Восставший

Вставая сегодня утром, я ещё сквозь сон услышал резкий, настойчивый звон будильника. Он будто сверлил голову, не оставляя ни единого шанса остаться под одеялом. Звук был слишком громким... С тяжёлым вздохом я нащупал его рукой на тумбочке, пару раз промахнулся, прежде чем всё-таки выключил и в комнате сразу стало тихо. Я сел на край кровати, чувствуя прохладу пола под босыми ступнями, и на мгновение замер, собираясь с силами. Тело не спешило просыпаться. Шторы пропускали блеклый утренний не яркий свет. И вместе с этим светом в голову снова, почти без приглашения, вернулся вчерашний разговор.       "Ты слишком отдаляешься". Я выдохнул и провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть не только остаток сна, но и это застрявшее внутри ощущение. Обратив внимание на свои руки, в частности на правую, я снял с пальца кольцо и положил на тумбочку, чтобы позже убрать в карман брюк или в сумку. Медленно встав, я начал переодеваться в школьную форму. Ткань рубашки показалась приятно прохладной, но воротник был слишком тесным, будто с самого утра решил давить сильнее обычного.       "Пока ты живёшь здесь, есть правила".       — Тц... — цыкнул я себе под нос, больше от усталости и раздражения, чем от злости. Я застегнул последние пуговицы, провёл рукой по слегка помятому рукаву и снова вздохнул. Взяв школьную сумку, подготовленную ещё с вечера, я вышел в коридор. На секунду я задержался, прислушиваясь к тишине, будто надеясь, что утро передумает и даст мне ещё немного времени. Но ничего не изменилось. Переобувшись, я открыл дверь и вышел на улицу. Воздух сначала показался свежим, почти бодрящим, но в нём уже чувствовалось, как накапливается тепло. Солнце медленно поднималось выше и его лучи лениво цеплялись за крыши домов и асфальт, постепенно заполняя улицу светом. Я пошёл по знакомой тропе к остановке, машинально обходя трещины на дороге и пыльные лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя.       "Это уже не просто «друг»". Я нахмурился, глядя под ноги, будто там можно было найти ответ.       — Да что ты вообще... — пробормотал я едва слышно и тут же замолчал, не договорив даже самому себе. Дойдя до остановки, я встал рядом с покосившимся столбом с расписанием. Бумага под стеклом выцвела, края слегка отклеились, а цифры было почти невозможно разобрать. Всё выглядело так, будто давно никому не было до этого дела. Я просто ждал.       "Тебе дома что, не нужно?" Я сжал ремень сумки на плече чуть сильнее, чувствуя, как ткань впивается в пальцы.       — Нормально всё... — тихо сказал я, будто отвечая не ему, а самому себе. И это прозвучало неубедительно. Прошло десять минут — солнце поднялось выше, и стало заметно жарче. Воздух словно утяжелился и даже лёгкий ветерок почти перестал ощущаться. Прошло сорок минут. Тень от остановки почти исчезла, а рубашка неприятно прилипла к спине. Я переминался с ноги на ногу, поглядывая вдаль, но дорога будто нарочно оставалась пустой. Когда прошло уже больше часа, терпение окончательно иссякло. Я поправил лямку сумки на плече, оглянулся на пустую остановку и с коротким, сухим выдохом решил идти пешком до следующей. Пройдя уже полпути, я вдруг заметил, как автобус спокойно проехал мимо меня.       — Чёрт... — сквозь зубы выдохнул я и даже не замедлившись, продолжил идти по этой изнуряющей жаре. Впереди показался дорожный знак «Ограничение максимальной скорости 40 км/ч», а рядом был ещё один, с пристёгнутым ремнём человечком и надписью: «Не забывайте пристёгиваться». Подходя к ним, я услышал позади звук приближающейся машины. Сделав ещё несколько шагов и поравнявшись со знаком, я вдруг услышал знакомый голос — тот, который не слышал уже какое-то время, с самого начала летних каникул:       — Э-эй! Нацуно! Ты чего тут один тащишься?! Я обернулся и увидел Тору — он высунулся из окна серой машины и энергично махал мне рукой.       — Куда это ты в форме идёшь? — прищурился он. — Каникулы, ещё. Я остановился и он подъехал ближе. Я на секунду замялся, подбирая слова.       — Сегодня... надо в школу, — ответил я, неохотно. — Подожди... ты уже за рулём? Права получил?       — Ага, почти профи, — самодовольно ухмыльнулся он. — Пока ученические, но Рицу-тян гоняет меня будь здоров.       — Привет, — с лёгкой улыбкой помахала она с пассажирского сиденья.       — Здравствуйте, — ответил я, чуть поклонившись. С тех пор как он начал учиться водить этим летом, мы стали видеться реже. Хотя, если честно, дело было не только в этом.       — Серьёзно, — снова подал голос Тору, окинув меня взглядом. — Ты что, решил устроить себе испытание на выживание? В такую жару пешком? Он коротко махнул рукой в сторону машины.       — Давай, запрыгивай. Спасу тебя, пока ты не расплавился. Я на мгновение задержался, потом оглянулся по сторонам, перешёл дорогу и сел на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась и машина тронулась.       — А вы куда едете? — спросил я, устраиваясь поудобнее.       — Я — личный водитель на полставки, — усмехнулся Тору. — Подвожу Рицу-тян до работы. Всё равно на машине, не пешком же мучиться, как некоторые. Он на секунду повернулся ко мне с довольным видом.       — Эй! Герой, на дорогу смотри! — резко одёрнула его Рицу. — Хочешь нас обоих угробить?       — Да вижу я, вижу... — поспешно буркнул он, возвращая взгляд вперёд и крепче вцепившись в руль.       – До Мизобы же три часа пешком... ты правда собирался пройти весь этот путь? – Рицу чуть наклонила голову, щурясь от солнца, которое било сквозь лобовое стекло.       – Нет, – я пожал плечами, чувствуя, как ткань рубашки липнет к спине. – Думал переждать на остановке... но потом пошёл дальше и автобус как назло проехал мимо. А потом уже вы появились.       – Хаха, знакомо. Как раз вовремя, идеально по таймингу, да? – Тору усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.       – Ага... – пробормотал я, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки и ослабляя галстук. Тот неприятно впился в шею, оставляя липкий след. – Был бы поезд – поехал бы на нём. А так... Слова растворились в жарком воздухе салона.       – Ясно... – Рицу отвернулась к окну. Её отражение на секунду дрогнуло в стекле, смешавшись с пролетающими столбами. Она будто хотела что-то добавить, но передумала. Повисла короткая тишина, нарушаемая только шуршанием шин по дороге.       – Что с тобой? – вдруг спросил Тору, глянув на меня через салонное зеркало. Его взгляд задержался чуть дольше обычного. – Ты выглядишь... не очень. Не выспался? Я отвёл глаза, уставившись на свои ладони. На них всё ещё будто ощущалась чужая холодная липкость – воспоминание, которое не отпускало.       – Дело не в этом, – сказал я. – Просто... думал. Кадры последних дней всплывали обрывками: слишком странные и нелогичные. Как будто кто-то вырезал куски реальности и склеил их обратно неправильно.       – О чём? – спросила Рицу, не оборачиваясь.       – О том, как бы отсюда свалить.       "И не умереть." – мысль прозвучала внутри глухо и тяжело, как удар по пустому баку. Тору едва заметно нахмурился и перевёл взгляд обратно на дорогу.       – Разве твои родители не потому и переехали, что им город надоел? – сказал он, постукивая пальцами по рулю в такт невидимой музыке. – Вряд ли им понравится такая речь. Я резко выпрямился, чувствуя, как внутри поднимается сухое и колючее раздражение, как пыль на обочине.       – Это не их дело, – ответил я чуть резче, чем хотел. – Я уже решил, чего хочу в будущем. Машина на секунду подпрыгнула на неровности и снова наступила тишина. Я посмотрел в окно, наблюдая, как пейзаж за ним быстро ускользает назад — дома, деревья, редкие прохожие сливались в одно размытое движение. Изначально я не планировал ни с кем здесь знакомиться. В этом не было смысла — я всё равно собирался уехать. Так зачем? Но... В памяти всплыло, как Рюсэй переехал сюда, чтобы не оставлять меня одного. Я был рад, правда рад. И всё же иногда в голову закрадывались мысли, от которых становилось не по себе. Иногда меня охватывало беспокойство — словно такая дружба не могла быть реальной, так как она была слишком прекрасной, будто в ней обязательно должно скрываться что-то ещё. Но... Каждый раз Рюсэй опровергал это — без лишних слов, просто оставаясь рядом. Он умел по-настоящему слушать и что ещё важнее, умел слышать даже то, что я не говорил вслух. Я невольно чуть улыбнулся, глядя куда-то в отражение стекла, вспоминая всё это.       — О! — вдруг оживился Тору. Я поднял взгляд вперёд. На дороге, чуть в стороне от обочины, шли две знакомые фигуры. Солнце уже поднялось достаточно высоко и их тени тянулись короткими пятнами под ногами. Тамоцу... и рядом с ним Мурасако. Я до сих пор помнил, как Рюсэй однажды поговорил с Мурасако. После этого тот начал избегать нас, не просто сторониться, а буквально обходить за километр, будто мы могли его обжечь. Я не знал, что именно тогда произошло, но догадаться было несложно. Тору сбросил скорость, шины тихо прошуршали по нагретому асфальту. Он высунулся из окна, щурясь от солнца:       — Э-эй! Тамоцу-у! Масао-о-о! Тамоцу обернулся почти сразу, кго лицо тут же просветлело:       — Брат! — крикнул он и не теряя времени, толкнул Мурасако локтём. — Слушай, повезло! Давай с нами, прокатимся! Масао замер на секунду, затем медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по машине и остановился на мне. Даже через стекло было видно, как он напрягся. Плечи чуть поднялись, взгляд стал резким и настороженным. Он и без того выглядел измотанным жарой, но сейчас в его выражении появился почти незаметный страх.       — Я... не буду, — выдавил он, отводя глаза.       — Да ладно тебе, — не унимался Тамоцу, махнув рукой. — В машине есть кондиционер и прохладно.       — Сказал же — не хочу! — резко сорвался Масао. Его голос дрогнул, но прозвучал громче, чем он, кажется, рассчитывал. — Сам иди, если так хочется! Вали! Он резко развернулся и быстрым шагом, почти бегом, пошёл вперёд, не оглядываясь. Тамоцу остался стоять посреди дороги, растерянно переводя взгляд то на нас, то вслед убегающему другу. Он развёл руками:       — Эй! Подожди, Масао-о-о! — крикнул он и тут же сорвался с места, догоняя его. В салоне на мгновение стало странно тихо. Только негромкий гул двигателя и далёкий стрекот насекомых с улицы. Рицу проводила их взглядом, слегка нахмурившись сказала:       — Что это с ним?.. Тору хмыкнул, но без особого веселья:       — Масао терпеть не может Нацуно. Хотя... — он бросил на меня быстрый взгляд. — Думаю, тут и Рюсэй руку приложил. Не знаю, что он тогда ему наговорил, но с тех пор тот его боится. И тебя заодно. Он пожал плечами, будто пытаясь отмахнуться от темы:       — Впрочем, вас это, похоже, вообще не парит. Я медленно выпрямился на сиденье. Внутри всё на секунду неприятно кольнуло — не от его слов, скорее от того, как легко он об этом говорил. Не предупреждая, я наклонился вперёд и коротко стукнул его по голове.       — Ай! — Тору резко дёрнулся, схватившись за макушку. — Ты чего творишь, Нацуно?! Я посмотрел на него холодно, почти без выражения:       — Я же говорил, не называй меня по имени. Руль чуть дёрнулся в его руках и он поспешно выровнял машину. Двигатель тихо заурчал и она плавно тронулась с места. Через некоторое время впереди показалось здание больницы Одзаки. Тору аккуратно притормозил и остановился чуть в стороне от главного входа.       — Вот и моя остановка, — сказала Рицу, отстёгивая ремень. Пряжка громко щёлкнула в тишине салона. Она открыла дверь и в машину сразу ворвался прохладный воздух. На мгновение задержавшись, Рицу обернулась, словно хотела что-то добавить, но лишь слегка улыбнулась. Выйдя, она осторожно прикрыла дверь, затем наклонилась к окну и помахала рукой на прощание. Тору ответил ей коротким кивком и поднял руку в ответном жесте. Рицу ещё секунду постояла, затем развернулась и направилась к входу в больницу. В машине снова воцарилась тишина, затем Тору перевёл взгляд на меня.       — Ну что, подвезти тебя до школы? Я чуть поёжился, откидываясь на спинку сиденья и бросил короткий взгляд в окно. Скорее всего это был риторический вопрос.       — Хорошо... поехали, — ответил я. Машина снова тронулась и дорога повела нас дальше, теперь уже в сторону школы. Спустя некоторое время мы наконец-то прибыли к ней, я выбрался из машины, попрощался с Тору и направился внутрь здания. Стоило мне пройти через главный вход и ступить в прохладный полутёмный коридор, как взгляд сразу зацепился за Ёту. Он сидел на скамье у стены, ссутулившись и опустив голову так низко, будто задремал прямо здесь.       — Ёта, — негромко позвал я, подходя ближе. Он даже не шелохнулся.       — Ёта! — сказал я уже громче. На этот раз он вздрогнул, медленно поднял голову и сонно посмотрел на меня мутными глазами. Под ними залегли тёмные круги, а лицо выглядело осунувшимся и уставшим, словно он не спал несколько ночей подряд.       — Доброе утро, Нацуно, — пробормотал Ёта и зевнул, прикрыв рот ладонью.       — Доброе... ты вообще спал? Он слабо усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.       — Да как-то... не особо. Постоянно ощущение, будто за моим окном кто-то стоит и наблюдает. И это не Сайто... От этих слов внутри всё неприятно сжалось. Если это действительно была не Сайто — та, кого ещё можно было считать союзником, значит, это была другая нечисть. И было понятно, чего именно она хочет.       — Нацуно... — тихо позвал Ёта, отводя взгляд. — Можно я сегодня переночую у тебя?       — Не лучшая идея, ты же знаешь моих родителей, — сказал я, слегка поморщившись. Если я кого-то приведу, они сразу подумают, будто я смирился и решил навсегда остаться жить в деревне. Этого мне хотелось меньше всего. Я посмотрел на его потускневшее лицо. Пауза затягивалась и нужно было что-то решать.       — Можем переночевать у Рюсэя, — предложил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Он, как и его отец, никогда не против гостей. Ты как, не против?       — Нет... — он устало качнул головой. — Это даже лучше, чем больше, тем спокойнее.       — А твоя мать?       — Уехала ещё утром к тёте. У неё там какие-то проблемы с мужем... Я особо не расспрашивал. Я кивнул и сказал:       — Хорошо, тогда встретимся после уроков и зайдём ко мне.       — Ага. Только давай сначала ко мне, мне нужно кое-что забрать, ты не против? — спросил Ёта, поднимаясь со скамьи.       — Ладно, сначала к тебе, после ко мне, — ответил я и мы вдвоем направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Мимо нас проносились другие ученики, спешащие в свои кабинеты до начала урока. Шаги Ёты рядом казались немного нерешительными, словно его мысли уже были заняты тем, что именно ему нужно забрать из дома. Мы молча начали подниматься по ступеням, после которых нас ждал учебный день.