Угроза уровня "Щенок"

      Позднее утро в Большом яблоке встречает его холодом и пасмурной, неприветливой погодой. В аэропорту, на удивление, тише, чем он думал — в высоких залах почти не слышно разговоров, лишь редкие глухие звуки чужих шагов. Резкий свет безжалостно ослепляет его чувствительные глаза, которые не успели отдохнуть за время проведенной на борту бессонной ночи.       Кристиан движется за потоком пассажиров не спеша. Нет смысла торопиться, у него ещё полно времени до вечера. Его спина ровная, движения выверенные и точные, выдающие в нём человека, привыкшего контролировать не только себя, но и всех вокруг. Тёмное пальто, накинутое на его плечи, создаёт ощущение замкнутости и холода.       Недалеко от выхода он замечает столпотворение и не сдерживает тяжёлого вздоха, приглядевшись к нему.       Мужчины в чёрном даже не пытаются как-то скрыться. Не жмутся по углам и теням, не суетятся, время от времени поглядывая на растерянных прохожих недовольными, угрожаюшими взглядами. Двое расположились справа от входа, один чуть поодаль, и ещё один стоит у стеклянной стены. Как только подчинённые замечают его, то тут же спохватываются и смущённо кивают в приветствии. Кристиан лишь усмехается, отвечая тем же – бросает короткий взгляд, едва заметно дёрнув подбородком.       Он проходит мимо них к выходу не останавливаясь, удовлетворённо слыша, как они тихо следуют за ним.       — Ещё заметнее не могли быть? — небрежно интересуется он с лёгкой издёвкой.       Позади слышатся резкие вздохи и неловкое бормотание, пока один из мужчин не подаёт голос:       — Простите, босс, — он запинается, — мы думали...       Кристиан тихо смеётся, на мгновение оборачиваясь и помахивая рукой: — Я шучу, ребят, расслабьтесь.       В ответ он слышит облегчённые шепотки и качает головой, фыркая. В груди, несмотря на хмурое лицо, разливается тепло от близости членов стаи. Он давно не виделся с ними, с тех самых пор, как пришлось уехать из поселения на поиски Питера. Так что сейчас он был искренне рад видеть даже бет, с которыми раньше почти не контактировал. Из-за постоянных тренировок он и не мог почти ни с кем видеться. Провёл всё детство с дедушкой и парой-тройкой лучших друзей. Выйти в свет он смог только после получения полного контроля над своим телом. Волк и сейчас не был тихим, но его прошлого Кристиану даже не хочется вспоминать.       Двери аэропорта разъезжаются в стороны и они наконец оказываются снаружи. Отовсюду слышны гул машин и звонкие голоса прибывающих людей. Кристиан морщится, спеша покинуть шумную территорию и спешит к машине, оставленной на парковке. Чёрный автомобиль ждёт у обочины дороги, выделяясь своими огромными размерами и двумя светлыми линиями на капоте. Мужчина довольно выдыхает и жмурится от долгожданного воссоединения со своей гончей. Приблизившись, он оглядывает её на предмет царапин и повреждений, и к облегчению нервничающих сопровождающих ничего не находит. Дверца открывается ещё до того, как он сам успевает решит, сесть ему за руль, или отдохнуть на пассажирском. Хмыкнув, он всё же проскальзывает в салон через заднюю дверцу, справедливо решив, что вести машину после бессонной ночи — плохая идея. Внутреннее пространство мгновенно отрезает его от улицы — он лично год назад позаботился о шумоизоляции, так как не желал дразнить волка громкими звуками слишком долго. Мягкий полумрак благодаря тонировке хорошо способствует его желанию вздремнуть, и он наконец позволяет себе выдохнуть.       Впереди ждёт много работы. Ему поручили посетить закрытую вечеринку в одном из клубов, из-за чего он и вырвался в город. Хозяева встречи настолько жестокие и непредсказуемые люди, что на предложение взять с собой молодняк для накопления опыта, он сильно разругался с учителями. Там не место молодым щенкам, у которых ещё молоко на клыках не обсохло. Одно неверное движение или взгляд — и всей операции конец. А если учесть, какие самоуверенные и наглые волки подрастают в поселении, на задаче при их присутствии можно смело ставить крест. В таком месте самое главное держать лицо, подыгрывать и мерзко улыбаться.       Кристиан мысленно пробегается по плану, желая добиться идеального результата. Он перепроверял его уже десятки раз во время полёта, но всё ещё не уверен в его действенности и успехе. Хотя относительно скелета можно сказать, что всё хорошо и расставлено по своим местам.       Почти всё.       С важного дела его мысли сворачивают куда-то глубже, и он уверен, что без волка не обошлось.       Питер.       Кристиан знает о нём всё. Выучил досконально за время с момента его рождения и до сегодняшнего дня. Но лично он познакомился с ним лишь неделю назад. Абсурдный, смехотворной срок, недостаточный даже для дружбы, не говоря уже о чём-то серьёзном — так думал сам Кристиан месяц назад. Но тело и внутренний волк считали иначе. Он уверен — тот поцелуй он не забудет никогда. Память услужливо подкидывает детали — жаркая близость, тепло другого тела, бесподобный юный запах юной омеги. Кристиан знает, что такого не должно было происходить. Ему строго наказали держаться подальше от молодого волка, не прошедшего и стадию щенка. Но он может лишь с иронией сказать — будь у него вариант вернуть время вспять и уйти с заднего двора в тот момент — он бы им не воспользовался.       При упоминании имени волк внутри просыпается резко, словно поманенный куском сырого мяса, от чего мужчина морщится, прикладывая пальцы к вискам. Он различает поднимающееся где-то глубоко в груди рычание, давящее на рёбра изнутри. Альфа отчётливо показывает, что не принимает "невозможно" и "не должно". Он хочет рвать, забирать и присваивать. Для него не существует другого варианта, кроме как того, в котором его омега ведёт его стаю вместе с ним. Его инстинкты требуют быть ближе, вместе, существовать только друг для друга.       Кристиан издаёт громкий смешок, тут же качая головой на вопросительный взгляд в зеркале заднего видения.       Только для тебя, да, псина?       Ревность и ярость обрушиваются на него так внезапно и сильно, что он болезненно сжимает зубы, щурясь.       Имя и образ всплывают в сознании, и челюсть Кристиана непроизвольно напрягается. Он знает, что Питер чувствует к Тони Старку. Он видел, как он на него смотрит. С восхищением, теплом и детской преданностью, граничащей с фанатичной. Волка в груди это злит больше всего на свете. Кристиан не знает, кем окажется Железный человек после пробуждения — альфой, бетой или омегой, но он уверен — будь это первый вариант, ему придётся сдерживать своего зверя от нападения на самого знаменитого человека в мире. Они с Кайром давно делили всё на двоих, поэтому ноющее, тупое чувство не было неожиданным. Волк будто медленно вонзал когти в его внутренности и не спешил отпускать. Он пытался казаться злым, яростным и жестоким, но Кристиан слышал: волк скулил.       Это было унизительно, непривычно. Кайр не привык к тому, что объект внимания не принадлежит ему полностью. Тем более омега, чей запах сводит его с ума. А страдать при этом приходилось его человеку. Он рычал, скалился и давил на него, одновременно изнемогая от невозможности действовать из-за плена людского тела. Он уверен, что будь он разделён с Кристианом — то ждал бы уже своих собственных щенков. Кристиан не уверен, что Питер вообще смог бы на него посмотреть.       Он сжимает ладони в кулаки, ощущая, как кожа перчаток неприятно натягивается. Ему приходится закрыть глаза всего на секунду, и вот, контроль над телом и разумом вновь у него.       В конце концов, он здесь не за этим.       Город за стеклом авто медленно оживает, встречая грядущий день. Кристиан скучающе наблюдает за полосой размывающихся зданий, невольно сравнивая городскую суету и тихую, размеренную жизнь в поселении. Раньше он ненавидел её. Хотел вырваться на свободу, развлекаться как обычные сверстники, гулять с утра до ночи, распивая многочисленные коктейли в клубах. Но сейчас он нисколько не жалеет — стая, охота и спокойная жизнь — всё, что ему нужно. Волк в груди презрительно фыркает, искренне не понимая желаний человека. Он глядит на обычных людей вместе с ним и единственное, что чувствует к ним — отвращение. Кристиан знает, что это чувство заложено в него исторически, на уровне инстинктов, ведь народ Кайра истребило именно человечество.       Кристиан расслабляется, спокойно наблюдая за видом из окна. Он уже собран, вновь готовый ко всему и вся. Хотя волк всё ещё не утихает, судя по недовольным фырканьям внутри.       Кристиан знает, что он просто ждёт.       Машина движется плавно, и Кристиану удаётся слегка расслабиться до конца поездки. Сказывается бессонная ночь, и он прикрывает глаза, с довольным вздохом устраиваясь поудобнее. Волк не спит, но мужчине всё равно — он уже устал от его капризов.       И вдруг он делает медленный вдох, сжимая зубы, когда чувствует очередное движение под кожей. Воздух вокруг него сгущается, от чего даже его подчинённых спереди передёргивает. Волк внутри рычит глухо, требовательно, будто упирается мордой в решётку клетки, коей служат рёбра и грудина мужчины. Ему тесно в человеческом теле и ненавистно ощущение контроля над собой. Раньше Кристиан справлялся с этим довольно сносно, но теперь к этому прибавились проблемы с контролем из-за Питера. При упоминании этого имени в груди тут же бурлит: «Мой» — поднимается первобытная, необработанная мысль.       Он в ответ скрипит зубами, пытаясь держать зверя в узде. Это глупо! Неделя – не срок, а один поцелуй – явно не признак великой любви! Да, Кристиан сам вчера говорил Питеру, что будет добиваться его. Но это была не любовь, а лишь симпатия, приправленная тонной-другой инстинктов. Он ведь альфа в самом расцвете сил, как раз в том возрасте, когда по статусу уже необходимо иметь омегу и щенков рядом для управления стаи. Но до недавнего времени омег не было, и Кристиан уверен, что его жгучее желание к Питеру как раз и связано с тем, что мальчишка оказался первым в мире. Да, он милый, симпатичный, добрый и отзывчивый, но что они могут построить, зная друг друга всего несколько дней?       Кому на это плевать, так это Кайру. Он не знает ни чисел, ни логики. Ему плевать на них. Он знает лишь тепло, близость, запах кожи и вкус чужих, тёплых губ, сохранившийся глубоко под коркой памяти.       Кристиан закатывает глаза на очередной собачий приступ , и заставляет себя расслабить плечи. Контроль возвращается не сразу. Ему приходится собирать себя по частям, как разбитое стекло. Выровнять дыхание, замедлить пульс, и освободить сознание. Вот, что ему сейчас нужно.       Когда ему удаётся достичь успеха, машина сворачивает в сторону подземного въезда на парковку. Наконец у него будет время на полноценный отдых.

***

      Пентхаус встречает его долгожданной тишиной. Поездка на лифте занимает пару минут, Кристиан во время неё вглядывается в стеклянные стены, разглядывая своё отражение. Тёмное и собранное — лицо будущего вожака. Он не совсем уверен, что готов принять эту роль на себя, как всем в поселении могло показаться. Зато волк совершенно не сомневается, вцепляясь в мягкие ткани изнутри и угрожающе порыкивая на странные мысли.       Когда двери лифта закрываются за ним, он наконец оказывается дома. Шумный Нью-Йорк и его городская суета остаются снаружи, отрезанные от оборотня толщей бетона и высоты. Кристиан открывает щиток на входе, нажимая несколько кнопок, чтобы наполовину отключить систему сигнализации. Пока он здесь, она не требуется. Она никогда не потребуется, ведь Кристиан уверен — здесь безопаснее всего.       Пентхаус пустой и холодный, успевший потерять свой уют и шарм за месяц отсутствия в нём хозяина. Полированные, блестящие в белом свете, поверхности, и широкие окна с видом на город. Светло-серые стены, мраморный пол и большое количество мебели — Кристиан всё ещё задаётся вопросом, зачем ему столько диванов и два стола, каждый на восемь персон. Гостей он не водит, и уверен, не приведёт. Волк не готов видеть на своей территории чужаков. Об этом говорит и минимализм жилища, в котором нет ничего лишнего — ни следов жизни, ни хаоса, ни посторонних. Зато видом из окна самовлюблённый зверь готов наслаждаться часами. Для него этот город не более, чем добыча. Он рассматривает снующие по улицам точки, зная, что всё это скоро превратиться в кровавый пепел. Он увёз Питера подальше от людей как раз из-за этого.       Волк довольно вибрирует при упоминании имени возлюбленной омеги. Он ходит кругами под кожей, медленно и настойчиво, пытаясь заставить человека что-нибудь сделать. Скулит от неудовлетворённости и вынужденного ожидания, в котором его заставляет томиться собственный партнёр по телу. Кайр чувствует, что не контролирует ситуацию — и это злит его сильнее всего. Он пытается рычать и запугивать его, чтобы добиться близости с омегой, но ничего, как обычно, не выходит.       Кристиан снимает пальто и с тихим вздохом бросает его на спинку дивана, раздражённо сжимая челюсть. Из-за истерик Кайра он не может даже нормально вдохнуть полной грудью. Он поднимается по лестнице на второй этаж, по пути продолжая снимать с себя всю одежду — на случай, если Кайр возьмёт тело под контроль во время сна. Мужчина бы не хотел потом выпутываться из разорванных дорогих тряпок. Он проходит в спальню, не включая основной цвет. Ему хватит и дополнительного — двух маленьких, тусклых ламп у изголовья. Постель холодная и нетронутая, на мгновение отзывается глухой тоской в груди. Кристиан закатывает глаза на чрезмерные страдания волка, вызванные одиночеством, и усаживается на край. Он на мгновение опускает голову, проводя ладонями по напряжённым мышцам лица, пытаясь расслабить их. Кристиан так устал, но не имеет права даже заикаться об этом. Он — альфа, будущий вожак, который ответственен за безопасность своих сородичей. Кайр внутри одобрительно фырчит, расправляя грудную клетку и самоуверенно щурясь.       Кристиан невольно смеётся, вновь называя его самовлюблённой псиной и получая за это слабую боль в висках от обидчивого волка.       Ложась в постель, он закрывает глаза, позволяя телу наконец притормозить. Он напоминает себе, что сегодня у него есть время до вечера, чтобы отдохнуть и поспать, приведя себя в сносный вид. Зверь не уходит спать вместе с ним. Вместо этого он замирает и сворачивается внутри, настороженно прислушиваясь к тишине вокруг. Он привык всегда быть напряжённым, ведь ожидание — тоже часть охоты.       Мысли редеют, а образы Питера постепенно растворяются, вытесняясь усталостью на дно сознания, где их бережно укрывает своим телом Кайр. Волк с удовольствием принимает ношу, сладостно вибрируя и принося покой им обоим. В Швейцарии сейчас, кажется, поздний день.       Кристиан проваливается в короткий, тяжёлый сон, а на подкорке сознания мелькают мысли волка, которому интересно, чем сейчас занимается их омега.       Впереди ждёт тяжёлый вечер, полный переговоров, масок и фальшивых улыбок. Ему предстоит выдавать себя за отвратительного человека, способного на жестокие и ужасные вещи. Но только так он узнает то, что поможет привести мир к балансу.       Волк остаётся рядом — терпеливый, напряжённый, готовый проснуться в любой нужный момент.

***

      Пространство погружено в полную тьму, к тому моменту, как Кристиан просыпается. Он несколько секунд лежит неподвижно, глядя в потолок, не сразу понимая, где именно находится. Пентхаус встречает глухой тишиной, за исключением дребезжащего телефона на прикроватной тумбе. Город за окном уже не утренний, на него медленно начал опускаться вечер.       Звук кажется слишком громким и настойчивым, из-за чего внутренний волк приподнимает голову, вредно ворча — он недоволен, что такой нужный сейчас сон был прерван. Кристиан не протягивает руку сразу, вместо этого потягиваясь в большой кровати и разминая затёкшие мышцы. Глянув вбок, краем глаза он замечает на дисплее имя, которое не может проигнорировать. Мужчина подрывается, хватая телефон и делая глубокий вдох. Он принимает вызов, перебирая в голове варианты, что такого могло случиться в поселении, раз ему звонит сам Старейшина.       — Ты спал, — звучит низкий, спокойный голос по ту сторону, лишённый вопросительной интонации. Кристиан мысленно стонет, а волк в груди издевательски фыркает, потешаясь над ним.       Мужчина медленно садится в кровати, и морщится, соприкасаясь ногами с холодным полом. Сто́ит позже включить подогрев, если он решит остаться в Нью-Йорке подольше.       — Спал, — отвечает он честно, когда пауза слишком затягивается. — Не выспался.       Кристиан слегка улыбается, когда на том конце линии слышится едва различимый вздох. Это не раздражение, а скорее усталое, мирное понимание.       — Ты уже в Нью-Йорке? — участливо интересуется старик.       — Да. Утром прилетел.       На некоторое время между ними возникает неловкое молчание. Кристиан кривиться, вспоминая, на какой ноте они расстались в деревне — рассорились в пух и прах, ведь не сошлись во мнениях о плане. Как итог, действует сейчас Кристиан по своему усмотрению, и знает, что из-за этого выглядит в глазах Старейшины не слишком умно.       — Как продвигается адаптация омеги к нашему миру?       Волк внутри Кристиана, заслышав знакомое звание, мгновенно завозился и приподнялся, довольно пульсируя. Спина мужчины же напряглась, а его пальцы непроизвольно сжались.       — Я... — он замолкает, стыдливо вздыхая и прикрывая янтарные глаза. — Не так быстро, как планировалось.       На той стороне раздаётся обречённый вздох, и Кристиану становится ещё хуже от осознания того, что он продолжал разочаровывать Старейшину, сколько бы лет не прошло.       — Но ты ведь рассказал ему всё?       Кристиан поднимает глаза к потолку, жмурясь. Он откидывается обратно на кровать, сжимая подушку, и выдыхает:       — Частично.       Он знает, что этого недостаточно, поэтому реакцию старшего мужчины принимает стойко.       — Крис, — голос старика становится строже, хотя в нём всё ещё слышится тепло. — Ты же понимаешь, что нельзя медлить? Это не та ситуация, где...       — Я понимаю. — грубо прерывает мужчина.       — Тогда почему ты тянешь?       Мужчина проводит ладонью по лицу, пытаясь сбросить с лица остатки сна, проявляющиеся тяжестью в веках и подавляемых зевках.       — Он ещё не готов. И... — он замолкает, поджимая губы. — Я тоже.       Ответ до неприличия честный, но по другому он не привык. Тем более врать тому, кто вырастил его и дал будущее, Кристиан ни в коем случае не хотел. Ответом ему служит короткий, тихий, почти добрый смешок.       — Ты постоянно жалуешься на то, что я отчитываю тебя как мальчишку, но посмотри, ты и ведёшь себя как мальчишка, — спокойно говорит старейшина. — Взрослый, грозный, но такой же упрямый, как в детстве.       Кристиан закатывает глаза, страдальчески шипя:       — Мне не пять лет.       — Иногда очень похоже, — прилетает мгновенный ответ.       Кристиан не спорит. Зато волк внутри недовольно ворчит, нарезая круги внутри его грудной клетки. Он альфа и не потерпит такого отношения к себе, но даже он знает — старейшина имеет право так говорить. Всегда имел. Под его взглядом Кайр каждый раз чувствовал себя несмышлённым, диким щенком, хоть и являлся главным в стае.       — Он омега, Крис, — продолжает Старейшина уже мягче. — И чем дольше ты оставляешь его в неведении, тем тяжелее ему будет в дальнейшем. Как он будет справляться со своими инстинктами, если даже не поймёт, что с ним происходит?       — Он в безопасности, — тихо, с нажимом говорит Кристиан. — Я позаботился об этом.       — В твоём домике в горах, вдали от стаи, без проводника и нормальных объяснений? — старейшина вздыхает, и хоть мужчина его и не видит, он уверен, тот в излюбленной манере недоверчиво качает головой. — Так не пойдёт, Кристиан. Ты сам это знаешь. Все в поселении ждут его.       Кристиан опускает взгляд в пол. Мысли о деревне стаи затапливают его разум, и воспоминания всплывают сами собой: родные запахи, уютные дома, знакомые тропы и поддерживающие взгляды родных. И они все ждут Питера. Но мужчина боится, что мальчишка среди всего этого будет чужим, слишком хрупким для такого мира. Он знает, что члены стаи не причинят ему боли, но в груди бурлит иррациональный страх, который не хочет никуда деваться.       Поток его мыслей нарушает старейшина, спрашивая не терпящим возражения тоном:       — Когда ты привезёшь его?       Повисает ещё одно долгое молчание. Кайр внутри сворачивается в напряжённый узел. Альфа хочет держать своё рядом, подальше от чужих глаз. Это эгоистично, неприлично для альфы, но ничего поделать с собой он не может. Не в этой ситуации, не с этим омегой.       — Скоро, — наконец отвечает он. — Как только закончу дела в Америке.       — Скоро — это не ответ, зверёныш. Не заставляй меня терять терпение.       Волк давится возмущением, поражённо ворча на ужасное прозвище. Он вожак, альфа, а не какой-то бесконтрольный зверёныш! Кайр скалится и устраивает в груди ахнувшего от неожиданности Кристиана настоящий бардак, заставляя пульс подскочить, а лёгкие сжаться.       — Старейшина! — возмущённо и жалобно тянет оборотень. — Я ведь просил не провоцировать его!       Он остаётся проигнорированным, от досады скрипя зубами и царапая губы выступившими клыками. Кайр не успокаивается, а Старейшина продолжает кидать провокационные для альфы слова, мучая вожака.       — Хорошо, две недели! — наконец побеждённо ворчит он. — Максимум три. Только прошу, прекратите. Кайр невыносим!       Волк на это удивлённо замирает, невинно щебеча изнутри. Словно не он только что перекручивал своему человеку кишки.       — Я поверю тебе, — доносится до него сквозь шум в ушах довольный голос Старейшины. — Не заставляй меня напоминать ещё раз. Ненавижу пользоваться этой отвратительной чудо-техникой.       Кристиан издаёт тихий смешок, несмотря на боль во всём теле, возвращая в голос тепло:       — Не заставлю, не переживайте.       Перед тем, как завершить разговор, старик на том конце говорит ещё кое-что напоследок:       — И, Крис, — его голос теперь лучится заботой и привязанностью, — позаботься о нашем маленьком волчонке. Джейк заслужил отдых. Я одобряю твой выбор познакомить его с Питером.       Связь обрывается перед тем, как мужчина успевает ответить. Он долго сидит на том же месте, не двигаясь. Телефон гаснет в его руке, в комнате вновь воцаряется густая, давящая тишина, возвещая об одиноком существовании. Внутри раздаётся самодовольный рявк.       Или не совсем одиноком.       Теперь имя Питера всплывает у него в голове, приправленное не желанием, а ответственностью. Он обязан позаботиться о нём и привести в свой мир, чего бы это ему не стоило. Даже разбитого сердца. Даже если Питер будет сопротивляться.       Кристиан надеется, что ему не придётся использовать на юном, не до конца пробуждённом волке Приказ Вожака. Он не имел на это право, но уже применял его, когда забирал Питера из квартиры его тёти. Не слишком сильно или заметно, лишь чуть-чуть, но этого хватило, чтобы омега последовал за ним без лишних вопросов.       Через несколько минут бесполезного созерцания потолка Кристиан наконец медленно встаёт. Сон ушёл окончательно, и больше не вернётся, если судить по перевозбуждённому зверю в его груди. Он подходит к панорамному окну, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и скучающе наблюдает, как на город медленно опускаются сумерки. Нью-Йорк вступает в вечер вполне охотно — тут и там загораются яркие неоновые вывески, огни фонарей и свет в окнах напротив.       Глядя на этот хаос, он остро понимает, как ему не хватает спокойной Швейцарии. Там и людей меньше, и места для манёвров больше. Вокруг горы, тишина, а в воздухе нет противного привкуса железа и запаха бензина. Там дом. Уютный, небольшой, скрытый от нежеланных глаз. Он вспоминает о Питере и Джейке, которых оставил там. Почти как... Семья. Крохотная, но такая необходимо любимая.       Здесь же всё иначе. Он любит свой пентхаус так же сильно, как и домик в горах, каждый месяц отдаёт на его обслуживание немалые деньги, но это не то. Здесь есть всё для спокойной, одинокой жизни, но нет тепла. Запаха семьи.       Кайр слабо вибрирует, погружаясь в мечты о запахе собственной маленькой стаи, отделённой от остальных, в которую будут входить его омега и их щенки. Он уже принял Питера, и с удивлением Кристиан обнаруживает, что не только его. В мечтах грозного альфы присутствует и маленький Джейк, волчонок, которого мужчина подобрал на отшибе поселения. Малыш рос в ужасных условиях, и Кристиан до сих пор не может простить себя это. Ведь именно он не уследил за членами стаи. Никто его не винил. Они и представить не могли, что найдется волк, жестокий к своему собственному детёнышу.       Ещё некоторое время он очищает разум, а затем наконец отстраняется от стекла, поворачиваясь к комнате. Роскошная квартира теперь закрепляется в его голове как временное убежище, а не дом. Но сейчас нет места сантиментам. С тяжёлым вздохом он откладывает эти мысли на потом.       Часы пробили семь вечера, а значит пора готовиться.       Под недовольное завывание он открывает гардероб, бесшумно проходя внутрь. Он мстительно улыбается на страдания волка, зная, как сильно зверь не любит одежду , аксессуары, и всё остальное, что цепляют на себя странные людишки. Ему и своего меха достаточно.       Образ мужчина выбирает дольше обычного, желая поиздеваться над раздражающим волком. Про себя он параллельно думает, что стоит всё таки немного изменить сегодняшний стиль. Он задумчиво проводит по дорогим тканям, раздумывая, что же предпочитают носить отбитые подонки. Кайр ворчливо добавляет, что все люди подонки, раз носят эти тряпки.       Мужчина закатывает глаза на его сварливость, но с образом всё же определяется. Оставляет выбор на бордовой рубашке с цветочным принтом Пейсли и обычных чёрных классических брюках, закрепляя их кожаным ремнём. Он одевается методично, без лишней суеты, довольно осматривая себя в зеркале под ворчание Кайра, которому стало сложнее дышать из-за шёлковой ткани.       Последним делом Кристиан настраивает аппаратуру. Тонкий микрофон исчезает под воротником рубашки, а наушник, почти незаметный, плотно фиксируется под козелком, во внешнем слуховом проходе. На пуговицу рубашки цепляется миниатюрная камера, вторая встраивается в солнцезащитные очки, цепляемые к нагрудному карману. Мужчина проверяет всё дважды, убеждаясь в надёжности всех устройств.       Половина плана накренилась ещё тогда, когда он принял импульсивное решение по покупке компании. Его лицо тогда стало известно на весь мир, поэтому подставной личности ему не видать. Придётся побыть сволочью под собственной личиной. В ночном клубе всё равно будут смотреть только на уверенность.       Кайр напрягается. Он не рвётся вперёд, сосредотачиваясь. Он собран и уверен в себе, ведь знает: ночь — его время. Волк готов ко всему, что может произойти, а особенно, к незапланированной битве.       Когда Крис уже собирается выходить, телефон на комоде загорается мягким светом, возвещая о сообщении. Мужчина берёт его в руки почти автоматически и застывает, читая имя отправителя. Один из членов стаи и самых близких друзей Кристиана пишет, что он в городе и хочет отправиться на дело вместе. При осознании, что он не один здесь, его даже отпускает скопившееся напряжение. Становится легче дышать, а плечи до конца и уверенно расправляются. Это чувство спокойствия, редкое, почти забытое, наполняет его тело, расслабляя. Осознание, что свои рядом, вызывают и в нём и в Кайре восторг.       Он быстро отвечает, не раздумывая, соглашаясь на дополнительную компанию. Зато, не придётся притворяться подонком ему одному. В голове проскакивает мысль, что они смогут оттянуться как в старые времена, но тут же оказывается задавлена грузом ответственности.       Ответ приходит почти сразу, заставляя Кристиана едва заметно усмехнуться. Он накидывает на плечи пальто, в последний раз оглядывая себя в отражении. Тренирует мерзкую ухмылку, получая издевательское уханье от зверя.       Закатив глаза, он берёт связку ключей, телефон и кожаную визитницу, распределяя всё по карманам пальто. Он выходит прочь, оставляя пентхаус позади, и двигаясь к середине площадки. Кайр возбуждённо дышит внутри, предвкушая начало охоты.       Лифт опускает их на подземную парковку плавно, почти не слышно. Как раз то, что нужно для капризных ушей оборотня. Вокруг темно, воздух, насыщенный запахами пыли, бетона и дорожного масла, окутывает Кристиана с ног до головы, из-за чего он морщится. Свет ламп освещает лишь определённые участки над парковочными местами. Мужчина направляется к своему кроссоверу, но вдруг останавливается на середине пути, разворачиваясь. В таком месте обычно появляются на более презентабельных машинах.       Выбор падает на яркий спорткар, который он купил на днях. Он не любитель маленьких машин с подобным кузовом, вместо них предпочитая большие, надёжные внедорожники. Волк чувствует себя в них не так сдавленно, как во всём остальном.       Кристиан шикает на взбунтовавшегося Кайра, который жалобно скулит при виде маленького салона.       — Терпи, дружище. Это ненадолго.       Он проскальзывает внутрь, оглаживая обтянутый кожей руль. Двигатель оживает плавно, низким, рычащим звуком, которому тут же вторит возмущённый волк, воспринимающий его как вызов. Кристиан от души смеётся над ним, выезжая с парковки. Тёмный город принимает его в объятия, и он плавно вклинивается в многочисленный поток машин. Немного подумав, мужчина включает музыку, чтобы заглушить хаос мыслей. Первым делом ему нужно заехать за Райаном, а потом за Арчи. Они оба в городе, и согласились составить ему компанию в клубе.       Райан ждёт недалеко, и появляется сразу, как машина подъезжает к указанной в сообщении кофейне. Из здания выходит высокий, уверенный светловолосый мужчина. Издалека видна его белозубая ухмылка, наполненная этой своей врождённой наглостью, которая либо бесит, либо спасает жизнь. Третьего не дано. Существуй в мире оборотни-лисы, и Кристиан уверен — Райан был бы тем самым оранжевым клоуном.       Мужчина наконец подходит ближе и садится, хлопая дверью, что заставляет глаз альфы дёргаться. Райан оглядывается, осматривает друга с ног до головы и вдруг широко улыбается, похлопывая по плечу:       — Выглядишь отвратительно, мужик, — усмехается он. — Большой город тебя портит.       Крис закатывает глаза, но не сдерживает ответной улыбки при взгляде на старого друга и сородича. Зверь тоже приветственно фыркает, искренне радуясь появлению одной из своих бет:       — Он просто напоминает, где я не хочу жить.       Райан хмыкает, принимая ответ как есть. Пока едут за Арчи в другой район, они обсуждают дела в поселении, и Кристиан даже узнает, что там появился новый житель — человек. Его привёл Викрам, но Райан не в курсе, зачем именно. Он не успевает рассказать подробности, потому что они наконец подъезжают к зданию без вывесок и окон, которое указал оборотень. Вглядываясь в переулки, они замечают его. Арчи стоит в тени, выкуривая сигарету и печатая что-то в своём смартфоне. Кристиан не сигналит, ведь знает, что мужчина почувствовал их приближение ещё за несколько минут до того, как они оказались тут. Подтверждением служит мгновенно вскинутая голова с блеснувшими желтизной глазами. Бросив окурок в рядом стоящий мусорный бак, он степенно подходит ближе, молча проскальзывая в машину на заднее сидение.       Они обмениваются тёплыми приветствиями, после чего разговор медленно перетекает в нейтральную стезю: слухи, сдвиги в организации, дела стаи. Они не виделись больше месяца, с тех пор, как план по возвращению омеги в селение был полностью утверждён, а Кристиан отправлен на его выполнение. Никто из них не нуждается в деталях, ведь вся информации поступает друг другу каждый вечер в одно и то же время.       — Говорят, стая в Париже зашевелилась, — вдруг бросает Арчи между делом.       Кристиан презрительно фыркает, укладывая голову на сжатый кулак, продолжая вести машину одной рукой. Кайр тоже не воспринимает информацию всерьёз, уверенный, что сильнее его нет.       — Пусть, — он встал на светофоре, ритмично постукивая пальцем по рулю. — Когда окончательно растрясутся, я уже перегрызу глотку их вожаку.       Райан насмешливо хмыкает над слепой уверенностью друга, а Арчи одобрительно кивает, вновь отвлекаясь на свой телефон. Они едут в тишине до следующего светофора, когда Райан вдруг поднимает неизбежную тему:       — Кстати, — протягивает он, — тот самый омега, которого ты нашёл для стаи... Питер, да?       Кристиан напрягается всем телом, бросая короткий взгляд в сторону пассажирского сидения:       — Да, — спокойно отвечает он.       Райан вдруг разворачивается на сидении, заинтересованно улыбаясь:       — Первый в мире... — он облизывает губы, его зрачки расширяются, поблескивая в свете многочисленных уличных фонарей. — Наверняка на вкус он просто отличный.       Кайр реагирует быстрее, чем Кристиан. Глаза загораются красным цветом, а в груди зарождается угрожающее рычание, когда он переводит взгляд на свою бету.       — Следи за языком, — голос мужчины становится холодным, словно лёд.       В машине сгущается плотная тишина. Арчи отрывается от дела, бросая на Райана быстрый взгляд, полный предупреждения, и шикает, советуя не злить Альфу.       Райан присвистывает, смиренно поднимая руки: — Ого, Крис, спокойно. Я просто говорю. У меня нет дурных намерений, ты же знаешь.       — У тебя нет права говорить такое про главную омегу, ты же знаешь. — отвечает Кристиан, не повышая голоса, от чего становится ещё неуютнее. Альфа недоволен, и это давит на всех в салоне. Кайр глухо, недовольно рычит, чувствуя угрозу даже там, где её нет. Волк же в груди Райана виновато сжимается, скуля.       Проходит несколько напряжённых секунд, прежде чем вмешивается Арчи, как всегда вовремя. Он хлопает их обоих по плечам, отвлекая от переругивания.       — Давайте не собачиться, ребят, — он затихает, а затем хмыкает. — Круто сказал, да?       Они все смотрят друг на друга ещё некоторое время, а потом Райан взрывается хохотом, пока Кристиан оскорблённо морщится. Сравнение с собаками всегда выводило его внутреннего волка из себя, хоть он и относился к своим потомкам достаточно благосклонно.       Остальная часть поездки проходит спокойнее. Город за окнами становился всё темнее, а вывески наоборот, загорались всё ярче. Неон мелькал отовсюду, отражаясь в тонированном стекле. Издалека уже доносилась музыка, начиная греметь ещё до того, как они увидели саму клубную улицу. По всему протяжению дороги стоят дюжины цветных, понтовых тачек, сигнализируя о том, что район не из простых.       Они переглядываются, кивают друг другу и выходят из машины, двигаясь в сторону входа нужного им здания. Минуя очередь, мужчины следуют прямо к секьюрити, игнорируя возмущённые выкрики из толпы. Крупный мужчина на входе критически оглядывает их, не впечатлённый наглым протискиванием через десятки ожидающих людей.       — Приглашение есть? — лениво спрашивает он.       Кристиан сжимает челюсть, чувствуя подступающее раздражение, в котором сейчас итак купается Кайр, недовольный громкими звуками музыки. Он ходит из стороны в сторону, прижимая уши и мечтая убраться из этого места подальше. Желательно в объятия своей возлюбленной омеги.       Мужчина суёт руку в карман пальто, шарясь пару секунд, прежде чем вынимает небольшую картонную визитку, предъявляя охраннику. И, конечно, люди из A.G.I.S. постарались над тем, чтобы там был рубиновый уровень доступа.       Как только секьюрити понимает, с кем разговаривает, мускулы на его лице дёргаются и он молниеносно отодвигается в сторону. Сбоку слышится смешок Райана, и без лишних слов они проходят внутрь.       Их встречает совершенно другой мир. Повсюду темнота, яркий свет стробоскопов, низкие вибрации басов, запах алкоголя и чужих желаний. Кристиан хмурится, а вот зверь внутри наоборот, расцветает. Для него здесь все — лишь жалкая добыча, которой он может полакомиться в любой момент. Кайр питается их чувствами, эмоциями и пороками, насыщаясь и зверея с каждым вздохом всё больше. Кристиан начинает переживать, как бы волк не испортил всю операцию, вырвавшись из под контроля.       Они проходят длинный коридор, сворачивая к лестницам, вместо общего зала. Минуя первый этаж, они поднимаются наверх, попадая в совершенно отличное от обычного клуба пространство. Кристиан идёт первым, а Кайр внутри него расправляет спину — территория чужая, но он принимает правила этого места. Здесь не так многолюдно, как внизу, но оно и понятно. Основная часть встречи, на которой соберутся нужные им люди, начнётся намного позже.       Никто из присутствующих не обращает на них внимание, так что они рассаживаются без лишней суеты. Райан откидывается назад на подушки, выглядя полностью расслабленным. Арчи располагается лицом к лестнице, чтобы не пропустить ни одного приходящего человека. Они все смотрятся гармонично в этом месте, прекрасно вписываясь в общую картину.       Кристиан оглядывается, пытаясь разглядеть как можно больше гостей, пока Райан флиртует с первой встречной официанткой. Та нервно дёргается, пытаясь держать лицо и не хихикать над шутками заигрывающего мужчины, но ей это плохо удаётся. Она заканчивает расставлять напитки и закуску, после чего быстро удаляется, скрываясь за барной стойкой. Райан разочарованно фыркает, но тут же забывает о ней, принимаясь за алкоголь.       Кристиан разглядывает бокал в своих руках, но не пьёт, используя его скорее как декорацию.       Где-то здесь те, ради кого он пришёл. Отбросы, привыкшие распоряжаться чужими судьбами под громкую музыку и заливистый смех, уверенные, что ночь спишет им всё с рук, словно пастор церкви. Если информация, подтолкнувшая его в этом направлении, верна, то этой ночью здесь должны произойти отвратительные, бесчеловечные вещи, на которые могут решиться лишь самые бездушные существа. Возможно, Кристиану удастся им помешать, но его приоритет — найти ответы на интересующие вопросы, а не спасать.       Кайр внутри напрягается, нюхает воздух, улавливая голод. Но не свой, чужой — кровожадный и опасный. Им несёт со всех сторон — с соседних столиков, с верхних и нижних этажей, и даже от сотрудников. Не остаётся сомнений, что сегодня здесь собрались лишь отбросы.       Когда он хочет отвлечься на разговор с ребятами, телефон в кармане начинает вибрировать. Кристиан поднимается, кивком даёт понять напрягшимся Райану и Арчи, что всё хорошо, и делает несколько шагов в сторону, прикрывая экран ладонью.       Выйдя в коридор между лестницей и залом, Кристиан поднимает трубку.       — Есть новости, — сразу говорит голос одного из агентов без лишних вступлений. — Несколько часов назад в список гостей были добавлены члены Мстителей. Приглашение подтвердил только Железный человек, но мы не уверены, что он появится один.       Наступает секунда тишины, а затем имя Старка взрывается внутри резким, животным толчком. Волк моментально напрягается, из-за чего сердце сдавливает тиски, заставляя Кристиана тихо зашипеть, едва устояв на ногах. Кайр итак раздражён до предела, а теперь, при напоминании о сопернике и вовсе сгорает изнутри. Из-за этого контроль вернуть намного сложнее, но мужчина справляется, уже спустя секунду выравнивая дыхание.       — И какова вероятность их появления? — спрашивает он холодно.       — Довольно высокая. Мы думаем, что они заинтересовались тем же, чем и мы.       Кристиан выгибает бровь, обращая внимание на Арчи и Райана, которые из-за чего-то спорят. Горазды же они выделяться в любом месте. Возвращаясь к разговору, он недоверчиво переспрашивает:       — Зачем им это? Они уже прознали о пробуждении?       На той стороне повисает неловкая тишина, пока её не разрушает уже не такой уверенный голос:        — Мы... Так не думаем, — тихо продолжает мужчина. — Нам неизвестна причина их появления.       Кристиан грязно ругается, возводя глаза к потолку. Не сказав больше ни слова, он бросает трубку, раздражённо сжимая в руке телефон под злобное рычание звереющего Кайра. Он медленно возвращается к столу, устало опускаясь на кожаный диван. Арчи вопросительно смотрит на него, отвлекаясь от тараторящего Райана.       — У нас проблемы. Намечаются гости, — ведает от приглушённо. — Очень неожиданные.       Райан наконец перестаёт обиженно бубнить, привычно усмехаясь:       — Что, супергерои?       — Именно так, — подтверждает Кристиан без усмешки.       Улыбка наверняка просто шутившего Райана меркнет, постепенно растворяясь, а Арчи становится серьёзнее, поддаваясь вперёд. Они не имеют ничего против Мстителей, но их появление тоже не радует — в одном месте соберутся кучка злодеев и героев, и никто не может представить себе, чем это закончится.       — Тогда ночь будет громкой, — тихо говорит Арчи, поглядывая на заполняющийся людьми зал. — И грязной.       Кристиан смотрит туда же, серьёзно кивая.       В голове проносится мысль о том, что где-то совсем далеко, в совершенно другом месте Питер спит спокойно, не подозревая о том, какие разговоры сегодня будут вестись в этом месте насчёт него и таких, как он.       Кайр напрягается, рыча низко, предупреждающе. Если здесь действительно заговорят об омегах — эта ночь закончится совсем не так, как планировали её хозяева.