Зимний Солдат: Ирония и Железо

«— Вы всё ещё куришь?

— А ты всё ещё идеален, Капитан?»

Лагос, Нигерия, 2016 год. Жаркое утро. Воздух будто стоял на месте, насыщенный выхлопами, пылью и предчувствием беды. Город жил своей суетой: люди сновали по улицам, рынки шумели, а в переулках ржавели металлические двери и сверкали лужи после ночного дождя. Высоко над улицами, на крыше полузаброшенного здания, четверо наблюдали за происходящим внизу. — У нас движение, — сказал Сэм, разглядывая улицу через оптический прицел. — Вижу грузовик, — Наташа поправила на ухе передатчик. — Белый, без маркировки. Водитель ведёт себя слишком аккуратно. — Ставлю на то, что это ловушка, — хмыкнула Шейла, прислонившись к вентиляционной шахте. Её голос прозвучал в наушнике спокойно, но в нём чувствовался напряжённый интерес. На ней была броня: гладкий, почти глянцевый материал тёмно-фиолетового цвета с тонкими золотыми линиями, словно ток пробегал по ней. Маска, сдвинутая назад, открывала лицо — серьёзное, сосредоточенное, но в уголках губ таилась привычная усмешка. — Ты вечно подозреваешь худшее, — отозвался Стив с соседней крыши. — Иногда грузовик — просто грузовик. — А иногда он взрывается у тебя под ногами, Капитан Наивность, — буркнула она. — Я делаю ставки на драматичный выход. Как обычно. Тони, слышавший всё по связи, прыснул в микрофон: — Кто-то начинает звучать как я. Это пугает. И одновременно радует. Я определённо горжусь. — Не обольщайся, Старк. Я просто за то, чтобы не умереть нелепо. — А разве есть «лепо»? — Хороший вопрос, — сказала Наташа, и в её голосе скользнула лёгкая улыбка. Сэм тем временем уже парил в воздухе, разгоняя дронов. — Они двигаются, — сообщил он. — Рамлоу внутри. Вижу по термальной. Восемь человек. Сильно вооружены. — Пора, — произнёс Стив. — По местам. Шейла щёлкнула пальцами — маска скользнула вперёд, золотые линии на доспехах засветились чуть ярче, и она шагнула с края крыши. Полёт был коротким — система стабилизации, встроенная Тони, мягко замедлила падение, и она приземлилась на крышу грузовика с лёгким металлическим звоном. Секунду спустя — выбитая дверь, взрыв света, и внутрь ворвалась молния. Внутри грузовика всё было слишком тихо. Шейла двигалась быстро — шаг за шагом, как будто слышала, как броня дышит вместе с ней. Приборы на внутренней панели маски сканировали пространство: металлические ящики, ядовито-зелёные канистры, тепло тел под брезентом. — Сюрприз, — пробормотала она. И в следующую секунду мир взорвался движением. Из-под укрытия выскочили трое. Один открыл огонь, пули отбились от пластины на плече. Второй метнул гранату — Шейла одним движением отбила её ногой обратно в темноту. Взрыв прогремел, осветив помещение кратким заревом. Третий был ближе. Ошибка. Она врезалась в него корпусом, пробивая его в стену, локтем в челюсть, потом резко развернулась, выхватывая из-за спины компактный пистолет. Двух выстрелов хватило, чтобы нейтрализовать другого, прятавшегося за ящиком. — Вижу транспортировку. Канистры с биологическим маркером, — сообщила в наушник. — Не похоже на мелкую операцию. — Нам нужно подтверждение, — ответила Наташа. — И живой язык, чтобы допросить. — Работаю над этим, — фыркнула Шейла и сорвала шлем с одного из выживших. Мужчина с порезом на скуле зашипел от боли, но молчал. — Где Рамлоу? — Она склонилась ближе. — Не тяни, я сегодня не в духе. Ответа не было. Она едва заметно развернулась… и в этот момент рухнула с верхнего этажа чёрная фигура — массивная, в броне. Крестовидный шрам на лице, в глазах бешенство. — Рамлоу. Он ударил её с такой силой, что она отлетела через ползала, пробив ящик с оборудованием. Панель на запястье замигала. — Ну, допустим, теперь я в духе, — прошипела она, поднимаясь, отбрасывая искры с доспехов. — Стив, у нас контакт. На крыше соседнего здания: — Двигаемся! — скомандовал Стив. Сэм уже был в воздухе, Наташа — на бегу. Через секунду они ворвались в здание, и бой начался всерьёз. Внутри — хаос. Рамлоу действовал как танк. Шейла уклонялась, уходила в перекат, била коротко, точно — в суставы, в горло, по броне, чтобы сломать равновесие. Удар ногой — он отшатнулся. Кулак — он схватил её за предплечье, швырнул в сторону. Она кувыркнулась в воздухе, тормозя прямо на стене, включив гравитационные стабилизаторы. Снова вперёд. — Напоминаешь мне одного упрямого идиота с металлической рукой, — бросила она и выстрелила из наручного репульсора. — Тот был симпатичнее. — Зато я не торможу, — прорычал Рамлоу, бросаясь вперёд. И тут из тени вышла Наташа. Два метких выстрела — и он качнулся, зарычал, но не упал. — Шей, работаем вдвоём, как в Марокко? — крикнула она. — С удовольствием. В паре они были смертоносны. Наташа отвлекала, Шейла врывалась в ближний бой. Одним движением она выбила из рук Рамлоу пистолет, вторым — снесла ему шлем. Кровь. Бешенство. — Сэм, потолок! — крикнула она в канал. Через секунду в крыше прогремел взрыв, и через пролом упали два дрона, сбросив дымовые заряды. Паника. Пыль. Крики. — Нужно уносить ноги! — Сэм уже пробивал себе путь наружу. — Мы не одни! И правда — за пределами здания уже были слышны приближающиеся машины. — Стив, срочно! — Шейла добила одного из оставшихся противников, обернулась. — Мы не вывезем, если кто-то не устроит пафосный щитовый выход. В дверях показался Стив. Щит, разбегающийся свет, движение безупречное — он вынес перед собой волну врагов, шаг за шагом продвигаясь вперёд. Они вышли на улицу вместе: Шейла прикрывала, Сэм сбивал дроны, Наташа — сдерживала фланг. Но Рамлоу, раненый, был не дурак. Он бросился к грузовику — в руках уже была активированная взрывчатка. В отчаянной попытке — сделать хоть что-то. Ванда двинулась вперёд, приподняв его в воздух, чтобы откинуть прочь от людей. Он рванулся. Шейла, стоявшая ближе всех, почувствовала жар. Она не думала — только прыгнула, активировав щитовую панель. Но взрыв был слишком мощным. Её отбросило, броня треснула по ребру, маска слетела. Крики. Свет. И мгновение невесомости. А потом — тишина. Шейла не слышала ничего, кроме глухого звона. Мир качался, словно медленно тонул. Пыль заволокла улицу, как дым после пожара. Горячий воздух щекотал кожу. Где-то вдали мигали огни. Кто-то звал её по имени — глухо, будто сквозь воду. Или она это придумала? С трудом, будто через слой бетона, она открыла глаза. Маска треснула, один глазок мерцал, второй погас. В ухе — треск связи. — …Шей… Шейла, отзовись! — Сэм. Его голос был рваным, с хрипотцой. — Здесь… — прошептала она и закашлялась. — Не орать, я не оглохла. Совсем. На самом деле оглохла. В одном ухе звенело так, что хотелось выть. Сэм через секунду оказался рядом, опускаясь на колено. Шлем был сдвинут, в глазах паника. — Чёрт, ты вся в крови. — Да это же мой лучший макияж. Она попыталась встать, но скривилась — что-то хрустнуло в боку. — Ребро, — буркнула. — Или два. Или вся я. Сэм подхватил её под плечо. — Ты спасла полгорода, но в следующий раз просто скажи, и я кину Рамлоу в космос. — Учту. Только чтоб со скидкой на перелёт. Он засмеялся — нервно. Подошёл Стив, лицо каменное. — Мы эвакуировали зону. Ванда… она… Шейла резко повернула голову, в глазах блеснуло: — Она в порядке? Стив кивнул. — Физически — да. Но… Они все услышали, как кто-то кричал на английском с нигерийским акцентом: «Вы устроили взрыв посреди улицы!» — за этим последовали камеры, вспышки, журналисты, паника. Шейла стиснула зубы. — Вот и пошло по пизде, — пробормотала она и сплюнула на асфальт. — Шей… — начал Стив, который, верно, выучил маты уже на всех языках и попрекал каждого. — Нет, Капитан Дипломатия, не сейчас. Я хоть и разбита, но не настолько, чтоб слушать оправдания. Она выпрямилась, насколько могла, опираясь на Сэма, взгляд — стальной. Позже, на базе «Мстителей» в Нью-Йорке. Её вытащили из брони, зашили бок, замотали плечо и велели лежать. Она, конечно, не послушалась. Наташа пришла первой, молча, с бутылкой воды и двумя шоколадками. — Ты выглядишь так, будто подралась с автобусом. — Автобус был бы поласковее, — хмыкнула Шейла, подложив лед под ребро. Они сидели на полу, спина к спине. Несколько минут молчания — родного, почти тёплого. — Ты знаешь, что они начнут, да? — тихо спросила Наташа. — Да. Нас распнут. Ванду — особенно. А Стив будет пытаться всё починить, как обычно. — А ты? Шейла задумалась, глядя в тёмное окно. Нью-Йорк за ним жил своей жизнью, ещё не зная, как скоро всё изменится. — А я буду рядом. Пока можно. Пока они — моя чёртова семья. Она откинулась назад и устало прикрыла глаза. — А потом, если всё посыпется, я уйду первой. Наташа посмотрела на неё, но ничего не сказала. Просто сжала её руку. Нью-Йорк. База Мстителей. Раннее утро. В кухне царила странная тишина — не привычная утренняя, а та, в которой, казалось, дышать было громко. Шейла сидела на высоком стуле, ноги скрещены, кружка кофе в руках. Бинт на ребре сменили на пластырь, но боль всё ещё пульсировала, как напоминание. На огромном экране в углу шли новости. Репортёр с серьёзным лицом говорил о погибших, об эвакуации, о разрушении, о «вмешательстве героев в международные дела». Повторяли кадры: Ванда, Шейла, взрыв, люди бегут. Монтаж, выгодный тем, кто ищет виноватых. — Они даже не дают контекста, — пробормотал Сэм, вбегая на кухню с тарелкой и садясь рядом. — Потому что контекст не продаёт, — отозвалась Шейла, отхлебнув кофе. — А вот истерика — очень даже. Сэм вздохнул, ткнул в пульт, но не выключил. В комнату зашла Ванда. Без макияжа, волосы небрежно убраны. Под глазами — тени. — Они всё ещё говорят о… — она запнулась. Шейла кивнула. — Да. И будут говорить. Очень долго. Ванда остановилась, глядя в экран. Лицо всё больше мраморнело. — Может, я должна… — начала она, но Шейла резко поставила кружку. — Нет. Ты никому ничего не должна. Это не ты устроила ад в Лагоссе. Это Рамлоу. Мы сделали всё, чтобы остановить его. — Но если бы я… — Ванда опустила взгляд. — Хватит. Не вини себя за то, что хотела защитить. В это время в соседней комнате. Зал совещаний. Тони стоял у окна. За его спиной — папка с печатями ООН, у окна — Стив, с руками на поясе. Наташа — чуть поодаль, задумчивая. Шейла вошла без стука, бросив на стол свой планшет. — Прочитала. Я за. Все трое повернулись. Первым — Стив. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — она села в кресло и скрестила руки. — Мы играем с огнём без страховки. Вчерашний взрыв — это не случайность. Это симптом. Тони медленно кивнул, молча. Наташа смотрела на неё, будто впервые увидела что-то новое. — Думаешь, надзор решит всё? — спросил Стив, голос твёрдый. — Не всё. Но хоть что-то. Мы ходим по тонкому льду. А теперь люди под нами начали трескаться. Нам нужен контроль, пока мы сами не стали угрозой. — Ты ведь всегда была против правил, — сказал он. — Саркастичная, независимая… такая, какой я тебя знаю. — Я и осталась такой. Шейла повернулась к нему, голос стал ниже: — Я видела, как погибают дети. Своими глазами. Я однажды была тем оружием, которое не контролировали. Ты хочешь вернуть это? Он отшатнулся. Не физически — внутренне. Тишина. Тони подошёл ближе, сел рядом. Осторожно, с почти братским теплом положил руку на её плечо. — Спасибо. Ты не представляешь, что это для меня значит. Шейла кивнула — чуть, почти незаметно. — Я просто хочу жить в мире, где мы не повторим худшие ошибки. Мы все сделали слишком много, чтобы снова оказаться в чёртовом списке угроз. Наташа посмотрела на них. Потом — на Стива. Их взгляды встретились, и впервые между ними легла настоящая стена. — Значит, мы на распутье, — медленно произнес он. — Да, Стив. Похоже, мы там давно. Ночь. Крыша базы Мстителей. Нью-Йорк внизу шумел, как далекий прибой. Огни машин, гудки, отражения в стекле — город не знал сна. Но тут, наверху, всё было иначе. Свежий воздух. Холодный бетон под ногами. Тишина. Шейла сидела на краю, свесив ноги. В руках — металлическая фляга. Не армейская, а та, что подарил Сэм на Рождество: с гравировкой “Безумцам, которые выжили”. Наташа подошла бесшумно, как всегда. — Виски? — спросила. — Ага. Хочешь? — Только если скажешь, что не собираешься спрыгнуть. — Нет. Я же в броне. Ударюсь и обратно вернусь. Шейла протянула флягу. Наташа отпила, поморщилась. — Это что, Сэм выбирал? — Конечно. Сказал: “на вкус как свобода и сожаление”. — Звучит по-американски. Пауза. Обе смотрели вниз. Долго. Молча. — Ты злишься? — наконец спросила Наташа. — Нет. Шейла задумалась, сжала флягу. — Просто… больно. — Что именно? — Ты. Стив. Всё это. Я знала, что однажды всё посыплется, но… я не думала, что так. Наташа села рядом. Плечом к плечу. — Я тоже не думала, — призналась она. — Мне казалось, что мы справимся. Всегда справлялись. А теперь… — Теперь каждый за себя. — Я между. — Я знаю. И я не прошу выбирать. Не хочу, чтобы ты делала это из-за меня. Шейла отвернулась. Голос стал мягче. — Просто… ты была единственной, кого я всегда считала настоящей семьёй. Без политик, без договоров. Просто — рядом. Наташа опустила взгляд. На минуту стала моложе — уставшая девочка, потерянная в слишком взрослом мире. — А если всё это уничтожит нас? — Тогда мы хотя бы попытались. Шейла выдохнула. — Я не хочу больше быть оружием. Не хочу, чтобы мной прикрывались или управляли. Но ещё меньше я хочу, чтобы кто-то умер из-за моей ошибки. Пусть даже случайной. Я уже была на той стороне. Я знаю, каково это — быть монстром, и потом всю жизнь думать, что ты сломана. — Ты не сломана, — твёрдо сказала Наташа. — Ни тогда, ни сейчас. — А ты? Они снова замолчали. Над ними шумел ветер. — Я просто не знаю, что будет завтра, — прошептала Наташа. — И боюсь, что в один момент мы окажемся по разные стороны прицела. Шейла кивнула. — Тогда обещай. Если вдруг мы там окажемся… Она посмотрела ей в глаза. — …не стреляй первой. Наташа улыбнулась — с грустью, но по-настоящему. — Обещаю. Они снова посмотрели вниз — на огромный город, на тысячи окон, где кто-то сейчас смеётся, кто-то плачет, кто-то просто живёт. И пока небо оставалось над ними общим, всё ещё была надежда. Вена. Здание Организации Объединённых Наций. Утро. Огромное фойе, стены из стекла и камня. Повсюду — представители стран, делегации, охрана, пресса. Камеры щёлкают каждую минуту. Шейла чувствует себя как в аквариуме, только не под водой, а под огнём. На ней — чёрный костюм с фиолетовыми вставками и лёгким золотым узором вдоль лацканов. Почти броня, только сделанная под галстук. — Как ощущения, мисс Старк? — тихо спросила Наташа рядом. Шейла усмехнулась, поправляя перчатку. — Прямо как перед экзаменом по квантовой механике. Только вместо профессора — два десятка мировых лидеров и камер на миллиард зрителей. — Так же страшно? — Намного. У профессора хотя бы не было кнопки запуска ядерной боеголовки. Наташа хмыкнула. Её взгляд скользил по залу: охрана, двери, подозрительные лица. Профессионал до кончиков пальцев. Но внутри, Шейла знала, она тоже была напряжена. Вдали появился Тони, в идеально подогнанном костюме, с задумчивым лицом и чем-то похожим на беспокойство. Он посмотрел на Шейлу и чуть кивнул — готова? Она кивнула в ответ. За несколько часов до церемонии. Отель. Шейла стояла у окна, разглядывая Вену. Ниже — ровные улицы, машины, порядок. Город был как швейцарские часы, точный, строгий. Впервые за долгое время она чувствовала, что стоит не на поле боя, а на границе чего-то большего. Тони вошёл без стука. — Ты выглядишь так, будто вот-вот сбежишь. — Я просто думаю, — отозвалась она. — Мы правда это делаем? Он встал рядом, протянул ей бокал воды. Сам не пил. — Это не идеально. Но это шаг. Шейла взяла воду, задумчиво покрутила бокал. — Ты уверен, что люди за этим столом хотят контролировать нас ради общего блага, а не ради власти? — Нет, — честно ответил он. — Но сейчас мы выбираем: либо мы ведём за собой — как-то, хоть как-то, — либо нас будут тащить. Пауза. — А ты когда-нибудь жалел, что стал героем? Тони опёрся на стекло. — Каждый день. Но ещё больше я бы жалел, если бы не стал. Шейла кивнула. Её голос стал тише: — Тогда пошли. Подпишем свой приговор. Позже. Официальная церемония. Шейла сидит среди делегатов. Рядом Наташа. Впереди — сцена, говорящий король Ваканды Т’Чака. Все чинно, дипломатично. Камеры скользят по рядам, переводчики нашёптывают наушникам. Наташа наклоняется к ней: — Как думаешь, сколько людей в этом зале действительно верят в договор? — Пять, — отвечает Шейла. — Из трёхсот. Но пусть хоть один из них был прав. Смеха нет. Только настороженное молчание. И в следующую секунду — взрыв. Взрыв прогремел не как в кино — не громко и красиво. Он был глухим, как удар в грудную клетку, и горячим, как раскалённое солнце. Зал затрясся. Люди закричали. Окна выбило. Свет мигнул. Шейлу отбросило вместе с креслом. Она упала, стекло царапнуло щёку. Где-то рядом кто-то звал на помощь. Где-то горело. Наташу она увидела первой — та уже вскочила, отряхивая пыль, и искала взглядом Шейлу. — Жива? — Вроде, — ответила она, отплёвываясь от пыли. — Чёрт. Что это… — Бомба, — сказала Наташа, перебивая. — Кто-то взорвал вход. И тут Шейла увидела — лежащего на полу мужчину в чёрно-золотом мундире. Кровь, дым, охрана в панике. И знакомое лицо, очень знакомое. Король Ваканды. — Чёрт… — прошептала она. — Это был Т’Чака. На место вбежала охрана. Камеры гудели, кто-то кричал, что видели человека в маске. Кто-то сказал — «Зимний Солдат». Шейла похолодела. — Баки? — прошептала она, не веря. Наташа обернулась к ней. — Если это правда, мы в аду. Шейла медленно поднялась. В глазах — смесь ужаса и решимости. — Нет. Мы только вошли в его ворота. Позже. Вена. Временная база ООН. Медпункт развернули прямо в одном из административных корпусов. Всё — временное, шумное, спешное. Медики снуют туда-сюда, охранники держат оружие наготове, дипломаты спорят на повышенных тонах. Воздух густой от напряжения и запаха антисептика. Шейла сидела на металлической койке. Щёку зашили. Боль почти ушла — осталась глухая усталость, как будто кто-то прошёлся по нервной системе молотом. Костюм в пыли, фиолетовый потускнел. Она вертела в руках компресс, не прикладывая его. Рядом стоял Тони. Пиджак снят, рубашка с пятнами — не крови, а пыли и пота. В руках планшет, на экране — кадры с камер. Маска. Силуэт. Статус: разыскивается. Стрелять на поражение. — Как? — наконец спросила Шейла. — Как он вообще здесь оказался? — Этого я и пытаюсь выяснить, — ответил Тони устало. — Если это действительно он. — Ты не веришь? Он пожал плечами. — Я не люблю верить в совпадения, особенно когда в кадре Зимний Солдат и труп главы Ваканды. Шейла сжала челюсть. В горле пересохло. — А Стив? — Стив молчит. Но это и страшно. Он всегда молчит, когда что-то собирается сделать по-своему. Она села ровнее. Плечи напряжены. — Думаешь, он пойдёт за ним? Тони посмотрел на неё. Долго. — Он уже пошёл. Пауза. Шейла отвела взгляд. Внутри — что-то тяжёлое и холодное. Словно давно погребённое чувство снова подняло голову. Страх? Вина? Что-то между. — И ты не остановишь его? — А ты? — спросил он в ответ, мягко, но с вызовом. — Я… Она выдохнула. Поднялась. Ходила по комнате, будто пытаясь выговорить мысли шагами. — Я верю в договор. Верю, что мы не можем действовать без контроля. Но если Баки правда снова на свободе… Тони внимательно наблюдал. — Тогда? — Тогда Стив не просто нарушит приказ. Он поставит под удар всё, что мы только начали строить. Она остановилась. — Но если это не Баки… Тони подошёл ближе. — Вот именно. Поэтому мне нужны не эмоции, а факты. Мы не можем снова влюблённо смотреть на прошлое, забывая, сколько жизней стоило настоящее. Шейла опустила голову. Стук в висках. Образ: снег, крики, стальной протез, пустой взгляд Баки. И — его рука, вытаскивающая её из воды. Помнила ли он её тогда? Хотела ли она, чтобы он вспомнил? — Я не оправдываю его. Я просто… не могу не сомневаться. Голос чуть дрогнул. — Я видела, каким он был. И каким не был. Ты прав. Нам нужны факты. Тони кивнул. Отошёл к планшету. Провёл пальцами по карте. — Мы отследили движение. Кто-то, очень похожий по повадкам на Солдата, скрылся в Бухаресте. Я собираю команду. Шейла подошла ближе. — Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? Он посмотрел на неё — серьёзно, пристально. — Я хочу, чтобы ты пошла за истиной. А не за Стивом. Ты это можешь? Шейла кивнула. Медленно, но уверенно. — Я не могу позволить, чтобы призраки прошлого снова превратили нас в оружие. Тони на мгновение улыбнулся — почти с облегчением. — Тогда надень броню, Старк. У нас начинается новая война. Только на этот раз — не между нами и врагами. А между нами и нами самими. Бухарест. Квартира Баки. Тусклый свет лампы. Треск старого холодильника. Пыльные жалюзи, за которыми чужие глаза. Стив стоит посреди комнаты — растерянный, уставший. Напротив него — Баки. Без маски. В красной кофте. Металлическая рука поблёскивает в полумраке. — Ты меня помнишь? — спросил Стив тихо. Баки смотрит, будто сквозь него. — Не всё. Лица. Крики. Фрагменты. Это как… сон, в котором ты тонешь. Всё искажается. Всё сжимается. Он опускает глаза, и вдруг — резкий скрежет стекла. Взрыв. Окно взрывается осколками. Внутрь залетает чёрно-фиолетовая стрела. С глухим грохотом она приземляется на пол, чуть пригибаясь — готовая к бою. Лицо в маске, глаза горят, броня гудит. Шейла. — Всем стоять! — голос металлический, усиленный. — Джеймс Бьюкенен Барнс, руки на— И тут она замолкает. Лицо Баки. Его глаза. Он смотрит на неё — и не узнаёт. Пауза затягивается. Он хмурится. Щека дёргается. — Кто ты? Глухо. Прямо. Искренне. Стив отходит чуть в сторону, напряжён. Шейла медленно поднимает маску. Лицо — открыто. Пыль и свежий шрам на щеках, губы сжаты. — Ты меня не помнишь? Баки моргает. Смотрит в упор. Медленно качает головой. — Нет. Тишина. Только шум города снаружи. Стук воды в трубах. Стук её сердца в груди. — Конечно, — выдыхает Шейла. — Конечно ты не помнишь. А знаешь что? Я была готова простить. Всё. Всю кровь, весь хаос, всё, что ты сделал под чужими приказами. Она делает шаг ближе. В голосе — сталь. Гнев, сдержанный, как лезвие под кожей. — Но вранье — не прощу. Баки медленно отступает на шаг. — Я не вру. — Правда? — голос хлёсткий, почти срывающийся. — Потому что ты смотрел на меня. Там, на мосту. Потом в воде. Ты знал. Ты знал, кто я. Стив встревает, осторожно: — Шейла— — Нет, Капитан, давай без «держи себя в руках». Она поворачивается к Баки. — Тебе стерли память? Ладно. Ты был оружием? Ладно. Я это знаю. Но ты не слепой. Не мог быть. Мы провели вместе столько времени, что даже твои чёртовы командиры путали наши сигналы. Ты держал меня за руку, когда мне выжигали код. Ты — вытащил меня из ледяной воды, когда никто другой не пришёл. Шейла вскидывает подбородок, дышит тяжело. — И ты не помнишь? Баки опускает глаза. Руки сжаты. Он шепчет: — Я правда… не знаю, кем ты была для меня. — Враньё! — горько говорит она. — Пауза. Она резко поворачивается к Стиву: — И если ты сейчас снова предложишь мне всё «обдумать», «довериться», я вышвырну тебя через то же окно, через которое влетела. Взгляд — тяжёлый, усталый. — Этот человек может быть невиновен. А может — убийца. И если вы хотите, чтобы я была на вашей стороне… мне нужно, чтобы хотя бы кто-то здесь перестал прятаться за пустыми глазами. Стив смотрит на неё. Медленно, со странной грустью, качает головой. Баки же смотрит молча. И шепчет: — Прости. Шейла моргает. Всё напряжение как будто ломается в груди. Не исчезает — а ломается. Она выдыхает. Тихо: — Я уже пыталась. Но каждый раз ты просто исчезаешь. И в этот момент — грохот снаружи. Внизу — крики. Сирены. Шум толпы. И шаги. Стив бросает взгляд к окну. — Они идут. Шейла опускает маску. Голография с лёгким треском активируется. — Идём. Позже. Окраина Бухареста. Крыша. Гул вертолёта разрывает небо. Свет прожекторов режет ночной воздух. Шумный город под ними кажется другим миром — где нет решений, только последствия. Стив — спереди. Закрывает собой Баки, пытаясь найти путь. Баки сзади. Плечо в крови. Пальцы металлической руки дрожат. Шейла стоит между ними и наступающими агентами. Позади неё — спецназ, агенты ООН, красные лазеры на броне. — Старк, приказываю — отойди! — гремит в ухо голос с командного канала. Она слышит его, но не двигается. Пальцы сжаты в кулаки. Маска поднята. Взгляд — на Баки. — У тебя есть шанс, — говорит она, —И я хочу, чтобы ты его использовал. Чтобы доказал, что ты не тот, кем тебя считают. Но если ты сейчас сбежишь… — Шейла, — Стив хрипло. — Он не виновен. Мы найдем доказательства. Она смотрит на него. Глаза твёрдые, как стекло. — Возможно. Но не так. Секунда. Стив делает шаг к ней, но она вскидывает руку, активируя энергетический барьер между собой и ними. — Не делай этого, Шейла, — говорит он тихо. — Мы вместе сражались. — Я знаю. Она опускает голову. — И именно поэтому ты знаешь, что я не могу так поступить. Если правда на вашей стороне — она всплывёт. Но если мы начнём действовать, как беглецы… всё, за что мы боролись, рухнет. Баки молчит. Он смотрит на неё… как будто что-то в нём дрогнуло. Не память. Не воспоминание. А инстинкт. Внутренний отклик. — Ты не должна была становиться такой, — произносит он. Шейла смотрит в упор. — Ты тоже. Пауза. — Подними руки, Джеймс, — говорит она глухо. — Если ты хочешь, чтобы я продолжала верить тебе… сдайся. Баки медленно поднимает руки. Стив напряжён. Смотрит на Шейлу с болью. Вертолёты садятся. Агентство поднимается. Шейла делает шаг назад и встаёт рядом с Тони, который выходит из тени, с пистолетом на бедре и усталым лицом. — Всё под контролем, — произносит она. — Они сдаются добровольно. Стив и Баки опускаются на колени. Наручники. Молча. Без борьбы. Тони кивает Шейле. — Ты сделала правильно. Она не отвечает. Смотрит в небо. Там нет звёзд. Берлин. Подземный сектор. Камера содержания. Темно. Стены из армированного стекла, по углам — камеры. Всё выглядит стерильно и безопасно. На мониторе за стеклом — Баки, всё так же сидящий неподвижно. Шейла стоит у стены, рядом с охраной и офицерами. Напротив, за стеклом — оператор наблюдения и недавно прибывший “психолог”. Он представился как доктор Фрей. Шейле он сразу не понравился. Слишком выверенный костюм. Холодный взгляд. Слова без интонации. Он — Земо. Она пока не знает. Он просит отключить камеры. «Субъект нервничает под наблюдением». Секунда — и кто-то из командования даёт разрешение. Свет в помещении становится глуше. Мониторы гаснут. Только внутренний экран остаётся активным. Шейла смотрит. Подсознательно делает шаг ближе к стеклу. Внутри, под громкоговоритель, начинаются слова. —Желание. Ржавый. Семнадать. Баки поднимает голову. Шейла замирает. — Рассвет. Печь. Девять. Добросердечный. Баки дрожит. Металлическая рука дёргается. Зрачки расширяются. — Нет… — Шейла едва слышно. — Нет, нет, нет… — Возращение на родину. Один. Товарный вагон. Баки вскрикивает — низко, глухо, как зверь. Его бросает назад, он падает на колени, головой в пол. И вдруг — резко встаёт. Прежнего Баки больше нет. На его лице — пустота. Лицо солдата, которого она помнит в кошмарах. Того, кто не знал её имени, но был идеальным убийцей. — Доброе утро, Солдат, — произносит Земо. Баки кивает. Его голос — чужой: —Я готов отвечать. Шейла кричит: — Остановите его! Это не психолог! Это— Но уже поздно. Баки вскакивает, ломает фиксаторы, вырывает дверь и… мгновенно уничтожает охрану. Одним движением ломает руку ближайшему, выхватывает оружие. Тревога срывается с потолка, гудит, как сирена в аду. Шейла в броне уже через две секунды. Активирует костюм прямо на бегу, щит отскакивает от стены, маска опускается, и она врывается в сектор. Баки сталкивается с Стивом в коридоре. Удар, бросок, они летят вниз по лестнице. Стив кричит что-то, но Баки не слышит. Он не здесь. Шейла приземляется рядом, отбивает удар металлической руки своим щитом-генератором, но его сила — чудовищна. — Баки, стой! — кричит она. — Это не ты! Тебя взломали, слышишь?! Он бросается на неё. Она едва уходит в сторону, его кулак вмятинами уходит в бетон. Он её не узнаёт. — Джеймс, чёрт побери! Это Шейла! Но он хватает её за горло. Жестко. Без эмоций. Он поднимает её над полом. Метал костюма сжимается под его рукой, впиваясь в шею. И вдруг… Момент. Секунда. Он смотрит в её лицо. Её глаза — страх, боль, злость, и… память. Что-то дрожит в нём. Сила ослабляется. — Ты не… убийца, — шепчет она, срываясь. — Ты человек. Я верила в это. Я всё ещё… И его рука дрожит. Он отпускает. Секунда — и Стив врезается в него сзади, сбивает с ног. Бой продолжается, но Шейла сидит на полу, захватывая ртом воздух. В глазах — слёзы. Не от боли. От потери Квинс, Нью-Йорк. Вечер. У подъезда скромного кирпичного дома — явно не скромная машина. Чёрный «Ауди», сверкающий, как только что из салона, выделялся среди старых седанов и мусорных баков, как репортер в тюрбане на школьной дискотеке. Питер Паркер замирает на крыльце, всматриваясь в салон. Потом — рывком вбегает в здание, перепрыгивает через две ступени. Дверь открыта. Из кухни доносятся голоса — тётя Мэй весело смеётся. Необычно. Подросток медленно проходит в гостиную, кидая рюкзак на пол. На диване сидит Тони Старк, в чёрной водолазке и пиджаке, свободно откинувшись на спинку. Рядом, закинув ногу на ногу, — Шейла. Она в джинсах и белой рубашке, расстёгнутой у запястьев, на щеке лёгкий шрам, а на лице — знакомая ухмылка «я уже поняла, что ты думаешь, и ты не прав». Питер останавливается на пороге, ошеломлённый. — Э-э… у нас во дворе такая чумовая тачка стоит, и я думаю: “Чья это может быть тачка?”, а потом такой: “О, Боже мой, это же Тони Старк!” — он делает неловкий жест рукой. — И… кто с ним?! Шейла слегка поднимает брови. — Та, которая не звезда кино. Пока. Тони встаёт, делая шаг вперёд: — Ты Питер? — Эм, да. То есть… да. Я Питер. — Прости, что ворвались вот так. Твоя тётя пустила нас — мы сказали волшебные слова: “стажировка”. Мэй, идущая с кухни с двумя чашками чая, усмехается: — Ага, и ещё: “О, какая у вас молодая и красивая тётя”. Этот трюк всё ещё работает, кстати. — Это правда, — добавляет Шейла. — Он использует его даже в космосе. Питер, пытаясь скрыть панику, сбивается: — Я просто… вау. Вы же… вы двое. А я в шортах. Класс. Тони похлопывает его по плечу: — Расслабься. У нас к тебе дело. Очень деликатное. И связанное с… ну, скажем, твоими внеклассными достижениями. Пойдём в комнату, мы с тобой лично поговорим. Шейла заходит, прищурившись: — Например, тем, что ты отказался от стипендии в Осборн Академи, чтобы остаться в родной школе. И не сказал никому, что ночами ловишь грабителей в самодельном трико. Питер медленно оседает на подлокотник кресла, округляя глаза: — Вы… вы следили за мной? — Наблюдали, — поправляет Тони. — И были впечатлены. Потому и здесь. Шейла делает шаг ближе, голос становится чуть мягче: — Слишком много взрослых в этом городе с силой и нулевым чувством ответственности. Ты другой. Мы это заметили. Питер моргает, будто пытается осознать, что происходит. Он глотает: — А… стажировка? Тони с усмешкой достаёт планшет из внутреннего кармана пиджака и показывает видео: Питер, прыгающий с крыши, ловит машину, швыряет грабителей на стену. — Это… частная практика, — бормочет Питер. — Я просто… стараюсь помочь. — Ну, давай ты теперь попробуешь помочь на… чуть более глобальном уровне, — предлагает Тони. — Где-то между Берлином и полным развалом дипломатии, — добавляет Шейла. Питер ошарашенно кивает: — Это самая странная среда в моей жизни… Тони уже у двери, подхватывает рюкзак Питера: — Ах да, внизу в машине — твой новый костюм. Старый, прости, выглядит как пижама из секонда. Питер спешит за ним: — Подождите! Вы правда сделали мне… костюм? — Ты заслужил, — говорит Шейла, оборачиваясь через плечо. — Но учти: если испортишь его кетчупом — сам чистишь. Аэропорт Лейпциг-Халле. Германия. Поздний вечер. Прожекторы вспыхивают, как молнии. Над полосой — непривычная тишина. Все рейсы отменены. Люди эвакуированы. Только холодный ветер гуляет по пустому терминалу. Гул реактора. Железный человек в броне садится первым. За ним — Шейла. Тёмно-фиолетовая броня блестит под светом. Плечи напряжены, взгляд под маской — стекло. — Площадка перекрыта. Пассажирских рейсов больше нет, — говорит она, переходя в боевой режим. — Кто взлетит — собьём. Рядом — Роуди, Питер Паркер, Наташа. Вижн зависает в небе, как ангел в судный день. С другой стороны — они. Стив, с щитом. Баки. Сэм. Ванда. Клинт. Скотт Лэнг. Они идут навстречу. И ветер, пронзающий пространство между ними, кажется живым. В нём — сдержанный страх, боль, вина, нежность. Стив делает шаг вперёд. — Нам нужно идти. В Сибирь. Есть база — и он хочет туда. Кто-то вытаскивает старых убийц из могил. — Ты преступник, Стив, — говорит Тони. — И он тоже. Вы трое сбежали. Это нарушение семи пунктов договора и прямой угрозы ООН. Шейла опускает маску. Говорит сухо, почти отстранённо: — Я не хочу, чтобы ты умер. Ни ты, ни Баки. Ни один из вас. Но если вы попытаетесь взлететь — я остановлю. Сама. Баки смотрит на неё. В его глазах — тень боли, но он молчит. — Я не знал тебя раньше, — тихо говорит он. — Но мне кажется, ты была другой. — Я и сейчас — та же, — отвечает она, — просто я помню, как тяжело убирать после чужих войн. Сэм криво усмехается: — Ты звучишь как директор тюрьмы. Она на секунду хмурится. — А ты звучишь как тот, кто не понял, что правила — это не клетка. Это защита. И если они не работают — их нужно чинить, а не сжигать. Пауза. Никто не отступает. — Ну что ж, — вздыхает Тони. — Не говори потом, что я не предупреждал. — Не собираюсь, — говорит Стив. И всё срывается в бой. Роуди бросается вперёд. Сэм уходит в воздух. Стив и Баки врезаются в Наташу и Питера. Шейла — молнией на Скотта Лэнга, прежде чем он успевает вырасти. Блокирует удар, отбрасывает его в сторону, отпрыгивает. Затем — разворот, встречает Клинта, отбивает стрелу энергетическим щитом, ловит его за куртку и бросает на асфальт. — Прости, старик, — говорит она, — но ты стрелял в моих друзей. — А ты бьёшь своих, — усмехается он, отползая, — интересная дружба. БАХ! — Питер сталкивает её с ног, они катаются по полосе. Он говорит быстро, виновато: — Извините, вы очень крутая, я случайно, это мой первый день, честно! Шейла ловит его за паутину, подбрасывает в воздух и бросает вверх. — Добро пожаловать в команду, парень. Она едва успевает встать, как её встречает Баки. Момент — глаза в глаза. — Уходи, Шейла, — тихо говорит он. — Это не твоя битва. — Ошибаешься, — отвечает она. — Она всегда была моей. Он нападает первым. И это уже не солдат против девушки — это два убийцы, два ветерана. Он — с кулаками, она — с энергетическими ударами, точными, хлёсткими. Они знают, куда бить, и как не убивать. Всё на грани. Но она не может убить его. И он — не хочет убить её. Наконец — взрыв. Скотт вырастает до гиганта, отвлекает, Ванда срывает машины в воздух, Стив и Баки бегут к самолёту. Шейла, сбитая с ног, встаёт, кричит в комм: — Вижн, перекрой выход! Но в этот момент Вижн промахивается — Роуди падает с неба. Питер кричит, падая и теряя сознание.. Тони летит на полной скорости. Всё рушится. Победа уже не имеет смысла. Стив и Баки уходят. Самолёт срывается в ночь. Шейла стоит посреди взлётной полосы. Побитая, броня в царапинах. На губах кровь. И сердце — где-то далеко. Там, куда она не пошла.