Восставший

Пятница, 19 августа 1994 года Я два дня не встречался с кем-то из знакомых — всё это время ушло на расследование. Дни слились в один и обычная жизнь будто отошла на второй план. Сайка всё это время держалась рядом, почти не отходила, словно чувствовала это напряжение и не хотела оставлять меня одного. Я не навещал Симидзу. Я знал, что ей лучше, а кроме того, у меня были проблемы куда серьёзнее — такие, что не позволяли отвлекаться. Её состояние медленно, но верно стабилизировалось, прежде всего — психологически. Те разговоры, что мы вели, когда я приходил к ней, незаметно меняли её взгляд на жизнь и ломали привычные иллюзии. Чувства к Нацуно ещё тлели — не как пламя, а как угли, от которых больше боли, чем тепла. Теперь Симидзу понимала: это не взаимная любовь. Она лишь истязала себя мечтами и фантазиями, в которых жила слишком долго, пока её наконец не вытащили наружу. Я также звонил Ёте, чтобы поговорить с ним и поддержать его. Эти вечерние разговоры были ему по-своему дороги. В такие моменты Сайка обычно устраивалась неподалёку, сворачивалась клубком и тихо урчала, будто подстраиваясь под мой голос и удерживая меня здесь, в реальности. Вчера вечером, когда я уже собирался лечь спать, мне позвонил Нацуно. Он сообщил, что к нему приходила Симидзу и они долго разговаривали наедине. Нацуно сказал, что хочет, чтобы я пришёл к нему завтра и тогда он расскажет мне всё. Я понял, что должен навестить их обоих. Сначала — Симидзу. Провести с ней немного времени, поговорить, убедиться, что она держится. А затем — пойти к Нацуно и остаться у него на весь день. Когда я появлюсь у него, он начнёт что-то подозревать. Нацуно слишком проницателен, чтобы не заметить связь между смертями и моей отстранённостью. Сопоставить факты для него — вопрос времени. Я не стану ему мешать. Пусть заметит. Пусть догадается сам. Я лишь ускорю этот момент. Сегодня же я позвонил в дом Симидзу по стационарному телефону. Трубку сняла Мэгуми и выслушав мой вопрос, сказала, что сегодня я могу её навестить. Положив трубку, я принялся переодеваться, сменив домашнюю одежду на уличную. Раньше я не стал этого делать — ведь всегда оставалась вероятность отказа. Сайка сидела рядом и внимательно следила за каждым движением, словно заранее знала, что я уйду. Как обычно, я надел бананку, в которой уже лежали нужные вещи, почти никогда не вынимаемые и ставшие привычной частью моего выхода из дома. Сайка снова просилась со мной на улицу, путалась под ногами, словно боялась, что я уйду без неё. В прошлый раз, когда она пошла со мной, после прогулки мне пришлось её купать. Я ожидал брызг, сопротивления и возмущённых воплей, но, к моему удивлению, она стояла спокойно и кажется, даже получала удовольствие от купания. Поэтому я не видел причины отказывать ей снова — ни сегодня, ни в дальнейшем. Я надел на неё ту же шлейку. Мы вышли, я закрыл за собой дверь и мы пешком направились к дому Симидзу. Сайка носилась по дорожке, временами кувыркаясь, а потом вдруг спокойно шла рядом со мной, словно подстраиваясь под мой шаг. Иногда она поднимала на меня взгляд — внимательный, цепкий, будто проверяла, не ушёл ли я слишком далеко в собственные мысли. Подойдя к дому, я нажал на дверной звонок. Вчера, пролистывая газеты, я снова наткнулся на весть о смерти. Счёт вырос до восьми. Скоро смерть станет почти повседневным явлением и в этом не было ничего, что могло бы радовать. Будь окиагари умнее и не действуй так стремительно и поспешно, уже через несколько месяцев, а то и лет, деревня оказалась бы у них в руках. Но именно спешка стала их роковой ошибкой: их заметили слишком рано. Однако это не мои проблемы. Дверь открыла Мэгуми. Она выглядела лучше, чем в прошлые разы: повязку с головы сняли, лицо стало спокойнее, почти прежним. Но стоило ей увидеть меня, как волнение выдало себя сразу — она улыбнулась слишком поспешно, словно боялась опоздать с этим жестом.       — Привет, мы ждали тебя! — сказала она и, отступив в сторону, жестом пригласила войти. — Заходи.       — Мы? — переспросил я, переступая порог. Поводок от шлейки был намотан у меня на запястье; Сайка спокойно вошла следом и остановилась у моей ноги, не пытаясь исследовать дом. Симидзу закрыла дверь за моей спиной, пока я снимал обувь. Она осталась рядом, будто не решаясь отойти.       — Да... родители захотели пообедать вместе.       — Я пришёл только поговорить с тобой, — сказал я. — И ты знаешь, о чём. От этих слов она заметно сжалась, неловко почесала левую руку, отводя взгляд.       — Когда я сказала родителям, что ты придёшь, они сразу решили пригласить тебя на обед. Но если ты не хочешь... — она запнулась. Закончить ей не дали. Из кухни раздался мужской голос:       — Мэгуми! Это Рюсэй-кун?       — Да! — отозвалась она громче, чем собиралась, и снова посмотрела на меня. — Так ты поужинаешь с нами? Потом... потом мы обязательно поговорим. Вот ведь как. Её родители по-прежнему видели во мне лишь тень своего умершего сына. А сама Мэгуми вдруг стала резче, почти болезненно дружелюбной — словно несколько дней общения могли что-то изменить. Для меня же они не значили ничего. Я общался с ней только по одной причине: чтобы она отстала от Нацуно и не стала шики. Если она превратится в нежить — это будет слишком опасно. Сайто по-моему уже стала вампиром, но у неё есть принципы, которые она не нарушит, даже если будет изводить себя голодом. Симидзу же... наоборот.       — Ладно, — сказал я. — Пойдём. Она заметно оживилась и повела меня на кухню. Я завязал поводок Сайки на ножке стула — свободно, так, чтобы она могла лечь или сесть рядом. Она спокойно устроилась у моих ног, свернувшись кольцом, словно её это положение полностью устраивало. Стол уже был накрыт. Всё выглядело слишком правильно и слишком по-семейному. Родители Мэгуми встретили меня с искренней радостью, словно я и вправду был тем, кого они ждали. Я сел рядом с Мэгуми. Это был самый обычный семейный обед, просто с лишним человеком в круге. Но, кажется, их это не волновало вовсе. Родители Мэгуми были слишком добры ко мне — пугающе добры. Каждый раз, когда я приходил, они смотрели на меня так, словно я давно уже стал частью их семьи, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Относились ко мне как к собственному сыну. И что самое странное — Мэгуми это совершенно не смущало. Она принимала всё как должное. Для меня же это становилось всё более тягостным, вызывая смутный, но настойчивый дискомфорт. Я старался говорить как можно меньше, отвечать коротко, уходить от разговоров, будто от чего-то опасного. Иногда просто молчал, надеясь, что этого будет достаточно. Но они либо не замечали этого, либо не хотели замечать. Словно жили в каком-то своём уютном мире, где для меня уже была отведена роль, о которой меня никто не спрашивал. Иногда я чувствовал лёгкое натяжение поводка — Сайка меняла позу или осторожно двигалась и это возвращало меня в настоящий момент. И вот снова — напряжение повисло в воздухе. Я чувствовал: если сейчас промолчу, станет только хуже.       — Извините... — начал я, когда все уже закончили есть. — Но... зачем всё это? Они посмотрели на меня с искренним недоумением, будто я задал что-то совершенно нелепое. Особенно Мэгуми. В её взгляде мелькнуло удивление. Я же смотрел на её родителей, не позволяя себе больше отвести взгляд.       — Ну как же, — первой заговорила Хироко, поспешно, почти оправдываясь. — Ты ведь друг Мэгуми. Конечно, мы будем хорошо к тебе относиться.       — Это не одно и то же, — сказал я. — Я всего лишь её друг. Человек, который приходит в гости. Не больше. За какие-то несколько дней всё это превратилось в странный, нелепый фарс. Слишком тёплый. Слишком неправильный.       — Прости, Мэгуми, — я повернулся к ней, и в этот момент стало особенно тяжело говорить. — Но это уже... не пойми что. Мне приятно ваше отношение, правда. Но для меня это слишком. Мы почти не знаем друг друга, а вы ведёте себя так, будто я уже стал частью вашей семьи. Будто решение принято за меня. Тишина повисла тяжёлая, вязкая.       — Хватит, — наконец сказал Такэо. Он явно старался говорить мягко, но сдерживаемое напряжение всё равно прорвалось наружу, сделав его голос резким. — Да, — добавил он после короткой паузы. — Ты прав. После воцарилась тишина. Я посмотрел вниз, отвязал поводок от стула, и Сайка сразу поднялась, тихо подойдя ближе ко мне.       — Ладно... этот разговор оставим на другой раз, — тихо произнёс я, отводя взгляд. Я обернулся к Мэгуми. Она сидела, чуть облокотившись на спинку стула, не отводя от меня глаз.       — Пойдём... в твою комнату? — осторожно предложил я, стараясь смягчить резкость предыдущих слов. Мэгуми кивнула и в её движении чувствовалась тихая благодарность, как будто это был её единственный выход. Я встал и мы медленно поднялись по лестнице на второй этаж. Сайка шла рядом, поводок снова был у меня на запястье. Я открыл дверь её комнаты и вошёл. Сайка зашла следом вместе с нами и сразу остановилась посреди комнаты, оглядываясь, но без тревоги.       — Садись, — сказала Мэгуми, указывая на стул. Её голос слегка дрожал, но совсем едва. Она села напротив, почти на грани покоя и напряжения. Я занял место напротив неё. Я ослабил поводок, позволив Сайке свободно пройтись по комнате. Она подошла к Мэгуми и осторожно потерлась о её ногу. Мэгуми вздрогнула от неожиданности, затем неловко улыбнулась и медленно опустила руку, погладив Сайку по голове. Сайка закрыла глаза и замурлыкала, будто приняла это прикосновение сразу и безоговорочно. Мэгуми провела ладонью по её спине ещё раз, уже увереннее и на её лице появилось что-то мягкое, почти детское — выражение, которого я раньше у неё не видел. Мэгуми ещё несколько секунд гладила Сайку, словно не решаясь остановиться. Кошка вытянулась, устроилась у её ног и тихо урчала, заполняя комнату этим ровным, живым звуком. Он неожиданно хорошо вписывался в тишину, делая её не такой пустой.       — Я не знала, что у тебя есть кошка.       — Теперь есть. Появилась недавно.       — Вот как... А как её зовут?       — Сайка.       — Сайка... — повторила она задумчиво. — Милое имя. Вероятно, из-за того, что кошка была ещё совсем маленькой, родители Мэгуми не заметили её или не обратили на неё внимания.       — Она... спокойная, — сказала Мэгуми негромко, будто это было наблюдение, не требующее ответа.       — Да, — ответил я. — Она такая почти всегда. Мэгуми кивнула, продолжая машинально гладить Сайку. Пальцы её двигались медленно, осторожно, словно она боялась сделать что-то не так. Но Сайка не возражала — наоборот, прижалась сильнее, окончательно выбрав себе место.       — Прости за обед, — сказала Мегуми спустя паузу. — Я... не знала, как всё это остановить.       — Я понимаю, — ответил я. И это была правда. — Ты не обязана была за это отвечать. Она опустила взгляд. Сайка тут же отреагировала, подняла голову и тихо ткнулась носом в её ладонь. Мэгуми едва заметно вздрогнула, затем снова улыбнулась, уже без спешки, без натянутости.       — Иногда мне кажется, — произнесла она. — Что если я перестану делать вид, будто всё в порядке, всё просто развалится.       — Иногда это и есть единственный выход, — сказал я. Она ничего не ответила. Только кивнула, принимая эти слова так же, как принимала тепло под своей ладонью. Мы просидели так ещё какое-то время. Я не торопил разговор, и она тоже. Сайка лежала между нами, спокойная и уверенная, как будто знала: сейчас достаточно просто быть здесь. За дверью было тихо. Дом будто выдохся вместе с нами. Я наконец заговорил.       — А теперь... перейдём к теме, из-за которой я изначально пришёл.       — А... д-да... — её голос был тихим, с лёгкой дрожью, как будто она старалась собраться с собой после произошедшего.       — Как всё прошло? Она замолчала на мгновение. В её взгляде скользнула тень сомнения: стоит ли говорить, стоит ли открываться, или лучше оставить всё внутри? Это случается всякий раз, когда она разговаривает со мной.       — Это было... немного напряжённо, — сказала она, сглотнув. — Мы разговаривали, но мне казалось, что это был диалог только с моей стороны. Он отвечал однообразно или молчал. Похоже на его стиль.       — Но... когда я закончила и сказала всё, что хотела, он заговорил. Это было неожиданно, — она едва заметно захихикала, словно смущаясь от собственной честности. — Это был второй нормальный разговор за всё это время.       — Второй? — переспросил я, стараясь держать тон ровным, хотя удивление слегка скользнуло в груди.       — Да... первый был ещё до того, как ты переехал. Мои родители тогда пригласили его родителей к нам, чтобы познакомиться. Но тогда он сказал, что не собирается дружить со мной и даже не планировал оставаться в деревне.       — Да... это на него похоже.       — Хаха... да. В какой-то момент он сказал, что ему нужен только ты и всё, — она замолчала, опустив взгляд, будто стыдясь или боясь, что я подумаю что-то не так. — Мне это напомнило Каори... она хорошая подруга, как я уже говорила, и... мне до сих пор стыдно за мысли и поступки по отношению к ней до этого момента.       "Только я?.." — мелькнула мысль. "Когда приду к нему... обязательно спрошу." Мы продолжали говорить. Мэгуми осторожно, словно раскрываясь слоем за слоем, изливала свои мысли и чувства, а я слушал, пытаясь уловить каждое колебание её голоса и каждую паузу между словами. Всё это время она гладила Сайку, полностью расслабившись.