Убийство с видом на счастье

Даниэль

      Громкий, наглый писк будильника врывается в остатки крепкого сна. Моргнув несколько раз, отгоняю дрёму. Я у Давида. Сонная улыбка расползается по губам. Где он, кстати? Поворачиваю голову и замираю. Вот что значит «искать в кровати»! Поднимаю край одеяла и едва сдерживаю смех. Парень прижался ко мне всем телом, словно котёнок, уткнувшись носом чуть ниже изгиба подмышки. Спит, слегка приоткрыв рот и нахмурив густые чёрные брови. А будильник всё надрывается. Собираюсь разбудить его, но Давид вдруг распахивает глаза и, молниеносно схватив подушку, с невероятной точностью отправляет её в орущий кусок пластмассы.       — Заткнись, блять! Ой! Привет…       Сонные поцелуи прерываются быстро — голод тянет из постели. Давид первым занимает ванную, а я решаю припомнить кулинарные навыки. Осматриваю запасы: масло, хлеб, молоко, йогурт и подозрительного вида паштет. Ах да, ещё супы быстрого приготовления. Не густо. Достаю телефон и оформляю заказ.       Пока принимаю душ, курьер приезжает. Давид уже распаковывает пакеты, когда я выхожу.       — Сколько ты заплатил? Сейчас скину тебе за себя.       — Давид, я просто заказал нам завтрак, не нужно ничего скидывать.       — Мне это не нравится, — он скрещивает руки на груди и поворачивается ко мне. — Давай сразу договоримся: я сам за себя плачу.       — Не начинай, — отмахиваюсь от парня.       — Даниэль, этим ты меня унижаешь.       — Каким, блин, образом?! — не сдержавшись, повышаю голос. Я не привык, чтобы со мной спорили те, с кем я сплю.       — Когда ты так делаешь, мне кажется, будто я ни на что не способен. Даже на банальный завтрак, — он говорит совершенно спокойно, в отличие от меня. Ощущаю укол стыда.       — Хорошо, — мне чертовски непривычна подобная ситуация и такое мышление. Я ещё не встречал людей, не желающих пожить за чужой счёт. — Но я же могу тебя угостить? Не знаю, сделать какой-то подарок? Или это тоже под запретом?       — Да, но ты должен принимать в расчёт мои возможности. Ведь я захочу ответить тебе взаимностью.       — Сейчас не совсем понимаю.       — Ну, например, если ты пригласишь меня в ресторан, пожалуйста, не выбирай слишком дорогой. Ведь мне потом захочется сделать что-то подобное, но моих возможностей хватит разве что на бургерную. Понимаешь?       Да откуда ты такой взялся?! Ладно, спорить сейчас желания нет. Собираюсь спросить, всё ли хорошо, но замечаю, как он бодренько плюхается на стул, ничуть не поморщившись. Значит — никакой боли. Хорошо, ведь вчера я однозначно несколько поторопился. И не раз. Чуть улыбаюсь, вспоминая прошедшую ночь и эти хитрые зелёные глаза, а также просьбы: «Даниэль, ты уже отдохнул? Давай ещё раз!». А потом ещё и ещё. Обычно у меня пропадает желание после второго повтора, но Давид же мёртвого поднимет. Повинуясь импульсу, подхожу к парню и, наклонившись, целую его. Он улыбается сквозь поцелуй и обвивает руками мою шею.

Давид

      Жизнь прекрасна! Да, сам в шоке. Обычно моё утро начинается с мыслей в стиле: жизнь — дрянь, мир — отстойник, и я в придачу. А тут… Сажусь в тачку к Даниэлю, пытаюсь хоть на секунду сбросить идиотскую улыбку с лица — не выходит!       — Даниэль, я тут слушал эту группу, которую ты в машине включал.       — AC/DC?       — Ага, у них есть крутые треки. Я с одним немного поработал. Хочешь послушать?       — Подключайся, — едва заметная улыбка трогает его красивые губы.       Включаю блютуз и пытаюсь законнектиться с его BMW, но в списке только «audi music».       — Это? — удивлённо уточняю.       — Да.       — Почему блютуз в твоей BMW так называется?       — В какой BMW?       — В смысле? В этой. — Он прикалывается?       — Давид, это Audi.       — А… Ну ладно.       Подключаюсь наконец-то и врубаю трек, украдкой поглядывая на Даниэля.       — Мне нравится, — искренне улыбается.       — Правда?       — Абсолютно. — И вот день стал ещё лучше!       Доехав до универа, он неожиданно поворачивается ко мне.       — Давид, я хотел с тобой поговорить.       И всё. Мутит моментально. Ну конечно. Сейчас будет: «Ты же понимаешь, всё это было просто…»       — Я собираюсь передать дело об убийстве Лекса другому детективу. Я больше не буду его вести.       Опускаю глаза, язык прикушен, сердце в пятках. Всё. Конец. Какой же я идиот — подумал, что мог кому-то понравиться. Что могу нравится такому, как Даниэль!       — Да, конечно. Спасибо за… хорошо проведённое время.       Но он не даёт уйти.       — Давид, стой! Ты чего?       Я почти плачу, но он неожиданно берёт меня за подбородок и поднимает лицо:       — Давид, я пытаюсь сказать, что передаю дело, чтобы мы могли попробовать быть вместе.       Что?! Он… Он серьёзен? Он хочет… со мной? Слышу собственное сердцебиение громче, чем его голос. Всё тело звенит от удивления. Мир будто рассыпается и тут же складывается заново — но уже другой, лучший.       В универе всё как в тумане. Двери, лица, лекции. Только одна мысль: он хочет быть со мной. Может, у него фетиш на неудачников? В кармане жужжит телефон.       Даниэль😻: «Этой ночью ты был таким горячим… Немного безумным и… особенно красивым».       Замираю. Внутри будто кто-то запустил фейерверк и вышел покурить. Он — серьёзно? Красивый? Я?!       Я: «Ты точно мне писал?»       Даниэль😻: «Ну, если это ты вчера ночью сидел на мне, пытаясь эротично сорвать с меня джинсы, застрявшие на коленях, то да. Я писал тебе».       Смеюсь в голос и одновременно почти умираю от стыда. Он… помнит. Ему понравилось.       — Привет!       С одной стороны — объятия. С другой — подзатыльник. Миа и Мэт.             — Ты светишься, как новогодняя ёлка! — Миа плюхается на подоконник, бросая рюкзак у стены.       Сажусь рядом и немного отодвигаюсь, чтобы Мэту тоже хватило места.       — Что случилось? — друг смотрит на меня с подозрением.       — Ну… я встречаюсь…       — С Даниэлем?! — Миа вопит так громко, что на нас оглядывается целая толпа студентов.       — Он что, добровольно согласился? Или ты ему угрожал? — Мэт тычет мне пальцем в плечо.       — Ага, — не могу сдержать идиотскую улыбку. — Он… у меня ночевал.       — О, Мать всех сплетен, благослови нас подробностями! — Миа складывает руки в шутливой молитве.       — Никаких подробностей не будет! — бурчу, вцепившись в подоконник. — И вообще… я ему не подхожу.       — Опять двадцать пять? — Миа серьёзно смотрит на меня и обнимает за плечи.       — Давид, если он тебя выбрал, значит, ты ему нравишься. Не обесценивай себя. Ты крутой! Правда, с кучей тараканов в голове, конечно, но мы их любим.       — Говори за себя, — вставляет Мэт. — Я их боюсь. Он ненормальный.

***

      Доделав домашку, падаю на кровать. Пары пролетели на удивление спокойно, никто особо не доставал. Студенческая жизнь — вечный движ. Каждый день какие-то драмы, проблемы, любовные интриги. Сплетни живут недолго, быстро забываются, затмеваясь новыми сенсациями. Хотя пара придурков и отпустила несколько плоских шуточек в мой адрес, но это фигня. Беру телефон и залипаю в экран. Может, написать Даниэлю? А вдруг он подумает, что я слишком навязчивый? Блин, кто вообще должен писать первым? Ворочаюсь на внезапно ставшей неудобной кровати. Не, точно надо написать! Но что? Словно прочитав мои мысли, телефон оживает в руке.       Даниэль😻: «Сегодня никак не получится увидеться. Сдаю одно дело, принимаю другое. Скорее всего, заночую в участке».       Я: «Окей, я всё равно уже собирался спать».       Кажется, у меня появилась дурацкая привычка врать Даниэлю. Ну не писать же ему: «Блин, как же так, мне грустно и немного обидно. Я уже соскучился, хотя мы виделись утром»? Следующее сообщение выбивает почву из-под ног.       Даниэль😻: «Собирался спать — значит, уже в кровати? Может, пришлёшь что-нибудь горячее 😉, поднимешь настроение?»       Зависаю. Горячее?! Фото?! Меня?! Да я же выгляжу как суслик, больной анорексией! У меня даже пресса нет! Слово «горячее» в моём случае звучит как стёб. Сажусь на кровать, уставившись на своё отражение в зеркале. Окей. И что в тебе эротичного, Давид? Ну, у тебя есть… глаза. Да, глаза норм. Правда, цвет так себе. Может, просто лицо? И что в нём горячего? Гуглю: эротические фотографии лица. Ого! Сотни фото красоток, соблазнительно облизывающих чупа-чупсы. Кажется, у меня есть один!       Потренировавшись перед зеркалом, делаю пробное селфи и тут же взрываюсь смехом. Эротика и я — две несовместимые вещи! И что делать? Перевести стрелки? А почему бы и нет? Всегда работает.       Я: «Ты первый».       Ответ прилетает почти мгновенно.       Даниэль😻: «Вообще-то я на работе».       Я: «Ну, это же не мешает тебе ждать от меня 🔥. Так что давай, покажи пример!»       Пять минут тишины. И я уже почти ликую. Не только мне сложно делать такие фотки. Пик. Открываю сообщение, дыхание сбивается, а в джинсах становится тесно. На фото Даниэль в туалете возле зеркала. Он сфоткал себя в полный рост. Чёрные брюки с ремнём, к которому пристёгнута кобура с пистолетом и значок детектива полиции. Белая рубашка задрана, и уголок её Даниэль держит зубами, демонстрируя идеальный ряд белоснежных зубов и охренительный пресс. Он хитро подмигивает, а его левая рука лежит на ширинке. Твою мать! В джинсах тут же становится тесно. Мне срочно нужно подрочить! Раза два! А потом ещё раз.

Даниэль

      Иногда в жизни бывают такие моменты, которые ты не планировал. Не просчитывал. Не выбирал. Они просто врываются в твоё пространство — не как ураган, а как сквозняк: едва заметный, но достаточно сильный, чтобы сдвинуть занавеску, потревожить пыль в углах, напомнить, что ты всё ещё жив.       Он — один из таких моментов. Давид.       Я не думал, что останусь у него ночевать. Вернее, я хотел переспать с ним, но не думал, что останусь после, и не ожидал, что мне захочется остаться. Это не одно и то же.       Стою у кофемашины в участке, держу бумажный стакан в руке и пялюсь на белую стену. В голове не отчёты, не допросы, не дело Лекса, от которого я наконец открестился. В голове — его лицо. Его огромные, слишком живые глаза. Зелёные. Смешно. Чёрт.       Я не собирался… Не хотел. В моём возрасте люди не должны попадать в такие истории. Я давно решил: никаких отношений. Никаких ожиданий, привязанностей, людей, от которых зависит твоё настроение. Это слабость. И я был убеждён, что не подвержен.       Он прислал это дурацкое сообщение — «Ты первый». Я хотел поставить его на место. Написать что-то колкое. Устроить словесную перестрелку, где он остался бы последним. Но вместо этого — сделал фото. Подобрал ракурс. Подумал, как лучше прикусить рубашку, чтобы было не «слишком». Что, чёрт возьми, со мной?       Улыбаюсь, смотрю на экран телефона, вижу, что он прочитал. Ответа нет. Может, стесняется. Или, наоборот, серьёзно разглядывает. Пальцы сжимают стакан так, что крышка прогибается.       Он слишком живой. Давид. Слишком настоящий. С этими внезапными вспышками упрямства. С этой борьбой за контроль. Контроль, которого у него не может быть рядом со мной. Он весь — противоречие. Хрупкий и дерзкий. Бестолковый и внимательный. Иногда мне хочется его встряхнуть. Иногда — просто держать рядом.       Телефон вибрирует. Сообщение.              Давид: «Окей, я сделал фото. Оно идиотское, и ты обязан притвориться, что тебе нравится. Или я взорвусь. Серьёзно. Прямо сейчас. У меня есть ментальные бомбы».       Хмыкаю. Открываю вложение. Он сидит на кровати, завернувшись в одеяло, волосы торчат, как у потрёпанного птенца, глаза в камеру — лукавые, но неуверенные. На щеке маленькая родинка. Чёрт возьми, как я не заметил её раньше? В зубах зажат чупа-чупс.       Я: «Мне нравится…»       Стираю. Пишу.       Я: «Горячий 😍».       Он отвечает моментально.       Давид: «Я сейчас ору в подушку. Слишком много комплиментов за раз. Ты нарочно?»       Я: «Ты хотел, чтобы я притворился. Я не стал притворяться».       Молчание.       Кладу телефон, но через пару секунд снова беру. Просто… чтобы проверить.       Нет. Мне не нужны отношения. Я не верю в «навсегда». Но, похоже, я начинаю верить в «ещё раз». И ещё. И снова.       Проблема в том, что «ещё раз» с ним — это уже слишком много.