Восставший

Закрывая за собой дверь комнаты Симидзу, я вышел в коридор. Взгляд невольно скользнул вниз, на первый этаж. Там стояли родители Мэгуми. Её мама уже успокоилась и теперь мягко улыбалась мне, такое же выражение было и на лице её мужа. Но эта улыбка не приносила спокойствия. Напротив, она рождала ещё больше вопросов. Я сделал несколько шагов и начал спускаться по лестнице.       — Как у вас всё прошло? — спросила Хироко, стараясь говорить ровно. Но её руки выдавали волнение: пальцы то сжимались, то разжимались, будто она не знала, куда их деть.       "Что им от меня нужно? Неужели хотят поговорить?" Я держал пакет в правой руке и невольно сжал его чуть крепче.       — Всё хорошо, — ответил я. — Мы немного поговорили. Я ещё завтра к вам зайду, если вы не против.       — Что ты, приходи, — сразу сказал Такэо. — Мы будем рады, что к нашей Мэгуми приходят друзья. Он сделал короткую паузу и добавил:       — И ещё... спасибо тебе.       — Мне?       — Да. Твой отец рассказал нам о состоянии Мэгуми. И, видя, как ей становится лучше, моё сердце немного успокаивается. Но когда я начинаю думать о том, что мы могли не заметить её ухудшения... — Хироко замолчала, не договорив. Мужчина осторожно продолжил за неё:       — Нам становится не по себе от мысли, что всё это происходило прямо у нас под носом, а мы могли ничего не замечать. Мы хотели поблагодарить тебя. Твой отец говорил, что именно ты первым заметил тревожные сигналы. Спасибо тебе. И передай благодарность своему отцу, хорошо?       — Да, — кивнул я. — Конечно, передам. В коридоре повисла тишина. Я уже потянулся к обуви, когда Хироко снова заговорила:       — Рюсэй... не хочешь остаться и перекусить с нами?       — Да, составь нам компанию, если у тебя есть время, — добавил Такэо. Они явно хотят в чём-то убедиться. Их приглашение было слишком осторожным, слишком продуманным, это точно не похоже на простое проявление гостеприимства.       "Что ж... посмотрим, что именно вы хотите узнать."       — Если вы предлагаете, я не против. У меня есть время.       — Отлично! — оживилась женщина. — Проходи, Рюсэй-кун, не стесняйся. Она подошла ближе, не касаясь меня, будто лишь направляя жестом. Я без сопротивления последовал за ними на кухню, в то самое место, куда они уже уходили, когда хотели поговорить без лишних ушей. Зайдя на кухню, я почувствовал знакомый аромат домашней еды.       – Присаживайся, я скоро всё приготовлю, – сказала Хироко мягким, но уверенным голосом.       – Давайте я помогу, – предложил я.       – Нет, нет, садись. Я сама всё сделаю, мне лишь осталось разложить на стол, – улыбнулась она. Я сел за стол. Напротив меня расположился мистер Симидзу, а Хироко оживлённо принялась за свои дела. Мисо-суп едва слышно булькал в кастрюльке, над жареной рыбой поднимался лёгкий дымок, а рис в маленьких мисках источал едва уловимый сладковатый запах. Хироко ловко поправляла скатерть, расставляла тарелки, разливая чай так, будто каждая капля была священной. Её движения были быстрыми и точными, но одновременно мягкими, словно она пыталась заполнить тишину маленькими ритуалами. Видимо, она готовила всё это, пока я был в комнате Мэгуми или раньше.       — Ты ведь вырос в городе, да? — начал мужчина, не спеша, слегка наклонившись к столу. — Там наверняка много воспоминаний... друзья, школа?       — Да, — кивнул я, ловя взглядом пар, поднимающийся от мисо-супа. — Большинство обычные вещи. Но у меня только один лучший друг и он переехал в эту деревню. Хироко поставила перед нами маленькие тарелочки с маринованными овощами, слегка постучав ими по столу, привлекая внимание.       – Ясно. Так ты друг Нацуно-куна, да?       – Да, мы друзья.       — Понятно… у тебя нет братьев или сестёр? — продолжил Такэо, аккуратно переставляя миску, словно взвешивая каждое слово.       – Нет, я один в семье. Сейчас я с отцом в деревне живём, а мама в городе, у неё там работа.       – Понимаю. А хотел бы братика или сестричку? — спросила Хироко, садясь рядом с мужем.       – Нет, не хотел бы. Мне и одному хорошо.       – Ясно, — тихо сказал Такэо. — Знаешь... иногда родители рассказывают о детях, которых у них не было возможности воспитать. О малышах, которых они потеряли... Его голос был тихим, но каждое слово почему то словно сжимало сердце.       — Я понимаю... — выдавил я, стараясь держать спокойный тон. — Такие вещи тяжело вспоминать. Хироко обменялась взглядом с мужем, слегка наклонив голову. Она осторожно подала мне чашку с чаем, и наши пальцы почти коснулись друг друга, короткий контакт, передавший её осторожную тревогу и надежду одновременно.       – У вас был ещё один ребёнок, кроме Мэгуми? — спросил я прямо. Супружеская пара переглянулись.       — Рюсэй-кун... — голос Хироко стал мягче, почти шепотом. — Да, у нас был мальчик, брат близнец Мэгуми, но в детстве он сильно заболел... и мы его потеряли... После этих слов, мир словно сузился до одного момента. Запах супа и риса превратился в тревожный фон.       – Извините, я не хотел затрагивать такую тему...       – Ничего страшного, – сказал Такэо, – Трудно думать о том, что мы могли потерять и Мэгуми.       – Да... терять кого-то особенно ребёнка... тяжело, — тихо сказала Хироко. Остальной ужин прошёл в тишине. В это время я молча думал. Теперь я понял, в чём они пытались убедиться. Они уже пережили потерю ребёнка, мальчика, близнеца собственной дочери. И вместе с этой потерей в них навсегда поселился страх: а вдруг они могли лишиться и Мэгуми. Из-за нашего внешнего сходства, во мне они, сами того не желая, нашли нечто вроде утешения. Отражение того, кого не смогли спасти. Тень утраченного сына, случайно оказавшуюся рядом. И от этой мысли мне стало не по себе. Главное, чтобы им не пришло в голову нечто куда более страшное. Чтобы они не начали верить, будто я их ребёнок...