Зимний Солдат: Ирония и Железо

«Отпуск—это короткая ложь, в которую ты веришь, пока не позвонит тот, кто заставляет тебя забыть про отдых.»

—Пауло Коэльо, Алхимик.

Нью-Йорк, Бруклин, 2017 год. — Ты собираешься сегодня хоть раз выйти из лаборатории, или мне снова тебя приманивать виртуальной киркой? — голос Сэма раздался из динамика телефона, полный преувеличенного упрёка. Шейла усмехнулась, не отрывая взгляда от голографических схем. — Я тебе уже говорила, Сэм, я занята. Спасаю вселенную. В одиночку. Без чата и квадратных овец. — Ну да, конечно. В прошлый раз ты тоже была “занята”, а потом выяснилось, что строила гигантскую статую собаки рядом с моей базой! — Сэм сделал драматическую паузу. — Признай, тебе просто нравится взрывать мои постройки. Шейла усмехнулась шире. — Это ложь и провокация. Хотя, если подумать… может быть. Пару секунд они молчали, а потом Сэм добавил уже серьёзнее: — Шей. Серьёзно. Давай хоть час. — Ладно, ладно, капитулирую, — она закатила глаза и отключила схему. — Но если ты снова построил себе трон из алмазов, я подожгу его. Минут через десять Шейла уже сидела на полу своей комнаты, прислонившись спиной к кровати, с ноутбуком на коленях. В наушниках Сэм что-то напевал фальшиво-героическое, пока их квадратные аватары носились по зелёным полям. — Ты опять строишь базу в воздухе? — подозрительно спросила Шейла, разглядывая его столб из грязи. — Стратегия, детка, — бодро отозвался Сэм. — Я учился у лучших. — У голубей? — невинно уточнила Шейла. Сэм фыркнул, а потом громогласно сообщил: — Между прочим, это тактическое превосходство. Меньше зомби, меньше криперов, больше свободы для творчества. — Ага. И максимальная эстетическая катастрофа, — пробормотала Шейла, подбирая блоки. — Если что, я живу на земле как нормальный человек. Она уже вовсю проектировала в голове маленький домик с башенкой и садом. — Ты скучная, Старк, — сообщил Сэм с нарочитой печалью. — Где риск, где страсть к исследованию? — Я вообще-то по профессии строю взрывчатку, если что, — лениво напомнила Шейла. — Моя страсть к риску давно закончилась где-то на мосту в Вашингтоне. Они замолчали на несколько секунд. В тишине оставалось только привычное шуршание клавиш. Потом Сэм осторожно спросил: — Как ты там вообще, Шей? Шейла щёлкнула мышкой, ставя очередной блок. Вздохнула. — Нормально. Как человек, который пытается построить сад среди руин. — Неплохая метафора, — пробормотал Сэм. — Только не забудь посадить там парочку яблонь. — И капканов для нежелательных гостей, — добавила она уже веселей. Сэм рассмеялся. И на несколько минут всё снова стало проще: квадраты, блоки, дружеские подколки. Шейла поймала себя на мысли, что ей не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Что мир за экраном — в чём-то даже реальнее, чем мир за окном. — Я тут подумал, — внезапно начал Сэм, когда они прокладывали тоннель под горами, — мы с тобой слишком крутые, чтобы быть такими одинокими. Шейла скосила взгляд на экран. — Что за философия с киркой в руках? — хмыкнула она. — Серьёзно, — не отставал Сэм. — Ты когда-нибудь думала… ну, типа… о нормальных отношениях? Шейла на мгновение застыла. Курсор мышки нервно дрогнул. — “Нормальные” — это когда никто не пытается тебя убить через день? — язвительно уточнила она, пряча смущение за привычной колкостью. — Ну… да, например, — Сэм усмехнулся. — Просто… ты заслуживаешь чего-то настоящего, Шей. Не только миссий и оружия. Она молчала. Только строила вперёд туннель, методично ставя блоки. — Мне иногда кажется, — тихо сказала Шейла, — что я вообще не умею быть… нормальной. Не после всего. — Бред, — легко ответил Сэм. — Ты самая нормальная из всех нас. Просто с багами. Но кто их сейчас не имеет? Она усмехнулась. Немного криво. И, внезапно для самой себя, спросила: — А ты? Ты думал о ком-то? Сэм засмеялся, быстро и искренне. — Шей, я влюбляюсь три раза в день. В кофе, в новое кресло для полётов и в случайную баристу за углом. Но серьёзно… не знаю. Мне нравится идея быть рядом с кем-то, кто знает, через что ты прошёл. Шейла молчала чуть дольше, чем стоило. Слова будто застревали в горле. — Иногда, — тихо произнесла она, — я думаю, что всё это… не для нас. — Тогда мы сделаем это для нас, — просто сказал Сэм. Они снова замолчали. Но на этот раз — не потому, что не о чем было говорить. Просто было достаточно того, что уже прозвучало. На экране их персонажи выбрались на поверхность. Небо в игре было чёрным, усыпанным пиксельными звёздами. Шейла посмотрела на это странное квадратное небо. И впервые за долгое время ей захотелось верить, что что-то хорошее ещё возможно. И как раз в тот момент, когда между ними установилась какая-то странная, тёплая тишина, телефон Шейлы яростно завибрировал рядом на полу. На экране высветилась надпись: “Паучок-паникёр”. Шейла закатила глаза. — Спасение мира откладывается. Срочный вызов от школьника. Сэм усмехнулся: — Принимай сигнал бедствия, капитан Старк. Шейла сняла наушники и приняла вызов. — Что случилось, Питер? — Привет! Извини! Я знаю, что поздно! Но у меня завтра зачёт по физике, а тут эти уравнения… они как будто… как будто специально написаны для каких-то марсиан! — голос Питера звучал отчаянно и очень быстро, как всегда, когда он нервничал. Шейла хмыкнула. — Дыши, Паркер. Уравнения — это не инопланетяне. Хотя я проверю на всякий случай. Что у тебя там? Питер тут же начал зачитывать какую-то длинную задачу про электромагнитное поле и движение заряжённой частицы. Сэм в наушниках едва слышно рассмеялся. Шейла ткнула микрофон в сторону и тихо прокомментировала: — И это называется “отдых”. Сэм подмигнул ей через экран: — Ты — настоящая героиня. Она показала ему средний палец так, чтобы Питер этого не заметил. — Окей, Пит, — сказала Шейла, включая режим строгой старшей сестры, — давай так: я тебе объясняю, ты сам решаешь, потом я проверяю. Списывать не дам, понял? — Понял! Спасибо! Ты — супер! Ты лучше всех! — Питер почти пищал от радости. — Ладно-ладно, не умоляй, — усмехнулась она. — Открывай учебник на странице сто двадцать третьей. Пока Питер судорожно листал страницы, Шейла мельком глянула на экран игры: их аватары с Сэмом стояли рядом на вершине холма под звёздным небом. И ей вдруг стало странно тепло. Как будто, несмотря на весь хаос вокруг, где-то здесь, в их крошечном уголке реальности, всё было правильно. Минут через двадцать Питер, вооружённый новыми знаниями, радостно попрощался, пообещав “затащить все тесты ради неё”. Шейла выключила звонок и с глухим стоном отбросилась на спину. — Я заслуживаю медаль, — буркнула она в потолок. — Я бы даже выбил тебе статую, — поддакнул Сэм, не отрываясь от экрана. — Только, зная тебя, ты бы её подорвала на следующий день. Шейла усмехнулась, но тут же замолкла. Тишина между ними вдруг снова стала какой-то осторожной. Пока она пыталась подобрать слова, Сэм сам заговорил: — Ты скучаешь по ним? Она сразу поняла, о ком он. О них. О тех, кого они когда-то называли семьёй. Шейла прижала ноутбук к груди, обняв его, как щит. — Иногда, — честно сказала она. — Больше по тому, кем они были… а не тем, кем стали. — Я тоже, — тихо признался Сэм. Они молчали. Шейла слышала его дыхание в наушниках. Своё сердце в груди. — Всё это было… неизбежно, наверное, — сказала она наконец. — Мы все носили трещины внутри. Просто… они стали слишком большими, чтобы их не заметить. Сэм кивнул, хотя она этого не видела. — Иногда я думаю: может, если бы мы больше говорили, больше слушали друг друга… — Может быть, — вздохнула Шейла. — Но когда мир рушится вокруг, ты начинаешь хвататься за свои принципы, а не за чужие руки. Она замолчала, потом добавила: — А ещё… мне кажется, что в глубине души мы все знали: нас слишком много, чтобы всегда быть одной командой. Слишком разные. Слишком упрямые. — Особенно один известный капитан, — подкинул Сэм, полунасмешливо. Шейла усмехнулась — но печально. — Особенно один Старк. Сэм не ответил сразу. Потом сказал: — Ты знаешь, мне кажется, если бы кто-то смог удержать всё это вместе, это была бы ты. — Я? — Шейла скептически подняла бровь. — Я? С моими травмами, сарказмом и вечной тягой всё взорвать? — Именно ты, — спокойно сказал Сэм. — Потому что ты одна из немногих, кто умеет видеть людей такими, какие они есть. Не такими, какими хочется. Шейла сжала пальцами край ноутбука. Какая-то странная, щемящая благодарность расползлась по груди. — Спасибо, Сэм, — тихо сказала она. — Правда. — Мы ещё выберемся из этого всего, Шей, — добавил он. — Ты увидишь. На экране игры их аватары по-прежнему стояли рядом, под пиксельным звёздным небом. И на какую-то короткую, уязвимую секунду Шейла действительно поверила ему. Когда связь с Сэмом оборвалась, в комнате снова стало слишком тихо. Шейла отложила ноутбук в сторону, сняла футболку через голову и устало потянулась, чувствуя, как мышцы ноют от сидячего напряжения. По пути в ванную она поймала своё отражение в зеркале. И остановилась. Тонкая, почти хрупкая фигура, обтянутая кожей на рельефе шрамов. Шрам на левой щеке — тонкий, серебристый, напоминал след когтя. На плечах и боках — россыпь мелких, белёсых отметин: ожоги, порезы, следы ударов. И, конечно, главное. Тёмный ободок вокруг дугового реактора, вживлённого в грудь. Кожа вокруг была неровной, словно покусанной временем и болью. Шейла медленно провела пальцами по ребристому кольцу металла. Пальцы у неё тоже уже были не как раньше: загрубевшие, мозолистые, испачканные микроскопическим налётом полированного титана и машинного масла. Следы работы, следы выживания. “Вот она я,” — подумала Шейла. — “Настоящая.” Без костюма. Без сарказма. Без всех этих привычных, удобных масок. И от этой мысли в груди кольнуло остро и больно. Не потому что ей было стыдно. А потому что в глубине души она знала — почти никто из тех, кто называет её “своей”, на самом деле не видел её такой. По-настоящему. Она сделала шаг ближе к зеркалу. Разглядывая себя внимательно, будто изучая чужого человека. Шрамы. Реактор. Боль. И — глаза. Тёмные, тяжёлые, живые. “Я всё ещё здесь,” — подумала Шейла. — “Как бы это ни злило мир.” Её губы дрогнули в слабой, горькой улыбке. Потом она выключила свет, оставив в зеркале только пустоту. И ушла обратно в комнату — туда, где в ноутбуке ещё мигало сохранение их маленького мира из пиксельных звёзд. Шейла вернулась в постель, натянула на себя лёгкое покрывало и уставилась в потолок. Комната погрузилась в мягкую полутьму. Только слабое голубоватое свечение от реактора освещало изгиб её плеча и тихо пульсировало в такт сердцу. Она думала о Сэме. О том, как легко с ним смеяться. Как он всегда умудряется видеть в ней что-то светлое, даже когда она сама уже почти не верит в это. Думала о Питере. О его неуёмной энергии и детской вере в то, что всё ещё можно исправить. О Наташе. О Тони. О тех, кто ушёл и тех, кто всё ещё держался рядом. И, конечно, о нём. Баки. Мысли о нём всегда подкрадывались незаметно. Как тень на стене. Как шрам, который вроде бы зажил — но стоит коснуться, и он снова горит. Она вспоминала его пальцы, грубые, осторожные, когда он в последний раз коснулся её лица. Его глаза, полные боли, которую он так и не смог выговорить. То, что было между ними, всегда оставалось где-то на грани. Между прикосновением и отступлением. Между желанием и страхом. Шейла сжала пальцами край покрывала. Тонкая нить их связи — такая хрупкая, такая настоящая — порвалась тогда, когда они больше всего нуждались друг в друге. И теперь между ними зияла пропасть времени и молчания. Но часть её всё ещё верила, что это не конец. Что где-то там, в другом городе или на другом конце света, он тоже иногда вспоминает о ней. Вспоминает ту ночь, когда они были честными до боли. И ту тишину после неё. Шейла прикрыла глаза. “Я всё ещё здесь,” — повторила она мысленно. “И ты тоже. Я знаю.” В груди тихо тикал реактор. Напоминая, что жизнь продолжается. Что бы ни случилось. И под это ровное, убаюкивающее гудение Шейла медленно провалилась в сон. Унося с собой и боль, и надежду. И крошечный упрямый огонёк веры в то, что всё ещё возможно. Сон накрыл её быстро, как тёплая волна. В полутьме ей привиделась комната, которую она никогда раньше не видела. Тусклый свет лампы. Мягкие складки простыней. И его голос — низкий, хрипловатый, родной. — Ну же, Шей, — шептал он, так нежно, что у неё дрожали пальцы. — Ну давай, милая… Баки был рядом. Сидел на краю кровати, нагнувшись к ней, сильный, тёплый. Его пальцы скользнули по её щеке, замирая в трепетном прикосновении. Шейла потянулась к нему сама, почти наугад, слепо, как к спасению. Он поймал её ладони своими, осторожно, как будто она могла рассыпаться прямо в его руках. И накрыл их поцелуем — долгим, глубоким, чуть дрожащим. Его руки были горячими. Настоящими. Он скользил ладонями по её плечам, вниз, вдоль позвоночника, как будто заново собирая её из осколков. Каждое прикосновение несло обещание: “Ты не одна. Я здесь. Я помню.” Шейла зажмурилась, уткнувшись лицом ему в грудь. Чувствовала, как тяжело вздымалась его грудная клетка, как быстро билось его сердце. Её собственное сердце отзывалось в такт — запутавшись, задыхаясь от чувств. — Я здесь, милая, — снова прошептал он, касаясь губами её виска. — Я никуда не уйду. Шейла подняла голову и встретила его взгляд. В его глазах было всё: тоска, нежность, боль, любовь, которую они так долго хоронили внутри. Он наклонился ниже. И в следующую секунду его губы нашли её. Поцелуй был медленным, бережным, будто он боялся сломать что-то драгоценное. Его пальцы зарылись в её волосы, а она вцепилась в него, как утопающий. В этом сне не было боли, не было страха. Только их двое, потерянные и нашедшие друг друга в мире, где всё остальное рушилось. Когда он мягко опустил её на простыни и снова шепнул её имя — “Шей…” — она улыбнулась сквозь слёзы. И впервые за долгое время позволила себе поверить, что где-то там, наяву, он тоже скучает. И тоже ждёт. Шейла проснулась на краю рассвета. Комната была залита тусклым серым светом, за окном лениво плескался ветер. Она лежала, распластавшись на простынях, с одной рукой, всё ещё бессознательно вытянутой вперёд — туда, где во сне был он. Грудь всё ещё болела от той невозможной нежности, которую она чувствовала ночью. Губы казались тёплыми, как будто его поцелуй был не сном, а реальностью. Шейла медленно провела рукой по лицу, замирая на щеке. Там, где во сне скользили его пальцы. Пальцы дрожали. Она села в постели, обхватив колени руками. Свет реактора мягко горел в груди, еле слышно гудя, как далёкий эхом ответ. Шейла закрыла глаза. “Я скучаю,” — подумала она. — “До боли. До ломоты в костях.” Скучала по нему, по тем несказанным словам. По тем моментам, когда один взгляд мог заменить тысячи признаний. Она тихо вздохнула, открывая глаза. Мир снова был холодным, строгим и настоящим. Но внутри неё, под всей этой бронёй шрамов, боли и стального света, что-то упрямо теплилось. Память. Чувство. И странная, почти невыносимая надежда. Шейла медленно встала, стянула с кресла лёгкий халат и набросила на плечи. Ветер из открытого окна трепал её волосы. Она знала: впереди будет новый день. Новые битвы. Новые шрамы. Но где-то там, под всем этим, жила она. Жила та часть её, которую Баки когда-то сумел разглядеть. И Шейла была готова за это бороться. Снова и снова. Нью-Йорк, Бруклин, 2018 год. Шейла сидела в мастерской, глаза сосредоточенно следили за процессом. Перед ней на столе лежал новый дуговой реактор, только что собранный из осколков старых прототипов и новейших технологий. В этот раз она решила добавить в конструкцию наночастицы, чтобы реактор мог взаимодействовать с костюмом, автоматически подстраиваясь под её тело. Нечто вроде того, что Тони разработал для себя, но с кое-какими улучшениями — и, конечно, фиолетовыми оттенками, которые придавали всему виду её собственный стиль. Шейла аккуратно зафиксировала последние детали на корпусе реактора, проверяя, как частицы наноматериала реагируют на импульс. Всё шло как по маслу, пока не раздался звонок. — Ты всё ещё не отвечала! — прозвучал голос Сэма через динамик. — Сэм, я же говорила, что занята, — пробормотала она, не отрывая глаз от платы, — не вмешивайся в моё гениальное творение. Здесь на кону новая версия костюма, который заставит всех восхищаться. — Ах да, та самая версия, в которой ты собираешься подкидывать всё это в открытое море, — усмехнулся Сэм. — Точно, ничего не забываешь. Слушай, давай всё-таки подумаем о каком-то отпуске. Ты и я на островах. Без взрывов, без реакторов и с минимумом цивилизации. Шейла продолжала работать, теперь чуть быстрее, потому что Сэм всегда умел отвлечь её даже в самые ответственные моменты. — Серьёзно? Ты предлагаешь мне отпуск после всего этого, — она щёлкнула проводом, фиксируя последние соединения. — Кстати, на самом деле не плохая идея. Вроде как заслужили. — Заслужили. Пляж, коктейли, никаких врагов, никаких боссов. Только солнце и песок, — продолжал Сэм, явно в восторге от собственной идеи. — Ты ведь не будешь отказываться? Шейла подняла глаза от работы, потирая мизинец, как обычно в моменты раздумий. — Ну… Острова звучат заманчиво. Но мне нужно ещё пару дней, чтобы закончить это чудо. Мало ли что, вдруг мир снова решил на меня свалиться с парой проблем. — Не волнуйся, я всё организую. Тебе только нужно согласиться, — Сэм вздохнул в ответ. — Давай хотя бы на неделю. Ты же тоже понимаешь, что тебе нужна передышка. Время от времени. Шейла прищурилась, потягиваясь в кресле и сводя взгляд к рабочему столу. Она сама знала, как сильно ей порой хотелось просто выключиться. Убежать от всего — хоть на пару дней. Но, как всегда, её внутренний голос говорил, что она не может себе этого позволить. — Может быть, — она наклонилась вперёд и аккуратно вмонтировала наночастицы в миниатюрные гнезда на поверхности реактора. — Мне нужно просто добавить последние штрихи. И, может, потом я дам себе выходной. Может быть. Вдруг мне опять нужно будет спасать мир или что-то в этом роде. Сэм засмеялся в трубке. — Ну ладно, ты и так всегда спасала мир, когда это было нужно. Но всё-таки, если вдруг ты решишь — это будет идеальный отдых. Острова и… В общем, это будет хорошо. Ты заслуживаешь. Шейла задумалась, глядя на реактор. Пальцы снова потёрли металл, как будто успокаивая его и себя одновременно. — Может быть, в следующий раз. Пока я с этим. — Да ладно тебе, ты всегда так, — улыбался Сэм. — Ты хоть понимаешь, что и ты тоже заслуживаешь спокойного времени, чтобы просто не думать о всех этих технологиях и быть человеком, а не супергероем? В тот момент, когда ты отправишься отдыхать, ты, возможно, будешь первым, кто забудет, как за ним бегать. Шейла вздохнула, немного размышляя над его словами, но снова вернулась к делу. — Ладно, Сэм. Мы ещё обсудим это, когда я закончу. Пока меня поджимает время. Эта штука должна работать безупречно, или ты будешь тут на пляже один. Прости, брат, но в следующий раз я всё-таки согласна на пару коктейлей на пляже. Сэм фыркнул, но понял, что всё равно не сможет её отвлечь. Он всегда знал, что она будет думать о своём деле. — Ладно, ладно, не отвлекаю. Только не забывай: отдыхать тоже полезно. Но я тебя понял. За работу, гений. Удачи. Когда связь оборвалась, Шейла вновь сосредоточилась на своей работе. Реактор был почти готов. В этот раз она действительно чувствовала, что что-то пошло не так, как всегда. Это был её проект, её ритм. И хотя острова манили, она знала, что пока не сделает всё до конца, отдых останется только мечтой. *** Шейла стояла в комнате, собирая вещи. Это было непривычно. Легкие, ничем не обременённые вещи, которые не требовали лишнего времени на подготовку. Пара купальных костюмов, шорты, футболки. Всё максимально просто. Она даже сама удивилась, как быстро удалось собраться. Блиц лежал на ковре, наблюдая за ней своими настороженными глазами. Он был рядом, как всегда, когда она что-то собирала. Доберман, хотя и был полон энергии, всегда как-то угадывал моменты, когда его хозяйка была в настроении для перемен. Шейла бросила последний взгляд на свою мастерскую, где ещё стоял не завершённый реактор. В груди — новый дуговой реактор, который теперь ощущался частью неё, частью её самого тела. За спиной — работа, от которой иногда нужно было отдохнуть. Но, кажется, именно этот отдых и был ей нужен сейчас. Она наклонилась, погладив Блица по голове. Он поднялся и подошёл к ней, как всегда, тянулся к её рукам, будто поддерживая в этот момент. Его присутствие успокаивало. В нём было что-то, что заставляло её чувствовать себя дома, даже когда мир вокруг был полон забот и неопределённости. Собрав все вещи, Шейла подошла к коммуникатору и отправила короткое сообщение Тони: «Уезжаю. На пару дней. Собрала вещи. Не переживай, не буду создавать новое супероружие на пляже. Обещаю. Если вдруг мир решит опять на нас напасть, сделаю всё, чтобы выжить. Не скучай.» Когда сообщение было отправлено, она снова почувствовала лёгкую пустоту внутри. Без своих привычных дел и оружия она всё равно ощущала странную перемену, словно оставила часть себя в этой мастерской, среди чертежей и схем. Но всё же отдых был нужен. Блиц подошёл и ткнулся носом в её ладонь. Она улыбнулась, чувствуя тепло его внимания. Никакие сложные схемы, никакие устройства не могли заменить ту простоту и уют, который приносила собака. Она взяла сумку и посмотрела на Блица. — Пошли, Блиц, — тихо сказала она, открывая дверь. — Время отдохнуть. Он, с удовольствием расправив уши и хвост, последовал за ней. Шейла всё-таки знала, что иногда нужно просто оставить всё и быть собой. И этот отпуск с Блицем был именно тем моментом. Мадейра, Португалия, 2018 год. Шейла, Сэм и Блиц прибыли на остров вместе — троица, которая находила в этом отдыхе свою особенную гармонию. Они выбрали небольшой остров в Тихом океане, не столь популярный, чтобы скрыться от всех и погрузиться в тишину, но достаточно живописный, чтобы наслаждаться всеми прелестями природы. Когда они прибыли, первая их задача была одна: не думать о мире, о Мстителях, о всех тех обязанностях, которые они оставили позади. Просто отдыхать. И, несмотря на это, отдых для каждого из них выглядел по-своему. Сэм сразу же взял на себя роль организатора: разложил палатки, предложил идеи для вечерних прогулок и даже запланировал соревнования по пляжному волейболу. Он был полон энергии, как всегда, и несмотря на то, что отпуск был для всех долгожданным, его оптимизм был заразительным. Шейла смеялась над его энтузиазмом, пока Блиц, игнорируя все планы, носился по пляжу, пытаясь догнать свою хвостовую тень. — Ты не устал ещё, дружище? — Шейла смотрела на Блица, который с неистовой скоростью мчался по песку, готовый сражаться с любым ветром. — Может, ты и нас поучишь? Сэм подошёл к ней, улыбаясь: — Шейла, ты же понимаешь, что эта энергия ему не нужна. Это тебе нужно научиться отключаться. Мы все это заслужили, поверь. — Он посмотрел на Блица, который прыгал в воду. — Даже если он и будет вечно бегать, мы все знаем, что это именно тот отдых, который нам нужен. Шейла улыбнулась в ответ, но её взгляд всё равно был сосредоточен на собаке. Блиц был уже почти на середине пляжа, когда она резко вскочила и побежала за ним. Сэм засмеялся, а затем последовал за ними. Он поднял в воздух руку, привлекая внимание собаки: — Окей, я сдаюсь. Сначала волейбол, а теперь и бегать будем? Шейла, с пыльной морской водой на лице, выбежала обратно к нему, поднимая руки: — Проблема в том, что ты тут в числе двух людей, которые точно проиграют. Даже Блиц тебя опередит. Они устроили гонки вдоль пляжа, с Блицом как главным победителем, конечно же. Сэм и Шейла, смеясь и пытаясь догнать друг друга, вскоре поняли, что их «конкурс» стал просто очередным поводом для веселья. И если Шейла не сильно любила такие активные игры, то этот момент был чем-то новым. Она чувствовала, как все напряжения, которые копились в её теле, отпускают. После нескольких таких забегов, они с Сэмом сели на песок, разостлав на нём полотенца, а Блиц, весь мокрый, пришёл и лег рядом, вытираясь о ноги Шейлы. — Знаешь, Шей, ты стала совсем не такой напряжённой, — сказал Сэм, откидывая голову на полотенце. — Это здорово. Шейла наклонилась, погладив Блица по голове: — Может, это просто я пытаюсь не думать о работе… Или о том, что мне вообще придётся вернуться в тот мир. Я не знаю, Сэм. Но тут, на острове, как-то проще. Сэм кивнул, понимая её. Они оба знали, что такой отдых был необходим. И хотя они всегда были на стороже, готовые вернуться в бой, сейчас этот момент был их. Они всё же продолжили гулять, и к вечеру нашли себе удобное место у костра. Шейла и Сэм сидели на пледе, в то время как Блиц играл с палкой и иногда приносил её, как будто это было частью их традиции. Сэм предложил сыграть в “Камень, ножницы, бумага” на пляжном песке, что превратилось в их странную игру, где каждый должен был потерпеть поражение, чтобы оказаться в «штрафной» роли и, например, принести палку для Блица. — Не могу поверить, что ты меня обыграла снова, — сказал Сэм, смеясь. — Я думал, я хоть в одном раунде одержу победу! Шейла подыгрывала ему, но сама с удовольствием наслаждалась моментами, когда ничего не требовалось делать, кроме как смеяться и наслаждаться природой. Блиц вновь бросил свою палку в море, и Шейла встала, чтобы побежать за ним, по дороге бросая саркастические замечания о том, что никогда не думала, что будет участвовать в “детских” играх с Сэмом и собакой. Но, несмотря на её слова, в её глазах был тот самый свет — тот, который давно пропал, но теперь вернулся. Как бы они не пытались скрыться от мира, этот момент на острове оказался для всех трёх незабываемым. Шейла и Сэм наслаждались своим временем вдали от всего. Летний день сменялся вечером, и температура оставалась комфортной, чтобы часами валяться на песке под солнцем, наслаждаясь спокойствием. Блиц тоже, казалось, находил своё счастье в этих простых радостях. Они начали своё утро с лёгких коктейлей — какой-то местный фруктовый микс с ананасом и кокосовым молоком, что идеально сочетался с морским бризом. Сэм усмехнулся, глядя на Шейлу, которая пыталась не пить слишком много, несмотря на жару. Её смех в ответ был лёгким и беззаботным, без привычной для неё тяжести. — Вода как парное молоко, — сказал Сэм, когда они сели на берег, наслаждаясь коктейлями, с маленькими зонтиками, нарезанными фруктами и зелёными листьями. — Ты должна попробовать ещё, Шейла. И кстати, тебе стоит немного загорать. Шейла наклонила голову, наблюдая за Сэмом, как он убрал стакан и вернулся в воду, чтобы снова поплавать. Тёплая, чуть солоноватая вода обнимала её, когда она встала и пошла за ним. Блиц радостно плескался рядом, расплескивая волны. Сэм снова не удержался и, поймав её в момент, когда она беззаботно смеялась, взял её на плечо и прыгнул в воду. Шейла вскрикнула, но она знала, что в этих весёлых играх не было ничего опасного. Он отнес её на руках к воде и, поднимя её вверх, резко погрузился в волны. Шейла едва успела выдохнуть перед тем, как волны обрушились на них. — Ого, Сэм! Ты что, с ума сошел?! — чуть кашляя, сказала она, когда они всплыли на поверхность, а Сэм поставил её обратно на ноги. — Признаюсь, ты не такая уж тяжёлая, — улыбнулся Сэм. — Да ты даже худее, чем я думал! Нужно, чтобы ты побольше ела, — поддразнил он, когда она подняла брови и сделала вид, что обиделась. Но на самом деле её сердце было лёгким, и этот момент был точно тем, что она давно искала. Сэм продолжил своё поддразнивание, но Шейла просто отмахнулась, вернувшись на пляж и решив, что время на отдыхе должно быть для неё тем, чем оно должно быть. Даже если её тело было результатом тяжёлых испытаний, каждый момент сейчас был пропитан простотой. И это было то, чего она хотела — отдыхать, а не прятаться от мира. Потом они снова устроили конкурс, кто дольше пробудет в воде, не выходя на сушу. Сэм был сильнее, но Шейла с ним не уступала. Их соревнования и веселье продолжались до самой ночи, когда они устроились у костра. Шейла лежала на песке, расслабленно закрыв глаза, наслаждаясь последними днями отдыха. В воздухе витал запах морского бриза, а Блиц, как всегда, носился по пляжу, то ныряя в воду, то отпрыгивая от волн, которые казались ему забавными. Сэм где-то неподалеку наслаждался коктейлем, но иногда они переговаривались, обсуждая планы на оставшиеся дни отпуска, шутя и смеясь. Но среди всей этой тишины и умиротворения в её кармане завибрировал телефон. Шейла достала его, не ожидая, что это будет Тони. На экране высветился его номер, и внутри у неё что-то тяжело сжалось. Она нажала кнопку ответа. — Ты что, с ума сошел? Я же на отдыхе! — ответила она, пытаясь скрыть раздражение, которое сразу же сменилось тревогой. Но её голос выдавил лишь усталую усмешку. Тони, как всегда, не стал церемониться: — Шейла, ты нужна мне здесь. Срочно. Это не шутки. Мы в Нью-Йорке. Её улыбка исчезла. Сердце ёкнуло, и реальность, от которой она пыталась убежать, снова ворвалась в её жизнь. — Что случилось? — её голос стал напряжённым, но она быстро собралась, бросив последний взгляд на Сэма и Блица, которые всё ещё наслаждались простыми радостями. — Не могу объяснить по телефону. Нужно приехать. Прямо сейчас. Это важно. Она вздохнула, уже чувствуя, как отпуск заканчивается. В душе не было никаких сомнений, что что-то серьёзное случилось. И если её вернёт в Нью-Йорк Тони, значит, весь этот отдых был не более чем кратким перерывом перед тем, что предстояло. — Я уже собираюсь. — Шейла быстро встала, и, глядя на Сэма, покачала головой. — Пора вернуться, Сэм. Он понял по её лицу, что что-то случилось, и кивнул. Он поднялся, идя за ней. Блиц с недовольным взглядом смотрел на них, когда они начали собираться. Его протест был понятен — он не понимал, почему они должны уходить так рано, но с ним не поспоришь. Шейла молча собрала вещи. Всё казалось странно лёгким — как будто она совершенно не переживала из-за того, что возвращается в эту реальность. Не переживала из-за того, что её отпуск закончился слишком быстро. Её разум был сосредоточен только на том, что ждёт её в Нью-Йорке. Она написала Тони короткое сообщение: «Я на пути». Блиц бегал рядом, а Сэм молчал, понимая, что разговоры на эту тему не помогут. Всё, что они могли делать — это вернуться. Шейла знала, что они не смогут больше не встречаться с теми событиями, которые наступали. И вот уже на пути в Нью-Йорк, в сердце Шейлы крепко сидело чувство, что мир, каким бы он ни был, снова на пороге перемен.