Убийство с видом на счастье

Давид

      Голова кружится от возбуждения и поцелуев, отнимающих кислород. Даниэль целуется иначе, чем все, с кем я целовался раньше. Он целует так, словно уже трахает меня одним только языком! Не просто проникает им в рот, а покусывает губы, оттягивает их, меняет жёсткий напор на почти невинные касания уголков губ, ловит мой язык и, доведя до предела, слегка посасывает его. От него приятно пахнет — его одеколоном, моим гелем для душа. И всё равно… мне немного страшно. Но осознание, что Даниэль ни за что не станет продолжать против моей воли, успокаивает лучше всего. Схватив эту мысль, как талисман, я возвращаюсь в реальность. К Даниэлю. Какой же он красивый, и классный, и сильный… Его пальцы расстёгивают пуговицу на моих джинсах, и он на секунду отстраняется, внимательно всматриваясь в моё лицо, глаза спокойные, уверенные. С трудом сглотнув, я несмело киваю. Холодный воздух комнаты касается обнажённых ног, и дыхание перехватывает. Неужели это произойдёт? Сейчас?! Даниэль снова сверху, целует и обнимает, но к страху примешивается какое-то новое чувство. Уязвимость, может быть, беспомощность. В конце концов, нижняя позиция не способствует уверенности и контролю. В голове всплывают обрывки фраз с гей-форумов. О том, что нужно есть за сутки, как готовиться… и дальше, в дебри, бьющие по лицу, как холодный душ.       — Давид, — Даниэль отстраняется. — Делать что-либо через силу — плохая идея.       — Я просто…       — Боишься. Это нормально, я понимаю.       — И ещё мне стыдно.       — Почему тебе стыдно? — он удивлённо вскидывает брови.       — Ну, причин много. Мне не нравится, как я выгляжу, и я переживаю, что и тебе я не особо нравлюсь. Ещё боюсь, что тебе не понравится секс со мной. Я же у тебя не первый, и ты будешь меня сравнивать, а я лежу как бревно… А по-другому пока не получается. А ещё… ну, вдруг будут… ну… какие-то звуки или запахи… Понимаешь?       — Зря ты себя не любишь, потому что мне ты пиздец как нравишься, — он целует мягко в шею, ложась рядом, горячее дыхание щекочет кожу. — Насчёт сравнивать: ты серьёзно? Думаешь, у меня в голове сейчас есть кто-то, кроме тебя? Поверь мне, нет. Что же касается остального — да, так бывает. Но это бывает при любом сексе, и глупо неадекватно к этому относиться. Например, при оральном сексе у партнёра усиленно текут слюни, он может издавать громкие чмокающие звуки, а при неумелой попытке взять слишком глубоко может возникнуть рвотный рефлекс. В случае вагинального секса у меня опыта в разы меньше, да и был он последний раз лет десять назад, но и там всякого-разного хватает. Хлюпающие звуки и не всегда приятный запах. Да и запах спермы, скажем так, не всем нравится. Так что я вполне понимаю твои страхи, но зацикливаться на этом точно не стоит. Главное — что происходит между нами, а не вокруг.       Он говорит спокойно, без смущения. И с каким-то… уважением. Мне хочется расплакаться от облегчения. Я ожидал чего угодно! Фраз типа: «Ты что, не знаешь, что делать? Фу!» или: «Всё будет нормально», или попытки меня пристыдить, или просто забить на мои страхи. Но что Даниэль отнесётся к моим переживаниям настолько спокойно и с пониманием, я точно не ожидал. Что-то дрогнуло в душе, а доверие к Даниэлю вышло на совершенно новый уровень. Не сдерживая улыбку, тянусь за поцелуем.       — Давай продолжим, — глажу его сильную грудь, веду пальцами по рельефному животу, исследуя мягкую, немного влажную от возбуждения кожу.                    Даниэль снова нависает сверху, целует ниже — шея, грудь, живот. Там, где он касается губами, остаются тёплые влажные следы, которые тут же покрываются мурашками. Его частое, сбивчивое дыхание будоражит во мне ответную реакцию, но я, чёрт возьми, опять лежу бревном. Резким движением поднимаю руку и запускаю пальцы в его густые тёмные волосы, немного жёсткие на ощупь. Поддавшись внезапному порыву, сжимаю их и слегка тяну. В ответ — хриплый стон на выдохе. Он нежно прикусывает кожу внизу живота, и меня выгибает так, словно я уже сейчас кончу. Его пальцы скользят под резинку трусов, и у меня перехватывает дыхание. Он стягивает их вниз, осыпая поцелуями внутреннюю сторону бёдер, колени, икры. Меня колотит, я вздрагиваю всем телом, но это уже точно не от страха. Кожа покрывается мурашками, выступают капельки пота, а взгляд приклеивается к Даниэлю. Я не могу оторваться от того, как напрягаются мышцы рук, когда он переносит вес тела с одной стороны на другую, как от возбуждения затвердели его плоские соски. Язык касается основания моего члена, и я вздрагиваю, срываясь на выдохе.       — Даниэ-эль… ах… — в ответ — лишь хитрая ухмылка.       — Охуеть, ах… — большего я выдавить из себя не в состоянии, когда его губы обхватывают мой член.       Почему мне никто раньше не сказал, что это так охрененно?! Если бы я знал, я бы за это платил! Не знаю, где бы я брал деньги, но это сейчас не важно! Последние мысли вылетают из головы, когда его рот опускается ниже, захватывая мой член до основания, а пальцы слегка сжимают и оттягивают мошонку. Язык обвивает, дразнит. Я чувствую всё — каждый миллиметр, смену температуры, влажности, движения губ. Удовольствие вперемешку с неверием в происходящее борются в моём мозгу за право владеть мной. Ещё несколько движений этих мягких тёплых губ и языка, и по телу словно простреливает электрическим током, заставляя спину выгнуться, а пальцы на руках и ногах сжаться. Я вскрикиваю и протяжно стону, закрывая глаза. Да, на такой кайф и присесть недолго. О да! Я бы с удовольствием присел на Даниэля (прошу прощения за каламбур) в прямом и переносном смысле.       Даниэль ложится рядом, и я сразу же тянусь к его губам, и тут меня как обухом по голове: я же кончил за какую-то жалкую минуту! Или даже меньше. Вот позорище!       — Вообще-то я не всегда так быстро… Ну, просто дело в том, что это ты. И ты куда лучше, чем мой собственный кулак, не то чтобы я вас сравнивал, конечно… — затыкаюсь, заметив, что он едва сдерживает смех. — Эй, не смейся надо мной! Я ж не виноват, что ты такой классный!       — Даже не думал, — врёт и не краснеет!       В наказание впиваюсь в его губы поцелуем. (Да, в наказание! Вы меня вообще видели? Конечно же, это наказание!) Чувствую собственный вкус на его губах. И это снова заводит! (Мне же двадцать! Да меня вообще всё заводит!) С хитрой ухмылочкой усаживаюсь верхом на Даниэля, не без удовольствия замечая лёгкое удивление на его красивом лице. Целую губы, с трудом оторвавшись, опускаюсь ниже, его подбородок немного колется щетиной, но мне это охренеть как нравится! Языком ласкаю шею. Мне хочется медленно и нежно исследовать всё его тело, но нетерпение подгоняет меня опускаться всё ниже и ниже. Лизнув пупок и очертив языком красивые мускулы живота, я берусь за его джинсы. Хотелось бы сорвать с него одежду одним красивым рывком, но получается как-то не очень. Правда, я тут же забываю о своей маленькой неудаче.       — Я не понял!       — Что? — он удивлённо приподнимается на локтях.       — А где мини-член?       — Альерти!       — Ну а что? Во-первых, я уже настроился, а во-вторых — как я это в задницу себе пихать буду?!       — Не беспокойся, я помогу.

Даниэль

      Он что-то бурчит себе под нос, но всё-таки наклоняется вперёд. Я замираю, чуть приподнимаясь на локтях, — чувствую, как непроизвольно задерживаю дыхание. Хочу видеть. Хочу видеть каждую деталь! Острый розовый язычок касается основания члена и медленно скользит вверх. Дыхание сбивается. Я закусываю губу. Пока это не совсем про удовольствие — больше про то, как дико заводит сам процесс, его нерешительность, его желание.       Он облизывает головку несколько раз, потом неуверенно обхватывает её губами, посасывая. Я запрокидываю голову, ощущая, как сбивается дыхание и ускоряется сердце, — вот это уже хорошо.       — Ах… блядь! Давид, зубы!       — Изв-вини, пвфалв…       — Не разговаривай с членом во рту.       — Форофо…       — Давид!       Он замедляется. Начинает прислушиваться ко мне. Подстраивается. И становится… мг, как же хорошо. Мягко, горячо, влажно — губы скользят по стволу, язык касается уздечки, и у меня перехватывает дыхание. Я хочу это видеть!       — Стой. Иди сюда, — сажусь на край кровати и жестом указываю ему устроиться на полу, между моих ног. Вот так — идеально. Его губы покраснели и блестят, взгляд снизу вверх, наконец-то тихий и покорный. Выглядит до безумия сексуально. Пухлые губы скользят по члену с каким-то восхитительным фанатизмом. Язык остро щекочет, исследует, заставляя мурашки прокатываться по коже. Он запускает руку между своих ног и, лаская себя, стонет прямо мне в член, посылая вибрации, от которых я почти теряю контроль. Тело выгибается само.       — Всё, хватит, — не узнаю собственный голос, поднимаю его, перебрасывая на кровать. Облизываю влажные, немного дрожащие губы. — У тебя есть смазка?       — Ага. Я ещё в шестнадцать понял, что дрочить без лубриканта — отстой.       Он шарит в тумбочке, вытаскивает тюбик. Не самый идеальный, но подойдёт. Выдавливаю щедрое количество на пальцы. Пахнет клубникой — неожиданно мило. Он закусывает губу, пальцы чуть подрагивают, пытается сомкнуть ноги.       — Давид, иди ко мне, — прижимаюсь к нему, целую губы, подбородок, желая, чтобы он расслабился. Чтобы почувствовал, что это — не страшно. Кладу руку на его бедро — горячее, напряжённое. Круговыми движениями ввожу палец. Он стонет сквозь зубы.       — Мг… Кажется, я передумал. Вытащи это, пожалуйста…       — Это всего лишь один палец. Больно? — вхожу чуть глубже. Тепло, узко. Он сжимается на моём пальце.       — Н-нет. Просто… ощущения странные. — Он закусывает губу ещё сильнее. — Нужно вроде расслабиться… но у меня… мг… не очень получается.       — Всё нормально. Прямо сразу не получится. Дай мне минуту. — Встаю на колени, второй рукой обхватываю его член. Парень немного дрожит, но теперь куда охотнее отвечает на ласку.             Продолжаю ласкать его, двигая пальцем всё увереннее. Он жмурится, тихо стонет на выдохе и вот уже сам подмахивает навстречу моей руке. Добавляю больше лубриканта и проталкиваю второй палец, всматриваясь в его лицо. По ощущениям — я немного поторопился, но Давид уже достаточно возбуждён, чтобы не замечать незначительный дискомфорт. Трахая его пальцами, я не могу оторвать взгляда от его лица, тела — красивого, напряжённого, живого. Как я вообще мог сравнить его с резиновой сосиской?! Я идиот! Давид восхитителен! Чувственный, открытый, естественный, горячий, красивый и сексуальный!       С трудом сдерживая себя от перевозбуждения, вытаскиваю пальцы и устраиваюсь между его ног. Он лежит подо мной, а я почти не дышу — боюсь спугнуть это выражение на его лице. Что-то между страхом, доверием и чем-то ещё, что я не могу назвать, но оно будоражит сильнее, чем всё, что было до этого. Поцеловав, снова глажу его тело, его лоб чуть блестит от пота, волосы сбились в беспорядке, а дыхание срывается всякий раз, как я прикасаюсь к нему.       Смазки, пожалуй, даже слишком много, она пропитала простыни, липнет к нашим телам. Быстро нашарив рукой резинку, зубами открываю упаковку и ещё быстрее натягиваю на член.        — Если будет больно — скажи, — шепчу, целуя его висок. К губам мне тяжело дотянуться, разница в росте слишком ощутима.       Он кивает, едва заметно, всё его тело напрягается, когда я медленно вхожу. Горячо. Узко. Я замираю, прикусывая щёку с внутренней стороны. До безумия хочется двигаться, но не спешу. Его пальцы цепляются за простыню, грудь вздымается быстро, будто он только что пробежал марафон. Я не прошу его расслабиться, он ведь и сам этого хочет, но пока не может.       — Всё хорошо?       — Угу… — выдыхает, глаза зажмурены. — Просто… подожди немного.       Я жду. Провожу ладонью по его бедру, гладя кожу, влажную и горячую. Запах его тела ещё сильнее возбуждает и так натянутые до предела нервы — пот, чуть сладковатый, вперемешку с лубрикантом и спермой. Он пахнет охрененно. Наконец-то чувствую, как его мышцы немного расслабляются, пробую снова — медленно, без резких движений. Открывает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, чуть откидывает голову назад. Прохладные пальцы цепляются за мою спину. Двигаюсь медленно — вхожу, почти до конца, и выхожу, чувствуя, как он сжимается на каждом движении. Пульс стучит в ушах, в висках, в пояснице. К его прерывистому дыханию примешиваются тихие стоны.       — Так лучше?       Кивает, глаза немного затуманены.       — Д-да… Господи, да…              Улыбаюсь. Чуть ускоряю темп, наклоняясь, чтобы целовать его. Губы чуть солоноваты от слёз — он плакал? И какого хрена я этого не заметил? Или это пот? Давид двигается мне навстречу, немного неловко, но так страстно. Тепло его тела обжигает. Крепче сжимаю его бёдра, вхожу глубже — выгибается, срываясь на резкий стон.       — Даниэль… ещё…       — Мг… угу.       Пальцы впиваются в мою спину, немного болезненно, но тем лучше. Он подмахивает мне более отчаянно и резко. Дрожит, тихое «ах» на вдохе, рваный стон на выдохе. Его оргазм накрывает неожиданно — он сжимается вокруг меня, задыхаясь, стиснув зубы, а я — не выдерживаю, вхожу глубже и теряюсь вместе с ним. Охреневая от силы и продолжительности оргазма. Мир исчезает. Остаёмся только мы — потные, запыхавшиеся, сбившиеся с ритма. Падаю рядом, прижимаю его к себе, целую в плечо, а он, едва касаясь, гладит мою грудь.       — Ты бесподобен, — я не пытаюсь льстить, скорее наоборот — это недостаточно ёмкое слово.       Ответом служит смущённая улыбка. Замирает, а потом прижимается ко мне крепче.