Зимний Солдат: Ирония и Железо

“Я вовсе не хочу, чтобы меня называли героем. Я просто делаю то, что должен.”

— Роберт Джордан, «По ком звонит колокол»

Нью-Йорк, 2024 год. Утро начиналось с кофе. Чёрного, крепкого, без сахара, с двумя ложками виски. Шейла сидела за длинным столом в стеклянной переговорной Старк Индастриз, не отрываясь от планшета. За окном был нью-йоркский рассвет — серо-золотой, с разводами света между высотками. На экране планшета мелькали формулы, разметка нового проекта брони для спасателей. Она не смотрела — она вчитывалась, будто в каждой строке могла найти способ сделать чью-то смерть не такой бесполезной, как ту, что когда-то уже видела. — Мисс Старк, — осторожно подала голос ассистентка, заглянув в переговорную. — У вас в одиннадцать встреча с представителями GRC. Шейла кивнула, даже не подняв головы. — И напомните, чтобы они не пытались сунуть мне отчёт в PowerPoint. В прошлый раз я едва не выкинула ноутбук в окно. Ассистентка хмыкнула — уже привыкла. Через секунду дверь мягко закрылась. Шейла выдохнула. Она провела пальцем по экрану и свернула проект. Затем открыла новую вкладку — мониторинг спутников по Центральной Европе. Её интересовала партия оборудования, отправленного в Латвию. Слишком много накладных, слишком мало отчётности. Она уже подозревала неладное. Что-то начинается, — подумала она. — Но ещё не сегодня. Около полудня, между встречами и звонками, Шейла сделала перерыв. Она вышла на балкон, забрав с собой стакан с холодным чаем. Нью-Йорк шумел внизу: машины, сирены, гудки. Город жил, как ни в чём не бывало. Как будто войны не было. Как будто Тони не умер. Она достала из кармана пиджака тонкую цепочку с маленьким жетоном — О.В., потёртый, почти незаметный. Повертела в пальцах. Память тянула тяжело, но привычно. «Держи голову выше. Умирать страшно, но жить — куда хуже.» — голос Волкова в голове звучал спокойно, почти живо. Шейла сжала жетон в кулаке и спрятала обратно. Через стеклянную дверь к ней подошёл один из аналитиков и махнул планшетом. На экране — заголовок новостей: «Новый Капитан Америка представлен публике. Джон Уокер принимает щит от правительства США». Время остановилось. Шейла долго смотрела на экран. Молчала. Лицо её не дрогнуло. Только в глазах, совсем на миг, мелькнула усталость. — Вы это видели? — неловко спросил аналитик. — Да, — сказала Шейла. Затем добавила, тихо, почти ласково: — Уберите это с глаз долой, пока я не сделала что-то необратимое. *** Квартира встречала тишиной. Блиц, вытянувшись на ковре, лениво шевелил хвостом, наблюдая за хозяйкой. Шейла скинула пиджак, закинула ноги на подлокотник дивана и включила телевизор, не особо надеясь на лучшее. Канал перескакивал с одного на другой — биржи, политика, прогноз погоды, всё в одной пульсирующей серой массе. Пока не появилась она — картинка с пресс-конференции. Мужчина в костюме цвета флага. Искусственная улыбка. Пластиковый пафос. И в его руках — щит. Её щит. Тони щит. Стива щит. Сэма щит. Кого угодно, но не его. Шейла даже не заметила, как сжала пульт так сильно, что хрустнула пластмасса. «Джон Уокер — новый Капитан Америка!» — радостно вещала ведущая. «Наследие живёт!» — В каком месте оно живёт, — прошипела Шейла, отключая звук. Она посмотрела на Блица, который поднял голову. — Видел? Твою мать, они всерьёз поставили косплеера в каске вместо человека с совестью. Пёс фыркнул, улёгся обратно. — Вот и я о том же. Она потянулась к телефону. Пальцы зависли над экраном — не звони, — подсказывало что-то внутри. — Зачем срываться? Это его решение. Его глупость. И всё же палец коснулся нужного имени. Гудки. Два. Три. Щелчок. — Привет, Шейла, — прозвучал усталый голос Сэма. — Поздравляю, — отозвалась она. — Ты только что подписал щит на утилизацию. На том конце повисла тишина. — Ты уже видела, да? — Видела? Сэм, это клоунада попала на первую полосу. Ты хоть понимаешь, что они сделали? — Это… было моим выбором. — Да ты что? — голос Шейлы потемнел. — Передать единственный символ, за который умирали люди, в руки кукольного солдатика? — Я не считал себя достойным. Стив думал иначе, но… — И вместо того чтобы нести эту чёртову тяжесть — ты её выбросил? Сэм, ты не о себе думал. Ты о себе испугался. Сэм молчал. Потом тихо сказал: — А ты, значит, справилась бы? Шейла сжала зубы. В груди защемило. Перед глазами встали: Стив с протянутым щитом, Тони в последний миг жизни, глаза Баки — полные боли, как зеркало её собственной. — Нет, — прошептала она. — Но я бы не дала им сжечь память. Они оба молчали. — Мне жаль, — наконец сказал он. — Мне тоже, — ответила она и нажала «отбой». В квартире повисла тишина. Блиц тихо подошёл, ткнулся носом в её ладонь. Шейла погладила его между ушами и, наконец, прошептала: — Всё сначала, да? Опять учиться не срываться, не злиться, не превращаться в ту, кого они создали. Она потянулась к столу, включила голографическое окно, и среди проекций засветился рабочий файл: Исследование мутагенной сыворотки. Объект: неизвестная группировка. Возможный след — Восточная Европа. Флагдробители, — мелькнуло в голове. Ладно. Дышим. Работаем. Не теряй себя. Прошло два дня. Телефон Шейлы молчал. Как и Сэм. Она даже не злилась — не сейчас. Слишком много задач навалилось в Старк Индастриз: недоработанный проект стабилизаторов для Ваканды, фонд по поддержке людей после возвращения и тысячи электронных писем, в которых слова «важно», «критично» и «необходимо» потеряли всякий смысл. Шейла отвечала машинально. Она давно работала как броня — хладнокровно, чётко, с идеально отточенными реакциями. Но внутри… внутри всё свербело от ощущения, что что-то не так. Всё не так. И подтверждение пришло вечером, когда зазвонил прямой канал от Сэма. — На этот раз без пафоса? — бросила она, поднимая трубку. — Слушай, — его голос был глухой, срывающийся. — Я знаю, ты злишься. У тебя есть полное право. Но сейчас… мне действительно нужна твоя помощь. Шейла уселась на подоконник. За стеклом сияли огни Манхэттена. — Говори. — Есть группа. Люди с сывороткой. По крайней мере, так мы думаем. Они двигаются быстро, как призраки. Кто-то ворует гуманитарные грузы. Мы нашли цепочку следов — они уводят нас в Восточную Европу. И они не обычные бунтари. Шейла уже знала об этом. Она видела спутниковые отчёты, заметки из «независимых» источников. Сопоставила. Молчала. — Сэм, я всё это уже видела. Я не идиотка. Я просто ждала, когда ты соблаговолишь нести это не один. Он вздохнул. — Ты по-прежнему хочешь, чтобы я страдал? — Нет. Я хочу, чтобы ты не умирал в одиночку, — тихо сказала Шейла. — Куда и когда? — Я сейчас в Мюнхене. Завтра вылетаю в Латвию. Можешь? — Через шесть часов вылет. Возьму броню. Без Блица — ему Европа не по нраву. — Спасибо. — Не благодари, — она усмехнулась. — У нас по-прежнему неофициальный союз язвительных сирот. Ты знал, на что подписываешься. — Да. И всё равно позвонил тебе первой. Он отключился. Шейла долго смотрела на тёмный экран, затем поднялась и пошла к гардеробу. Там, под обычными рубашками и пиджаками, висела обновлённая броня — тёмно-фиолетовая, с золотыми вставками и голографическим интерфейсом. “Лили-20”. Она провела пальцами по металлу. — Ладно, Сэм. Раз пошла такая пьянка… — пробормотала Шейла. — Посмотрим, кто теперь дерзит быстрее — я или ты. *** Самолёт шёл на крейсерской высоте. Легкий гул турбин убаюкивал, но Шейла даже не пыталась заснуть. Она сидела в одиночном кресле, заложив ногу на ногу, в чёрных брюках, рубашке с закатанными рукавами и с планшетом в руках. На экране — логистическая карта Латвии, точки поставок, маршруты «Флагдробителей», слабая сеть подозреваемых. Но она смотрела сквозь экран. В голове крутились не цифры. Голоса. «Ты уверена, что справишься с этим?» — голос Тони. «Держи голову выше.» — Волков. «Я помню её…» — Баки. Шепот. Ровно на грани настоящего и бреда. Шейла сжала челюсть. Отложила планшет. Потянулась к кофейному стакану — холодный. Она не заметила, как прошло время. Не заметила, как пальцы снова легли на цепочку с жетоном Волкова, висящую на шее под рубашкой. Баки. Ну вот и начинается, — подумала она. За те восемь лет с тех пор, как она сбежала из Ваканды после той… после той одной ночи, они не говорили. Не писали. Не искали друг друга. Но всё равно — в каждом её выборе было что-то про него. Где она ночевала, что читала, что слушала. Даже в пульсе брони — частота битов слегка совпадала с ритмом его сердца, который когда-то записали, когда она разрабатывала протез вместе с Тони. Слишком много “если бы”. Если бы она не поцеловала его тогда. Если бы он не смотрел на неё так, будто знал всю её боль. Если бы она не испугалась — того, что кто-то может быть рядом, и не умереть. Шейла тихо выдохнула. — Мисс Старк, — подала голос Лили из самолёта. — Мы подлетаем. Погода в Риге +6, облачно, лёгкий дождь. — Прекрасно, — буркнула она. — Мокрая ностальгия, как по заказу. Она поднялась, накинула лёгкую куртку поверх шёлковой рубашки и подошла к иллюминатору. Город внизу был серо-стальной, с огнями, будто рассыпанными золотыми иголками по коже. В этом свете всё казалось неуловимо знакомым — и опасным. Она не боялась. Она злилась. Баки. Ты лучше бы не смотри на меня теми глазами. Потому что я либо ударю, либо… Шейла не закончила мысль. Самолёт пошёл на снижение. В Риге моросил дождь. Из тех, что не стекают по лицу — проникают внутрь. Шейла стояла у чёрного внедорожника, под капюшоном, с руками в карманах куртки. Ветер цеплялся за пряди волос, мокрых и тяжёлых. На плече — футляр от брони и спортивная сумка. Она просто ждала. — Шей, — позвал Сэм, выходя из подъезда. Он выглядел усталым, с лёгкой щетиной, но всё тем же — настоящим. Он остановился в паре шагов. — Спасибо, что приехала. — Разумеется, — спокойно ответила она. — Кто ж тебя ещё спасёт от твоих дурацких порывов, как не я? Сэм криво улыбнулся, но тут сзади послышались шаги. И Шейла знала этот ритм. Сначала чуть громче левая нога. Потом тяжесть на правую. Звук металла, почти незаметный — будто акцент в старом стихотворении, забытом, но не вычеркнутом. Она обернулась. Баки стоял под проливным небом, без капюшона. Волосы мокрые, слипшиеся у висков. Куртка тёмная, водонепроницаемая. Лицо — как камень. Только глаза выдавали: он не знал, как дышать. Они смотрели друг на друга. Секунду. Две. Пять. — Шейла, — сказал он. Тихо. Почти извиняясь. Без попытки сблизиться. Просто факт: он знает её имя. Он его помнит. Она чуть приподняла подбородок, будто защищаясь. В глазах не дрожь — сталь. — Барнс, — ответила она так же ровно. Ни на йоту не мягче. Баки кивнул. Чуть. Сэм, вставший между ними, почувствовал напряжение, будто воздух сгустился. — Ладно, — протянул он, — я рад, что вы оба здесь. Нам всем есть, о чём поговорить. Но сейчас — только дело. Мы почти нашли их. Есть координаты следующей точки. Шейла не сводила глаз с Баки. — Тогда поехали, — отрезала она. — Мы ведь не хотим опоздать к началу шоу. Баки открыл дверь машины, не дожидаясь команды. Сел молча. Сэм вздохнул. Шейла уселась рядом, даже не взглянув на него. Смотрела в окно. Снаружи дождь. Внутри — буря. *** Ночь в Ваканде была особенно тёмной. Звёзды висели низко, будто могли обжечь, если потянуться. Шейла сидела на ступенях у лаборатории. В одной руке — фляжка с чем-то, что Шури назвала «лекарственным». На вкус было как «забудь, как тебя зовут». Баки подошёл тихо. Как всегда. Она его почувствовала, ещё до того как услышала шаги. — Не спится? — спросил он. — А тебе? Он не ответил. Сел рядом. Пауза. Только их дыхание. — Ты поправился, — сказала она, смотря в небо. — Стал больше говорить. Стал… целее. — А ты? — Я? — усмехнулась. — Я собрана из запчастей. Как и ты, кстати. — Но ты управляешь собой, — тихо. — Ну, это ещё не доказано. Особенно когда рядом кто-то, кто смотрит, будто понимает. Он молчал. Она протянула ему фляжку. Он взял. — Когда ты смотришь на меня, — прошептала она, — я чувствую, что ты знаешь всё. Даже то, чего я сама не помню. — Я знаю, каково это — бояться себя. — А я знаю, каково — бояться других. Они замолчали. Ночь не спрашивала разрешения — она просто обнимала. Потом были руки. Пальцы на шее. Металл, осторожно скользящий по коже. Её губы на его губах. Ни спешки. Ни страсти. Только — “живые”. И он сказал: — Я не хочу, чтобы ты уходила. А она ответила: — Я уже ушла, Баки. Просто ты ещё не заметил. Утром её не было. *** Латвия, Рига, 2024 год. Утро. Шейла встала первой. Кофе, броня на спину, волосы в высокий хвост. В кухне — только она и утюжащая тишина. Баки вышел, когда Сэм уже собирался. — Ну что, дети, по машинам, — сказал Сэм бодро. — Сегодня у нас стандартное “вломить террористам”. — Обожаю, когда всё просто, — отозвалась Шейла, застёгивая перчатки. — Можно я выберу позывной вроде “сарказм один”? Баки криво усмехнулся, впервые по-настоящему — и быстро спрятал выражение лица. Сэм заметил, но промолчал. Они выехали Шум мотора, дождь по крыше, лёгкая вибрация пола — всё это звучало бы почти уютно, если бы не обстановка внутри. Шейла сидела на заднем сиденье, прижавшись плечом к стенке. Рядом — Баки. Между ними — ровно столько воздуха, сколько нужно, чтобы не задеть друг друга. Сэм — спереди, на пассажирском. Водитель — местный связной, молчаливый и внимательный. — Кто-нибудь знает, куда конкретно мы едем, или это снова миссия в стиле «на месте разберёмся»? — произнесла Шейла, не отрывая взгляда от окна. — Координаты есть, — отозвался Сэм. — Флагдробители засветились на камерах. Мы проверим. — Прямо как старые добрые времена, — хмыкнула она. — Только раньше я хотя бы знала, с кем в одной команде. Баки резко повернул голову. — Что это значит? — Расслабься, Барнс. Это не упрёк. Это… напоминание. Он снова отвернулся, сжав челюсть. Сэм бросил взгляд в зеркало заднего вида, но не вмешался. Он знал: трогать — только хуже. — Мы работаем вместе, — сказал Баки после паузы. — Ну да, — протянула Шейла. — Как две мины, которые надеются не взорваться одновременно. Он сжал металлическую ладонь. — Я не тот, кем был тогда. — А кто ты теперь? Он замолчал. — Вот именно, — добавила она, тихо, почти извиняясь. — Я не требую ответа. Просто… не притворяйся, что у нас всё в порядке. Сэм фыркнул: — Можете подождать хотя бы до обеда, прежде чем начать драку? — Не волнуйся, — вздохнула Шейла. — Если бы я хотела, он бы уже лежал. — О, да ладно, — пробормотал Баки. — Ты не тронешь меня. Она посмотрела прямо на него. — Я тронула тебя однажды. И до сих пор жалею. Тишина. Даже мотор будто затаил дыхание. Сэм глубоко выдохнул. — Мы почти на месте. Все — на холодную голову. Шейла откинулась назад и закрыла глаза. Дождь продолжал стучать. Баки смотрел в пол. Сэм сжал руль. Что-то между ними всё ещё было. Только ни один не знал, как это назвать. Баки вздохнул. — Ты когда-нибудь выключаешь сарказм? — Только когда сплю. А иногда даже во сне шучу. — Может, пора отдохнуть. — А может, пора перестать делать вид, что у нас тут дружная командировка. Сэм повернулся через плечо: — Эй. Вы оба. Прекратите. Нас ждут террористы, а не сеанс психотерапии. Шейла и Баки замолчали. Но воздух между ними остался таким же густым. Через пару минут она тихо сказала: — Не думай, что я забыла, как ты на меня смотрел в ту ночь. Он не ответил. — И не притворяйся, что это было случайностью. Баки сжал металлическую ладонь. Сэм снова бросил взгляд в зеркало. И снова промолчал. Машина ехала дальше, мокрая дорога мелькала под колёсами, как плёнка в старом проекторе. Впереди уже маячила цель — длинный грузовик, сопровождаемый джипом. — Контакт через минуту, — сказал водитель. Шейла потянула волосы в хвост. Баки проверил ремень. Сэм щёлкнул гарнитурой. Колёса грузовика выбивали ритм по мокрой дороге, капли дождя мелькали мимо, как искры. Поток воздуха хлестал по лицам. Они были в пути — и уже в бою. — Контейнеры двигаются, — сказал Баки, всматриваясь вперёд. — Там внутри люди. Или… что-то похуже. Шейла взобралась выше, на крышу фургона. Руки — в перчатках, с магнитной фиксацией. Броня темнела под дождём. — Значит, начинается веселье, — пробормотала она и, не дожидаясь команды, прыгнула на соседний грузовик. Баки чертыхнулся и прыгнул следом. Сэм уже был в воздухе, разведывательный полёт. Контейнер сдвинулся — изнутри. Двери распахнулись, и оттуда вылетела девушка в маске. Сильная. Очень сильная. Баки схватил её, но она оттолкнула его так, что он отлетел назад, заскользил по крыше, вцепившись в металл. — Они все усилены, — рыкнул он. — Как и ты, да? Шейла активировала шоковый импульс и ударила в бок второго противника — тот загремел внутрь контейнера, ударившись о стенку. — Не как я. Я хотя бы думаю, прежде чем бить, — бросила она, отшвыривая следующего нападающего. Баки вернулся на ноги. — Ты и сейчас думаешь? — Конечно. Думаю, как бы тебя не прикончить по дороге. Они сражались синхронно, хоть и молча. Шейла била коротко, резко, не давая врагам шанса сблизиться. Баки двигался более мощно, отталкивая, ломая, сдерживая. Сэм пролетел мимо, откидывая одного из противников ногами. — Давайте без романтики, ладно? У нас тут рефлексивные ультра-солдаты! — Не волнуйся, — выдохнула Шейла, ударяя локтем в челюсть противнику. — У нас тут анти-романтика. Баки хмыкнул, отталкивая нападающего вниз с крыши. — Ага. Особенно, когда ты пытаешься меня добить своим остроумием. — Оно тебя пугает? — Оно раздражает. В этот момент один из бойцов схватил Шейлу за плечо и попытался сбросить с грузовика. Она ударила ногой по колену, провернувшись, активировала репульсор и отбросила его назад. Баки подхватил её, когда она поскользнулась. На секунду — взгляд. Плотный. Близкий. Дождь стекал по их лицам. Дыхание — сбитое. — Не привыкай, — сказала она, выравниваясь. — Да я бы и не стал, — буркнул он, отворачиваясь. И тут — хлопок. Впереди кто-то прыгнул на крышу грузовика — Уокер, сияющий от энтузиазма, будто не заметил, что здесь никому не до его шоу. — Я вовремя? — крикнул он, отбрасывая противника щитом. Шейла закатила глаза: — Только тебя нам и не хватало. Сэм пролетел мимо, едва не задев его крылом: — Отлично, теперь у нас и цирк, и армия, и театр абсурда. Лемар запрыгнул следом. Сражение стало хаотичным. Слишком много людей. Слишком много лишнего. Шейла шагнула назад, плечом задела Баки. Он посмотрел на неё — коротко. Она не извинилась. Он не обиделся. Они не были командой. Но были выжившими. *** Асфальт хлюпал под ногами. Дождь не прекращался. Грузовики уехали, а их — не забрали. Ни машины, ни транспорта, ни намёка на поддержку. — Идеально, — протянула Шейла, стягивая капюшон. — Просто идеально. Кто-то пишет биографию? Это будет мой любимый момент: «И тут они оставили её под дождём с двумя военными. В живых, но с вывернутым плечом и вывернутыми нервами». Сэм пнул ближайший камень. — Я же говорил: нельзя работать с Уокером. У него свой спектакль. Мы у него — массовка. Баки шагал молча, вода стекала с волос. Он был насквозь мокрый и насквозь раздражённый. — Может, не стоило так бросаться в бой? — буркнул он, не оборачиваясь. — А может, не стоило падать мне на плечо в конце и делать вид, что так и задумано? — рявкнула Шейла. — Вы оба — выдохните, — пробормотал Сэм. — Мы и так по колено в воде и по горло в проблемах. Давайте хотя бы молча страдать. — Я могу страдать громко, — отозвалась Шейла. — Особенно если это раздражает вот это чудо, — она кивнула на Баки. Баки закатил глаза, но не ответил. На секунду повисла тишина. Только дождь. — У тебя кровь, — заметил Сэм, глядя на руку Шейлы. — Чужая, — ответила она. — Впрочем, часть и моя. Приятный коктейль. Сэм усмехнулся. — Когда-нибудь ты скажешь что-нибудь человеческое? — Вряд ли. Я себя настраиваю на роль злой ведьмы. Удобно. Не ждут милосердия. Баки фыркнул. — У тебя бы отлично получилось. Ты уже в образе. — Приятно, что замечаешь. А теперь давай ускоримся — если я ещё пять минут проведу в этом болоте, начну убивать по списку. — Надеюсь, я не первый, — сказал Сэм, ускоряя шаг. — Неа. Первый — тот, кто решил, что Уокеру можно дать щит. Баки смотрел на дорогу. Его губы были плотно сжаты. Он молчал. Дождь падал на плечи, как пули. Тяжёлый. Постоянный. Шейла заметила это, но ничего не сказала. Просто пошла рядом. Через шаг. Почти в такт. В её ладони что-то дрогнуло — импульс, реакция на боль, или просто от холода. Или… от него. Асфальт плескал под ногами, и в этот момент сзади завыл мотор. Прожектор фар вырезал их из темноты. Пикап с глянцевой надписью «Г.О.Р.Д.О.» приближался по обочине. Сэм прищурился. Шейла выругалась сквозь зубы. — Только не это, — сказала она. Пикап замедлился рядом, опуская стекло. Изнутри выглянул довольный Джон Уокер. Водительское кресло занял он. Лемар был рядом. — Эй! — крикнул Уокер, будто они были старыми друзьями. — Вам что, понравилось идти под дождём? — Да, — не оборачиваясь, отрезала Шейла. — Это наш кардиотренинг. Называется «избегай токсичных людей». — Подбросим, — предложил Лемар. Он, в отличие от Уокера, выглядел искренне. Или просто вежливо. Баки не замедлил шаг, Шейла — тоже. Только Сэм колебался, но и он, в конце концов, не повернул головы. — Ребят, — снова Уокер, с натянутой доброжелательностью, — мы сражаемся за одну цель. Это не должно быть так сложно. Влезайте. Суше будет. Шейла остановилась на секунду. Подошла к водительскому окну. Мокрая до костей. Грязь на лице. Плечо всё ещё побаливало. — Мы не в одном шоу, капитан. Просто нам выдали один и тот же проклятый канал. И если ты думаешь, что дружеский тон и место в грузовике меня впечатлят — ты ещё ничего не понял. Уокер пожал плечами: — Ладно. Тогда… увидимся на следующем задании. — Потрясающе, — прошипела Шейла. — Моё счастье. Пикап отъехал. На секунду стало ещё тише. Как будто даже дождь стих. Баки смотрел вперёд. — Мы же могли поехать. Было бы… быстрее. — Быстрее — не значит лучше, — ответила Шейла. — Я уже однажды доверилась людям с фальшивыми улыбками. Знаешь, чем закончилось? Баки не ответил. Но шаг стал твёрже. Сэм махнул рукой. — Пошли. Скоро будем дома. И кто-то обязан варить кофе, потому что я сейчас замёрзну до орлиного состояния. — Кто-то? — переспросила Шейла. — Баки, это снова твоя очередь. — Почему моя? — Потому что в прошлый раз ты якобы не знал, как включается кофемашина. Мы все помним. Баки вздохнул. Но пошёл вперёд. С ними. Дверь с грохотом захлопнулась за их спинами. — Наконец-то, — выдохнула Шейла, сбрасывая промокшую куртку. — У кого гениальная идея была оставить полотенце у входа? — Это была не идея, — пробормотал Сэм, вытирая волосы рукавом. — Это было «куда оно упало, там и лежит». Баки молча прошёл вглубь квартиры, оставляя следы на полу. Шейла скользнула взглядом по комнате — минимализм с лёгким налётом холостяцкого бардака. Открытые коробки, пара кружек на подоконнике, груда журналов на тумбе. Уютно по-мужски. Или, скорее, по-спартански. — У вас тут… мило, — сказала она. — Если мило значит «как после взрыва». — Это уже убрано, — буркнул Баки. — До этого тут было хуже. — Я впечатлена. Надеюсь, ты не держал у плиты вибраниевый нож и не жаловался на «пережаренную кровь». Сэм фыркнул, ставя чайник. — Я, между прочим, пытался поддерживать порядок. — Поддерживать — это не значит складывать носки в микроволновку, — отозвалась Шейла. Она открыла одну из коробок. Нашла там старую толстовку Сэма — натянула поверх футболки, которая промокла до нитки. — Ничего, — бросила через плечо. — Я впишусь. Я — человек, выросший среди оружия и пробирок. Я видела ковры, сшитые из схем. Баки вышел из ванной с полотенцем на голове, как будто был не суперсолдатом, а соседкой тётей Галей. — Кто в душ? — Я, — Шейла вскинула руку. — Если я сейчас не смою с себя следы флагодробителей, то начну чесаться морально. — О, не переживай, — сказал Сэм. — Это у всех от общения с Уокером. — У кого чесотка, а у кого спазмы презрения, — вставила Шейла. — Ну, пойду, пока не передумала. Она прошла мимо Баки, их плечи почти соприкоснулись. Он не отступил. Не посмотрел. Но явно почувствовал. Дверь в ванную закрылась. Сэм налил себе чай, сел на край дивана и посмотрел на Баки: — Ну? — Что? — Не притворяйся. Ты почти на неё не рычал сегодня. Баки поднял бровь. — Это прогресс, да? — Это ты, Бак. Прогресс — когда ты что-то говоришь, кроме «мрачно бурчать». Баки посмотрел на закрытую дверь ванной. Несколько секунд. — Она… не такая. — Какая? — усмехнулся Сэм. — Не такая, как ты? Не такая, как я? Или не такая, как ты думал? Баки ничего не ответил. Из ванной донёсся звук душа. Сэм отхлебнул чай. — Будет весело, — сказал он. — Уже весело, — отозвался Баки. Голос сухой, с тенью чего-то… опасного и настоящего. Шейла вышла из душа в чужой — и откровенно слишком большой — футболке с логотипом ВВС. Волосы чуть влажные, реактор в груди мягко светился сквозь тонкую ткань. Сэм уже сидел за столом, неловко ковыряя вилкой яичницу на сковородке. Он поднял глаза и присвистнул: — Ну, теперь можно начинать вечер. Полная команда. — Если команда состоит из одного разумного человека, одного ходячего сарказма и одного… Баки, — сказала Шейла, кивая в сторону угла. Баки сидел на подоконнике, будто прирос к окну. В футболке и тёмных спортивных штанах. И молчал. — Ты хоть в курсе, что твоя футболка теперь моя? — Шейла подмигнула Сэму, проходя мимо. — Не спорю, — ухмыльнулся тот. — На тебе она сидит лучше. Учитывая, что на мне она сидит как на танке. — На тебе всё сидит как на танке, — сказала она. — Но не волнуйся, танки — это сейчас модно. Особенно в восточной Европе. Сэм рассмеялся, отхлебнул чай и вдруг наклонился ближе, с чуть насмешливым взглядом: — Ты, вообще, всегда такая… колючая? Или это ты только со мной нежна? Шейла прищурилась, не отстраняясь: — Только с тобой. Остальных я уже успела укусить. Баки резко встал с подоконника. Настолько резко, что чашка на столе дрогнула. — Пойду… проверю дверь. — Мы же дома, — бросил Сэм. — Я слышал шаги. — Он не обернулся. — Бедная дверь, — сказала Шейла тихо, — ей сейчас влетит за всё человечество. Сэм покачал головой, налил ей чай: — Не волнуйся. Он так себя ведёт только когда кто-то ему… не нравится. Или наоборот — слишком нравится. Сам ещё не понял. — А я думала, он просто прирождённый хмурик. Как статуя в музее страданий. Они засмеялись. Баки, конечно, слышал. И, конечно, ничего не сказал. Когда он вернулся, Шейла уже сидела на диване, поджав под себя ноги, и пила чай из кружки с надписью «Property of Stark Industries». Он сразу узнал её — она привезла её с собой. — Чай закончился, — сказал он, будто обвиняя. — Ну извини, я девочка, я мёрзну, — отозвалась Шейла, не поднимая глаз. — Можешь сварить себе кофе. Только без яда. — Нет кофе, — ответил он. — Потому что ты выпил последний, пока мы спорили, чья очередь мыть посуду, — сказал Сэм с лёгкой усмешкой. Шейла вытянулась на диване, положив голову на спинку. Реактор в груди снова мягко мигнул. Баки взглянул на это мельком. Слишком долго, чтобы не заметить. И слишком коротко, чтобы признать. — Если хочешь, могу завтра приготовить что-нибудь человеческое, — вдруг сказала она, глядя на Сэма. — Условно съедобное. Без оружия и с минимумом угроз жизни. — Я за. Наконец-то хоть один способ отдохнуть между спасениями мира. — Только не оставляй её одну с плитой, — пробормотал Баки. — У неё явно есть привычка поджигать не только врагов. — Слушай, — она повернулась к нему, — я ещё не начала жечь, но ты так просишься, что, возможно, тебе понравится. Сэм снова прыснул. Баки, на секунду, даже улыбнулся. Или это просто дёрнулся угол губ. А потом всё стихло. Просто трое — на одном диване, в тёплой комнате, после битвы, с привкусом чего-то… почти домашнего. Почти.