Убийство с видом на счастье

Даниэль

      После бессонной ночи, проведённой в полудрёме, веки мои с трудом открываются. Рядом, положив голову на моё плечо, мирно посапывает Давид. Вчерашний вечер… Воспоминания вновь будоражат, вызывая стеснение в брюках. Чёрт! До чего же он был хорош! Никаких фальшивых, нарочито громких стонов, лишь прерывистое, частое дыхание и хриплые вздохи. Никаких извиваний, словно у актёра из порнофильма, только пальцы, отчаянно вцепившиеся в меня, только глаза в глаза, только инстинктивные движения бёдрами навстречу. Как же ты горяч! Осознаёшь ли ты это хоть немного? Отбрасываю прядь волос с его расслабленного лица. И как же ты меня обломал, испугавшись, когда я уже стаскивал с тебя джинсы. Довёл до предела, просто устроившись рядом, рисуя пальцами узоры на моей коже. А потом уснул. Уснул с милой улыбкой, пока я был готов лезть на стену! Меня никогда не привлекали девственники, не видел в этом ничего романтичного, зато понимал, что возни с таким будет немало. И вот угораздило же! Но теперь пути назад нет. Я хочу его! И я его получу!       С тихим вздохом он переворачивается на спину, демонстрируя мне плоский подтянутый живот, слишком острые из-за худобы ключицы и тёмные ареолы сосков, а также утренний стояк в облегающих джинсах. Ну, привет! Аккуратно устраиваюсь сверху, опираясь на локти, слегка прикусываю мочку уха, провожу языком по шее. Тихо застонав, он отмахивается рукой, чуть не отвесив мне пощёчину. Уклоняюсь в последний момент. Улыбнувшись ситуации, продолжаю начатое. Оставляю поцелуи на ключицах, на небольшом кадыке, перенеся вес тела на левую руку, правой поглаживаю нежную кожу. Очертив едва заметные мышцы груди и живота, опускаю руку к паху, слегка сдавливаю твёрдый член. Давид тихо стонет и толкается бёдрами мне в руку. Да, отвечай на мои ласки, мне это безумно нравится! Легонько прикусив подбородок, снова чуть сжимаю ладонь. Резко вдохнув, он открывает глаза. Неожиданный толчок в грудь застаёт меня врасплох, и я опрокидываюсь на спину, Давид тут же оказывается сверху. Губы жадно целуют мои, он ёрзает на мне бёдрами, а пальцы уже расстёгивают мои брюки. Охренеть! Поймав его взгляд, я замечаю, что он ещё совсем рассеян и вряд ли понимает, что делает.       — Давид… — мягко отстраняю его от себя. — Давид, тсс, тихо-тихо.       Несколько раз моргнув, он заливается краской. Краснеет даже шея и верхняя часть груди. О нет. Да не смущайся ты так! Упав лицом в подушку, он лишь больше меня заводит, демонстрируя мне такую аппетитную задницу. Но торопиться точно не стоит.       — Доброе утро, — нежно целую его в шею. — Если ты уже проснулся, то пойдём позавтракаем, я ужасно голоден.

***

      Припарковавшись у особняка, беру букет красных гербер и прохожу в дом, где родился и вырос. У входа меня тут же встречает Анита, управляющая, работающая здесь столько, сколько я себя помню. Обменявшись приветствиями, направляюсь вверх по лестнице в кабинет отца. Коротко постучав и дождавшись разрешения войти, переступаю порог.       — Даниэль! — отец, увидев меня, тут же встаёт и заключает в объятия.       Обняв его в ответ, я ощущаю умиротворение и спокойствие, эти чувства всегда со мной в кругу семьи.       — Ты давно не приезжал. И не звонил уже дня три. Нехорошо так надолго забывать о своих стариках.       — Ты прав, прости, — развожу руками.       — Останешься на ужин?       — Конечно!       — Мама будет рада, идём.       — Может, выпьем? У тебя есть что-нибудь интересное?       — Вообще-то, есть. Шотландия, односолодовый, двенадцать лет. — Отец извлекает из бара бутылку и два бокала. Янтарная жидкость плещется, вспыхивая огненными искрами.       Принимаю предложенное, по достоинству оценив аромат и цвет. Слегка согреваю напиток в ладони, давая ему раскрыться, делаю небольшой глоток. Но сосредоточиться на вкусе не получается, мысли уносят прочь.       — Итак, о чём ты хотел поговорить? — отец нарочито громко ставит стакан на винтажный стол, вырывая меня из омута раздумий.       — Почему ты решил, что я хочу поговорить, а не просто заскочил на ужин?       — Сын, ты правда хочешь играть в эту игру? Хорошо, идём к маме, поговорим, когда созреешь.       — Нет! Подожди.       Делаю жадный глоток, всё ещё не чувствуя вкуса, закидываю ногу на ногу и собираю мысли в кулак.       — Я веду одно дело об убийстве. По нему проходит свидетель, который изначально был подозреваемым. И этот свидетель… хм… скажем так, он мне интересен. Очень.       — Какова вероятность, что убийца — он? — отец складывает руки на груди, немного прищуривает глаза, словно сканируя мою душу. Он профессионал, и именно за этим я пришел.       — Он невиновен. Я в этом уверен, — допиваю виски, вращая бокал в пальцах.       — Ты в этом убедился до или после того, как его трахнул?       — Мы не спали, — встаю, отставляю свой бокал.       — Надо же! Я был уверен, что ты сначала берёшь, а потом имя спрашиваешь!       — Имя не обязательно.       Меряю комнату шагами. Большинство смутил бы такой разговор с родителем, но не меня. Я с ранних лет усвоил простую истину: единственные люди, кому я могу доверять, — это моя семья. Родители своим примером показали мне важность открытости и честности. Мы никогда и ничего не скрываем друг от друга. И да, порой наше общение больше напоминает разговор двух приятелей, но меня интересует только абсолютная честность в отношениях. К тому же, вращаясь в одних кругах, мы знаем репутацию друг друга, и не только профессиональную.       — Ещё не трахнул, а уже интересуешься. Ничего себе! Почему у моего сына такой серьёзный интерес, а я до сих пор не знаком с его избранником?!              — Избранником? — не удержавшись, взрываюсь смехом. — Отец, да ты же меня насквозь видишь, и говоришь такое! Прости, но это самая уморительная шутка года!       — В том-то и дело, что я тебя знаю, как никто другой. Тебе двадцать девять лет, и ты ни разу не обмолвился ни о малейшей симпатии. Ни разу! А тут вдруг приходишь за советом. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять: мальчик для тебя важен.       — Мальчик! Звучит отвратительно! Будто я в отношениях с ребёнком! Не говори так, прошу!       — Хорошо, но если бы ты назвал мне его имя, мне было бы проще не говорить «мальчик».       — Давид. Его зовут Давид, — выдыхаю, опускаясь в кресло, пока отец разливает нам по второму бокалу янтарного напитка.       — Итак, подытожим. Ты ведёшь дело, в котором Давид, парень, с которым у тебя… отношения, проходит свидетелем, но изначально был под подозрением. И его статус в этом деле изменил ты. Верно?       — Да.       — Ну что ж, скажу прямо: когда дело дойдёт до суда, для Давида всё может обернуться катастрофой. Будь я адвокатом убийцы, я бы с лёгкостью вывернул всё так, что расследование велось непрофессионально. Ваши отношения я бы использовал, чтобы заострить внимание на том, что именно Давид изначально был главным подозреваемым. А потом я бы убедил суд, что ты его отмазал просто потому, что вы делите постель. И моего профессионализма вполне хватило бы, чтобы парень отправился за решётку, а ты — потерял работу, а что важнее — репутацию.       — И что мне делать? — чувствую, как ледяной ужас ползёт по позвоночнику, сковывая затылок.       — Откажись от парня.       — Не вариант, — закатываю глаза.       — Передай дело другому детективу, желательно задним числом. Думаю, договориться с капитаном тебе не составит труда.       — Я уже почти всё раскопал! А теперь отдать это кому-то, чтобы он почивал на лаврах? Тоже мне выход!       — Сын, ты сейчас как в той поговорке: и рыбку съесть, и на…       — Хватит, я понял.       — Даниэль! — голос мамы заставляет уголки губ дрогнуть в улыбке.       Ловлю её хрупкую фигурку в объятия, крепко прижимая к себе. Нужно заезжать чаще. Дома так хорошо!

Давид

      Что делать? Что мне, блять, делать?! Я нравлюсь Даниэлю, Даниэль нравится мне. И что дальше? Я до такого уровня ещё не доходил! Ну, симпатии и влюблённости случались, но почти все мои чувства оставались безответными. И понятно почему. Я не красавец, не интеллектуал, я — сплошное «не»! Серая моль, в которой ни глазу, ни душе зацепиться не за что. Хотя целеустремлённости мне не занимать и я не раз пытался обратить на себя внимание объекта воздыханий. Однажды даже огрёб по полной программе за это. К отказам я привык. Да я сам с собой быть хрен бы согласился! Но Даниэль, по какой-то совершенно непонятной причине, вдруг ответил взаимностью! В голове не укладывается! Это же ОН! А это — я. Чем я мог его зацепить? Но главный вопрос — что мне теперь делать? И кто мы друг другу? Мы встречаемся? Даниэль ведь говорил, что отношения ему не интересны, а я, услышав это, полез к нему целоваться. Получается, я вроде как согласился просто на секс. Не то чтобы я не в восторге от мысли о сексе с Даниэлем. Просто, во-первых, если мы переспим, а потом он исчезнет, мне будет ужасно хреново. А во-вторых, мне элементарно страшно. В порно всё легко и просто, а когда представляю себя в этом самом процессе, волосы дыбом встают. А ещё эти гей-форумы… Если хочешь остаться девственником до конца жизни — тебе туда. Каких только ужасов там не начитаешься! И миллион советов о том, что делать до и что после. От вполне разумных типа «есть побольше клетчатки» до совсем безумных вроде «нюхать какие-то расслабляющие наркотики». Я даже начал записывать, но потом одни советы стали противоречить другим, а те — третьим, и я окончательно запутался! Плюс десятки комментариев: «Нижняя позиция — полный отстой!». А что делать, если в верхней ты себя вообще не представляешь?! Но и это ещё не предел пиздеца! Хуже только парни, которые считают, что, занимаясь сексом с другим парнем, они его этим как-то унижают. И, судя по тем же форумам, таких пруд пруди! А что, если Даниэль такой же?! Что, если он будет жесток? Что, если…       Да-да! Я мастер накручивать себя! Именно из-за этого и закончились, толком не начавшись, мои предыдущие отношения. Бр-р! Вздрагиваю, как вспомню!       Но Даниэль кажется другим. С ним мне спокойно. А вчера, когда я, как обычно, испугался и резко передумал, он не психовал и не орал, а просто лёг рядом, обнял. Не помню, когда я был таким счастливым, как тогда, засыпая рядом с ним. Мне было немного жарко, и его рука, обхватывающая меня, была тяжеловатой, но мне было хорошо! И спокойно! Так с кем, если не с ним? Вот только как?       Валюсь в кровать, сверлю потолок взглядом. Может, написать Даниэлю? Мы уже на том уровне отношений, когда можно посылать друг другу сообщения с сердечками? Сейчас и узнаю.       Я: «Спокойной ночи ❤️».       Даниэль😻: «Спокойной».       Я: «Эй! А где сердечко? 😭»       Даниэль😻: «Ты серьёзно?»       Я: «Конечно!»       Даниэль😻: «Спокойной ночи, Давид ❤️ Доволен?»       Я: «Да 🥰».

***

      Даже самое обычное утро расцветает волшебством, когда ты влюблён! И кажется, будто мир сговорился дарить только радость. Ощущаю себя на седьмом небе! Заметив ребят у входа в универ, срываюсь на бег и тут же оказываюсь в крепких объятиях. Кажется, прошла целая вечность с нашей последней встречи. Даже вечно ворчливый Мэт и тот слегка улыбается.       Перебивая друг друга и захлёбываясь от желания поделиться новостями, мы входим в здание. Миа вовсю расхваливает своего нового парня, уверяя, что он просто идеал, когда краем глаза я замечаю плотную толпу студентов, собравшихся у доски объявлений. Возбуждённо переговариваясь и громко смеясь, они что-то рассматривают. Любопытство берёт верх, и я присоединяюсь к ним. Моего роста явно недостаточно, чтобы что-то увидеть, но зато я замечаю, как студенты, увидев меня, внезапно замолкают. Ещё больше меня поражает то, что они расступаются, давая мне дорогу. Впрочем, все вопросы отпадают, стоит мне лишь взглянуть на причину всеобщего ажиотажа.       На доске приклеена одна из тех злополучных фотографий из кабинета босса. На ней я, сидящий без футболки на столе, и Лекс между моих ног. Лицо моё видно отчётливо, а вишенкой на этом мерзком торте служит надпись, выведенная жирным маркером: «Лучшая шлюха в городе! Даю как бог, беру копейки».