Восставший

Семнадцатого августа я провёл в расследовании. Мне не удавалось успокоиться: под кожей зудело беспокойство и я отчаянно искал занятие, лишь бы не сорваться — не обрушиться с обвинениями на новую семью вампиров, и самому не стать жертвой. Я пытался отвлечься рисованием, но это не помогло — я скомкал несколько листов бумаги и выбросил в мусор. Поэтому я начал перечитывать свежие газеты, которые обычно читал отец. Я и сам читаю их, но в последнее время на это совсем не находилось времени. Газеты пестрели скандалами, новостями и сплетнями. Там писали обо всём, что может заинтересовать — даже о смертях. За последние полтора месяца умерло семь человек. Многие семьи из соседнего города Мизобе и самой Сотобы начали уезжать. Некоторые люди и вовсе исчезли из своих квартир. Прочитав все последние газеты, я вновь вспомнил о Хаясака Акико. Мне было интересно, что с ней стало после того, как её забрали из больницы Одзаки. У меня возникли подозрения, но я не стал их отвергать, решив принять за совпадение. Случайности ли это... или нет — оставалось неясным. У меня не было ни её номера, ни контактов, оставленных семьёй, поэтому я отправился в больницу — узнать, как с ней можно связаться. В больнице мне на удивление дали нужный номер и я набрал его с одного из стационарных телефонов отделения. Долго никто не отвечал. Когда же трубку наконец сняли, в ней сначало была только тишина. Я говорил, звал и уже был на грани срыва, когда услышал ответ:       — Не звони сюда больше. Тебе здесь не рады. Связь оборвалась. Голос был уставшим, хриплым — и это насторожило. Но он принадлежал Акико, она была слаба и если считать с того дня когда её забрали, её скоро не станет. Тогда я окончательно убедился: семья попала под раздачу и помочь им я уже не в силах. Я опустил руку и трубка с тихим щелчком вернулась на место. Какая жалость. После этого я направился к храму — у меня накопилось несколько вопросов. Я не строю сложных схем и досок с нитями: мне хватает своей памяти и небольшого блокнота, куда я записываю имена и показания. В храме я встретил молодого настоятеля — Сэйсин‑сана. Сначала он, судя по всему, подумал, что я пришёл снова за оберегами или помолиться. И действительно, вначале я купил один оберег на удачу. Но затем завёл с ним непринуждённую беседу, осторожно вплетая вопросы, на которые ему так и хотелось ответить. Он отвечал честно и подтвердил: в прошлом году умерло всего четыре человека, а в этом — уже семь, как я и знал. Я задал ещё несколько вопросов, поблагодарил его и ушёл. Во время спуска по лестнице я сделал заметки в своем блокноте. Собрав все эти данные, я понял: происходящее слишком сильно напоминает эпидемию с неизвестным источником. Но было одно «но». Я знал истинную природу этой «эпидемии». Прошло много времени с моего перерождения. Эмоции прошлой жизни утратили свою значимость и больше не касаются меня. Иногда я возвращаюсь к тем воспоминаниям, словно пересматривая старую плёнку, но не способен вспомнить ни лиц, ни голосов, ни имён. В памяти остались лишь бывшая жена, старшая сестра и два племянника, также определенные события, которые оказали значительное влияние на мою жизнь. Я даже не помню своего прошлого собственного имени. Порой забавно пытаться восстановить прошлое, но я давно перестал за него цепляться. Теперь я живу жизнью Томидзу Рюсэя. И я не позволю себе умереть так рано. И тем более не дам каким‑то глупым вампирам вмешиваться в мою жизнь или в жизни тех, кем я стал дорожить. В ходе расследования, в которое я постепенно втянулся, пазл начал складываться в целостную картину. Как я уже знал, во всём виновата семья Кирисики — и то, что они не люди. Двое из них — оборотни, один — человек, и их цель ясна: поработить эту деревню, превратив её в собственную базу. В начале у них всех была светлая идея: жить открыто, не прятаться, быть свободными. Но любая идея может исказиться, её можно вертеть и переворачивать, пока она не станет орудием чужой воли. Как бы мне ни хотелось, чтобы шики и люди могли сосуществовать в мире, это сейчас невозможно. В этой деревне большинство людей склонны к страху и предрассудкам, часто реагируя на непонятное с тревогой и подозрением. В то же время вампиры не отличаются рассудительностью: они подчиняются своим желаниям и высоко ценят собственное превосходство, рассматривая людей скорее как средство, чем как равных. В итоге обе стороны живут по своим законам, создавая непростую и напряжённую среду. В Сотобе всё началось в Ямайри — с тех самых трёх смертей. Поэтому, покинув храм, я решил заняться поиском свидетелей. Настоятель не называл фамилии умерших: это нарушало бы личную и семейную приватность. Однако в его словах я уловил подсказки, а газеты лишь подтвердили догадки. Дома сопоставить факты оказалось нетрудно. Даже если мне уже известно почти всё, мне нужны доказательства — те, которыми я смогу поделиться с Нацуно, его родителями и отцом. Отец поверит мне и без всяких доказательств — он всегда умел читать между строк и чувствовать больше, чем слышит. Но уверенность... уверенность никогда не бывает лишней, особенно когда на кону не только слова, но и доверие. Нацуно — тоже поверит. В этом я почти не сомневаюсь. А вот его родители... с ними всё иначе. Даже если перед ними выложить истину во всей её наготе, даже если дать им неопровержимые доказательства — они могут отвернуться, закрыться, отказаться принять то, что разрушает их привычный мир. И, возможно, дело даже не в том, расскажу ли им я... или это сделает кто-то другой. Иногда правда — не то, во что готовы верить, даже когда она смотрит прямо в глаза.

***

Восемнадцатого августа, едва проснувшись, я отправился допрашивать жителей Сотобы. На удивление, ночь прошла спокойно — сон был глубоким и ровным, без тревожных провалов. Возможно, это затишье перед бурей. Сайка не хотела меня отпускать. Она упрямо цеплялась за ногу, впиваясь маленькими коготками, словно чувствовала, что мне предстоит что-то неприятное. В конце концов я сдался и взял её с собой. На ней был голубой ошейник с именем, адресом и номером телефона. Поверх него я надел серую шлейку, охватывающую грудь и корпус — это безопасный способ выгуливать кошек. Я знал, что просто так они на вопросы не раскроются. Тогда я придумал легенду о будущем школьном проекте, подкинул её с лёгкой улыбкой, к моему удовольствию, они поверили мне без сомнений. Я опросил не всех — лишь тех, кто согласился открыть дверь. Люди были замкнуты и насторожены, особенно когда речь заходила об умерших родственниках. Но стоило им увидеть Сайку, как напряжение спадало: они начинали говорить охотнее, машинально поглаживая котёнка, словно искали в этом простом жесте утешение. Я даже ездил в центральную Сотобу, к Коике Масахару. Он был организатором похорон — приятный старик, который спокойно отвечал на мои вопросы и даже разговорился со мной. В Сотобе нет официальной службы для похорон, вместо неё этим занимаются сами жители, которым доверено проводить обряды. Когда в деревне случается несчастье, соседи собираются все вместе, чтобы помочь тем, кто остался в горе. Женщины готовят поминки, заботятся о трапезе и об угощениях для родственников, мужчины роют могилу и затем несут гроб, соблюдая все ритуалы до последнего шага. Каждый знает своё место, каждое движение выверено годами привычки и уважения к усопшим. Дедушка Коике, как он позволял себя называть, уже много лет преданно занимается похоронным делом. Для него это не работа, а образ жизни, тесно сплетённый с судьбами всех жителей деревни. Некоторые, впрочем, даже не впустили меня — коротко велели убираться и захлопнули двери. И всё же, даже этих разговоров оказалось достаточно. У соседей умерших и пропавших обнаружилось общее: незадолго до болезни или отъезда они увольнялись с работы, словно заранее готовились исчезнуть. По деревне уже поползли шёпоты. Люди говорили, что странно — слишком многие уезжают, слишком часто в домах зажигаются траурные свечи. Большинство списывало это просто на очередную череду смертей. Но я знал правду. И я не мог им этого рассказать. Люди верят только тогда, когда угроза касается их лично. До того момента они упорно остаются слепыми перед самой очевидной опасностью. Это расследование важно только для меня и моего доверенного круга. Когда же администрация и полиция сочтут нужным вмешаться, число погибших в Сотобе окажется уже слишком большим... К тому же скоро начнётся новый семестр в школе, а это значит новые проблемы.