Восставший

Дом встретил нас глухим скрипом половиц и мягким жёлтым светом прихожей. После леса он казался почти нереальным — слишком тёплым и обычным. Нацуно и Ёта молча разулись и прошли в гостиную. Они выглядели вымотанными, но ни один не сказал, что хочет уйти. Никто из нас сегодня не хотел оставаться один. Отец, как будто цепляясь за привычное, сразу направился на кухню. Скоро оттуда донёсся звук ножа о разделочную доску и тихий стук посуды. Эти бытовые шумы успокаивали и они были нормальными. Я снял с Сайки шлейку и она не убежала. Даже не сделала попытки. Просто осталась рядом, глядя на меня так спокойно, словно другого варианта и не существовало. Я неловко улыбнулся и провёл ладонью по её голове. Шерсть под пальцами была тёплой, живой. Затем — за правым ухом. Сайка негромко замурлыкала. Я поднялся, на мгновение замешкавшись и направился на кухню. Она пошла следом держась чуть позади, но не отставая. На кухне было светлее, чем в коридоре. Резкий электрический свет делал всё чуть более настоящим, чем хотелось бы. Отец стоял ко мне спиной, склонившись над столом. Нож ритмично стучал о доску, будто отсчитывал время вместо часов.       — Пап... Он замер. Совсем ненадолго, если бы я не смотрел на него, мог бы и не заметить. Но он не обернулся.       — Да, что такое? Я сглотнул, слова вдруг показались не к месту и были лишними.       — У меня к тебе просьба...       — Какая? Это было сказано коротко, без паузы и без интонации, за которую можно было бы зацепиться. Я перевёл взгляд на стол, на его руки которые были занятые.       — Можешь... посмотреть анализы крови Сайто, если будет возможность? Стук ножа оборвался и наступившая тишина тяжело врезалась в слух, вместе с его молчанием.       — Не обязательно сейчас... — поспешно добавил я, чувствуя, как слова начинают путаться. — Можно потом... когда будет время...       — Хорошо, — сказал он спокойно, перебивая. — Я посмотрю. И снова наступила тишина, как будто воздух, предвещающий грозу, которая так и не пришла. Я чуть улыбнулся, машинально и почти виновато.       — Спасибо... Сайка тихо ткнулась в мою ногу, провела хвостом по щиколотке, будто пыталась удержать меня здесь. Я развернулся и вышел. Затем прошёл в свою комнату. Сайка скользнула следом, бесшумно, как тень. Я повесил шлейку на стул и взял миску, насыпал в неё корм и поставил у стены. Кошка сначала огляделась, внимательно, будто проверяя, безопасно ли здесь и только потом начала есть. Хруст сухого корма в тишине звучал неожиданно громко.       — Хорошая девочка, — тихо сказал я, присев на край кровати. — Ты заметила то, что я сначала сам не понял. Она не отреагировала, а только лениво качнула хвостом. Из гостиной донёсся голос Нацуно:       — Нужно домой позвонить. Они с Ётой предупредили родителей, что останутся у меня. Слова звучали буднично: переночуем и всё нормально, но в этих фразах было слишком много недосказанного. За ужином мы ели почти молча. Ложки тихо касались тарелок, отец говорил о чём-то нейтральном. Мы подыгрывали и делали вид, что всё по-прежнему. Но в паузах между словами каждый думал об одном и том же: о пустом гробе. После ужина мы ещё немного посидели, сыграли пару партий в настольную игру. Фишки стучали по столу, карты шуршали в руках. Отец пытался шутить, Ёта даже пару раз улыбнулся, но напряжение не уходило, оно просто пряталось под поверхностью.       — Если она воскресла... — тихо сказал Ёта, глядя куда-то в сторону. — Где она может быть сейчас?       – Думаю в замке Канэмасы, где-то в подвале, – ответил Нацуно При упоминании замка в комнате будто стало прохладнее. Когда разговор начал стихать, мы сами поднялись, всё собрали и пошли в мою комнату. Я достал из шкафа запасные футоны и мы молча расстелили их на полу рядом с моей кроватью. Отец подошёл к двери:       — Спокойной ночи, — сказал он.       — Спокойной ночи, — ответили мы почти одновременно. Отец кивнул и ушёл. Свет в коридоре погас. Дом постепенно погрузился в темноту. Я лёг на кровать. Нацуно и Ёта устроились на футонах. Сайка сначала сидела у стены, потом перебралась ближе к двери, словно занимая позицию и легла в лежанку. Ночь медленно заполняла комнату. Сначала я слышал, как отец ходит по кухне и потом как закрывается дверь его комнаты. Мы лежали молча и в этой тишине для меня пришёл тяжёлый сон.

***

Понедельник, 22 августа 1994 года Я проснулся резко. Не от звука, а от очень знакомого неприятного ощущения. Будто кто-то смотрел на меня с недобрыми намерениями. Сердце колотилось так быстро, будто пыталось вырваться из груди и я почувствовал, как крест на шее вновь нагрелся. Я медленно открыл глаза, словно поднимая веки сквозь густой туман. В комнате и снаружи было темно, ночь ещё не покинула свои владения. Я повернул голову и увидел Ёту. Он сидел на футоне чуть поодаль, напротив закрытого окна, неподвижно и не моргая, словно всматриваясь в темноту за тёмную штору и ожидая, что она ответит ему взглядом.       — Ёта... — прошептал я. Он не ответил. В этот момент зашевелился Нацуно. Видимо, его разбудило то же чувство и он приподнялся на локте, сонно моргнул.       — Что происходит? — тихо спросил он. — Почему не спим? Ёта сглотнул. Даже в темноте было видно, что он дрожит.       — Там кто-то есть, — прошептал он. Мы замерли. Сначала ничего не происходило, но потом... лёгкий звук и тихий шорох. Будто шаг по гравию. Это было слишком осторожно и осознанно. Сайка уже не лежала. Она стояла, вытянувшись струной, уставившись в окно. Шерсть вдоль спины приподнялась. Медленно, почти незаметно, лунный свет на закрытом окне потемнел. Словно кто-то подошёл снаружи, совсем близко и было видно женский силуэт. Холод пробрался под кожу и я ощутил его до костей.       — Не подходите к окну, — тихо прошептал Нацуно. И в этот момент до меня дошло: что бы ни стояло там, оно знает, что мы проснулись. Я пристально вглядывался в тёмный женский силуэт за окном. Хрупкая фигура и почти неподвижная. Она была похожа на подростка с распущенными прямыми волосами до плеч. Очертания казались тревожно знакомыми. Она напоминала...       — Она мне кого-то напоминает... — едва слышно прошептал Нацуно, не отрывая взгляда от тени.       — Это Сакура, — твёрдо сказал Ёта, будто ни на мгновение не сомневаясь в своих словах. Я тоже так думал. Силуэт слишком точно повторял её фигуру. Я медленно поднялся с кровати. Матрас тихо скрипнул в тишине комнаты. Нацуно сразу повернул голову и уставился на меня.       — Ты что делаешь!?.. — почти зашипел он, когда заметил, что я иду к окну. Он резко встал и схватил меня за запястье. Его пальцы сжались так крепко, будто он боялся, что я исчезну, если отпустит.       — Нацуно, если это действительно Сакура, нужно проверить и поговорить с ней, — тихо сказал я. — Всё будет хорошо, не переживай. Она не сможет зайти в дом. Я смотрел прямо на него, стараясь говорить спокойно. Глаза уже давно привыкли к темноте и я отчётливо видел напряжение в его лице. Несколько секунд он колебался. Потом медленно разжал пальцы. Я на мгновение посмотрел на Ёту. Тот сидел на кровати, завернувшись в одеяло почти полностью — словно в кокон, оставив наружу лишь голову. Я осторожно, стараясь не издать ни звука, подошёл к окну. Снаружи силуэт слегка покачивался. Порывы ночного ветра едва заметно трепали волосы. Я остановился в шаге от завершенного окна. Сердце вдруг стало биться громче, чем мне хотелось бы. Несколько секунд я молча смотрел на тень за стеклом, собираясь с духом. Потом тихо произнёс:       — Сакура... это ты? Несколько секунд ничего не происходило. Фигура за стеклом не шелохнулась. Только ветер снова тронул её волосы. Луна светила прямо в окно, но его закрывала штора. Я сделал осторожный шаг вперёд.       — Рюсэй... — тихо сказал Нацуно. Но я уже протянул руку. Пальцы коснулись ткани и я на секунду замер. Почему-то стало страшно, глупо страшно. Будто если я открою штору полностью... что-то изменится. И всё же я резко отдёрнул ткань в сторону. Штора тихо скользнула по карнизу. Лунный свет хлынул в комнату и фигура за стеклом стала видна полностью. А потом голова медленно поднялась. Будто движение давалось с усилием, или будто она не совсем понимала, как это делается.       — Сакура... — снова прошептал я. Это действительно была она. Та же линия подбородка, волосы и тонкие плечи. Но что-то было не так. Сакура стояла слишком прямо не шевелясь и не дышала. И глаза. Они смотрели прямо на меня не моргая из-за чего холод пробежал по позвоночнику.       — Открой... — донёсся из-за стекла её тихий голос. Он был хриплым, будто горло давно не использовали. Я замер, а за спиной тихо втянул воздух Нацуно.       — Не открывай, — почти неслышно для меня сказал он. Сайка тихо зашипела. Сакура за окном слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к этому звуку и улыбнулась. Это была не та улыбка, которую я помнил когда видел её.       — Я знаю, что вы там, — сказала она тихо. — Я слышу ваши сердца. Фигура сделала шаг ближе к окну и теперь между её лицом, и стеклом оставались считанные сантиметры. Я увидел её глаза. Они были чёрными, не тёмными именно чёрными. Без единого отблеска.       — Открой... — повторила она почти ласково. — Мне холодно. Я невольно опустил взгляд на её руки. Пальцы были грязные, а земля забилась под ногти. Я резко отступил на шаг. Сайка громко взвыла и фигура за окном мгновенно повернула голову на звук. И в этот момент Сакура впервые моргнула. А затем её лицо приблизилось к стеклу настолько, что лоб коснулся окна и тонкий стук разнёсся по комнате. И она прошептала:       — Почему вы выкопали меня... если не собирались впустить? Несколько секунд никто не двигался. В комнате слышалось лишь затаённое дыхание и глухие, упрямые удары наших сердец, будто они заполняли всё пространство между стенами. Потом Сакура за окном вдруг тихо фыркнула. Улыбка на её лице дрогнула... и неожиданно стала почти обычной.       — Боже... — тихо сказала она. — Вы бы видели свои лица. Я моргнул, не понимая. Это была, шутка? Сакура рассмеялась. Смех вышел хриплым, но в нем проступило что-то знакомое и почти прежнее.       — Я просто... подшутила над вами. Это было весело. Не знала что у тебя Рюсэй появился котёнок. Ёта уставился на неё так, будто мозг отказывался принимать услышанное.       — Ты... издеваешься? — прошептал он. Она пожала плечами.       — Немного.       – Что ты здесь делаешь? – спросил Нацуно серьёзным, угрожающим тоном. Её улыбка медленно исчезла и выражение лица снова стало серьёзным. Она опустила взгляд на свои грязные руки и вздохнула.       — Меня терзает голод. Слова прозвучали спокойно и почти буднично, но это была правда. От них по коже пошли мурашки. Я видел в её чёрных глазах страшный голод: живой и беспощадный, будто зверь, запертый в клетке. Ему нужна была лишь малейшая причина, один неверный шаг и она бы сорвалась, набросилась на кого-нибудь без раздумий. Но она держалась. Держалась из последних сил... и держалась уже очень долго.       — Очень сильный голод... я очень сильно хочу есть... Она подняла глаза на нас.       — Я могу это контролировать, но... я на пределе. Я больше не могу терпеть, но заставить себя напасть на кого-то я не могу. Даже когда мне угрожали... я просто не могу... Она сделала паузу, опустив взгляд и я заметил что её плечи дрожали.       — Мне нужна помощь... – сказала она дрожащим голосом. – Мне нужна помощь... – повторила она ещё раз. Ветер снова слегка шевельнул её волосы. Ёта медленно поднялся с футона.       — Тогда... — тихо сказал он. — Если ты акиагари из легенд как сказал Рюсэй, выпей моей крови. Из-за его слов в комнате будто что-то лопнуло.       — Ты с ума сошёл?! — резко сказал Нацуно.       — Ёта, нет, — сказал я почти одновременно с ним. Но он покачал головой.       — Она моя подруга. Неважно, кто она... она — просто она и неважно, кем она была или кем стала. Я уже говорил вам это и моё мнение не изменится. После этих слов я увидел, как Сакура замерла. Услышанное словно парализовало её, она просто стояла, застыв, не отрывая взгляда от Ёты.       — Если ей нужно…       — Подожди... – сказал я. Но Ёта уже подошёл к окну и медленно отодвинул защёлку. Тихий щелчок в ночной тишине прозвучал оглушительно. В этот момент я заметил на тумбочке небольшой мой оберег красного цвета и я машинально схватил его. Ёта уже начал открывать окно. Я шагнул вперёд, оттолкнул его и сам распахнул окно, держа оберег перед собой. Он был моим единственным щитом против того, что скрывалось в её таком голодном и туманном из-за этого взгляде. Реакция была мгновенной. Сакура резко отшатнулась от окна и из её горла вырвался короткий, шипящий звук.       — Рюсэй! — вскрикнул Ёта. Но я не опустил руку. Сакура смотрела на оберег так, будто он обжигал её. Её губы приоткрылись, обнажая клыки. Через пару секунд её выражение лица медленно изменилось. Она выпрямилась и шипение исчезло.       — Убери это, — тихо попросила она, а в голосе звучала мольба. Я медлил.       — Пожалуйста, – обратилась она ещё раз, смотря на меня, в её голосе слышалось усталость и смирение.       – Почему ты не пьёшь кровь животных? – резко спросил Нацуно и его голос прозвучал холодно, как сквозняк в пустой комнате.       – Она... не может, правда, Сакура? – ответил я, не отводя взгляда от неё, руки мои остались неподвижны.       – Да... я пробовала... – Сакура едва шептала, слова срывались с губ, как горькие капли. – Но это не помогает... Я слабею и всё равно хочу... хочу есть... Если стану слишком слабой... я... я не смогу ничего и просто погибну... я не хочу умирать... я только начала жить... и вот это случилось и я стала этим... – её голос трещал, а на глазах блестели слёзы, готовые упасть, словно тёмные капли дождя. Сакура застонала и опустилась на колени, не сдерживая слёз. Я медленно опустил руку. Я смотрел на Сакуру, на её дрожащие губы, на слёзы, скатывающиеся по щекам и видел, как она тщетно пытается их вытереть — но это было бесполезно. Безысходность висела в воздухе, будто густой туман, давящий на грудь. И вдруг в голове промелькнула мысль, тёмная и рискованная, которая грела мне душу.       – Я знаю, как тебя покормить. Сакура подняла на меня глаза, полные слёз и страха и в них промелькнуло отблеском надежды. В этот момент я ощутил взгляды Нацуно и Ёты, они были: растерянные, подозрительны и полные недоумения. Они не понимали, что я собираюсь сделать и это ощущение только усиливало напряжение. Это... будет весело...