Восставший

Стоя в коридоре, Нацуно спокойно завязывал белые шнурки на кроссовках. Движения были неторопливыми, почти задумчивыми, словно он пытался растянуть этот тихий момент ещё немного. В доме стояла мягкая тишина. Ему нужно было поговорить с Рюсэем. Он знал, что это время нужно было каждому, чтобы обдумать всё, что произошло... и всё, что они узнали. Мысли текли медленно, возвращаясь по кругу, как вода, не находящая выхода. Он пытался дозвониться до Рюсэя, но тот так и не ответил. Первой мыслью было, что он спал. И в этой простой догадке было что-то успокаивающее. После Нацуно позвонил Ёте по стационарному телефону. Трубку взяла его мама и сказала, что он пошёл сегодня в школу. Видимо, он решил так себя отвлечь от плохих мыслей и раствориться в привычных вещах. Он бы тоже хотел отвлечься. Когда узнаёшь, что девушка, которая тебе призналась в любви... которую ты отверг, а потом вы всё же стали друзьями, будет так одержима тобой. Даже если только через письма. Вот знал он, что переезжать в деревню была плохая идея. С самого начала он не хотел переезжать, даже если, со слов Рюсэя, он родился здесь. Ему была интересна эта мысль... но только как мысль — лёгкая, почти чужая и не требующая ответа. Он завязал шнурки, встал и только хотел открыть дверь, чтобы выйти, как его окликнули:       — Нацуно, куда ты? Он повернулся на голос и увидел свою мать с зонтом в руках. Она стояла рядом — в белой футболке, синих штанах и домашних тапках.       — Я к Рюсэю в гости.       — Хорошо, но возьми лучше ещё зонт, по телевизору дождь передавали.       — Мам... я успею дойти до того, как начнётся дождь, не переживай.       — Нет! Возьми зонт, я не хочу, чтобы ты заболел потом. В её голосе была мягкая настойчивость, та самая, которую трудно не принять.       — Ладно, — сказал Нацуно и взял зонт из её рук. Он не хотел, чтобы из-за такого пустяка началась ссора. Иногда проще согласиться и сохранить эту хрупкую гармонию. Он попрощался с матерью, вышел из дома и направился в сторону дома Рюсэя. Он не только обдумывал всё, что с ним произошло, но и пытался держаться за обычные вещи. Домашние дела и школа, завтра ему нужно будет туда пойти и возможно, этого будет достаточно, чтобы день прошёл как обычно. Идя по уже знакомой дороге, Нацуно всё равно не мог перестать думать о странных и пугающих вещах, о которых ему поведал Рюсэй... и чему он сам стал свидетелем. Он до сих пор считал, что превращённые перестали быть теми, кем были при жизни. Это была истина, в которую он верил. Простая и ясная, как линия горизонта. Но... Рюсэй и Ёта были другого мнения. Ёта верил, что превращённые вообще не изменились. Рюсэй же думал, что они изменились из-за превращения и постоянной жажады, но характер и выбор у них остались прежними. Однако со временем личность может измениться в результате такого образа жизни. Нацуно чуть сжал зонт в руке. Он не соглашался с мнением Ёты. Всё это казалось ему слишком светлым и удобным, чтобы быть правдой. Он не хотел смотреть на мир сквозь розовые очки, где существует лишь одна хорошая сторона. Ему была нужна целостная картина, со всеми её тенями и трещинами. И всё же Рюсэй в чём-то был прав. Он доверял его суждениям — даже тогда, когда они шли вразрез с его собственными. Ведь не измениться из-за того, что ты буквально умер... невозможно. И тут пошёл дождь — сначала редкий, почти незаметный, всего несколько капель. На всякий случай он раскрыл зонт и уже через пару мгновений небо словно прорвало: ливень обрушился сплошной стеной. Сквозь шум дождя он вдруг различил отдалённый гул колёс. Обернувшись, он заметил приближающийся автобус. Он поднял взгляд. В окне, среди размытых отражений и дождевых полос, он различил Рюсэя. Сначала тот смотрел в другую сторону, погружённый в свои мысли. Но когда автобус почти поравнялся с ним, Рюсэй заметил его. В его взгляде мелькнуло удивление, но после он поднял руку и помахал. Нацуно ответил тем же, чуть задержав взгляд на окне, пока автобус не ушёл вперёд, растворяясь в серой завесе дождя. Нацуно проводил его взглядом и ускорил шаг. Когда он подошёл к дому Рюсэя, тот уже стоял у приоткрытой двери. Изнутри падал тёплый свет и в этом проёме, словно вырезанном из дождя, стоял сам Рюсэй и смотрел прямо на него. Нацуно усмехнулся.       — Привет, Нацуно... не ожидал тебя сегодня увидеть. Особенно в такой дождливый день.       — Ты бы и не удивлялся, если бы трубку взял. Я тебе дважды звонил, — Нацуно вошёл в дом, стряхивая с зонта холодные капли. Скрипнула ручка, зонт сложился и он поставил его в коридоре, где тот тяжело прислонился к стене. — Когда я выходил, дождя ещё не было. Рюсэй запер дверь за ним на защёлку. Нацуно медленно снял обувь, будто давая дому время признать его присутствие.       — Ну извини, телефон остался дома, я сам отсутствовал, — с лёгкой, почти ленивой насмешкой ответил Рюсэй.       — Ладно.. это уже не важно, — Нацуно надел тапки, словно ставя точку в разговоре. — Я здесь, значит, всё ясно.       — Вот только непонятно... зачем ты пришёл?       — Я что, не могу просто зайти к лучшему другу? — Нацуно чуть склонил голову.       — Звучит так, будто тебе от меня что-то нужно.       — Почему ты так решил?       — Потому что после таких слов обычно начинают просить.       — Надеюсь, я не из таких?       — Из таких. Но редко... и по мелочи, ты исключение и тебе можно простить. А вот те, кто называют меня "другом", — Рюсэй чуть усмехнулся и показал пальцами кавычки. — Сначала просят пустяки, потом привыкают просить больше. И в какой-то момент перестают замечать границы. Это... раздражает. Настолько, что уже просто срабатывает как триггер.       — Я не знал, — тихо сказал Нацуно.       — И не обязан был знать. У каждого есть то, что он не выносит. И не всё из этого люди рассказывают вслух. Иногда мы вообще молчим о самом важном, считая это не важным. В воздухе повисла короткая пауза, тяжёлая и влажная, как сам дождь за окном.       — Да... понимаю, — наконец сказал Нацуно. — Но я хотел... поговорить. Они двинулись по коридору вглубь дома. Рюсэй боковым взглядом заметил его напряжённые плечи.       — О том, что происходит с нами в последнее время? — спросил он и на секунду лениво повис на его плечах, будто сбрасывая с себя серьёзность разговора, а затем прошёл вперёд и распахнул дверь. — Прошу, ваше высочество.       — Я бы и сам вошёл, мой рыцарь, — ответил Нацуно, входя следом. Рюсэй тихо усмехнулся, задержав на нём взгляд и зашёл в комнату, глухо закрывая дверь. На кровати, свернувшись в тёплый комок, спала Сайка. Дождь за окном делал её сон ещё глубже и спокойнее. Лишь уши иногда едва заметно вздрагивали, ловя различные звуки. Когда дверь закрылась окончательно, она приподняла голову. Взгляд Нацуно скользнул по комнате и остановился на кошке. Он подошёл ближе и осторожно провёл рукой по её шерсти. Сайка тихо замурлыкала.       — Хорошо, мы поговорим. Но сначала... — Рюсэй вдруг сменил тон, словно отводя разговор в сторону. Он подошёл к рабочему столу, на мгновение замер, а затем взял в руки парикмахерские ножницы и лезвия звякнули друг о друга. — Подстрижёшь меня? Нацуно застыл. Удивление отразилось у него не в словах, а в тишине, которая вдруг стала слишком явной. Рюсэй... никогда не позволял стричь себя. Его мать как-то рассказывала ему, что сама научила его держать ножницы, показала, как подравнивать пряди и как формировать форму. С тех пор он никому не доверял свои волосы. Ни ей, ни кому-либо другому. Даже Нацуно. Ему позволялось только наблюдать — стоять или сидя рядом, как падают на пол его пряди. Иногда, осторожно расчёсывать их, почти бережно, но не больше.       — Серьёзно?.. — тихо переспросил Нацуно.       — Да, а что не так? — Рюсэй обернулся через плечо. В его голосе не было ни сомнения, ни напряжения, лишь лёгкое непонимание, будто он не видел в этом ничего особенного. И от этого становилось ещё страннее. Нацуно на секунду задержал взгляд на ножницах, потом на его лице. Вопросов было слишком много, но ни один не сорвался с губ и он просто кивнул.       — Хорошо... без проблем.       — Тогда пошли, — бросил Рюсэй, уже направляясь к выходу, словно всё давно решил. Он открыл дверь и не стал её закрывать. Нацуно вышел следом и проходя, только слегка оставив дверь чуть приоткрытой. Следом за другом, Нацуно вошёл в ванную, не останавливаясь. И он замер на пороге. Рюсэй стоял у раковины спиной к нему. Чёрная резинка соскользнула с его волос и он положил её на край раковины рядом с маленькой красной резинкой. Волосы тут же рассыпались по плечам, будто впитали в себя всю влажность этого дня. Зеркало напротив двери отражало всё: узкое пространство ванной и самого Нацуно, застывшего в проёме, словно чужого. Справа тянулась ванна с открытой синей занавеской. Под ногами лежали старые, помятые газеты, расстеленные по полу так, чтобы потом их можно было легко собрать вместе со срезанными прядями. Рюсэй снял футболку и спокойно повесил её на крючок. Нацуно не мог отвести взгляд. Рюсэй взял душевую лейку. Вода резко зашумела, а затем пошла ровно, заполняя собой всё пространство. Он наклонился вперёд и струи скользнули по волосам, утяжеляя их, приглушая их тёмный блеск. Когда он выпрямился, пряди прилипли к шее и плечам. Свет сверху падал прямо на его лицо, выхватывая его из полутени. Капли стекали вниз, медленно и почти лениво. Потом он выключил воду, положил лейку на место и опустился на стул перед зеркалом. Нацуно всё ещё стоял в дверях. Он не мешал и не говорил, а только внимательно смотрел. Затем посмотрел на зеркало и в отражении их взгляды на мгновение встретились.       — Нацуно, — голос Рюсэя прозвучал тихо и ровно. — Что ты там застыл? Проходи. Ответа не последовало, а только шаги. Газеты мягко зашуршали под ногами, будто отзываясь на его присутствие. И вот он уже позади — достаточно близко, чтобы слышать дыхание и видеть, как редкие капли всё ещё скользят по коже, исчезая где-то у ключиц. Время словно замедлилось и не оборачиваясь, Рюсэй протянул назад правую руку. В его ладони лежала расчёска. Нацуно осторожно взялся за рукоять. Рюсэй отпустил её и чуть откинулся назад, позволяя ему быть ближе.       — Давай, ты же согласился помочь. Почему стоишь так, будто не знаешь, что делать?       — А... да. Просто... — Нацуно на секунду запнулся. — Я удивлён, ты впервые сам просишь меня подстричь тебя. Раньше ты позволял только трогать волосы... или расчёсывать и то — когда они сухие, но не так. Он смотрел на лицо Рюсэя в зеркале. Оно было спокойным и почти пустым. Взгляд ускользал в сторону, будто он думал о чём-то.       — Значит, это первый раз, — тихо ответил Рюсэй. — И если ты ничего не испортишь... не последний. На его слова Нацуно усмехнулся.       — Ладно... постараюсь сделать всё идеально. Тебе ведь нравится, когда я тебя расчёсываю. Расчёска коснулась влажных волос.       — Да... — Рюсэй закрыл глаза. — Это приятно. Нацуно двигался медленно. Прядь за прядью, без спешки и лишних движений. Ему нравилось это ощущение — как расчёска проходит сквозь тёмные волосы, как они поддаются и становятся послушными под его руками. Нацуно не говорил, ведь не хотел нарушать тёплую и почти хрупкую тишину. Он давал Рюсэю и себе просто быть в этом моменте. Нацуно поднял взгляд на зеркало. В отражении лицо друга стало мягче. Напряжение, с которым он был, будто растворилось и осталось только спокойствие. Нацуно продолжал медленно и осторожно, пока наконец не остановился.       — Всё... закончил, — тихо сказал он. Рюсэй не открыл глаз, он протянул левую руку назад и дважды сжал пальцы. Нацуно вложил расчёску в его ладонь и Рюсэй положил её на раковину. Затем правой рукой он протянул назад ножницы. Тонкий металлический отблеск дрогнул в свете лампы. Нацуно взял ножницы и холод металла лёг в ладонь неожиданно ощутимо.       — Так... как тебя стричь?       — Просто подровняй кончики, — спокойно сказал Рюсэй. — Остальное я сделаю сам. Нацуно на секунду замер, глядя на его отражение.       — Ты же не любишь, когда волосы касаются шеи. Всегда стриг коротко...       — Решил попробовать кое-что, — так же ровно ответил Рюсэй. — Подровняй, если не понравится, вернусь к прежнему стилю. Нацуно ещё немного смотрел на него, будто пытаясь уловить, что стоит за этими словами, но ничего не сказал. Ножницы щёлкнули и первая прядь упала на газеты.       — Рюсэй...       — Что? Ножницы снова щёлкнули и ещё одна прядь волос упала на пол.       — И что нам теперь делать?.. Рюсэй молчал, а тишина снова стала тяжёлой — не такой, как раньше. Нацуно уже почти решил, что ответа не будет.       — Самый простой вариант — уехать, — наконец сказал Рюсэй, не открывая глаз. — Но после того, как мой отец уже встретил ту вампиршу... есть шанс, что нас просто найдут и убьют, – на мгновение он замолчал. – Можно ничего не делать, — продолжил он ровно. — Тогда нас перебьют, как скот. И остаётся самый логичный вариант — бороться и убить их... — он чуть замедлил речь. — И за это заплатить: драмой, слезами и потерями. Он слегка приподнял голову, но глаз не открыл.       — Как думаешь... что ты выберешь?       — Я... Нацуно замолчал, а ножницы на мгновение замерли в воздухе. Мысль о смерти была холодной, далёкой, но реальной. Мысль о том, что можно потерять всех... ещё хуже. А стать чьей-то добычей была невыносима. Он уже знал ответ и просто не говорил его вслух. Из-за его молчания Рюсэй чуть выдохнул.       — Зато, если мы будем бороться... — продолжил он. – Мы сорвём их планы и цель. Им нужна вся деревня... мы сожжём её, если не сможем убить. В его голосе появилась едва уловимая жёсткость.       — Ты ведь уже выбрал, да? Нацуно.       — ...Да, — тихо ответил он. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Да и... это наш единственный шанс выжить. Рюсэй приоткрыл глаза и перевел взгляд в сторону, а Нацуно продолжил стрижку.       — Конечно. Чтобы выжить, — повторил он. Его взгляд стал глубже и темнее.       — Люди ради этого идут на самые безумные вещи. Вопрос только в том... — Рюсэй медленно повернул голову и открыл глаза. — С какой стороны ты окажешься. Сожжёшь ли ты всё как деревню, чтобы спасти нас... Или позволишь нам погибнуть, чтобы спасти тех, кого даже не знаешь. Он посмотрел прямо на Нацуно через зеркало не мигая.       — Выбор за тобой, Нацуно.       — Но... здесь нельзя выбирать, — голос Нацуно стал тише, будто слова давались с трудом. — Я не хочу, чтобы кто-то... особенно ты... погиб. Но если придётся зайти так далеко... пусть погибнут все, лишь бы выжили те, кто мне дорог.       — Значит... ты уже готов зайти так далеко, — негромко произнёс Рюсэй, без осуждения или одобрения, просто как факт.       — А у нас есть выбор? Рюсэй на мгновение прикрыл глаза.       — Выбор есть всегда, – ответил он. — Просто иногда... любой из них неправильный. После этого Нацуно молча продолжил стричь. Тишина снова вернулась, будто впитывающая в себя всё, что уже было сказано. Слышно было лишь тихие, размеренные движения ножниц и едва уловимое шуршание падающих прядей о газеты. Время тянулось медленно, и в какой-то момент последняя прядь, чуть задержавшись в воздухе, опустилась на пол.