Зимний Солдат: Ирония и Железо

«Символы живут дольше героев. И умирают громче.»

—Сердце в броне.

Шейла стала совсем другой. Какой — Баки не знал. Не мог сказать. И, может, никогда не знал её настоящей. Потому что Шейла — не просто человек. Шейла существовала… иначе. Она была в комнате, даже если молчала. В взгляде, даже если отводила глаза. В движении, даже если не двигалась. Он чувствовал её — как тревожный сигнал внутри себя, как напряжение в воздухе перед ударом молнии. Она была электричеством в его коже. Болью — и покоем. Кровью, за которую стоило сражаться. И шрамом, который не зарастал. Шейла. Шейла видит всё. Даже то, что он сам от себя прячет. Шейла — его богиня. Его персональный каратель. Где-то в глубине — там, где ещё шептал мёртвым голосом тот, другой, Солдат, — эхом отозвалось, Солдат говорил: именно она его и спасла. Спасла. И сделала хуже. Потому что теперь Баки хотел большего. Хотел её запаха на своей коже. Её голоса — только для себя. Хотел забыть, кто он был, и кем она его сделала. Шейла стала совсем другой. Или, может, просто скинула кожу — и теперь Баки видел её настоящую. Живую. Острую. Опасную. Как лезвие, которое вроде бы рядом, но ты не знаешь — спасёт оно тебя или перережет тебе горло. Она не принадлежала никому. Ни людям, ни идеалам, ни себе самой. И, может, именно это срывало тормоза внутри Джеймса. Он смотрел на неё — и чувствовал, как просыпается что-то тёмное. Не нежность. Не забота. А почти животная жажда. Забрать всё. Забрать её. Целиком. До последней царапины. До последнего излома. Иногда он ловил себя на том, как следит за ней — так, как солдат выжидает противника, или как голодный зверь выслеживает добычу. Он знал, что это нездорово. Он знал, что это — грань, тонкая и предательская. Но переходил её мысленно снова и снова. Он хотел слышать, как она дышит рядом. Хотел, чтобы только он знал, что значит её настоящий взгляд, её настоящая злость, её редкие, короткие улыбки. Хотел, чтобы никто — ни Сэм, ни Земо, ни даже воспоминания — не имели к ней доступа. И в то же время… он ненавидел себя за это. За то, что его чувства больше похожи на навязчивость. Что в нём слишком много от того, кем он был. Шейла могла разрушить его. Баки это знал. И всё равно продолжал стоять рядом. Словно ждал, когда она нажмёт на курок. А Зимний солдат продолжал повторять — «Шейла. Шейла. Шейла.» Утро выдалось удивительно тихим. Капли воды стекали по стеклу, оставляя бледные, прозрачные следы. Баки стоял у окна, молча наблюдая за тем, как город медленно просыпается. За его спиной кухня издавала размеренные звуки — Шейла возилась с кофемашиной, хотя чаще предпочитала крепкий чёрный чай. Он слышал её дыхание. Запоминал. Сэм еще спал на диване, в каком-то нелепом полубоком положении, укутавшись пледом. Земо… куда-то исчез. — Кофе? — спросила Шейла за его спиной. Он кивнул, не оборачиваясь. И всё равно знал: она наклонит голову, поправит очки, взъерошит волосы пальцами, сделает глоток первой. Потому что ей важно попробовать, прежде чем отдать кому-то другому. Она подошла, протянула ему чашку и скользнула мимо — медленно, почти касаясь плечом. Он не мог не проследить за ней взглядом. Она была barefoot, с растрёпанными волосами и в его серой футболке, которую “случайно” захватила после одной из тренировок. Это было опасно. Слишком интимно. Слишком похоже на “дом”. — Сэм храпит, как фургон с турбиной, — заметила она, возвращаясь с кофе к окну. — Ты храпишь не тише. — О, это ложь. Я вообще как кошка — тихая и грациозная. — Кошки не кидаются гранатами в барменов. — Справедливо, — усмехнулась она и поставила чашку на подоконник. — Но ты не признал, что я грациозная. Это обидно. Он смотрел на неё и вдруг понял, как сильно хочет, чтобы утро не заканчивалось. Чтобы Земо не вернулся. Чтобы Карли исчезла. Чтобы сыворотка, миссии, щиты и кровь остались в прошлом. Чтобы всё, что было — было только Шейлой и этой комнатой. — Ты молчишь, — сказала она, не глядя. — Обычно это значит, что ты или злишься, или думаешь что-нибудь тревожно-мрачное. — А если я просто молчу? — Тогда ты точно думаешь что-нибудь тревожно-мрачное. Она откинулась вперед, облокотившись на подоконник, и посмотрела в окно. Баки приблизился. Встал позади, не касаясь, но так близко, что чувствовал, как она выдыхает. В отражении стекла она встретилась с его взглядом. — Что? — спросила тихо. — Ничего. Просто… ты будто совсем другая. — Может, я всегда была такой. Просто теперь не прячусь. Он наклонился чуть ближе, поставив ладони по бокам от неё, вжимаясь спиной в холодный подоконник, пахом — в её тепло. И снова всё внутри сжалось. Она не отступила. Только посмотрела в стекло чуть внимательнее. — Джеймс. — Да? — Ты ведь знаешь, что если это повторится… я сломаю тебе нос. — Уже не впервой, — пробормотал он с кривой усмешкой, но отстранился. Не от желания, а из уважения. Молчание было долгим. Напряжённым. Почти щемящим. А потом Сэм застонал во сне, проклиная кого-то по имени Брайан, и атмосфера рассыпалась, будто стекло под пулями. Баки выдохнул. Шейла ушла на кухню. А в дверь — постучали. Глухо. Твёрдо. Вакандийски. Дверь отворилась, прежде чем Сэм успел окончательно проснуться. Баки уже знал, кто это. Узнал бы по шагам. По тому, как воздух вдруг стал напряжённым, словно до грозы. — Окойе, — сказал он, встретив взгляд воина. Та стояла с безупречной выправкой, словно не ночь на улице, а день приёма у короля. За её плечами две другие воительницы — в полном боевом облачении. Дора Миладже. Ваканда пришла напомнить. — У вас восемь часов, — спокойно произнесла она. — Потом мы заберем его. Сэм подошёл, встряхивая плечами после сна, всё ещё не до конца врубившись в происходящее. Шейла — из кухни, с чашкой кофе и одной бровью, поднятой настолько высоко, что Баки почти усмехнулся. Почти. — Доброе утро, — сказала она Окойе, словно перед ней была соседка по лестничной клетке, а не элитная воина Ваканды, угрожающая казнью за побег из тюрьмы. — Чаю? — Шейла, — перебил Баки, — может, без твоих добрых утр сейчас? — Ну извините, что я пытаюсь соблюдать дипломатические приличия, — пожала плечами та. — Некоторые тут только сурово дышат и щурятся. Окойе и её спутницы ушли так же внезапно, как появились. Но тень осталась. Земо, впрочем, вернулся к утру — в свежем костюме, как будто только что сошёл с подиума. Улыбался как кот, съевший и мышь, и сторожа. — Выставка воинской доблести закончилась? — лениво поинтересовался он, глядя на их кислые лица. — Они придут за тобой, — сообщил Баки. — Разумеется. Но сначала… миссия. Шейла скрестила руки на груди, не сводя с Земо взгляда. Он повернулся к ней и чуть склонил голову, взгляд скользнул по её шее, волосам, скользнул ниже. — Кстати, мисс Старк, серый — это ваш цвет. Особенно в сочетании с иронией и опасным прошлым. Баки зашёл за её спину почти мгновенно. Не дотронулся. Просто встал рядом. Очень рядом. — И ты ещё жалуешься, что я молчу, — пробормотала Шейла. — Я тебя спасаю, — отозвался Баки, не глядя на Земо. — От него? Или от себя? Он ничего не ответил. Тишину разорвал резкий рингтон. Шейла со стоном скатилась на подлокотника и, не глядя, выудила телефон из кармана. На экране мигал знакомый контакт. — Питер, — выдохнула она с напускным раздражением и провела пальцем по экрану. — Пит, я оставила тебе на пару недель. Что опять случилось? На другом конце повисла пауза, потом раздался виноватый голос: — Мисс Старк… эм… вы не поверите, но я… случайно замкнул реактор на кофе-машину. Она теперь варит эспрессо и воспроизводит хард-рок. Она приложила ладонь ко лбу. — Я просила не лезть к реактору! У тебя были инструкции! Там были схемы! Цветные! — Я знаю, — понуро пробормотал он. — Но она как-то сама… ну, заговорила. Сэм, услышав её сторону разговора, сдержанно рассмеялся. Шейла, отведя от телефона, пробормотала: — Это всё. Пора официально признать: у Старков талант создавать неуправляемые машины и неуправляемых подростков. — Я слышал! — воскликнул Питер. — Ты должен был! — парировала она, но в голосе уже появилась теплая улыбка. — Ладно, Пит. Сейчас нет времени, но я тебе перезвоню. И, пожалуйста, не трогай больше ничего, что издаёт свечение. — Принято! Она отключила звонок и с усталой улыбкой посмотрела на Сэма. — Иногда я думаю, что у меня не названный племянник, а побочный эффект технического гения. — Да, но ты улыбаешься, — заметил Сэм. — Значит, он тебе дорог. Шейла пожала плечами, пряча взгляд. — Он мне как брат. Или как сын. Или как эксперимент, сбежавший из лаборатории и решивший стать Человеком-пауком. Сэм хмыкнул. — Думаешь, он вырастет в Тони номер два? — Надеюсь, нет. Второго такого мы не выдержим. И, несмотря на все мысли, боль, воспоминания и тревоги, на мгновение в комнате было спокойно. Питер жив. Морган счастлива. Сэм рядом. И даже Баки, как бы ни было сложно, тоже где-то неподалёку. А значит, у неё ещё есть за что бороться. ***  Они направлялись к мемориалу пешком. Машина была бы заметна. Лишняя. Опасная. Земо шагал сзади, насвистывая что-то венгерское. Сэм шёл вперёд, молча перебирая в голове слова, которые мог бы сказать Карли. Шейла держалась рядом с Баки, будто старалась не придавать значения тому, как плечи их иногда едва касаются, как время от времени их шаги синхронизируются — будто тела помнят больше, чем разум позволяет. — Как думаешь, она придёт? — спросила Шейла вполголоса. Баки кивнул. — Карли не боится. Пока ещё. Но скоро начнёт. — Ты говоришь это так, будто знаешь. — Я знаю, как думают фанатики. Я был одним. Она ничего не ответила. Только посмотрела вперёд — на здание мемориала, на выцветший флаг у входа, на лица людей, собравшихся в зале. Внутри царила тишина. Шепоты, редкие шаги. Люди пришли почтить память павших. Их никто не предупреждал, что скоро здесь может начаться хаос. Карли появилась почти беззвучно. Из ниоткуда. Как и полагается призраку революции. — Сэм, — сказала она. — Один. Я просила. — Я не один, — спокойно ответил он. — Но и не с оружием. Шейла скрестила руки, встала в стороне, но не упускала Карли из поля зрения. Заметила, как та метнула взгляд в её сторону — чуть задержался на груди, где едва заметно светился круг реактора под тканью. Узнала. Опознала. Карли говорила с Сэмом спокойно. Аргументированно. Почти убедительно. Но когда речь зашла о тех, кто погиб, в её голосе появился металл. Ненависть. И это был момент, когда Земо всё понял. Выстрел. Паника. Карли исчезла. Земо рванул следом, и Шейла — за ним. — Стой! — крикнул Сэм, но было поздно. В коридоре она увидела, как Земо расстреливает ампулы. Уничтожает сыворотку. Лицо его — сосредоточенное, бесстрастное. Как хирург. Как судья. И потом — ещё один выстрел. Карли врывается, сталкивает его с ног и исчезает. И вот тогда — как всегда в самый неподходящий момент — появляется Джон Уокер. Он и Лемар врываются с запыхавшимися лицами и уже с обвинениями на языке. — Что тут, чёрт возьми, происходит?! — кричит Уокер. Шейла выпрямляется, поправляя броню, на её лице насмешка, но глаза всё ещё напряжены. — Мы собирали марки. Ты, как всегда, поздно. Уокер свирепеет. Сэм старается удержать его словами. Баки — взглядом. Но всё это — уже скользкая тропа. И где-то внутри Шейла чувствует: дальше будет только хуже. И всё, что они разрушат сегодня, завтра не починить. — Ну и день, — выдохнул Сэм, поправляя ремень на плече. — Не помню, чтобы когда-то мемориал заканчивался пальбой. — Ты просто не на тех мемориалах бывал, — отозвалась Шейла, закидывая руки за голову. — Один раз я была на похоронах одного генерала в Москве — всё шло идеально до тех пор, пока один его бывший подчинённый не подорвал лимузин любовницы. Прямо во время панихиды. Сэм прыснул. — Пожалуйста, скажи, что ты это придумала. — Хочешь — поверишь. Хочешь — нет. Но лимузин был чёрный и блестящий. А её обувь нашли на соседнем здании. Баки молча шёл чуть позади, руки в карманах, лицо — как у скульптуры. Только челюсть сжата чуть сильнее, чем надо. — Кстати, — продолжила Шейла, повернув голову к Сэму, — как Касс и Айджей? Всё ещё бегают с деревянными мечами или что-то по серьёзнее? Сэм усмехнулся. — На прошлой неделе пытались разобрать мой дрон, чтобы “посмотреть, как он дышит”. — Очевидно, у тебя нахватались. Ну или у меня, как знать. Сэм покосился на неё, весело блеснув глазами. — Ну, надеюсь, ты будешь рядом — отговорить их от захвата мира. Шейла чуть склонила голову, играя. — Если будешь хорошо себя вести — может, подумаю. — Это был флирт? — уточнил он с лёгкой улыбкой. — А ты хочешь, чтобы был? — Я не жалуюсь, — ответил он, и они оба засмеялись. Баки за ними не смеялся. Только шаг его стал чуть резче. И когда Шейла обернулась — мельком, но внимательно — он отвёл взгляд. Но она видела. И знала. *** Внутри было тихо. Почти глухо. Как будто здание замерло вместе с ними — в ожидании следующего шага. Земо устроился на диване и открыл бутылку бурбона. — Слишком напряжённо, даже по моим стандартам, — бросил он в воздух. — Кто-то хочет выпить? — Я бы предпочёл тебя придушить, — ответил Сэм, снимая куртку. Он был зол. Уставший. Но при этом — один из немногих, кто ещё держался на плаву. Шейла не сказала ничего. Она прошла вглубь комнаты, к окну. Склонилась к подоконнику, опёрлась руками, глядя в отражение — тусклое, слегка расплывчатое. В нём отражались улицы, огни, и позади — Баки. Он подошёл почти бесшумно. Как всегда. Встал вплотную. Одна рука — рядом с её. Вторая — с другой стороны. Он не прикасался. Но это было больше, чем прикосновение. Его грудь упиралась в её спину, а пах — в поясницу. Тепло, плотность, неподвижность. Как будто он боялся, что если пошевелится — сгорит. — Всё в порядке, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Нет. Он слышал, как она вздохнула. Её спина чуть вздрогнула, будто от ветра. — Ты злишься, — добавила она. — Но не на Земо. Не на Карли. — Ты специально флиртуешь с Сэмом? — Иногда, — почти усмехнулась. — Но чаще — просто разговариваю. Тебе стоит попробовать, кстати. Слова — полезная штука. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он. — Я знаю. Он отстранился первым. Как всегда. Слишком резко. Словно испугался, что сам себе навредит. А она ещё долго стояла, глядя в стекло. И видела в нём не улицы. А то, чего у неё не могло быть. То, что отняли — и чего она не простила. *** Шейла сидела у окна в укрытии. Снаружи день только начинался — небо тусклое, с серыми облаками, и дождь по-прежнему не собирался прекращаться. Она склонилась немного вперёд, уставившись на капли, стекающие по стеклу, будто они могли бы объяснить всё. Всё, что творилось в её голове. Морган. Маленькая девочка, которая на пару с её любимым «непотёртым» холодильником была олицетворением какого-то простого, несложного мира. Но как много всего она уже пережила? Что могло быть с её жизнью, если бы… если бы всё было по-другому. Если бы Шейла могла ей дать больше — больше времени, больше любви, больше защиты. Может, она могла бы быть её матерью. Но у неё не было такой возможности. Её пальцы бесцельно теребили шнурок на кофте. Почему-то так не хватало этого — простого чувства принадлежности. Тёплых слов. Или, может быть, одного простого, крепкого объятия. Этого, что было до. Что было до всего. Не заметив, как, она вдруг оказалась в комнате Сэма. Он сидел на диване, перебирав какие-то бумаги, но когда увидел её взгляд, отложил всё в сторону. — Ты думаешь о Морган? — спросил он тихо. Она кивнула, не отводя взгляда от его лица. — Думаю, что её скоро можно будет называть не просто гением… Но и прокачанным механиком. В следующем месяце уже походу костюмы начнёт собирать. Кто бы мог подумать, да? Сэм усмехнулся, но в его глазах оставалась тень. — Ты справишься с этим. Ты сильная. Шейла слегка наклонила голову, чуть улыбнувшись. — Сильная, да. Но иногда мне не хватает… чего-то простого. Понимаешь? Он не ответил сразу, просто смотрел на неё, понимая. — Я знаю. Но не стоит делать себе выводы из того, что невозможно изменить. Иногда за защитой стоит просто быть рядом, не исчезать. Она глубоко вздохнула, облокотившись на подлокотник дивана. — Что ты хочешь этим сказать? Сэм посмотрел в её глаза и наклонился чуть ближе. — Это не только про Морган. Это про тебя тоже, Шейла. Ты не одна. Он сказал это просто, без лишнего акцента, но она почувствовала — что-то изменилось. Что-то другое. Может быть, это было даже не про Морган, а про её собственные страхи, её собственное одиночество. Шейла отвела взгляд, чувствуя, как сердце сжалось. — Может быть. Но… что будет дальше? Сэм потянулся к её руке, едва коснувшись пальцев. — Мы разберёмся с этим. Вместе. Все. Она не смогла сдержать слабую улыбку, хотя и ощущала, как её силы уходят. В её жизни был столько беспорядка, столько боли, но в эти мгновения Сэм действительно был рядом. Как будто он был тем, кто мог ей дать уверенность, что, возможно, всё будет хорошо. Всё. Всё будет по-другому. Но не сейчас. Шейла снова посмотрела в окно, и в её сердце будто впервые за долгое время появилась маленькая искорка надежды. — Спасибо, Сэм. Он не ответил. Просто снова взял её за руку. А она почувствовала — что-то в ней вновь стало живым. В конце концов, она могла найти для себя новое начало. Надо будет идти дальше. Но шаг за шагом.