Зимний Солдат: Ирония и Железо

«Мы умираем. Мы умираем, и это делает нас важными. Это делает наши выборы значимыми. Это делает всё, что у нас есть, редким и красивым.»

— Патрик Несс, Голос монстра

Шейла стояла среди руин своего собственного разума, её тело было обожжено тем, что она только что сделала. Первая попытка, и всё рухнуло. Время, как скользкое существо, ускользнуло от её рук, а она так и не смогла его удержать. Камни ещё не были собраны, они были только туманной мечтой, одной из надежд, что останется за горизонтом. «Я хотела бы вернуть его. Хотела бы, чтобы у нас был шанс», — её мысли эхом прокачивались по пустой лаборатории. Барнс. Всё, что она когда-то надеялась, всё, что могла бы сделать. Она думала, что сможет найти способ, чтобы изменить всё, чтобы хотя бы на мгновение дать себе и ему возможность. Но сейчас, после того, как её первые попытки обрушились в пустоту, она только чувствовала беспомощность. Может быть, если бы она была быстрее, если бы её руки были сильнее, она бы успела. Но время всегда уходило слишком быстро, и теперь она стояла здесь, окружённая остатками своих амбиций и планов. Камни ещё не были в её руках, и Шейла понимала — она не может просто так всё вернуть. Но, может быть, когда они появятся… может быть, тогда, если они выживут, она сможет дать им шанс. Хотя бы маленький. Шейла опустила голову, ощущая тяжесть своих мыслей. В ту ночь, когда всё стало хаосом — когда её боль, её ярость и страх вытолкнули её из его жизни, она думала, что это правильное решение. Но сейчас, в тишине, среди гор разваленных возможностей, она осознавала, как глупо поступила. Сбежала. Ушла. Всё это безумие — обвинения, насилие, потом страсть, потом снова бегство. Она пыталась убедить себя, что так было проще, что так было безопаснее. Но в глубине души понимала, что это была её слабость. Страх, который крутился в груди, когда она думала, что, может, если бы они были вместе, он снова разрушил бы её. Теперь она пыталась представить его лицо — Баки Барнса, того, с кем она пережила столько боли и страха. Того, кто, возможно, никогда не узнает, что она так сильно боялась его, но в тоже время как любила. «Принял бы он меня сейчас?» — этот вопрос звучал как отголосок, едва заметный, но такой громкий в тишине. Он, наверное, уже не будет тем же человеком. Она сама изменилась. Но что, если бы она вернулась? Что, если бы он тоже был готов? Или он больше никогда не простит её? Ответ был неясен, но одно было точно: она потеряла шанс. Шейла сидела в тени, её взгляд блуждал по пустоте, заполняющей всё вокруг. Он исчез. Он был унесён ветром, как пепел, что уходит в небо, растворяется в воздухе. Барнса больше не было. Она пережила его смерть, но его присутствие было навсегда с ней, как неизбежный след на коже, который нельзя стереть. Это было не просто воспоминание, это была тень, которая постоянно следовала за ней, присутствие, которое заполняло её, будто каждое дыхание — это он, и не было ни одного места, где бы она могла спрятаться. Он стал частью её мира. Как тихий ветер, что шуршит листвой, или собака, что пробегает мимо — едва заметный, но так близкий. Иногда она слышала его голос в каждой песне, в каждом аккорде, который когда-то был их общим. Даже в тишине, в моменты одиночества, его голоса было достаточно, чтобы заполнить пустоту, и она ловила его среди слов, среди музыки, среди всего, что когда-то составляло их мир. Шейла пыталась быть сильной. Она пыталась жить, как если бы не было его, пыталась забыть, что её любовь — это не просто эмоция, а часть её самой. Но это было невозможно. Всё вокруг напоминало о нём, и каждый момент — это как порыв ветра, уносящий её обратно туда, где она потеряла его. В своих самых слабых и тёмных мгновениях, она знала, что даже если бы она хотела быть сильнее своей любви, она не могла. Она была окружена им. Это было нечто большее, чем просто воспоминание. Это было как воздух. Он стал её воздухом. Воздух, которым я дышу Шейла стояла на платформе времени, сжимая в руке капсулу с Пим-частицами. Её дыхание было ровным, лицо — спокойным. Внутри же всё горело. Барнс. Его призрак всё ещё был с ней. В каждом вдохе, в каждом движении. Он — её воздух. “Сильнее любви, — подумала она. — Стать сильнее любви. Хоть на час.” Вокруг слышались голоса. Тони отдавал последние указания, щёлкая пальцами: — Итак. Нью-Йорк, 2012. В это время тут было сразу три камня. Битва с Читаури. Мы с Шейлой и Скоттом — за Тессерактом. Стив идёт за скипетром Локи. Халк берёт Камень Времени в Санктум Санторум. Всё быстро и чётко. Никаких геройств. Стив кивнул. Халк буркнул что-то неразборчивое. Шейла лишь коротко взглянула на всех. Всё равно. Лишь бы вперёд. — Готовы? — спросил Тони. Щелчок. И всё изменилось. Нью-Йорк, 2012 год. Они упали в сердце ада. В небо взмывали взрывы, улицы трещали от разрушений. Старк Тауэр возвышался вдалеке, сверкающий, целый. Левиафаны Читаури пронеслись над головой, их тени ползли по разбитым улицам. Шейла сделала вдох, чувствуя, как воздух впечатывается в грудь. Пахло гарью, металлом и кровью. Пахло битвой. “Пахло домом”, — отстранённо подумала она. Рядом Стив отдал короткий знак — расходимся. — Удачи, Кэп, — бросил Тони. — Смотрите в оба, Старк, — хмуро ответил Стив, исчезая в переулке. Брюс, огромный и тяжёлый, как-то вяло разорвал на себе одежду, пнул машину, зарычал и запрыгал через обломки в сторону улиц, ведущих к Санктуму. Трое остались. — Ладно, дети мои, — усмехнулся Тони. — Пошли брать синюю штуковину. Шейла двинулась вперёд вместе с ними, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в теле, будто земля под ногами живая. Справа и слева вспыхивали лазеры Читаури, рушились здания, перекатывались клубы пыли. Башня была близко. И в этот момент Шейла увидела: там, высоко над улицей, летит он — Тони Старк, образца 2012-го года, сверкающий в старом доспехе, ещё молодой, дерзкий, влюблённый в идею геройства. Тот Тони ещё не потерял Питера. Не похоронил Пеппер мысленно каждый раз, отправляясь в бой. Не спасал и не терял снова. Как и она — здесь, в этом времени — ещё не знала, кем ей суждено стать. Пробравшись через боковой вход, они проникли в башню. Коридоры были пусты. Битва бушевала снаружи. На центральном этаже, за стеклянной перегородкой, Локи стоял на коленях перед Мстителями. Его скипетр лежал в стороне. Тессеракт — аккуратно помещён в футляр, в руках спецагента. — Всё идёт по плану, — шепнул Скотт, сканируя датчики. Тони прижал палец к губам, указывая на датчик перемещения. В этом времени уже шли споры о том, кто унесёт Тессеракт в штаб-квартиру Щ.И.Т. И именно здесь всё должно было случиться. План был прост: Скотт, уменьшившись, заползает в чемодан с Тессерактом, выводит устройство из строя. Тони 2012 года роняет чемодан. Тони 2023 и Шейла — перехватывают. Что пошло не так? Почти всё. Скотт прыгнул как надо. Чемодан грохнулся на пол. Всё внимание агентов отвлеклось — кто-то схватился за лоб, кто-то вскрикнул. Шейла метнулась вперёд — быстро, чётко. Она почти коснулась футляра… Когда Локи, едва заметно улыбнувшись, развернул скипетр, направляя на ближайших стражников, и начался хаос. — Пошла, пошла! — заорал Тони, прикрывая её. Шейла схватила футляр с Тессерактом и бросилась обратно, но кто-то толкнул её — падение, боль в боку, выбитый воздух. Футляр ударился о пол — крышка распахнулась. Тессеракт — чистая голубая энергия — покатился по гладкой поверхности. И Локи ухмыльнулся. И исчез, схватив куб. — Чёрт подери! — выкрикнул Скотт. Шейла сжала зубы, поднимаясь на ноги. — Всё нормально, — быстро сказал Тони. — Мы ещё можем это исправить. Но голос его дрожал. Шейла оперлась о стену, пытаясь перевести дыхание. Барнс… Что бы он сделал? Он бы не растерялся. Он бы собрался и сражался. Она сделала вдох. Думаем. Спокойно. — Нам нужен Тессеракт в другом времени, — сказал Тони. — В прошлом… раньше, чем здесь. И взгляд его скользнул по ней. — Ты пойдёшь со мной. Скотт возвращается на базу с камнями. Шейла кивнула. Без вопросов. Без сомнений. Сильнее своей любви. Или умереть, пытаясь. Они соберутся. Они исправят всё. Потому что если есть хоть крошечный шанс вернуть Барнса — вернуть всех — она должна бороться до конца. — Где мы возьмём ещё один Тессеракт? — Скотт метался вокруг, будто пытаясь сжечь нервы остатками адреналина. Тони стоял, глядя в пустоту. Шейла молчала. Она знала этот взгляд. Знала, что он сейчас перебирает в голове каждый возможный исход. — Я знаю, где он был, — сказал Тони наконец. — База Щ.И.Т., в 1970 году. — Далековато, — хмыкнул Скотт. — Да, но у нас только одна попытка, — твердо ответил Тони. Он посмотрел на Шейлу, и в глазах его блеснуло что-то, от чего у неё сжалось сердце. — Пойдёшь со мной? Ответ был очевиден. Шейла кивнула. — Всегда. Нью-Джерси. 1970 год. Их прыжок был другим. Не через горящий город, не через бой. Сквозь темноту и время они рухнули в тишину. Шейла чуть согнулась, ловя равновесие. Рядом Тони распрямился, оглядываясь. Перед ними — старая военная база. Скромные здания, охрана в форме начала 70-х. Всё казалось таким… невинным. Шейла смотрела и не могла дышать. Здесь когда-то её родители жили. Любили друг друга. Говард Старк, её отец. Мария, которую она почти не помнила — мать. И они были живы. Сейчас. Тони сжал её плечо. — Мы справимся, сестричка, — тихо сказал он. Эти слова пробили стену. Сестричка. Шейла кивнула, не доверяя голосу. Они двинулись к главному зданию, прикидывая маршруты. Их задача была проста: раздобыть Тессеракт и дополнительный запас Пим-частиц, чтобы вернуться. Просто. Теоретически. Тони отвлёк охрану, притворившись высокопоставленным генералом. Шейла, одетая в форму помощницы, шла рядом, держась уверенно, хотя в душе у неё бушевала буря. Каждый шаг по этим коридорам был словно удар. Она слышала голоса за стенами. Смех. Разговоры. Кто-то ругался из-за кофе. Где-то играло радио — старая, теплая музыка. Такой могла быть её жизнь, если бы не… Если бы не всё. Они добрались до лаборатории. Там, на постаменте, под куполом защиты — лежал Тессеракт. Шейла стояла и смотрела на него. Куб мерцал, тая в себе невиданную силу. Способную уничтожить — или спасти. — Забирай, — шепнул Тони. Шейла сделала шаг вперёд. И замерла. В коридоре послышались шаги. — Кто здесь? — суровый голос. Охранник. Тони, не теряя ни секунды, метнулся к двери, закрывая собой проход. Шейла действовала на инстинктах. Разблокировала защиту. Схватила Тессеракт. — Всё, — сказала она в комм. Тони кивнул. Но в этот момент… всё снова пошло не по плану. Раздались новые голоса. Целая группа. Тони резко выдохнул: — План “Б”. Я отвлекаю. Ты бежишь к машине времени. Встретимся там. — Нет! — Шейла поймала его за руку. Он был её братом. Единственным родным. — Я вернусь. Обещаю, — быстро сказал он и мягко оттолкнул её. И исчез за поворотом, привлекая к себе всю охрану. Шейла, стиснув зубы, побежала. Коридоры сливались в один непрерывный поток. Она свернула за угол — и замерла. Перед ней стоял Говард Старк. Живой. Настоящий. Человек, которого она помнила только фрагментами: запах табака, руки, укладывающие её спать, тихий голос, читающий сказку. Он был моложе, чем на старых фото. Прямой, уверенный. Живой. И она… Она стояла в двух метрах, зажимая за спиной устройство с Тессерактом, зная, что если сделает хоть шаг, может всё разрушить. Он её не узнавал. Ведь до её рождения ещё целых десять лет. Он прошёл мимо, устало протирая глаза. Бормотал что-то про “если бы я только мог видеть их взрослыми…” И Шейла стояла, не в силах дышать. Не в силах не заплакать. Папа. Слёзы обжигали горло. Но она сделала то, чему научил её Тони, чему научил весь этот чёртов мир: Она подняла голову. Сделала шаг вперёд. И исчезла за следующим поворотом. Когда она добралась до точки выхода, Тони уже ждал её, облокотившись о стену и тяжело дыша. — Ну, как прогулка в прошлое? — устало усмехнулся он. Шейла лишь кивнула, пряча дрожащие руки в карманах. Они активировали Пим-частицы. И, прежде чем исчезнуть, Тони коротко обнял её. — Мы справились, сестрёнка. Мы справимся. Щелчок. И мир взорвался белым светом. Они вернулись на базу. В их руках был Тессеракт. Но у Шейлы внутри всё трещало. Она видела отца. Она могла крикнуть ему. Могла обнять. Но не сделала. Потому что нужно было быть сильнее своей любви. И это больно. Шейла окинула взглядом всех присутствующих. Один за другим возвращались: Стив — с скипетром, Тор и Ракета — с Эфиром, Брюс с амулетом. Она и Тони с Тессерактом. Роуди и Небула—с камнем силы. Даже Скотт уже стоял, задыхаясь, отмахиваясь от чьих-то рук. Все были здесь. Почти все. — Где… — голос не слушался, но она всё равно спросила. — Где Нат? Она уже знала. Знала, прежде чем повернула голову. Клинт стоял, как статуя, потом — медленно, будто утопая в воде, — опустился на колени. Его пальцы судорожно сжимались. Голова склонилась. Он выдохнул. И замер, держа в руках чертов камень души. Из его глаз стекли слёзы. Молчаливые, настоящие. Как у тех, кто потерял всё. Шейла застыла. Что-то внутри неё оборвалось. — Нет… — прошептала она, и этот шепот был пустотой. Стив, казалось, понял сразу. Он шагнул ближе, но ничего не сказал. Тор отвернулся. Тони посмотрел на Клинта, потом на Шейлу. — Кто?.. — Наташа, — еле слышно сказал Клинт. — Она… Он не договорил. Шейла с трудом сглотнула. Всё в груди было напряжено до боли, как струна. Она вспомнила Наташу в последний раз: легкая усмешка, крепкое объятие, «будь осторожна, Старк», и… и всё. — Она не должна была, — выдохнула Шейла. — Это… это не её… — Мы оба боролись, — проговорил Клинт, не поднимая головы. — Но она хотела, чтобы я вернулся. Чтобы я жил. Он схватил себя за волосы. — Она… прыгнула. Шейла медленно села на землю. Всё затихло. Люди вокруг двигались, говорили что-то, пытались действовать — а она слышала только шепот крови в висках. Мир у неё под ногами снова шатнулся. Она чувствовала себя маленькой, той самой девочкой в холодной палате, потерянной в стенах тайной базы. И в этом моменте, среди камней бесконечности, между временем и смертью — она вдруг поняла: Наташа никогда не вернётся. И никакие камни не изменят этого. Если только… — мелькнуло в сознании. Но что бы она ни сделала, кого бы ни спасла — цена всегда будет страшной. Шейла опустила голову. Слёзы не шли. Только внутри всё горело. Жгло. Тони опустился рядом, обняв её за плечи. — Мы не забудем её, — сказал он тихо. Шейла кивнула. Нет. Никогда. Ночь опустилась на базу, но сон — нет. Шейла сидела на полу в одной из технических комнат, сгорбившись у стены, подальше от всех. Рядом валялись обёртки от батончиков, пустая кружка из столовой и старый потрёпанный блокнот — тот самый, который она когда-то спрятала в лаборатории Тони, а потом нашла вновь. Рука дрожала, но она писала. Писала Наташе. Писала, будто та могла услышать: “Ты не должна была. Это должен был быть кто-то другой. Я бы… Я бы прыгнула, если бы знала. Я не знаю, как теперь. Я не знаю, как мы теперь. Ты была якорем. Ты всегда вытаскивала меня. Даже когда я притворялась, что нет. Даже когда врала, что держусь. Твоё место в комнате пустое. Блиц скучает по тебе. Он ходит по коридорам, ищет. Мы все — ищем.” Она остановилась, сжала ручку до белых костяшек и выдохнула. Потом достала телефон. Открыла мессенджер. Выбрала Сэма. Написала короткое сообщение, на автопилоте: «Наташа… Наташа погибла.» Она смотрела на экран, ожидая… что? Утешения? Проклятий? Что он напишет: «Я сейчас приеду»? Но сообщение осталось непрочитанным. Шейла застыла, уставившись в экран, будто это был враг. Потом, не думая, нажала кнопку вызова. Один гудок. Второй. Третий. Наконец — щелчок. Но это был не голос Сэма. — Абонент временно недоступен, — произнесла ровная, бездушная интонация Пятницы. — Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала. Пик. Шейла не говорила. Просто слушала пустоту. А потом прошептала: — Одна. Она оборвала вызов. Откинулась на стену. Закрыла глаза. В груди — пусто. Наташа мертва. Сэм исчез. Баки — прах на ветру. С каждым ударом сердце казалось всё тяжелее. Как будто оно не хотело больше работать. Зачем? Ради кого? Она прижала телефон к груди и зарылась лицом в колени. Молчание давило. А где-то в темноте, за стенами, Блиц скулил, ища ту, что больше не вернётся. Утро. Они собрались у озера, когда солнце только поднималось над горизонтом, рассекая небо бледным золотом. Воздух был тих и неподвижен, как будто сама природа затаила дыхание. Ни ветра, ни шума — только отражение серого неба в воде, будто та тоже скорбела. Шейла стояла чуть в стороне от остальных. Без костюма. В простом тёмном свитере, в котором она не чувствовала себя ни героем, ни учёным. Просто человеком. С пустыми руками и сердцем, будто изнутри её выжгли дотла. У каждого был свой способ проститься. Стив стоял поодаль, руки за спиной, взгляд в пустоту. Тор опустил голову, борода дрожала, но он ничего не говорил. Брюс держал венок из полевых цветов. Клинт молчал, как будто всё, что в нём было, умерло там, на Вормире. Тони, несмотря на броню, выглядел уставшим, выжженным. Когда настал её черёд, Шейла сделала шаг вперёд. Венок в её руках был простым — несколько фиалок, иссоп, лаванда. Наташа когда-то смеялась, что от лавандырной снотворной подушки толку нет. Теперь, может быть, она хотя бы не будет тревожиться. Шейла опустилась на колени у самой кромки воды. Поднесла венок к губам. И прошептала: — Прости, что не смогла тебя удержать. И, не отпуская взгляд от поверхности, опустила венок на воду. Он медленно поплыл прочь, не тонул, не дрожал — просто плыл, как будто знал дорогу. Шейла вытерла нос рукавом. Потом поднялась. И ушла, не дожидаясь слов утешения. *** Внутри лаборатории стояла напряжённая тишина. — Камни готовы, — сказал Тони, взглянув на металлическую перчатку с сияющими артефактами. — Осталось решить, кто… — Я, — сказал Брюс. Все повернулись к нему. Массивный, зелёный, но с глазами человека. Он стоял прямо, спокойно, и смотрел на перчатку не как на оружие, а как на судьбу. — Это излучение… гамма. Я создан из этого. Он взглянул на Тони и Шейлу. — Вы не выживете. А я… может быть, смогу. Шейла ничего не сказала. Она просто кивнула. Но внутри… если он не справится, если они его потеряют тоже… Тони положил руку ей на плечо. — Он справится, — сказал он тихо. Брюс надел перчатку. Вся комната вспыхнула. Камни забились светом. Перчатка задымилась, металл начал плавиться, трещать. Брюс закричал, но не отступил. Его тело дрожало, плечо деформировалось, кожа лопалась. Шейла не могла оторвать глаз. Он поднял руку. — Сейчас, — прохрипел он. — Я… Я готов. И щёлкнул пальцами. Мир содрогнулся. Шейла очнулась, как от удара. Комната всё ещё гудела, но в ней не было боли. Только… чувство. Словно что-то сдвинулось, вернулось. Выровнялось. Она выскочила наружу. Небо. Трава. Звук птиц. Всё было… Живым. Позади раздался глухой хрип Брюса, но он был жив. Он — дышал. Шейла повернулась к Тони. Он смотрел на небо, потом — на неё. — Получилось? Она кивнула. Но ответа ещё не было. База погрузилась в напряжённую, натянутую тишину. Никто не двигался. Камни, сдерживаемые руинами и усталостью, больше не светились. Брюс сидел у стены, измождённый, но живой. Все обменивались быстрыми взглядами — словно боялись поверить. Шейла стояла у разбитого окна, вцепившись в подоконник так сильно, что побелели пальцы. Она чувствовала, как дрожат ноги. Не от страха. От… надежды. Неясной, неосязаемой, болезненной. В этот момент зазвонил её телефон. Резкий звук, почти абсурдно громкий на фоне затихающего грохота мира. Экран мигнул. Сэм. У неё перехватило дыхание. Она не двинулась. Не могла. Только смотрела. — Бери, — тихо сказал Тони из-за спины. — Живо, пока он не передумал. Шейла дрожащими пальцами нажала «принять». — …Шей? — голос Сэма был хриплым, словно он бежал. — Это ты? — Сэм… — она не узнала свой голос. Он был сломанным, будто не принадлежал ей. — Ты… ты жив? — Понятия не имею, что сейчас происходит, — он засмеялся, но это был истеричный, счастливый смех. — Я только что очнулся. На той самой улице. Где исчез. Боже, я думал… ты… — Наташа… — прошептала она, не зная, как сказать. — Она не вернулась. Тишина. Только дыхание в трубке. — Чёрт… — Сэм выдохнул. — Чёрт. Шей, я… Мне так жаль. — Знаю, — её голос дрогнул. — Скажи мне только одно. — Что угодно. — Баки?.. Сэм замер. — Я его ещё не видел. Но, если он был среди нас — он должен быть тут. Где-то. Слёзы наконец-то пошли. Не как поток, нет. А тихо, сдержанно — как уставший дождь, которого давно ждали. — Пожалуйста, — прошептала Шейла. — Если найдёшь его раньше… просто скажи, что я жду. И что не убежала в этот раз. — Обещаю, — сказал Сэм. На заднем фоне вдруг раздался лай. Сильный, обрывистый. Блиц. Он метался у дверей, как будто чувствовал чьё-то приближение. Шейла обернулась, сердце стучало в горле. — Сэм, — сказала она дрожащим голосом. — Кажется, кто-то пришёл. Двери базы были частично выбиты во время взрыва, но всё ещё стояли — покосившиеся, обугленные, будто держались на одном упрямстве. Шейла подошла к ним медленно. Блиц метался рядом, виляя хвостом и скуля, словно не знал — радоваться или выть. Она толкнула створку. Прохладный ветер ворвался в помещение. И с ним — он. Баки стоял на пороге. Живой. Потрёпанный, с заскорузлыми пальцами и грязью, въевшейся в рукава. Его куртка — та самая, чёрная, с потёртым плечом — была рваной на вороте. Металлическая рука в царапинах, волосы растрёпаны, а лицо… лицо было тем самым. Упрямым, усталым, будто он пробежал сквозь века. И всё же — Баки. Он смотрел на неё, будто боялся моргнуть. Шейла застыла. Мир стал очень тихим. Даже Блиц притих, сев рядом с её ногами, будто понимал — сейчас нельзя шуметь. — Ты… — Баки сделал шаг вперёд. Его голос был охрипшим. — Ты не умерла. Она смеялась и плакала одновременно. Подступила к нему, не касаясь — боясь, что он исчезнет. — Ты вернулся, — выдохнула она. — Ты на самом деле вернулся. Он поднял руку — медленно, как будто сам не верил. Коснулся её щеки. Шрамы под его пальцами дрожали. — Ты тоже, — сказал он. И тогда она бросилась к нему. Без вопросов. Без объяснений. Обняла его с такой силой, будто хотела склеить всё, что раскололось в них в Ваканде, в Сибири, на том мосту, где он её не узнал, и в тех миллиардах мгновений, что прошли с тех пор. Он обнял в ответ. Молча. Крепко. И только потом прошептал в её волосы: — Я слышал, как ты звала. Даже когда меня не было. Я всё равно слышал.