Восставший

Суббота, 20 августа 1994 года С того момента, как я рассказал Нацуно почти всё — умолчав лишь о мистической стороне, о самих акиагари, мы начали искать доказательства вместе. Всё, что мне удалось обнаружить, я показал ему ещё вчера. И как бы мы ни старались, ничего принципиально нового мы не нашли — лишь подтверждения тому, что уже было известно. Нацуно тоже заметил странную закономерность: все они увольнялись незадолго до переезда... или смерти. Словно заранее знали, что назад пути не будет. Мы не стали снова расспрашивать деревенских. Я уже говорил с ними раньше, и повторные вопросы могли породить лишь новые слухи. А в этой деревне слухи жили собственной жизнью — цеплялись, разрастались, и иногда убивали не хуже правды. Доказательств было достаточно, чтобы выдвинуть обвинения. Но достаточно ли их было, чтобы победить? Вряд ли. Хороший адвокат легко превратил бы всё в нелепые подростковые фантазии, совпадения, дурные шутки. У Канэмасы были деньги. А значит и защита. Под вечер мы оказались на старых качелях у пустой детской площадки. Небо темнело, словно кто-то торопился накрыть всё вокруг ночью. И вдруг, как если бы у меня в темноте внезапно зажглась лампочка.       — Нацуно.       — Что?.. — он поднял голову медленно, будто каждое движение давалось с усилием.       — А если рассказать всё моему отцу? Он нахмурился.       — Твоему отцу?..       — Да. Ты ведь уже понял, к чему я веду. Он помолчал, глядя в землю.       — Ты хочешь, чтобы он рассказал, что на самом деле происходило с Сайто... и остальными?       — Мы знаем только про анемию. Но он лаборант. Он мог видеть то, о чём нам никто не говорил.       — Рюсэй... — Нацуно сжал руки. — Это опасно. Это его работа, он давал клятву. И если мы втянем его в это...       — Если мы покажем доказательства, — перебил я. — Он не сможет просто отмахнуться. Это заинтересует не только его... Я осёкся. Потому что знал, что может быть дальше. Из-за этого он может пострадать.       — Рюсэй, — позвал он уже другим тоном. — Посмотри на меня. Я поднял взгляд.       — Ты знаешь, сколько ты спал?       — Я... не знаю. Часа три. Может, четыре. Он резко встал с качелей.       — Это ненормально. Ты выглядишь так, будто не спал несколько дней.       — Я просто...       — Ты не просто устал, — перебил он. — Ты изматываешь себя, из-за этого дела. Из-за страха? Я отвёл взгляд, ведь знал что он прав. Нацуно вздохнул и подошёл ближе став напротив.       — Но это не всё, — сказал он. — Ты что-то скрываешь. И это пугает меня сильнее всего.       — Почему ты так решил?       — Потому что я знаю тебя. Ты всегда так делаешь: молчишь, пока не становится совсем плохо.       — Может, ты преувеличиваешь, — попытался я отшутиться.       — Рюсэй, — его голос дрогнул. — Пожалуйста, не сейчас. Я долго молчал.       — Это всего лишь предположение... — наконец сказал я. — Но я думаю, что они не люди. Он замер.       — Что ты имеешь в виду?       — В доме, где я нашёл женщину, был резкий запах духов. А потом... кто-то пытался залезть ко мне в окно. Утром запах был тот же.       — Ты... — он побледнел. — Ты не говорил мне об этом.       — Я не хотел тебя пугать.       — А сам, значит, бояться можешь?! — резко сказал он, потом сразу тише. — Прости. Продолжай.       — Я видел мужчину из Канэмасы, он выгуливал собак. От него пахло тем же ароматом, это были женские духи — не мужские. Значит, запах принадлежал его жене. У него есть жена и ребёнок с аллергией на солнце, это не совпадение.       — Это можно объяснить, — сказал Нацуно, но в его голосе уже не было уверенности. — Болезнь могла передаться...       — Нет, — перебил я. — Они акиагари. Он сглотнул.       — Восставшие из могил?..       — Вспомни: если в семье умирал один, за ним вскоре следовали остальные.       — Это могла быть эпидемия.       — Эпидемия, которая передаётся через укусы? — вырвалось у меня. Тишина стала тяжёлой.       — Укусы?.. — прошептал он. — Рюсэй, что ты видел?       — У Сайто были следы. Я думал это насекомые. Но такие следы... словно от клыков.       — Тогда ты правда думаешь... — он замолчал, собираясь с силами. — Что Сайто воскресла?       — Да. Я посмотрел на него:       — Ты веришь мне? Он не ответил сразу. Потом медленно положил руку мне на плечо.       — Я верю тебе, — сказал он тихо. — И именно поэтому я боюсь за тебя. Ты заходишь слишком далеко. И если ты прав... – он на мгновение замолчал. — Я не хочу тебя потерять, Рюсэй. Я смотрел на него: я всегда говорил ему правду. Иногда не до конца. Но никогда не лгал.       — Спасибо... Я рад, что ты мой друг, Нацуно, — произнёс я тихо, опуская голову и позволяя словам раствориться в воздухе. Глаза сами закрылись, будто мир снаружи на мгновение перестал существовать. Ответа не последовало. Вместо этого я ощутил прикосновение: тёплые ладони легли на мои щёки, уверенно, но бережно, и приподняли лицо. Дыхание стало ближе. Лоб Нацуно коснулся моего — так просто и в то же время слишком значимо, чтобы быть случайностью. Я не открыл глаз. В этом жесте было что-то привычное. Нацуно почти не умел показывать чувства вслух. Он прятал их глубоко, за спокойствием и упрямым молчанием. Мы оба упрямы. Каждый тянет свою линию до конца, не желая уступать. Но, несмотря на это, мы умеем слышать друг друга — в паузах, во взглядах, в таких вот безмолвных прикосновениях. Интересно, о чём он сейчас думает. В этот миг такой уязвимости. И что именно подтолкнуло его сократить это расстояние до почти невыносимой близости...       — Хочешь увидеть восставших... чтобы убедиться окончательно? — спросил я, ломая хрупкую тишину. Нацуно медленно отстранился. Я открыл глаза. Его пальцы всё ещё касались моих щёк — тёплые, почти нерешительные — но сам он выпрямился и смотрел на меня так, будто пытался разглядеть не лицо, а то, что пряталось за ним.       — Увидеть... их? — повторил он негромко. — Я верю тебе.       — Веришь, — согласился я. — Но этого мало. Пока всё остаётся догадкой. Тебе нужно увидеть собственными глазами. Только тогда сомнения замолчат. Он выдохнул, будто вместе с воздухом выпуская страх.       — И как ты себе это представляешь? Мы не можем просто бродить по ночному лесу... или прятаться возле их дома, как звери.       — Нет. Это было бы глупо, — сказал я и замолчал. В памяти всплыл образ: маленький оберег, оставленный Ётой на могиле Сайто. Тусклый, почти незаметный и оттого особенно тревожный.       — Мы пойдём к могиле Сайто, — произнёс я. — И вскроем её. Слова повисли между нами.       — Вскроем... — Нацуно наконец убрал руки. — Ты умеешь выбирать моменты, — тихо сказал он. — Но, да. Это... может сработать. Я усмехнулся.       — Значит, всё-таки сомневаешься?       — Не в тебе, — покачал он головой. — В себе. Я хочу действовать без оглядки. Чтобы потом не спрашивать: «А если бы...» Сумерки медленно сгущались. Я вдруг замолчал и прислушался — не к звукам, а глубже. Внутри было пусто и спокойно. Ни тревоги. Ни чужого взгляда. Ничто не дышало рядом с нами.       — Рюсэй? — в его голосе прозвучало беспокойство.       — Всё хорошо, — сказал я, поднимаясь с качелей. — У меня есть лопата. У тебя?       — Найдётся.       — Тогда завтра...       — В два часа дня, — перебил он. — Ты должен выспаться. Завтра я сам наведаюсь к тебе, понял? Я усмехнулся:       — Так точно, командир.       — Без шуток, сержант, — ответил он, но уголки губ дрогнули. Мы разошлись, когда небо уже стянуло плотной ночной тканью. Я почти не помнил, как добрался домой. Дорога будто выпала из времени: фонари тянулись бесконечной жёлтой цепью, асфальт тихо шуршал под подошвами. Дом встретил глухой тишиной. И вдруг — из моей комнаты выпрыгнул бегом белый комочек. Сайка ткнулась мордочкой в ноги, потёрлась, будто проверяя: я ли это. Я погладил её, невольно улыбаясь, и сменил обувь на домашнюю. Отец ещё не вернулся с работы. Если я расскажу ему — пути назад уже не будет. Я закрылся в комнате, не включая свет. В полумраке переоделся и сел на край кровати. Сайка шла за мной по пятам — как утёнок за уткой и не раздумывая, запрыгнула рядом. Я лёг и попытался уснуть. Закрыл глаза. Сосчитал до ста. Потом до двухсот. И тогда я почувствовал запах духов. Я резко сел и уставился в сторону закрытого окна. Сайка вздрогнула, проснулась: сначала лениво перевернулась на спину, но в следующую секунду вскочила на лапы и зашипела — низко, зло, глядя туда же куда и я. Запах был слабым, почти призрачным, но я узнал его сразу. Те же женские духи. Приторно-сладкие, до тошноты, словно кто-то щедро облился ими, пытаясь заглушить нечто другое. Я медленно поднялся и подошёл к окну. Открывать его я не собирался — просто смотрел, в темноту. Тишина стала осязаемой, плотной, как вата. Через некоторое время запах рассеялся в воздухе. Сердце колотилось, но внутри всё равно оставалась странная пустота. Будто меня... обошли стороной. Будто что-то заглянуло и передумало как это было, и в прошлые разы. Я посмотрел на кошку. Сайка больше не шипела: она легла на живот, поджав лапы и уткнувшись в них мордочкой. Я выдохнул и снова лёг на кровать. Наверное, из-за навалившегося стресса сон обрушился внезапно, без единого проблеска сновидений.