Убийство с видом на счастье

Даниэль

      — Даниэль! Привет, сколько зим, сколько лет!       Оборачиваюсь на знакомый голос, застыв у машины. Ослепительно улыбающийся блондин в безупречном костюме спешит ко мне, источая уверенность и лоск.       — Антони, — протягиваю руку для пожатия. Холодные ухоженные пальцы жеманно касаются моей ладони, а сам Антони подходит ощутимо ближе, чем того требует простая вежливость.       — Да-да, ты совсем меня забыл, — с напускной обидой тянет он. — Мог бы и позвонить, и заскочить вечерком. А может, сейчас найдётся пара часов? Поедем ко мне, выпьем вина, проведём вместе время… — тонкий отполированный ноготь игриво поддевает пуговицу моего пиджака.       Идея дьявольски хороша. Чтобы отказаться, нужно быть полным идиотом. Антони — произведение искусства, живая скульптура. Несколько пластических операций, ежемесячные визиты к косметологу, спортзал, ставший вторым домом, превратили его в холёную кей-поп-звезду. А умение себя подать, безупречный вкус делают его не просто привлекательным, а чертовски желанным. Мы провели не одну ночь вместе, сойдясь в извращенных требованиях к партнёру и, что немаловажно, в общности круга общения. И каждый раз с Антони — феерия. Он точно знает, как доставить удовольствие, он опытен, покорен, и ему нравятся мои… хм… немного специфические желания. Мысль о том, чтобы провести несколько часов с ним, наполняет кровь возбуждением. Вот только… Давид. А что Давид? То, что отец назвал его «избранником», меня просто рассмешило. Пацан меня зачастую бесит! И хоть мне отчаянно хочется его трахнуть, разве это повод отказываться от Антони? Это же как сочный стейк и резиновая сосиска из студенческой столовой. Улыбаюсь, слегка кивнув. Парень победно сияет в ответ и вальяжно опускается на пассажирское сиденье. Он прекрасно понимает без слов.       Сажусь за руль и рывком завожу двигатель.       — Может, всё-таки ко мне? — встречаюсь взглядом с серыми, как зимнее небо, глазами.       — Хм… хочешь поиграть? Я не против!       Вдавливаю педаль газа в пол. Это будет однозначно хорошо проведённое время. Антони молчит, зная, что я ненавижу пустую болтовню. Он разворачивается ко мне вполоборота, позволяя любоваться своими стройными ногами, — знает, как меня это заводит. Вот только… Давид. Даниэль, думай рационально. Иррациональность — твой враг, всегда твердит отец. Итак, плюсы и минусы. Антони, плюсы: он не станет навязываться после, он знает, чего я хочу, он опытен, он в моём вкусе. Минусы: а они вообще есть? Очередь Давида. Минусы: он девственник, его точно не устроят отношения на одну ночь, он неопытен, вряд ли ночь с ним будет чем-то выдающимся. Плюсы: а они вообще есть?       Останавливаемся у моего дома. Выхожу из машины, звать Антони с собой нет необходимости, он просто пойдёт следом. Входим в лифт, он не лезет, зная, что я сам проявлю инициативу, когда захочу. Вот только… я не хочу. Точнее, хочу. Наверное. Только прикрыв веки, я вижу широко распахнутые зелёные глаза, пухлые губы, мягкие, почти невыразительные черты лица. Так в чём дело? Я так сильно хочу пацана? Да бросьте! Он привлекательный, сексуальный, и всё. Всё? Меня цепляет только это? Или есть что-то ещё? Как люди вообще понимают, что есть «что-то ещё»?       — Я первый в ванную, если ты позволишь.       Киваю, не особо вникая в слова Антони. Достаю телефон, открываю сообщения с идиотскими сердечками. Бесит! Неужели он настолько наивен, чтобы думать, будто настоящее сердце выглядит так? И вообще, что за глупость — обмениваться символами внутренних органов? Бесит! Может, дело в том, что он слишком мелкий и во мне просыпается инстинкт опеки? Ну да! И параллельно — желание поиметь. Бред. Хочу увидеть Давида. Поговорить. Я соскучился?       Антони выходит из ванной, обнажённый, капли влаги поблескивают на бледной коже. Он не взял мои полотенца, зная, что я этого не люблю. Он идеален. Но… Я не хочу… его. А Давида хочу… и, кажется, не только в плане секса. Я вообще не понимаю, чего хочу!       — Знаешь, тебе, пожалуй, пора.       Идеально вычерченная бровь взлетает вверх.       — Даниэль, я что-то сделал не так?       — Всё в порядке, Антони, ты безупречен, но… Мне пора. Закрой за собой дверь.       Лифт ползёт, словно улитка, коридор кажется бесконечным, ступенек — не сосчитать. Наконец-то машина. Жужжит телефон. Уголки губ трогает невольная улыбка — Давид.       — Алло, — женский голос обрывает мои ожидания, заставляя похолодеть. — Даниэль, это Миа, подруга Давида. Даниэль, пожалуйста, приезжай.

***

      Дверь открывает парень с лицом, будто у него умерли все родственники сразу, и в футболке цвета «вырвиглаз». Молча кивает и пропускает в уже знакомую квартиру. Опередив меня, он оттягивает от хрупкой сгорбленной фигуры Давида блондинку с внешностью супермодели — Миа. Проходя мимо, она задевает меня плечом, тихо процедив: «Обидишь его — убью». Входная дверь бесшумно закрывается, а я, словно подгоняемый невидимой рукой, тут же оказываюсь рядом с Давидом.       Присаживаюсь на диван. Его плечи дрожат, он, обхватив руками колени, беззвучно всхлипывает.       — Давид… — В ответ он отчаянно пытается стереть слёзы с лица. Что-то болезненно сжимается в груди. — Давид, посмотри на меня, пожалуйста, посмотри.       Беру его лицо в ладони, заставляя поднять взгляд. В зелёных глазах столько отчаяния, что становится трудно дышать.       — Что случилось? Давид, я не смогу помочь, если не буду знать, что произошло, — вытираю большими пальцами слёзы, отчаянно пытаясь успокоить. Если бы кто-то из моих знакомых увидел меня сейчас. Меня, ненавидящего слёзы, презирающего слабость…       Сдавленный всхлип, и он обвивает мою шею руками, прижимаясь худеньким телом. Обнимаю его в ответ, чувствуя, как боль в груди становится невыносимой. Глажу мягкие волосы, дрожащие плечи, ощущаю, как он понемногу успокаивается.             — Давид…       Отстраняется, грустно улыбнувшись, тянется к прикроватному столику и протягивает мне лист формата А4. От увиденного в горле ком застревает, горечь ярости бурлит в груди.       — Это под дверью нашли? — стараюсь уцепиться за детали, чтобы хоть как-то унять разъедающий яд.       — Это висело на доске объявлений в универе. Я теперь звезда! — кривая усмешка не может скрыть подступающие слёзы. — Оказывается, желающих воспользоваться моими «услугами» хоть отбавляй, а я-то, дурак, вечно себя страшненьким считал… Хотя, может, дело в цене. В любом случае, с голоду не помру, знаешь, сколько предложений поступило, пока Мэт с Мией меня оттуда вытащили? А ещё можно подзаработать, продавая мой номер телефона! — выпаливает на одном дыхании, и в голосе такая обида и отчаяние, что даже глухой услышал бы, а слепой — увидел.       Только сейчас замечаю, что его телефон перевёрнут экраном вниз и беспрестанно вибрирует.       — Алло, — не обращая внимания на перепуганное лицо Давида, отвечаю на звонок. До уха доносятся сдавленные смешки и шёпот нескольких голосов.       — Сколько берёшь за отсос, шлюшка?       — Даже если ты продашь все свои блядские органы, а жопой будешь торговать в элитном борделе, куда тебя, конечно же, не возьмут, и то хуй ты на такое счастье заработаешь. Но у меня для тебя ещё одна радостная новость: ты сейчас разговариваешь с детективом полиции Даниэлем Гатти, и я всего лишь хочу тебе, уёбищу безмозглому, напомнить, что буллинг, он же травля, — уголовно наказуем. За совершение вышеупомянутого деяния лицо наказывается принудительными работами на срок до пяти лет или лишением свободы на срок от двух до шести лет… — договорить мне не дают, бросают трубку. Ах ты ж сука невоспитанная!       Перевожу взгляд на Давида. Он смотрит на меня так, словно я Авраам Линкольн и Моисей в одном лице. Но не успеваю я хоть что-то ему сказать, как телефон снова оживает.       — Алло.       — За сколько дашь в зад?       — Крайне не советую тратить деньги так неразумно. Они тебе пригодятся на адвоката. С учётом того, что ты, тварь тупая, звонишь с личного номера и беседуешь сейчас с представителем полиции… — Блять, ну до чего же люди невоспитанные пошли! Я же не договорил!       Уже собираюсь выключить телефон и просто купить парню новый номер, но снова замечаю это выражение на лице Давида и решаю ответить ещё на пару звонков, пусть пацан развлечётся. Впрочем, после пятого разговора звонившие, словно сговорившись, перестают нас тревожить. Ну и хорошо, может, даже номер менять не придётся, наверняка же у него всё под этот номер подвязано.       — Почему сразу не позвонил? — притягиваю его ближе.       — Я хотел, но… сначала все эти люди в универе, а потом телефон звонил и звонил… Я же вначале ответил на несколько звонков… Не представляю, как мне завтра на лекции идти!       — Я пойду с тобой, не беспокойся.       — Но ты же не будешь сидеть со мной за партой?!       — Мне и не надо, лишь прогуляемся вместе до входа, — подмигиваю.             А ещё завтра с утра наведаюсь в деканат, напомню этим… об их прямых обязанностях — не допускать подобного. И, конечно, просмотрю записи с камер. Может, тварь, прилепившая эту хрень на доску, засветила свою рожу. Давид, на это время уютно устроившийся у меня между ног, прижатый ко мне спиной, словно выныривает из пучины своих явно невесёлых раздумий.       — Если мы поедем завтра вместе, это значит, что сегодня ты останешься у меня? — его голос снова звучит на полтона ниже, обжигая кожу мурашками.       — Если ты хочешь, — собственный голос кажется чужим.       — Хочу.       Одно это слово заставляет меня слегка отстраниться, чтобы не упираться в его спину внезапным стояком.       — Даниэль, а мы… ну… мы встречаемся?       С трудом подавляю усмешку. Встречаемся? Кажется, последний раз я с кем-то «встречался» ещё в школе. Потом я понял, что для того, чтобы кого-то трахнуть, совершенно не обязательно «встречаться», и забил на всю эту романтическую чушь.       — А тебе так этого хочется? — утыкаюсь лицом в мягкие волосы, вдыхая его запах.       — Да, — шепчет так тихо, что я едва разбираю слова.       — Хорошо, тогда мы встречаемся. — Даниэль, где твои мозги?! Что с тобой происходит?!       — Охренеть!       — Сам в шоке!       — А ты не злишься на меня за вчерашнее?       — Ты о чём?       — Ну… эм… то, что я вчера передумал? Просто я испугался. Ты злишься? Прости, я не нарочно!       — Давид, что за ерунда?! Во-первых, никогда и ни перед кем не извиняйся за такое! Тело твоё, и принимать решение только тебе! Во-вторых, бояться — это нормально. — Замолкаю на мгновение, собираясь с духом, чтобы задать вопрос, который сверлит мой мозг уже сутки. — Если, конечно, твой страх не вызван каким-то травмирующим опытом… Давид, тебя никто не обижал? — слегка разворачиваю его, чтобы видеть лицо.             — Нет, просто я встречался с одним парнем на первом курсе, и он постоянно дико злился на то, что я ломаюсь… — запинается.       Кажется, мой вопрос вообще не достиг его сознания, и это обнадёживает. Иначе бы он сразу понял суть. Однако история про психованного бывшего вызывает у меня беспокойство.       — И это стало причиной вашего разрыва? — осторожно пытаюсь углубиться в разговор.       — На самом деле, инициатором был он, — взгляд в пол. — Мы встречались всего ничего, около недели, и мне было крайне неловко проявлять свои чувства на публике. Поэтому после занятий мы обычно оставались в его машине, я боялся пригласить его к себе домой, и мы просто целовались. Но я постоянно тормозил… как и вчера. В какой-то момент он не выдержал и отказался слушать мои оправдания, я испугался и непроизвольно его ударил… В ответ он приложил меня лицом о приборную панель. Вот так и закончилась наша история.       — Вы сейчас вместе учитесь? — стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно, скрывая подступающий гнев.       — Нет, его исключили из-за академической неуспеваемости сразу после первого семестра. Но у меня остался сувенир на память. — Он улыбается и поднимает волосы со лба, показывая узкий, почти бесцветный шрам, тянущийся от линии роста волос до середины лба.       Сохраняй спокойствие и мысли рационально. Даниэль, держи себя в рамках! Твоя репутация и так уже пострадала!       — Даниэль, ты хочешь есть?       — Очень. Заказать что-нибудь?       — Я могу пожарить картоху. Будешь?       — С удовольствием. И ещё я бы хотел принять душ.       — Тогда иди. Только… у меня нет для тебя одежды, чтобы переодеться, в мои шмотки ты точно не влезешь.       — А внизу есть магазины?       — Да, несколько на первом этаже.       — Тогда я скоро буду. Минут через пятнадцать.              Спустя час, сытый и облачённый в удобные джинсы и футболку, прижимаю к себе разомлевшего Давида, его волосы ещё влажны после душа. Он жадно отвечает на мои поцелуи, а тонкие, всегда холодные пальцы несмело пробираются под мою футболку, робко лаская кожу. Желая подтолкнуть его к большей смелости, сбрасываю футболку и повторяю его жест. Он тихонько охает, и я отстраняюсь, заглядывая в расширенные от страсти зрачки.       — Всё хорошо?       — Да, — шепчет, забираясь ко мне на колени и прижимаясь всем телом.       — Можем остановиться, если не хочешь. Посмотрим фильм или послушаем музыку.       — Но я хочу! — восклицает, привставая и дрожащими пальцами добираясь до пряжки моего ремня.       — Не спеши, — шепчу, ловя его взгляд.       — Не спешу…       О каком самоконтроле может идти речь, когда такой желанный парень сам льнёт ко мне? Резко втянув воздух, подхватываю его под бёдра и поднимаюсь с дивана. Он тихо ойкает и обхватывает меня ногами, исступлённо целуя, пока я несу его в спальню.