На уровне кожи

В боковом зале, что ближе к внутреннему дворику, он увидел его. Сначала Тэхёна — походка уверенная, немного расслабленная, подбородок чуть поднят, плечи ровные. Высокий. На фоне зала выделяется сразу. Его альфа. Его. А потом — вот оно. Рядом с Тэхёном, в прямом смысле в прилипшей манере, шёл омега. И, честно говоря, Чонгуку даже не нужно было вдыхать запах — всё было очевидно. Слишком очевидно. Яркие, выкрашенные в малиново-розовый волосы, выбритые виски, слегка подкрученные пряди. Пухлые щёки, губы — блестят, будто намазаны глянцем. И руки. Руки, мать его. Махают, будто он дирижирует оркестром, всё время размахивает, жестикулирует, крутится вокруг Тэхёна, как игрушка на резинке. И на фоне альфы он выглядел как моська рядом со львом. Если сам Чонгук был почти 178, то Тэхён точно выше — сантиметров на пять, а этот розовый щенок… да он ему едва до плеча достаёт. В натяжку. Маленький, изящный, с тонкой шеей и тонкими пальцами, как кукла. Мягкий, приторный, блестящий. Слащавый идиот. И именно этого сейчас сопровождает его Тэхён. Его альфа. Его истинный. На минуточку. И этот самый альфа садится за стол с этим… блеском в штанах и пудрой под глазами, ещё и улыбается, смотрит на него в упор, как будто это нормально. Как будто всё в порядке. Как будто рядом — не пародия, не конфетка в обёртке, а омега, с которым можно… быть. И у Чонгука всё внутри начинает кипеть. Не от зависти. Не от ревности. А потому что это неправильно. Не может его альфа — сильный, собранный, уверенный — сидеть с этим… плюшевым трепачом и вести беседу, пока он сам — тот, чьё тело до сих пор горит от запаха — сидит в этом же помещении, но по другую сторону. Нет. Так не должно быть. Так не может быть. Так быть не имеет права. Больше он не проронил ни слова, просто резко поднял руку, и официант, будто почувствовав напряжение, тут же подошёл. — Счёт. И оба блюда — с собой. — Голос был резкий, будто порез стеклом. Юнги только успел моргнуть и отложить вилку в сторону. Он даже не стал ничего спрашивать — слишком хорошо знал друга, чтобы не понять, что тот в режиме “одна искра — и рванёт”. Официант удалился. И как только он скрылся из поля зрения, Чонгук, не глядя, процедил: — Здесь Тэхён. С этим… сраным единорогом в штанах. Если мы не уйдём прямо сейчас — я серьёзно блевану прямо в тарелку. Омега повернулся в сторону бокового зала, и всё сразу стало на свои места. Он заметил высокую фигуру альфы, узнал Тэхёна с первого взгляда. И рядом — он. Яркий, малиново-розовый, болтающий ручками, как школьница. Омега, это было явно видно без слов. Юнги молча выдохнул. Он не мог представить, что чувствует сейчас Чонгук, но прекрасно понимал, что его рвёт изнутри. У него самого всё было по-другому — его Хосок был его истинным. Уже четыре года. Были ссоры, были тяжёлые моменты, но они были вместе. А у Чонгука… У Чонгука всё было иначе. Омега, который всю жизнь выбирал других омег, сам был жёсткий, принципиальный, с позицией «альфы мне не нужны, и я сам себе доминант». И вдруг — встретить своего истинного. А потом — увидеть его, улыбающегося другому. Такому. Юнги быстро перехватил еду у официанта, который как раз возвращался с пакетами, и, не спрашивая, взял Чонгука под руку. — Пошли. Друг шёл неровно, шатался чуть-чуть, но достаточно, чтобы Юнги почувствовал, как дрожит его тело. Это была не усталость, не слабость. Это был срыв на уровне инстинкта — тот, который невозможно контролировать ни разумом, ни опытом. Они дошли до машины. Юнги ловко выудил из кармана Чонгука ключи, открыл дверь со стороны пассажира и мягко усадил друга внутрь, придерживая за плечо. Пакеты с едой поставил аккуратно на пол, потом достал из бардачка бутылку воды, отвинтил крышку, плеснул немного на ладонь и самостоятельно умывает лицо Чонгука. Осторожно, с той мягкостью, которую он обычно оставлял только для Хосока. Тот даже не сопротивлялся, он вовсе не двигался, просто сидел, будто его выжали. Будто он вообще больше не знал, как чувствовать. Юнги ничего не говорил. Он не мог понять — полностью. Никогда.  Квартира пары встретила их тишиной и уютом. Мягкий свет лампы в углу гостиной, ровные линии аккуратно заправленного дивана, аромат их любимого жасминового диффузора — всё выглядело как-то слишком мирно. Слишком спокойно. Почти чуждо на фоне той бушующей бури, которую Чонгук тащил внутри себя. Юнги поставил пакеты с едой на стол, снял куртку и кивнул в сторону дивана: — Садись. Я сейчас всё разогрею. Но Чонгук только прошёл мимо. Медленно. Будто в тумане. Он не снял куртку. Не подошёл к столу. Просто упал в кресло и закрыл лицо руками. — Я не смогу, — выдохнул он, хрипло. — Не хочу есть. Юнги замер. Он уже открыл контейнер, но, услышав этот голос — сухой, сдавленный, не похожий на обычный голос Чонгука медленно закрыл крышку обратно. А потом омега заговорил. Он говорил, не поднимая головы, не глядя на друга. Сначала сбивчиво, потом — всё увереннее. Словно кто-то выдернул пробку, и изнутри попёрло всё: сырое, болезненное, зарытое. — Он даже не дрогнул. Ни одного взгляда. Ни долбаного вздоха. Я чувствовал, как от него пахнет. Дуб и специи, тёплый, тянущий, и я, блядь, с ума схожу, а он… Он сидит рядом с этим… приторным глянцем, с этим карамельным омежкой и улыбается. Спокойно. Уверенно. Как будто всё правильно. Как будто я — никто. Юнги молчал. — Ты не понимаешь… — Чонгук судорожно втянул воздух. — Ты не поймёшь. У тебя Хосок. А я… Я всю жизнь трахался с омегами. Никогда не искал. Я не хотел альф. Я считал, что сам — альфа, несмотря на гендер. Мне было достаточно себя. Он хрипло рассмеялся. Горько. Без радости. — А потом появился он. И с одной встречи всё… сломалось. Он сжал руками подлокотники, будто пытался удержаться в кресле, не развалиться прямо там. — Я пытался. Честно. Я пошёл в клуб. Думал, если… ну, если лечь под альфу, может станет легче. Может, тело… отвяжется. Инстинкт остынет. Но всё, чего я хотел — стереть себя после этого. Смыть. Сжечь. И всё равно ничего не ушло. Он поднял глаза, и Юнги впервые увидел их такими: опустошёнными, тёмными, мёртвыми. — Он не мой, — прошептал Чонгук. — Он любит другого. Не просто с ним — он любит его. И если даже рядом со мной не дрожит, не моргает, не сбивается в словах — значит, чувства сильнее инстинкта. Он замолчал продолжая просто сидеть, дыша тяжело, так будто сердце било кулаками под рёбра, будто весь воздух в комнате стал слишком густым. Юнги не сказал ни слова. Он подошёл тихо, осторожно, и наклонившись, крепко обняв друга. Сильными руками, всем телом. Просто чтобы попытаться хоть на мгновение разделить эту боль, забрать часть, согреть, заткнуть хлещущую изнутри рану. Омега сдался в этих объятиях — впервые за весь вечер. Он не плакал. Но как будто начал дышать, чуть глубже, медленнее. Юнги выдохнул, тихо сказал: — Сиди. Сейчас сделаю кофе. На кухне он достал турку. Насыпал свежемолотый кофе, залил водой. Дал настояться, следил, как поднимается пена. Снял в нужный момент, вылил в чашку. Поставил на стол рядом. — Твой любимый, — коротко бросил он. И просто, молча, сел рядом.  Был. Рядом. Как только могут быть рядом те, кто любят — не за статус, не за вид, не за роль. А просто потому что ты есть. Тепло кофе всё ещё держалось в груди, когда Чонгук начал слушать Юнги. Он уже не вслушивался в каждое слово, не фиксировал смысл. Просто позволил звуку, ровному, спокойному и наполненному заботой, окутывать себя, будто пледом. Где-то между “всё пройдёт, даже если не сразу” и “ты не обязан быть сильным каждый день”, его голова откинулась назад. И он уснул прямо в кресле, в одежде. Когда омега очнулся, в квартире стояла полная тишина, за окном была ночь, а тёплое освещение в гостиной погасло. Лишь из спальни пробивался мягкий, приглушённый свет, откуда доносился еле слышный голос — видимо, Юнги смотрел что-то на ноутбуке. Он взглянул на экран телефона. 21:03. — Чёрт, — пробормотал он, поднимаясь с кресла и потирая лицо. Тело ныло, но будто стало легче. Он прошёл по тёмному коридору, заглянув в комнату, откуда лился свет. Друг лежал в постели, укрывшись одеялом, в руках у него был ноутбук, на голове — наушники. Чонгук постучал в косяк и приоткрыл дверь. — Я поехал. Спасибо тебе, за всё. Юнги снял один наушник, кивнул и, подойдя, крепко обнял его, не говоря ни слова. А потом выдохнул: — Только езжай аккуратно. Ладно? — Ладно, — коротко ответил Чонгук и обернулся на выход. Внизу, он вдохнул ночной воздух прохладный, немного сырой, но приятный. Машина стояла там, где он её и оставил. Он сел за руль, завёл двигатель и почти сразу умчался по пустым вечерним улицам обратно домой. Квартира встретила тишиной и полумраком. Родной запах, идеальный порядок — всё, как он оставил. И всё равно не хватало чего-то. Или кого-то. Чонгук сбросил одежду прямо в ванной, встал под горячий душ, закрыв глаза и позволяя воде стекать по телу, как будто смывая остатки всего, что накопилось за последние дни. После — насухо вытерся, достал из ящика мази и обработал грудь. Болело меньше. Покраснение ушло, кожа уже не саднила, но всё ещё была раздражённой. Он промолчал, будто извиняясь перед собственным телом за всё, через что оно прошло. Наконец, он рухнул в любимую кровать, большую, просторную, с мягкими простынями и прохладной подушкой. Но вместо облегчения пришла мысль. Год. Целый год. Работать с Намджуном. С его фирмой.  С Тэхёном. Гормоны — они же не спят. И как бы он ни пытался держаться, контролировать себя, видеть каждый день своего истинного альфу, который не твой, который любит другого… Это, блядь, пытка. А ведь у него параллельно два проекта. А не один. И он должен быть собранным, спокойным а главное профессиональным. Только вот никто не сказал, как, сука, это сделать. Мысли медленно таяли. Он погружался в сон  не спокойный, но необходимый, зная, что завтра снова придётся надевать маску и делать вид, что всё хорошо.

***

Когда Чонгук вошёл в кабинет, Тэхён уже ждал. Сидел в кресле у стола, выпрямленный, с идеально собранным видом перед ним на столе стояли два стакана кофе. Один он пододвинул в сторону омеги, как только тот закрыл за собой дверь. — Доброе утро. Надеюсь, вы не против я взял на себя смелость принести кофе. Рабочее утро, всё же. — Благодарю, — коротко кивнул Чонгук, подходя и усаживаясь за стол. Он сделал глоток — и замер на секунду. Вкус был глубокий, насыщенный, без излишней горечи. Тепло раскатывалось по небу, оставляя мягкую фруктовую кислинку. Он приподнял бровь. — Интересная смесь. Средняя обжарка, но зерно, если я не ошибаюсь, эфиопское. “Йиргачеффе”? У них характерная лёгкость на послевкусии. Тэхён откинулся чуть назад и с лёгким одобрением кивнул. — Вы точно разбираетесь. Удивительно, редко встретишь того, кто распознаёт регион с одного глотка. — Слишком много лет на кофе без сахара, — спокойно отозвался Чонгук. — Уже интуитивно чувствуется разница между блендом и чистым зерном. — Мало кто обращает внимание, — заметил Тэхён. — Обычно кофе, просто средство, чтобы не заснуть. А не способ оценить тонкость. Чонгук слегка усмехнулся. — Скажем так, кофе — это единственное, что я позволяю себе по-настоящему изучать за пределами работы. Ничего не расслабляет так, как правильно сваренная чашка. — Полностью поддерживаю. Особенно когда есть с кем обсудить. Некоторое молчание, не напряжённое — скорее, сосредоточенное. Тэхён перевёл взгляд на ноутбук, выждал пару секунд. — Я так помню, вы обещали пригласить сегодня юристов для консультации? — Да. Трое человек поднимаются из второго крыла. Через пару минут будут здесь. Вы сможете выбрать того, с кем вам будет комфортно работать в рамках проекта. Тэхён кивнул, подтянув папку с пометками. — Благодарю. Работа с командой всегда начинается с подбора людей, которые действительно понимают задачи, а не просто следуют инструкции. Чонгук бросил короткий взгляд на экран, но в мыслях всё ещё ощущал аромат кофе, и почему-то тёплое, едва заметное чувство, будто он не просто провёл утро с партнёром. А с кем-то, кто действительно понимает детали.  Юристы вошли ровно через пять минут. Чонгук заранее предупредил, чтобы никто не опаздывал — он не переносил расхлябанности, особенно перед внешними партнёрами. В кабинет вошли трое: невысокий, но энергичный парень-бета, девушка-омега с глянцевыми волосами и приторно яркой улыбкой, и молодой альфа в чёрной сорочке, явно немного напряжённый, но собранный. Секретарь оставила дверь приоткрытой и удалилась. Омега, по имени Хан Мисон, начала первой, уверенно, с тем нарочитым грациозным движением, которое было скорее частью спектакля, чем настоящей деловой манерой. — Доброе утро, — сладко проговорила она, как будто флиртовала с комнатой. — Рада знакомству. Надеюсь, мы произведём на вас хорошее впечатление, мистер Ким. Альфа поднял взгляд, вежливо улыбнулся, но не ответил напрямую. Чонгук же нахмурился и сделал вид, что смотрит в монитор. Если бы взглядом можно было испепелять, от этой театральной манеры осталась бы только лужа. Но омега, похоже, ничего не заметила, села рядом с Тэхёном, положив ногу на ногу, от чего подол юбки чуть приподнялся, и повернулась к нему с самой открытой, почти сияющей улыбкой. — Начнём? — спокойно предложил Тэхён, игнорируя флирт. Он разложил бумаги перед собой. — Мне нужно будет понять, кто из вас обладает достаточной гибкостью мышления и практическими знаниями. Ситуации на объекте будут нестандартные. Прошу, не бойтесь говорить конкретно. Он кивнул в сторону первого юриста. — Расскажите, какие правовые риски вы видите в реализации проекта жилого сектора при расположении рядом объектов развлекательной инфраструктуры? — Конфликт интересов жильцов и потенциальный шумовой фон. Мы можем прописать в договоре аренды обязательства по звукоизоляции, а также временные рамки для функционирования заведений, — ответил бета уверенно, но шаблонно. Тэхён кивнул, но не записал ничего. — И как это будет регулироваться юридически? — Через внутренние положения жилого комплекса, согласованные в уставе и при заключении договора. Ответ прозвучал выученным, и Тэхён это уловил. Перевёл взгляд на Мисон. — А вы? Что бы предложили дополнительно? — Возможно… отдельную правовую зону? — Омега чуть наклонилась вперёд, будто ненароком. — Или специальные положения в контракте, которые мы пропишем индивидуально для каждой группы жильцов. — Это нецелесообразно, — мягко, но чётко отрезал Тэхён. — Индивидуализация условий приведёт к правовой неравнозначности. Не все жильцы будут равны перед договором. Мисон слегка покраснела, но быстро оправилась. — Тогда, может быть, добавить арбитражную оговорку, чтобы снизить риск споров? — Уже лучше, — отозвался он, вежливо, но отстранённо.  Чонгук же тихо выдохнул сквозь зубы, делая вид, что перелистывает документ. Он терпел. Изо всех сил. Да, это его истинный. Но это всё равно профессиональная встреча, и омега, откровенно флиртующая с альфой, который пришёл в качестве юридического консультанта, это непозволительно. И для него, и для всей его компании. Позор, а не поведение. — А вы? — наконец Тэхён перевёл взгляд на молодого альфу. — Ваше мнение? Тот немного поёжился, но ответил твёрдо: — Я бы предложил закрепить инфраструктурные ограничения через договор с администрацией района. Это даст юридическое основание в случае, если арендатор нарушит условия. Плюс — заранее разработать дополнительные положения в регламенте поведения жильцов и внести их как обязательное приложение. Тэхён поднял бровь. — Фамилия? — О, — встрепенулся тот, — Канг Даон. Работаю в фирме полгода, раньше занимался административными делами. — Видно, — сухо отметил Тэхён. — Но мыслите практично. Мне это импонирует. Он собрал бумаги и кивнул Чонгуку. — Думаю, выбор очевиден. Я бы хотел поработать с мистером Кангом. — Разумно, — коротко подтвердил Чонгук, даже не глядя в сторону остальных. Мисон слегка передёрнуло, бета лишь пожал плечами. А Тэхён просто вернулся к своему кофе, спокойно и профессионально, как будто минутами ранее не сидел под огнём чужого флирта и взгляда того, кто всё ещё сжимал пальцы на подлокотниках кресла чуть сильнее, чем нужно. Обсуждение перешло в активную фазу уже через десять минут после того, как в кабинете остались только трое: Чонгук, Тэхён и молодой альфа. И если поначалу тот выглядел немного скованным, то стоило начать разбор практических задач, его лицо будто включилось. Жестикуляция стала уверенной, голос, ровным, а в глазах появился тот самый блеск, который всегда ловил Чонгук у действительно вовлечённых людей. — Учитывая, что на втором участке планируется блок с апартаментами повышенной комфортности, — объяснял Даон, указывая на схему в планшете, — нам стоит заранее предусмотреть возможное несоответствие по налоговой нагрузке на землю, особенно если парк аттракционов рядом будет зарегистрирован как коммерческая зона с частичной льготой. Мы получим конфликт статуса при проверке. — Вы предлагаете закрепить исключения через допсоглашения с местной администрацией? — уточнил Тэхён, заинтересованно склонившись к экрану. — В том числе. Но я бы пошёл дальше — приложил бы пояснительную записку к архитектурному проекту. Ссылку на региональные поправки и действующие прецеденты. Тогда и налоговая, и арендные комиссии не смогут трактовать это по-разному. Тэхён выпрямился, медленно кивнул, усмехнувшись с одобрением: — Сильная подача. Особенно для человека, который в компании всего полгода. — Мне просто действительно интересна работа, — честно отозвался Даон, — и возможность расти рядом с такими проектами, как этот. Чонгук сидел в своём кресле, наблюдая за происходящим с выражением лица, которое редко показывал в офисе. Улыбка настоящая, живая, медленно тянулась к уголкам губ. Он не вмешивался: просто слушал, и всё внутри подсказывало, что выбрал он в этот раз очень, очень правильно. — Ещё я хотел бы предложить рассмотреть гибридную схему при регистрации комплекса. Разделить жилой и коммерческий блоки по разным юрлицам, но с единой управляющей структурой. Это даст больше гибкости в договорной части и распределении рисков. — Мы как раз обсуждали такую модель, — спокойно кивнул Тэхён. — Хорошо, что вы это подхватили. Кофе давно остыл, но воздух в кабинете стал ощутимо теплее не от самой температуры, а от нормальной, настоящей, рабочей химии между двумя людьми, которые включены в процесс. Казалось, даже Тэхён чуть расслабился. Плечи не такие напряжённые, голос чуть мягче, а лёгкая улыбка в уголках губ не сходила вот уже несколько минут. И тут, под конец обсуждения, Даон, будто набравшись смелости, чуть понизил голос: — Простите, если это прозвучит немного нагло, но… Мне действительно приятно работать с вами. Вы — человек, которым я давно восхищаюсь. Ваши дела я читал ещё до того, как попал в эту компанию, особенно прецедент с хансамским участком и банкротством “Миджи Холдингс”. Вы тогда буквально вытащили всю структуру, когда она разваливалась. Тэхён немного замер. Его брови приподнялись, но глаза оставались тёплыми. — Приятно слышать. Особенно от человека, который знает, о чём говорит. — Если вы не будете против, и не посчитаете наглостью, — чуть тише продолжил Даон, — я бы хотел, может… попросить у вас рекомендации? О чём читать, что изучать, над чем работать. Просто чтобы становиться лучше. Чтобы не теряться в таких масштабных делах. Тэхён, на секунду задумавшись, вновь улыбнулся — уже шире. — Это не наглость. Это желание расти. А это, в юриспруденции, пожалуй, самая нужная черта. Оставьте мне почту. Я подберу вам список, с которым сам когда-то начинал. И кое-что посложнее — для перспективы. — Буду невероятно благодарен, — серьёзно кивнул Даон. Чонгук молчал, но внутри уже решил, что этого паренька он удержит в компании любой ценой. Хороший юрист — это всегда победа. А если он ещё и впечатляет Тэхёна — то это стратегически бесценно. Когда за Тэхёном закрылась дверь, в кабинете повисла недолгая тишина. Воздух всё ещё хранил лёгкий аромат кофе и профессионального азарта того, который остаётся после хорошей деловой встречи. Чонгук не сразу поднял взгляд, делая пару пометок в блокноте, но потом всё же перевёл глаза на оставшегося в кабинете молодого альфу. Канг Даон всё ещё стоял на своём месте выпрямленный, собранный, хотя в лице читалась лёгкая растерянность. Видимо, ждал, что его сейчас вежливо отпустят обратно в отдел. Но Чонгук вместо этого спокойно сказал: — Садитесь ещё на минуту. Даон сел. Осторожно, боялся испортить неожиданно удавшееся впечатление. — Я смотрел на вас внимательно, — начал Чонгук, откинувшись в кресле и сцепив пальцы перед собой. — И могу сказать честно: если вы справитесь с этим проектом, у вас есть шанс на повышение. И не просто по должности — по сути, выведу вас на другой уровень ответственности. Такие, как вы, долго у меня не сидят в одном кресле. Я продвигаю тех, кто реально думает, а не делает вид. Даон замер, но глаза загорелись почти сразу. Он даже попытался что-то сказать, но Чонгук чуть приподнял ладонь, показывая, что не закончил. — Пока ведёте проект, будет повышенная ставка. Я не скуплюсь, когда дело касается людей, которые работают на результат. Теперь альфа не сдержался. Он почти засиял. Улыбка расползлась по лицу, и он выпрямился с такой энергией, будто готов был пробежать марафон. — Спасибо! Мистер Чон, я… правда… спасибо вам огромное! Я сделаю всё возможное. Не подведу. Обещаю. Спасибо за доверие. — Не обещайте. Делайте, — спокойно ответил Чонгук, но на губах у него появилась довольная полуулыбка. — Идите. Отдыхать никто не отменял. Завтра уже плотно включитесь. Даон поклонился и вышел, даже не пытаясь скрыть радости. Он выглядел так, будто ему дали в руки билет в другую жизнь. Чонгук остался один. И, как ни странно, настроение у него было… хорошее. Из этого парня точно может выйти новая акула. Мягкий, но умный. Умеет слушать. Умеет говорить. Умеет выдерживать взгляд даже такого, как Тэхён и это, чёрт возьми, уже достойно многого. Он потянулся к телефону, открыл приложение доставки и заказал еду в офис — ланч всё равно пропустил. Затем запустил на экране черновики дизайнеров, поступившие из второй команды, и, закинув ногу на ногу, начал методично просматривать предложенные решения по фасадам и благоустройству территории. Работа продолжалась. Но впервые за последние дни — с чувством, что всё не так безнадёжно.

***

Вечер выдался на удивление лёгким. Редкая роскошь после такого насыщенного дня. Чонгук, впервые за долгое время, чувствовал настоящее удовлетворение: день прошёл продуктивно, молодой юрист показал себя с лучшей стороны, и самое главное — он не опозорился перед Тэхёном. Ни эмоционально, ни профессионально. А это, с учётом недавних срывов, уже можно было считать личной победой. Он переоделся в спортивные штаны и чёрную облегающую футболку, повязал волосы и собирался выйти на вечернюю тренировку, час боксёрского мешка, немного веса, душ и спокойный сон. Настроение было ровным, даже почти радостным. В голове крутились мысли о новом этапе проекта и завтрашней встрече с дизайнерами. Но всё это прервал резкий звонок. Экран телефона высветил неизвестный номер. Чонгук нахмурился, прищурился и, не думая, нажал на зелёную кнопку. — Алло? — Чонгук, это Тэхён. Пять минут на сборы. Срочно. Мы едем в Пусан. Говорю без шуток. Я сейчас за тобой заеду. Голос был жёсткий, отрывистый, как будто на фоне гудел ветер или автомобиль. Не тот спокойный, уверенный баритон, с которым Тэхён обычно обсуждал пункты договора, а взволнованный, резкий, почти сорванный на крике. И прежде чем Чонгук успел что-либо спросить, на том конце связь оборвалась. Он остолбенел. Секунда. Другая. И волна тревоги накрыла с головой. Хосок и Намджун были в Пусане. Они поехали туда вчера утром, проверять ход работ на строительной площадке и обсуждать детали с подрядчиками. Если Тэхён, который не должен знать его личный номер, вдруг звонит так… Если орёт… Если требует срочного выезда, что-то случилось. Что-то серьёзное. Без единого слова вслух, омега метнулся к шкафу. На автомате сорвал с вешалки первую попавшуюся толстовку, схватил джинсы, три футболки, аптечку и зарядку. Всё это влетело в его спортивную сумку, с которой он обычно ходил в зал.  Пальцы дрожали, но мозг работал чётко. Он застегнул молнию, повесил сумку на плечо, одновременно второй рукой тянулся к замку двери, закрывая её на ходу. Он выскочил в коридор и, параллельно нажимая кнопку лифта, почти на бегу разблокировал телефон, чтобы проверить: нет ли ещё звонков. Но дисплей молчал. Только тревога в груди всё громче и громче. Подъезд захлопнулся за спиной с глухим хлопком, но сердце Чонгука стучало так громко, что он едва слышал собственные шаги. Улица уже темнела, но у обочины, как маяк в ночи, стоял чёрный мерседес с включёнными фарами. Рядом с машиной — Тэхён. В тёмной худи, с растрёпанными волосами, без привычной холодной выправки, он махнул рукой, торопливо и почти резко. Впервые Чонгук видел его в таком состоянии, будто его сорвали с постели и вышвырнули в реальность, где счёт идёт на минуты. Но больше всего цепляло не это. На переднем сидении, почти вжавшись в кресло, сидел тот самый розовый единорог в штанах, как мысленно окрестил его Чонгук ещё при первой встрече. Без улыбки. Без размашистых жестов. С глазами, опухшими от слёз, и руками, мёртвой хваткой сжимающими ремень безопасности. Чонгук зацепился взглядом, почувствовал, как внутри что-то холодеет, но никаких слов. Никаких вопросов. Не сейчас. Он бросился к задней двери, рывком открыл её и влетел внутрь, захлопнув за собой так, что от удара дрогнули окна. Сумка шмякнулась рядом. Он едва успел сесть, как машина сразу сорвалась с места, будто не терпела ни секунды промедления. — Пристегнись, — коротко бросил Тэхён, не оборачиваясь. Руки на руле были мертво-собранными, как и голос, хриплый от напряжения. Чонгук щёлкнул ремнём, глаза уставились в окно, хотя видеть в темнеющем городе он толком ничего не мог. Машина мчалась. Слишком быстро. Для города, непростительно быстро. Они влетали в повороты, выруливали на полупустые полосы, обгоняли всё подряд, и в каждый миг Чонгук чувствовал не ярость, не ревность, а ужас. Потому что если этот альфа звонит ему посреди вечера, требует сборов за пять минут и мчится, рискуя штрафами и жизнью, значит, что-то случилось. Что-то серьёзное. А если так, то даже единорог в штанах рядом не вызывал ничего, кроме немого напряжения в груди.