Зимний Солдат: Ирония и Железо

«В каждом человеке есть множество версий. Самая опасная — та, что прячется в темноте.»

—Ли Бардуго, Тень и Кость.

Шейла проснулась первой. Мельчайшие лучи утра пробивались через жалюзи, освещая хрупкие иголки дождя на стекле. Она замерла на несколько секунд, не зная, откуда начинается утро, а где заканчивается ночь. Баки всё ещё спал на диване, вытянувшись, словно камень, с руками, закинутыми за голову. Даже во сне он не был расслабленным. Шейла встала, вытянулась и подошла к кухне. На её пути была та самая кружка с логотипом «Старк Индастриз», забытая на столе после ночного чаепития. Потом пошла к окну и замерла. Вдали, на горизонте, блеск города — как всегда спокойный и холодный, как она себя сейчас чувствовала. Через несколько минут Сэм присоединился, с разбуженным, немного сонным лицом и чашкой кофе. Он не сказал ничего, просто поднял взгляд и молча поставил чашку рядом с ней. Шейла тоже не ответила, но заметила, как он изучает её молчание. — Ты правда не готова поговорить? — спросил Сэм, слегка кивая на Баки. Шейла покачала головой, не выпуская взгляда из окна. — Проблема в том, что он не готов. И я не готова. — Он вообще не готов, — добавил Сэм, потягивая кофе. Она позволила себе немного расслабиться. Положила кружку на стол, кивнула Сэму. — Он подумает, что я сбегаю от него. А я… я сбегаю от этого всего. В этот момент дверь на кухню распахнулась, и в комнату вошёл Баки. В его взгляде не было ни облегчения, ни извинений. Только молчаливое ожидание. — Я вас не задерживаю? — его голос был резким, но сдержанным. Шейла выдохнула. Она знала, что он уже заметил её странную дистанцию. И, возможно, был готов выяснить, что именно она решила. Баки был всегда таким — на шаг вперёд. — Ты не мог бы… — начала она, но застряла на полуслове. Сэм положил руку на плечо Шейлы. — Давай, не сегодня. У нас ещё много времени. Но давай по-честному. Ты и Баки — как два шара в одной вселенной, только не взрываются. — Вчера было так близко. — Шейла тихо пробормотала, глядя в глаза Баки. Баки не ответил сразу, просто сделал шаг в их сторону, наклоняясь к кухонному столу. — Что ты хочешь сказать? Что я не мог подойти и сказать тебе правду? Он был близко. Слишком близко. Шейла почувствовала, как напряжение между ними вновь начало расти. — Я не хочу, чтобы это стало поглощением, Баки. Мы не можем быть друг для друга спасителями. Мы просто люди. Баки шагнул назад, но всё равно стоял слишком рядом, словно не знал, что делать с этим неожиданным расстоянием. — Я не думал, что это спасение, — его голос стал холодным, но с ноткой обиды. — Это не игра. Сэм встал, покачав головой, и, наконец, вмешался: — Если вы хотите продолжать эту битву, я тоже могу включиться. Но лучше — поехали. Мы не будем решать всё это за чашкой кофе. Шейла медленно повернулась к окну, но её мысли всё были о том, что происходит между ними. С каждым мгновением напряжение нарастало. — Ты прав, — сказала она с лёгким вздохом. — Поехали. И после этого никто не собирается спасать друг друга. Сэм смахнул волосы с лба и кивнул: — А вот это уже звучит как план. Баки молча одёрнул футболку и направился к двери. Шейла на мгновение остановилась, посмотрела на его уходящую спину. Он не был спешащим человеком. Но сейчас, как никогда, она чувствовала, что его молчание означает всё. *** — Мы точно туда идём? — Шейла закинула шлем под мышку, с сомнением оглядывая потрёпанный фасад дома. — Нет, правда. Я думала, ты приведёшь нас к какому-то источнику информации, а не к ветеранскому бункеру времён Корейской войны. Баки ничего не ответил. Лицо у него было такое, будто он уже пожалел, что взял с собой не только Сэма, но и её. Хотя это была его идея — «вы должны это увидеть». Сэм тоже замедлил шаг, улавливая напряжение. Он, как всегда, был между ними: между иронией Шейлы и железной стеной Баки. Неудобная позиция, если ты не акробат. Дом внутри оказался таким же мрачным, как снаружи. Время, обида и долгие годы одиночества пропитали стены. Они встретили старика — Исайю Брэдли — человека, который, как выяснилось, был суперсолдатом ещё задолго до Баки. Только никто о нём не говорил. Никто не вспоминал. Слишком неудобная правда. — Они бросили меня в камеру. Проводили опыты, — голос Исайи резал воздух, как нож. — Годы. А теперь, значит, у них есть новый Капитан Америка, и вы ждёте, что я вас поприветствую? Сэм молчал. Баки — тем более. Шейла сделала шаг вперёд, прислушиваясь к тяжести, которая повисла в комнате. — Никогда не думала, что ещё услышу такой голос. — Её слова прозвучали тише, чем обычно. — Спасибо, что сказали. Хоть кто-то должен был. Исайя посмотрел на неё — взглядом, от которого бы сдуло шпиль Обелиска. Но, к её удивлению, ничего не сказал. Возможно, увидел в ней что-то знакомое. Сломанное. Тихое. На улице Сэм был взбешён. Тишиной. Баки — угрюм. Шейла, как всегда, держалась на едкой грани. — Отлично. Мы снова узнали, что мир — помойка, — пробормотала она, натягивая перчатки. — Следующая остановка — концлагерь? Или ты приберёг это на сладкое, Баки? — Он должен был знать, — ответил тот, глядя в сторону. — А ты не думал, как он это узнает? — Сэм остановился, повернувшись к Баки. — Ты решил вывалить всё сразу. В лоб. Без подготовки. Я тебе не ученик на уроке истории, Барнс. Шейла подняла руки: — Ладно, мальчики. Эмоции — это мило. Но мне бы ещё выжить до конца этой недели, а не схлопотать сердечный приступ от вашей драматичности. Она уже собиралась пнуть мотоцикл, как за спиной послышались крики и полицейские сирены. Через пару минут Баки уже сидел в патрульной машине, скрестив руки, с выражением «я просто устал». Сэм пытался объяснить, Шейла рвалась требовать адвоката, угрожая «задудосить базу данных офиса мэра». — Всё нормально, — сказал Баки, прежде чем его увезли. — Пусть. — Ты сам захотел пойти в участок? — Шейла вскинула руки. — Ну ты и благородная сосулька. А я думала, что у меня мазохистские замашки. Сэм рассмеялся — сдержанно, но явно. Вид у него был не лучше. Всё, что происходило за последние сутки, выглядело как одна большая затычка в забитый котёл. Позже, в участке, их ждал сюрприз — сеанс групповой терапии с доктором Рейнор. — Почему я вообще здесь? — пробормотала Шейла, глядя, как Баки и Сэм сели напротив друг друга. — Я вроде никого не била. Пока. — Потому что вы трое — ходячая катастрофа, и кто-то должен за этим следить, — ответила Рейнор, не поднимая глаз от блокнота. Баки сцепил пальцы. Сэм сидел, откинувшись, с видом “давайте побыстрее”. — Ладно. Баки, что ты хочешь сказать Сэму? — Что он не должен был отдавать щит. Стив доверял тебе. А ты… выбросил его, — голос был глухим, почти обиженным. — А ты, Сэм? — Что это не твоё дело. Ты не знаешь, каково это — быть чёрным мужчиной, которому вручают символ целой страны. Тишина. — А ты, Шейла? — Рейнор вдруг перевела взгляд. — О, вы действительно хотите знать? — она сощурилась. — Ладно. Вы оба — гордые, упрямые и по уши в комплексе вины. Сэм, ты борешься с системой. Баки — с собой. Вместо того чтобы признать, что вы одинаково сломаны, вы делаете вид, что друг на друга злитесь. Я всё сказала. Можно мне теперь кофе? Никто не засмеялся, но воздух стал легче. Даже Баки выдохнул через нос — почти как смешок. На выходе из участка Сэм первым нарушил молчание: — Что теперь? — Мы идём к Земо, — сказал Баки. Сэм остановился. — Ты в своём уме? Шейла вскинула бровь: — Ты серьёзно хочешь разговаривать с человеком, который однажды устроил межконтинентальную гражданскую войну, убив короля страны, которая тебя же и приютила? Баки кивнул. — Именно с ним. — Великолепно. — Она закатила глаза. — Поездка в ад. Первый класс. — Ты что, с ума сошёл?! — голос Сэма был полон паники и неуверенной ярости. — Ты просто решил освободить Земо?! — Он не просто «Земо». Он человек, который может помочь нам поймать Карли, — ответил Баки, спокойно, почти скучно, как будто обсуждал прогноз погоды. — Ты понимаешь, как это выглядит?! Ты даже не сказал нам заранее! Шейла не сразу вмешалась. Она стояла чуть поодаль в ангаре — руки скрещены, взгляд холодный. Рядом — частный самолёт Земо, безупречно полированный, как будто он только что сошёл с обложки журнала «Империя денег». Пилот был в форме, на лице — выражение «я просто работаю здесь». — Погодите, — сказала она наконец, прерывая спор. — Баки… Ты освободил барона Гельмута Земо? Главного в списке по разрушению Мстителей, мастера манипуляций и ходячее пособие по пассивной агрессии? — Да. — Ну… Отлично. Тогда, может, ещё позовём Локи и станцуем «макарену» на руинах Зала Совета Безопасности? В этот момент из тени самолёта вышел сам виновник торжества. В роскошном кашемировом пальто, с перчатками в руках и улыбкой человека, который точно знает, что его будут ненавидеть и всё равно предложат выпить. — Fraulein Старк, — сказал он с лёгким поклоном, как будто они встретились на светском вечере. — Вы не изменились. Всё такие же пронзительно саркастичные и… поразительно красивы. — Я серьёзно подумываю сбросить тебя с трапа, — отозвалась Шейла. — Без парашюта. Просто из уважения к законам гравитации. — В таком случае, — Земо повернулся к Сэму, — рад, что среди нас хотя бы один человек оценит ценность моей помощи без угроз. Сэм посмотрел на него с выражением, в котором читалось: «я буквально сожалею, что не задушил тебя ещё в камере». В полёте. Самолёт Земо, 2024 год. Полёт был, мягко говоря, напряжённый. Баки молчал, глядя в окно. Сэм чесал висок. Шейла — сидела в кресле, наливая себе бокал вина из личного мини-бара барона. — Ты правда возишь с собой семилетнее шардоне на случай бегства из тюрьмы? — спросила она, нюхая бокал. — Я всегда надеюсь на лучшее, — ответил он, устроившись напротив. — Особенно когда в компании такая интересная женщина. —Женщина предпочитает виски. Ты сейчас флиртуешь или пробуешь себя в роли дипломата? — А ты всегда так колешь словами, или это особое отношение ко мне? Она ответила взглядом, в котором читался целый словарь угроз. — Только к тебе, барон. Сэм тяжело вздохнул, и тут же встал, уходя в хвостовую часть самолёта. Баки остался, не вмешиваясь. Его пальцы невольно сжались в кулак, когда Земо позволил себе наклониться ближе к Шейле. Она не отстранилась — и это злило его больше всего. Мадрипур. Бар «Гадюка», 2024 год. Город встречал их влажным неоновым светом, мутной атмосферой из дыма, пота, оружия и слишком дорогих ароматов. Каждый переулок дышал преступлением, а каждый взгляд — опасностью. Шейла была в тёмном плаще, под которым скрывался облегающий костюм «Лили-20». Волосы собраны, лицо холодно-отстранённое. Её шаги были уверенными, как у человека, привыкшего к опасности. — Ты должна притвориться телохранителем, — сказал Земо. — Профессиональной, смертельно опасной и абсолютно немой. — У меня получится только одно из трёх, — парировала она. — Я слишком люблю говорить. Особенно — язвительно. — Тогда, быть может, тебе стоит представить себя как личную гильотину. Сэм играл свою роль — «Улыбающийся Тигр» с дешёвой угрозой в голосе. Баки — тот самый Зимний Солдат, жесткий и контролируемый. Контакт был устроен быстро. Земо говорил, они слушали. Напряжение росло. Когда всплыли знакомые имена и цены за головы, Шейла уже держала руку на скрытом оружии. И тогда… всё полетело в тартарары. Стрельба. Вспышки. Люди кричат. Один выбил дверь, другой — окно. Шейла выстрелила первой — между глаз мужчине с гранатой. Сэм прикрывал спину, Баки бил с хирургической точностью, Земо… исчез. — Он сбежал! — закричал Сэм. — Нет, — сквозь зубы сказала Шейла, прикрываясь за перекинутым столом. — Он рассчитал. Это был его план с самого начала. Спустя полчаса, дым, гильзы и три ссадины позже, они выбрались на крышу. И, как ни в чём не бывало, Земо уже стоял там — в перчатках, с револьвером и новой маской в руках. — Надеюсь, вы не потеряли дух приключений? — спросил он. — Я потеряла терпение, — отрезала Шейла. — А ещё, кажется, часть слуха с левой стороны. Пентхаус Шэрон. Шэрон была не в восторге — мягко говоря. Увидев их четверых на пороге, она едва не захлопнула дверь обратно. — Сколько раз я говорила вам не появляться тут? — Один раз. — Шейла разулась и уже проходила внутрь. — Этого недостаточно, чтобы отучить от привычки. — Почему Земо с вами?! — Долгая история. С элементами катастрофы, манипуляций и шардоне, — заметила Шейла, проходя мимо полки с антиквариатом. Обсуждение доктора Нагеля прошло при закрытых дверях, с плотной долей напряжения. Взамен на информацию Шэрон требовала вытащить её из этого преступного ада. Шейла пообещала, но без уверенности. Слишком много обещаний давали этим людям. Склад. Когда доктор раскрыл всю правду — про сыворотку, Карли, формулу и покупателей, — Шейла стояла ближе всех. — Ты понимаешь, что за тобой след крови? — тихо сказала она. — Даже если ты создал это «по заказу», ты слепо подал в руки оружие тем, кто его не заслуживал. — У меня не было выбора, — выдохнул он. — У нас всегда есть выбор. И именно в этот момент Земо выстрелил. Доктор рухнул. Баки рванулся, Сэм закричал, Шейла стиснула зубы. — Ты псих! — выкрикнул Сэм. — Он бы снова начал, — спокойно сказал Земо. — А теперь — нет. Взрыв. Склад полыхал. Шейла вытащила Баки, он — Сэма. Все кашляли. Пыль, гарь. Земо снова исчез. — Я убью его, — прорычала она. — Становится традицией, — добавил Баки, сплёвывая сажу. — Сначала я. И только спустя мгновение они заметили машину. Водитель вылез, и как ни в чём не бывало открыл дверцу. А за рулём сидел… Земо. — Ну что, — сказал он, — едем в Ригу? Шейла села первой. И только Баки задержался, прежде чем последовать за ней. Потому что впервые в жизни он почувствовал: она уходит. Не в физическом смысле, нет. Но где-то внутри, за сарказмом и холодом — между ней и ним встал кто-то, кто умел пользоваться словами. А он — нет. Латвия, Рига, 2024 год. Они прибыли в Ригу поздно вечером. Холодное прибалтийское небо было затянуто свинцовыми облаками, ветер с моря пронизывал до костей — особенно если, как Шейла, ты не выспалась три дня подряд, носишь броню, и рядом два спорящих идиота, один из которых ещё и барон. — Вот здесь, — Земо остановился перед старинным кирпичным зданием с выщербленными ступенями. — Старое убежище времён Холодной войны. Романтично, не правда ли? — Если ты называешь сырость и плесень романтикой, то у тебя серьёзные проблемы с восприятием, — буркнула Шейла, поднимаясь по ступеням. Баки шёл за ней, будто тень. Он не спал почти сутки. И всё, чего он хотел — это чтобы Шейла снова смеялась рядом с ним. А не в ответ на очередную блестящую реплику Земо, пусть даже с оттенком гнева. Но он не знал, как вернуть её туда — в ту часть их странной связи, где она позволяла себе быть живой рядом с ним, а не просто железной саркастичной оболочкой. Шейла обернулась у входа. — Баки, ты собираешься молча хмуриться весь вечер, или всё-таки зайдёшь внутрь и поможешь Земо выбрать спальню без шпионских жучков? — Я хмурюсь по расписанию, — отозвался он. — А за жучками ты и сама неплохо справляешься. — Ты называешь это комплиментом? — Я называю это… опасной правдой. Земо наблюдал за ними с лёгкой усмешкой, будто это была шахматная партия, и он только что двинул фигуру, угрожающую матом. — Ах, юность, — сказал он, проходя мимо. — Такая прекрасная в своём неумении признать очевидное. Позже, ночью, Шейла стояла у окна. В руке — стакан с виски, в другой — планшет с последними новостями. Карли исчезла. Следов почти не было. Баки вошёл, тихо. Он всегда двигался бесшумно. Она не обернулась. — Тебе надо спать, — сказала она. — А тебе — перестать прятаться за сарказмом. Пауза. — Я не прячусь, — тихо ответила она. — Просто если я начну говорить серьёзно, мне придётся признаться, что до сих пор боюсь. Что после всего… я всё ещё не уверена, на чьей стороне стою. — Ты на нашей, — сказал он. — Иначе бы не спасала всех нас на складе. И не осталась бы в этом холодном здании посреди Риги, между бывшим убийцей и бывшим террористом. — Приятная компания, — усмехнулась она. — Лучшая. Они замолчали. Вдвоём, в полумраке. Никаких поцелуев, никаких объятий. Просто напряжение, тянущееся, как струна, готовая оборваться от одного неверного взгляда. В глубине её груди — слабое биение реактора. А в его — столько невысказанного, что, возможно, однажды сотрёт границы между молчанием и признанием. Шейла стояла у окна, опираясь на прохладный подоконник обеими руками, будто сдерживала собственное отражение, пытающееся вырваться наружу. Улицы Риги отражались в стекле рваными огоньками, а рядом с ними — её лицо. Суровое, уставшее, искажённое тусклым светом лампы за спиной. С очками для зрения, двумя седыми прядями она всё ещё оставалась красивой женщиной. И ещё одно лицо — Баки. Тихо, как всегда, он подошёл, будто тень, от которой не убежишь. Она не двинулась. Только глаза чуть расширились, когда он, не говоря ни слова, поставил ладони по бокам от неё — на тот же подоконник. Близко. Слишком близко. Его грудь — почти впритык к её спине, тепло его тела прожигало майку между лопаток. Он чуть наклонился, дыхание скользнуло по её волосам, и она на мгновение зажмурилась, чувствуя, как собственный пульс отдаёт в шее и висках. — Что ты делаешь? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Считаю трещины на стекле, — так же тихо ответил он, и голос у него был хриплый, грубый, будто сдерживал нечто большее, чем слова. Шейла усмехнулась — горько, коротко. — Ты всегда был поэтом. — Нет. Просто перестал бояться быть рядом. Молчание. В окне отражались их силуэты: два воина, два сломанных солдата, замерших в точке невозврата. Она могла почувствовать его бедра, плотно прижатые к её телу, и это было не случайно. Но он не двигался дальше. Только дышал — медленно, тяжело, как будто борьба шла в нём самом, как будто это был последний рубеж. Шейла медленно выдохнула. — Если ты продолжишь стоять так ещё минуту, я забуду, как говорить. Баки чуть улыбнулся, но не отступил. — Может, это и к лучшему. — Для кого? Для тебя или для Земо, который, кажется, подслушивает под дверью? Баки усмехнулся, не отрываясь от неё. — Тогда ему стоит знать: я не собираюсь больше убегать. Особенно от тебя. Она молчала. Просто смотрела в окно, на отражение его глаз, таких близких, и всё-таки где-то далеко. Рядом с ними — Рига. За спиной — война. А между ними — огонь, который пока никто не решался разжечь. Утро в убежище наступило слишком быстро. Свет пробивался сквозь пыльные окна, ложился на потрескавшийся пол и высветлял в воздухе мельчайшие частицы пыли, как снежинки. Шейла проснулась первой — хотя, технически, она почти не спала. Она просто лежала, не двигаясь, глядя в потолок, пока часы где-то на телефоне медленно отсчитывали ночь. Сейчас она стояла на кухне — условной кухне, если можно так назвать старый советский шкаф и ржавую плиту. В руках — чашка кофе, горького и обжигающего. Она стояла к двери спиной, когда услышала, как скрипнул пол. Не повернулась. — Ты всегда такой тихий или только когда хочешь незаметно подкрасться к людям, с которыми провёл ночь в полуобъятиях? — спокойно спросила она, сделав глоток. Баки остановился в проходе. Было видно, что он тоже не спал. Волосы растрёпаны, футболка мятая. Он смотрел на неё, не пытаясь ничего говорить сразу. — Не собирался подкрадываться, — наконец сказал он. — Просто искал кофе. — Вот, — она поставила вторую чашку на стол, даже не оборачиваясь. — Можешь считать это жестом примирения. Или предупреждением. Баки подошёл, взял чашку. На мгновение их пальцы соприкоснулись — и снова вспыхнуло то самое напряжение. Оно было в воздухе, между каждым словом, каждым взглядом. — Ты жалеешь? — тихо спросил он. Она медленно повернулась, и в её глазах было всё: бессонница, гнев, страх, тоска и… то, что она так долго отказывалась называть. — Жалею, что ты всё ещё молчишь, Баки. Мы оба знаем, что между нами что-то есть. Но ты продолжаешь делать шаг вперёд — и сразу же пятиться назад. Так не работает. Он хотел ответить, но дверь распахнулась, и в комнату, свежо побритый и невероятно довольный собой, вошёл Земо. — Доброе утро, мои спартанцы. Как прекрасно — видеть, что вы не убили друг друга во сне. Или хотя бы не сломали мебель. Шейла бросила на него такой взгляд, что у любого нормального человека моментально пропала бы улыбка. Но Земо только поднял бровь, словно оценивая уровень утренней драмы. — Готовьтесь. Мы едем к мемориалу. — И зачем тебе туда? — спросила Шейла, начиная снова собирать броню. — Потому что в памяти — сила, — мягко сказал он. — А вы оба слишком давно забыли, что значит терять родину. Пора напомнить. Она закатила глаза, но не ответила. Баки посмотрел на неё — и понял, что это утро останется в них, как шрам. Не от поцелуя, а от того, что его так и не случилось. *** Сэм нашёл её во дворе — Шейла сидела на сломанной бетонной колонне у стены, лениво перекидывая в ладонях маленький болт. Он щёлкал о металлическую пластину на её ладони с тихим, ритмичным звуком. Баки куда-то ушёл, Земо ковырялся в багажнике, и впервые за долгое время наступило нечто похожее на тишину. — Ты вообще отдыхаешь когда-нибудь? — спросил Сэм, подходя и усаживаясь рядом. — Только когда мёртвая, — ответила она, не поднимая взгляда. Потом всё-таки чуть улыбнулась. — Или когда сижу на полу, заваленная мягкими игрушками и детскими книжками. Сэм прищурился. — Морган? — Ага. Вчера по видеосвязи показывала мне, как «починила» кофеварку Пеппер. Использовала шнурок, одну мою отвёртку и зачем-то леденец. Говорит, что «реактор у неё внутри». Я не знаю, то ли плакать, то ли начать бояться. Сэм рассмеялся. — Ей сколько — пять? — Почти шесть. Скоро начнёт разбирать холодильник вместо лего. У неё уже есть гаечный ключ, подписанный как “молот Тони”. Ты бы видел, как она им гордится. — Ты хорошая для неё, — тихо сказал Сэм. — Не как запасная мама. Ты настоящая. Шейла чуть повела плечом, отводя взгляд. — Она — единственное, что осталось от него. Я не могу подвести. Знаешь, иногда мне кажется, что если я не выстрою для неё мир, в котором можно дышать, всё, что мы делали, не имеет смысла. Сэм посмотрел на неё — долго, с какой-то теплой, почти братской нежностью. — Мы все держим этот мир на плечах, Шей. Но ты… ты из тех, кто ещё и не даёт ему разлететься на куски. Она усмехнулась, наконец повернувшись к нему. — Перестань. Сейчас начну рыдать, а броня плохо сочетается с соплями. Сэм поднял руки в притворной защите. — Всё, всё, молчу. Но знай: я рядом. Не только на миссиях. Она кивнула. И в этом кивке было больше, чем можно выразить словами. Шейла не сразу вернулась в укрытие. Осталась сидеть на холодной колонне, закутавшись в утренний туман и собственные мысли. Болт всё ещё был в её пальцах — маленький, бесполезный кусок металла, но почему-то он ощущался тяжёлым. Словно якорь. Она думала о Морган. О маленькой девочке с лицом и огнём Тони в глазах. Упрямой, блестящей, умной до невозможности. Она всё чаще просила, чтобы Шейла приехала «в гости навсегда». Говорила, что у неё будет отдельная комната, и Блиц сможет спать на кровати, «потому что он хороший». Шейла обещала. Обещала как могла. Через экран. С натянутой улыбкой и комом в горле. А потом, когда видеосвязь заканчивалась, садилась в темноте и сжимала ладонью грудь — там, где металл, свет и пустота. Она ведь не могла иметь детей. Это пришло не сразу. Сначала — подозрения. Потом — обследования. После Сибири, после всех этих экспериментов, ожогов, крио-капсул, кодов подавления и имплантов — её тело не смогло восстановиться. И даже с реактором, с усиленной бронёй, с умной тканью и всем, что мог изобрести Старк — этого нельзя было исправить. А потом как то вспомнилась и Красная Комната. Сделать ничего нельзя. И хуже всего было то, что она знала, с кем хотела бы… попробовать. Построить. Сберечь. Баки. Слишком разрушенный, чтобы позволить себе мечты. Слишком близко, чтобы не мечтать. Но теперь это было всё равно, что протянуть руку к звезде — красиво, ярко, безумно далеко. Она видела в Морган не просто ребёнка — она видела шанс. Последний. Не на то, чтобы быть матерью, а на то, чтобы быть нужной. Чтобы защитить хотя бы одного человека в этом мире, если уж собственный ребёнок остался невозможным. Если я не смогу вырастить своего, — думала она, глядя, как сквозь облака пробивается солнечный луч, — я выращу мир, в котором Морган сможет быть счастливой. Пусть ради неё. Пусть это будет моё искупление.