Зимний Солдат: Ирония и Железо

«Иногда человек совершает побег не для того, чтобы выжить. А чтобы вспомнить, кто он был до того, как всё это началось.»

— неизвестный солдат, записка на стене бункера

Зал был тихим. Слишком тихим, как для того, что должно было произойти. Только лёгкий треск серверов, шорохи движения охраны и биение сердец. На стенах – голографические экраны. На полу – холодный свет. Александр Пирс сидел в центре комнаты, спокоен, как и всегда. Он смотрел на Наташу, которая, несмотря на кровь на руке, всё так же держалась уверенно, упрямо, с приподнятой бровью. Шейла стояла немного поодаль, рядом с Ником Фьюри, чья повязка и мрачный голос стали символом разрушенного Щ.И.Т. — Если ты нажмёшь кнопку, — медленно проговорил Пирс, глядя прямо на Наташу, — ты сольёшь всё. Всех. Не только ГИДРУ. Но и нас. Себя. Его. Её. Он кивнул в сторону Шейлы. — Ты правда хочешь, чтобы весь мир знал, что ты — убийца, Романофф? Что твоя подруга — их проект? Шейла не дрогнула. Но пальцы крепче сжали ремень на бедре. — Всё, что ты построил, — прошептала Наташа, — гнило изнутри. Она нажала кнопку. Экран вспыхнул. Серверы запульсировали — и в секунду миллионы файлов ринулись в открытый доступ. Досье, имена, документы. Проекты. Расположения. ГИДРА. ЩИТ. Красная комната. Проект “Лилия”. Сотни других. И в одном из файлов — фотография Шейлы. Пятилетняя. Подпись: «Объект L-Carter». Сердце девушки заколотилось, как бешеное. Это стало официально. Весь мир знал. — Ну вот, — голос Пирса остался безэмоциональным. — Поздравляю. Вы только что разрушили остатки порядка. Он медленно поднялся. Фьюри шагнул вперёд, его пистолет был нацелен на Пирса. — Ты использовал нас. Нашу веру. Нашу организацию. Людей. Друзей. И хочешь выйти отсюда? Пирс усмехнулся. — Я ухожу отсюда, Ник. Даже если мёртвым. Он резко дёрнул запястьем — капсула с микробом вшитого взрывного устройства высвободилась. Наташа дёрнулась, нацелившись. Фьюри сжал зубы. Но раньше них выстрелила Шейла. Пуля вошла ровно между рёбер. Чисто. Без агонии. Пирс пошатнулся. Упёрся рукой в стол. И всё же… выпрямился. На губах — кровавая улыбка. — Хайль… ГИДРА… — прошептал он. И упал. Тишина была оглушающей. Наташа медленно опустила пистолет. Фьюри подошёл к телу. Шейла смотрела, как кровь растекается по белому полу. Но на душе не было облегчения. Только пустота. Наташа подошла ближе. Тихо, чтобы слышала только она: — Ты сделала правильно. — Я… — Шейла проглотила сухость. — Я не чувствую, что победила. Фьюри молча кивнул. — Потому что победы… не всегда ощущаются. Над их головами всё ещё гудели серверы, выплёвывая правду. Один за другим, в сеть уходили тайны, которые могли сжечь мир до тла. Но этот мир заслуживал знать. Шейла смотрела на экран. На своё лицо. На подпись “Объект L”. Теперь она — не объект. Теперь она — голос. Рука. Точка. Точка в истории человека, который украл у неё всё. *** Гул двигателей заглушал мысли. Геликарриеры возвышались над Вашингтоном, как три железных титана. Воздух гудел от напряжения — от наэлектризованной тишины перед бурей. Внизу — город. Вверху — кровь и сталь. Шейла затянула тактические ремни, пальцы пробежали по креплениям на поясе. Холодно. Не от ветра — от сознания, что всё это может быть последним. Мы идём на задание не ради победы. Мы идём ради того, чтобы никто больше не оказался в камере, как я. Рядом Стив проверял ремни на щите. Сэм — крылья. Наташа — патроны. Тишина между ними была крепче любых слов. В ней — доверие. — Погнали, — бросил Роджерс. Они разбились на группы. Шейле досталась центральная платформа — она знала, там будет самое сложное. Шум. Свет. Металл. Она прорывалась через этажи, как через воспоминания — каждое лицо врага было будто отражением прошлого. Солдаты ГИДРЫ, в униформе, похожей на ту, что носил Волков. Они стреляли без пощады. Она отвечала. Пули. Кровь. Крики. Я не Лилия. Я — Шейла Старк. Она взрывала двери, перепрыгивала через проломы, вжималась в стены, спасаясь от взрывов. В какой-то момент связь прервалась. Её отрезало от остальных. — Капитан, — прошептала она в микрофон. — Меня отрезало. Прорываюсь к центральному ядру. — Принято. У тебя мало времени. Установка координат — приоритет. Мало времени… Она добралась до центрального терминала. Рядом — оператор, стрелок и два охранника. Один из них бросился на неё. Удар — чёткий, быстрый. В ответ — захват, поворот, удар в горло. Второй едва успел нацелиться, как пуля Шейлы пробила ему плечо. Голова гудела от боли, от выстрелов. Но она шла дальше. — ГИДРА победит. Ты опоздала, — сказал один из агентов, направив на неё автомат. — Пусть попробуют выжить после этого, — прошептала она и нажала на курок первой. В другом отсеке Стив боролся с Рамлоу, Сэм едва держался в воздухе, Наташа ловко избегала выстрелов. Оператор попытался ввести экстренный сброс — она не дала. Бросок — и он врезался в стену. Она вставила ключ. Загрузила координаты. Чипы были на месте. Обратный отсчёт начался. Три геликарриера теперь нацелены… на себя. — Координаты установлены, — прохрипела она в комм. — Последний. Секунда — и раздался грохот. Что-то ударилось о потолок. Металл. Вес. Сила. Шейла обернулась — и замерла. — Шейла, уходи! — закричал Стив по комм-линку. — Через минуту всё рухнет! — Ещё нет, — отозвалась она. — Я не могу. Он здесь. Он стоял в дверях, высокий, весь в чёрном. Половина лица закрыта маской. Левая рука — из металла, на плече алела звезда. Зимний солдат. Баки. Они встретились глазами. Она не видела его едва больше года. Ни писка, ни знака. И вдруг — он здесь. Солдаты ГИДРЫ уже падали. Оставались только они двое. — Баки, — прошептала она. Он не ответил. Он бросился на неё. Она едва успела отреагировать — удар, блок, отскок назад. Она не хотела сражаться. Он не враг. Не враг. — Баки! Это я! Шейла! Он бил, как автомат. Быстро. Смертельно. Без пауз. Она блокировала каждый удар. Но сердце рвалось. — Ты не код. Ты не оружие. Я знаю тебя. Пожалуйста… В какой-то момент он замер. Медленно поднял руку. Коснулся её щеки. В его глазах узнавание, а в её—страх. Слёзы подступили. — Ты помнишь? — Баки, — прошептала она. — Джеймс. Но выстрел сзади — и его глаза потемнели. Кто-то активировал код через наушник. Он снова стал оружием. Он поднял руку. Прицелился. Металлические пальцы не дрожали. Шейла медленно убрала оружие в сторону. Сделала шаг вперёд. — Ты не обязан стрелять. Это не ты. Я знаю, кто ты. Ты спасал меня, когда никто не спасал. Я — твой голос, даже если тебе нельзя говорить. Мгновение — бесконечно долгое. Пальцы дрогнули. И в этот миг выстрел. Не от него. Слева — один из агентов. Скрывшийся, раненый, но всё ещё живой. Пуля ударила в Шейлу вбок, снесла её с ног. Крик слился с грохотом вокруг. Баки повернулся — молнией. Агент не успел выстрелить снова. Протез прорвал ему грудь, тело рухнуло. Шейла лежала на полу. Глаза распахнуты, рот в крови. Он бросился к ней. Подхватил. Его глаза метались. Кровь стекала по его одежде — её кровь. Он прижимал руку к ране, как будто мог остановить всё, что было начато когда-то в другом веке. Геликаррие́р тряхнуло. Система рушилась. Падение. Ветер. Вода. Ветер рвал волосы. Геликарриеры взрывались в небе, пылающие, как солнце. В ушах звенело. Я не хочу умирать. Не сейчас. Я… хочу, чтобы он знал. Металл обвил её талию. Она резко остановилась — в полуметре от воды. Баки держал её. Молча. Без слов. Лицо его снова было открыто. И в глазах — боль. Вина. Память. — Баки… — прошептала она. — Не бросай меня… Он вытащил её на берег. Мокрая, бледная, тяжело дышащая — она всё ещё держалась. Глаза её были полуоткрыты, губы шептали что-то неслышное. Баки наклонился, дрожа всем телом, будто этот момент разорвал его больше, чем пуля. Сел рядом. Смотрел. Но когда она снова открыла глаза — его уже не было. Только следы на мокром песке. И отпечаток его металлической ладони. *** Красный свет мигал в воздухе. Авто приближался. Водоворот машин. И в этой суете — он. Тони Старк. Он спрыгнул на берег, обшаривая глазами горизонт. Его голос дрожал, как не дрожал давно: — Шейла?! Когда он увидел её — мокрую, в крови, на границе жизни и смерти — дыхание у него сбилось. — Господи… — только и выдохнул он. — Сестрёнка… Он опустился рядом. Касался её лица, как будто боялся, что она исчезнет. — Я нашёл тебя. Машины уже увозили её прочь, в сторону безопасной клиники на базе Мстителей. И только один человек стоял на обрыве, далеко в лесу, и смотрел, как она исчезает в свете фар. Баки. Он смотрел — и не шёл дальше. *** Белый потолок. Мягкий свет. Запах антисептика. Боль — тупая, глухая, тянущаяся по боку, как тень чужого выстрела. Шейла проснулась. Она не сразу поняла, где находится. Её пальцы сжались в простыню. Рядом тихо щёлкнули мониторы. Вены ныли от капельницы, на груди — датчики. Сердце било ровно, но внутри — беспокойство. Память возвращалась урывками: бой, выстрел, вода… чьи-то руки. Металл. Глаза. Тепло на щеке. Он спас её. Он ушёл. Он снова исчез. — Шей? — голос у двери. Хриплый. Сдержанный. Она повернула голову. В проёме стоял Тони. Без костюма. Без сарказма. С очень усталыми глазами. — Ты выглядишь, как после худшего похмелья в жизни, — сказал он, делая шаг ближе. — Только вот ты не пила. Тебя подстрелили. Почти утопили. И вытащили из озера. Он замолчал, сел на край кровати. И вдруг — медленно, неуверенно — протянул руку. Дотронулся до её пальцев. — Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Шейла смотрела на него. И голос пришёл — тонкий, хриплый, но живой. — Ты действительно Тони?—спросила, как будто не верит. Не верит, что всё почти закончилось. Он кивнул. — Да. И ты действительно моя младшая сестра. Упрямая, с упрямыми глазами, и этим чертовым шрамом над губой. Я видел фото — ты тогда ещё на пони не могла залезть, а я уже тебя таскал на руках. Она молчала. Слёзы подступили к глазам. — Я не помню этого. — Неважно. Я помню. И теперь мы оба — здесь. — А он? — прошептала она. — Он жив? — Барнс? — Тони тяжело вздохнул. — Ушёл до того, как мы приехали. Но, поверь… если он ушёл — значит, не просто так. Он хотел, чтобы ты выжила. А я сделаю всё, чтобы он знал, что ты жива. Шейла отвела взгляд к окну. Там — небо. Мир, к которому она не принадлежала… но в котором кто-то всё ещё ждал. — Ты же понимаешь, — сказала она, — что если я здесь, они тоже скоро будут здесь. ГИДРА. Остатки. Код. Всё это. — Тогда будем ждать их вместе, — спокойно сказал Тони. — У нас есть стены, друзья и… гений, миллиардер, плейбой, филантроп, твой старший брат. Вдобавок — куча технологий и личная неприязнь к тем, кто похищает детей. Она засмеялась сквозь слёзы. И впервые за долгое время — по-настоящему улыбнулась. Через несколько дней Шейле позволили встать. Её шаги были неуверенными, словно тело ещё не поверило, что можно идти без боли. Боль осталась — в боку, в плече, глубоко в груди. Но теперь она жила с ней не как с врагом, а как с напоминанием. Напоминанием, что она выжила. Белые коридоры базы были почти пусты. Солнечный свет заливал стеклянные панели, и всё казалось странно мирным, как будто мир действительно мог быть безопасным. — Осторожнее, тигрица, — прозвучал знакомый голос. Наташа стояла у окна, в привычной чёрной кофте и с лёгкой усмешкой на губах. — Стив спорил, что ты продержишься в палате ещё два дня. Я поставила на тебя. Не разочаровывай. Шейла улыбнулась. — Радует, что ничего не изменилось. — У нас редко меняется, — Наташа подошла ближе и крепко её обняла. — Но с твоим возвращением, может, всё-таки начнёт. Шейла чуть не заплакала от тепла этого объятия. Как будто кто-то по-настоящему знал, кто она — и принимал её. — Он видел тебя, — шепнула Наташа. — Барнс. Он всё помнил. Ты была якорем. Никогда не сомневайся в этом. Шейла кивнула, глядя в пол. — Я не сомневаюсь. Просто… всё было слишком быстро. Он был — и снова исчез. — Он найдёт тебя. Или ты его. У вас особая связь. Даже я её вижу. Стив подошёл чуть позже. Строгий, но тёплый. — Ты выглядишь лучше, чем после криокамеры. Хотя… не намного. — Спасибо за честность, Капитан, — хрипло сказала Шейла. Стив чуть улыбнулся. — Мы рады, что ты здесь. С нами. И если ты готова, у нас есть место для тебя в команде. Она посмотрела на них. Те, кто спасал. Те, кто ждал. И те, кто всё ещё где-то во тьме — с холодными глазами и именем, которое нельзя было произносить вслух. Позже, ночью, она вернулась в комнату. Маленькая комната с большими окнами. Тишина. Лёгкий скрип ветра за стеклом. Она села у окна, обняв колени, и долго смотрела в темноту. Тогда встала, подошла к окну, взяла белый маркер. И на стекле, крупно, неровно, с дрожащей рукой написала: “Скажи, что помнишь, солдат.” Она знала, он не мог говорить. Но сейчас в его голове нет приказа, так может… она наконец услышит его голос? Но где-то там, в глубине души — он слышал. И когда-нибудь — ответит.