На уровне кожи

Трасса на Пусан лежала перед ними ровной, чёрной, как раскатанная лента. Скорость, ровно 120, максимальная по правилам. Но для этой ситуации, явно недостаточная. В салоне было напряжённо тихо, будто воздух сам понимал: говорить раньше времени было просто неуместно. Чонгук сидел на заднем сиденье, будто сжатая пружина. Он не задавал вопросов, но каждый оборот двигателя бился у него в висках вместе с мыслями. Что произошло? Где Хосок и Намджун? Почему этот с ними? Почему его вообще забрали в такой спешке? — Думаю, надо вас познакомить, — проговорил Тэхён, не оборачиваясь, но достаточно громко, чтобы было слышно. — Это Пак Чимин. Омега и супруг моего брата, Намджуна. Он беременный. У Чонгука внутри будто что-то сдвинулось. Вот оно. Пазл встал. Намджун — брат Тэхёна. Омега с розовыми волосами — муж Намджуна. Вот почему он едет с ними. Вот почему сидит спереди, вот почему выглядит так, будто держится из последних сил. Теперь всё стало на свои места. Никаких личных чувств, никакой ревности и никакой причины беситься. — Часов пять назад на Намджуна и Хосока напали, — продолжил Тэхён, ровным голосом, чуть тише. — Местные. Подумали, что пара альф, лёгкая добыча. Не учли, что один из них с армейским прошлым, а второй в прошлом кикбоксер. В итоге…пострадавшими оказались они сами. После этих слов омега на переднем сиденье вздрогнул. Молча, но явно. Руки, до сих пор сцепленные в кулаки на коленях, задрожали. Голову он опустил, и спустя секунду стало понятно: он снова плачет. Тэхён протянул руку, молча, без слов, и спокойно положил ладонь поверх его руки. Чимин не убрался. Только чуть повернул голову и крепче сжал пальцы. Чонгук смотрел на них и впервые не чувствовал раздражения. Теперь всё было понятно. Никакой драмы. Никакого треугольника. Просто семья. Просто беда. И просто поддержка. — Намджуна поцарапали, — тихо добавил Тэхён. — Не глубоко, но был нож. Хосоку сломали нос, но он в порядке. Их сейчас держат в участке, оформляют бумаги. Им дали один звонок — и они выбрали меня. Мне нужен был кто-то, кто знает Хосока и может подтвердить его данные, поэтому я забрал тебя. Чонгук слабо кивнул, не говоря ни слова. Всё было логично. Всё — по делу. Он не чувствовал облегчения, радости, но теперь внутри стало чуть-чуть спокойнее. Потому что всё, что терзало его последние дни, теперь имело простое, холодное объяснение.

***

Из Сеула в Пусан — почти 330 километров. На трассе с разрешённой максимальной скоростью 120 км/ч путь в среднем занимает три с половиной часа, но если ехать без остановок, на грани допустимого, да ещё и ловить зелёную волну — можно управиться за три. Тэхён справился за два с половиной. Машина, словно встроенная в полосу, прорезала тёмное полотно дороги, и уже ближе к полуночи они свернули с последнего поворота, прямо к зданию местного полицейского участка. Мерседес резко затормозил у входа, и в следующую секунду все трое вылетели из машины. Тэхён первым вошёл внутрь, коротко кивнув дежурному и что-то быстро бросив тому, судя по голосу, предъявил имя, статус и причину визита. Чимин, не дожидаясь, метнулся следом, а Чонгук — за ним, сжимая ремень сумки в руке, как будто он мог пригодиться в драке. В камере за перегородкой, под тусклым потолочным светом, два альфы сидели на лавке. Намджун в мятой рубашке, с парой ссадин на скуле, и Хосок с заклеенным пластырем носом и огромным, фиолетово-красным синяком под глазом. Но при этом оба выглядели чрезмерно бодро, почти весело. Они явно о чём-то разговаривали, будто были друзьями по армейке, застрявшими в армейском КПЗ. Но как только в коридоре раздался звонкий всхлип, Намджун вскочил с места. Чимин, плача и не стесняясь этого, почти добежал до решётки, где его муж уже тянулся к нему, будто их разделяла не решётка, а целая вселенная. — Чим… — выдохнул Намджун, хватаясь за сталь руками, будто мог её сдвинуть. — Тише, я здесь. Я в порядке. Омега, всхлипывая, почти втиснулся между прутьями, как будто хотел прошмыгнуть сквозь, чтобы только дотронуться. Альфа не пытался отступить, скорее наоборот, наклонился ближе, прижимаясь лбом к лбу Чимина, поглаживая живот, словно это было важнее, чем собственное рассечённое лицо или кровь на воротнике. Сцена действительно выглядела, как в дурацком фильме, где альфу держат в камере, а омега, дрожа, прижимается через решётку, будто хочет вырвать любимого из лап криминального мира. — Вы только посмотрите на этих голубков, — хмыкнул Хосок, слегка повернув голову. — Чонгук, ты привёл фан-клуб? — Привёл, ага, — Чонгук подскочил к решётке, и, несмотря на общее напряжение, усмехнулся, глядя на помятого друга. — Ты грёбаный аферист. Где бы ты ни был,  умудряешься вляпаться. В участке, в любви, в драках. Это талант. — Ну хоть не скучно, да? — фыркнул Хосок и, кажется, даже немного расслабился от шутки. Чонгук похлопал по решётке, и, кивнув обоим, отступил назад. Тэхён уже говорил с кем-то у стойки. Мужчина в форме — дежурный офицер, по всей видимости, просматривал какие-то документы, уже подписывал что-то. Сбоку второй мужчина, в пиджаке, с бейджем адвоката или, возможно, местного инспектора. Тэхён был собран. Чёткие фразы, уверенные жесты. Он спокойно, без крика, договаривался о временном освобождении, и было видно: властью он не давит, но авторитет его считывают с первого взгляда. Чонгук подошёл ближе и встал рядом, не вмешиваясь. Впервые за последние несколько часов всё в нём немного оттаяло. Намджун — жив. Хосок — жив. Тэхён — работает. А розовый омега, оказывается, не его соперник, а просто беременный омега его делового партнера. Разбирательства затянулись на два сраных часа. Два часа, в течение которых Чонгук прошёл через весь спектр эмоций, от нервного напряжения до откровенного страха. Но не за друга и партнера, те, по сравнению с остальным, держались бодро, даже шутливо. А вот Тэхён…  Тэхён бесился. Не просто злился, не раздражался, не “выражал недовольство”. Он орал. Срывался. Швырял документы на стол, размахивал рукой так, будто готов был вышибить из участка каждого, кто хоть словом вставлял неуместную формулировку. — Вы серьёзно? — Вы что, ебучую статью не можете прочитать? — Это — хуйня, а не оформление! — Вы вообще тут работаете или суету на жопе рисуете? Каждое слово било по воздуху как плетью. Чонгук стоял сзади, и у него буквально подгибались колени. Пот не то что стекал, его можно было выжимать с футболки. Инстинкты внутри вопили: Не лезь, не дыши, не подходи. Твой альфа в ярости. Он не знал, с кем именно говорит Тэхён, с дежурным, с начальником смены, с каким-то уполномоченным по оформлению. Но знал точно: все, кто был в радиусе пяти метров, были на грани паники. Некоторые уже откровенно прятались за дверями. А Тэхён был центром шторма. С синими жилками на шее, с дрожащей челюстью, с глазами, сверкающими, как у разъярённого быка. Чонгук вдохнул. Медленно. Через нос. Подошёл ближе. И, наплевав на ревущий инстинкт „стоять, бояться“, осторожно коснулся рукой спины альфы. — Эй… Достаточно. Они сейчас выйдут. Он не знал, откуда в нём эта храбрость. Может, просто не выдержал. Может, потому что это был его альфа. Рука лёгла аккуратно, уверенно. Тэхён замер. Молчание, секундное, тягучее. А потом глубокий выдох. — …Блядь, — прошипел он уже тише. — Всё, ладно. Спустя ещё десять минут, с каким-то неохотным, раздражённым одобрением со стороны старшего по смене, дверь камеры отперли, и в коридор вышли Намджун и Хосок. Чонгук стоял чуть сбоку, а Чимин, едва завидев фигуру супруга, рванул вперёд. Он буквально вцепился в решётку ещё до того, как та открылась, и, когда Намджун вышел, запрыгнул на него с таким отчаянием, будто искал спасение. Чонгук впервые увидел это так близко. Он понятия не имел, какой срок у Чимина. Под свободной толстовкой ничего не было видно, и вообще омега выглядел хрупким, уставшим, растерянным. Но то, как Намджун обнял его, положив ладонь на живот, будто точно знал, где именно должна быть защита, то, как прижимал, как гладил по затылку, заставило внутри сжаться. — Всё хорошо, — шептал альфа, закрывая его от всех. — Всё хорошо, со мной всё в порядке. Ты тоже уже со мной. А потом все вышли. Чонгук шагал чуть сбоку, наблюдая, как Хосок что-то говорит дежурному с наглой усмешкой, и как Намджун ведёт Чимина под руку, будто тот из хрусталя сделан. А вот Тэхён, стоя на ступенях участка, не сдержался. — Чтобы я, сука, ещё раз поехал в ваш обоссанный район, — зарычал он, оборачиваясь на здание. — Вы, сука, как будто из деревни членами всё писали. — Два альфы в участке, вы что, блядь, обоссались от стресса?! Чонгук застыл. Он не знал, что такое количество отборных выражений вообще может уместиться в одном рту. Даже Хосок, уже выходя из ворот, присвистнул: — Господи, как хорошо быть на свободе. И как хорошо, что это не я был причиной того мата. Черный мерседес всё так же ждал у обочины, фары подрагивали в темноте. Сесть в него было делом нескольких секунд. Намджун с Чимином сразу заняли заднее сиденье. Логично, они пара, омега, беременность, чужие руки ему сейчас не нужны. Они тихо переговаривались между собой, Чимин прижимался ближе, и никто не собирался мешать им в этом крохотном пространстве уединения. Чонгук стоял секунду дольше. Он прекрасно понимал: назад ему идти не хотелось. Не из-за места, а из-за Чимина. И не потому что тот сделал что-то плохое, а потому что просто бесил. Своим присутствием, мягкими глазами, тем, что не сделал ничего, но всё равно оказался в эпицентре его ненависти. К нему, пошёл Хосок, словно почувствовал, что омеге нужна помощь. — Я сзади, ты спереди, — сказал коротко, даже не глядя. — И не вздумай спорить, я старший. Чонгук только выдохнул. И сел рядом с Тэхёном, на пассажирское.  В салоне стояла напряжённая тишина. Феромоны Тэхёна всё ещё держались, но уже не резали. Запах всё ещё был острый, грубый, будто напряжение впиталось в сиденья. Но он уже не давил. Просто напоминал, что этот альфа всё ещё зол. Прошло двадцать минут, а Тэхён всё ещё молчал. Что-то проверяя в телефоне, было видно, как его пальцы бегают по экрану, как сжимается челюсть, как он в какой-то момент выдохнул, громко, резко. И только тогда заговорил: — Забронировал номера. Там же, где уже были вы с самого начала, — голос всё ещё был чуть глухим. — Добавил два, по одному для нас с Чонгуком. Намджун сзади коротко поблагодарил. — Меня интересует только одно, — вдруг отозвался Хосок. — Где пожрать? Чонгук уже ожидал раздражённого вздоха или укор. Но вместо этого… — Выбирай место, — сказал Тэхён. — Я заеду. Только побыстрее, пока я не уснул за рулём. Хосок фыркнул, что-то набрал на телефоне и надиктовал адрес. Ресторан в порту, местная кухня, работа до поздней ночи. Альфа пробил маршрут и кивнул. — Пристегнись, — бросил он, омеге не поворачивая головы. Чонгук щёлкнул пряжкой ремня. И машина мягко тронулась с места, вписываясь в ночную дорогу с ощущением, что этот день наконец-то начинает заканчиваться. Ресторан оказался уютным и тёплым, с видом на порт и приятным запахом соевого соуса и чеснока, пропитанным в воздухе. Заказ принесли быстро, лапша с мясом, кальмары, жареный рис, бульон с пельменями и закуски, которые исчезали со стола быстрее, чем Чонгук успевал их заметить. Они ели молча, с голодной сосредоточенностью. Разговор завязался сам собой где-то между вторым глотком бульона и первой пустой тарелкой. — Мне до сих пор не хватает кофе, — с досадой сказал Чимин, отодвигая соус. — Намджун запретил. Даже декаф только по праздникам. — Потому что ты беременный, — спокойно напомнил Намджун, не поднимая глаз. — И потому что твой врач сказал то же самое, что и я. — Всё равно обидно, — вздохнул Чимин. — Я вообще-то отлично в нём разбираюсь. У меня дома кофемашина, ручная воронка, зёрна выбираю только средней обжарки. Я не просто «пью кофе». Я его уважаю. Чонгук чуть не подавился. Он медленно повернул голову и уставился на Чимина, будто увидел его впервые. — Ты? — прищурился он. — Серьёзно? — А что? — удивился тот. — Думаешь, если я выгляжу как реклама зефирок, то не могу понимать разницу между арабикой и робустой? Чонгук фыркнул. — Если честно… да. Думал. Те, кто разговаривают на «детском», обычно в кофе понимаю на уровне “вкусно — невкусно”. — Ну вот и зря, — обиделся Чимин. — Я, между прочим, даже Тэхёна однажды подловил, он зашёл к нам и выпил две чашки подряд. А потом ходил с глазами по пять рублей. Тэхён, до этого спокойно ел, чуть приподнял бровь. — Это была панамская гейша, между прочим, — хмыкнул он. Чонгук непроизвольно усмехнулся. Ему самому не надо было объяснять, как приятно утром заварить хороший кофе и просто сесть у окна. Они уже доедали, когда тема всё-таки свернула с кофе, дизайна и косметических привычек на основное и то, ради чего они вообще оказались сегодня за этим столом. — И всё-таки, — начал Хосок, доедая острый рис, — им повезло, что я выхватил первым. Если бы первым среагировал Намджун, одному бы точно понадобилась челюстная реконструкция. — Они, по-моему, даже не поняли, кто перед ними, — отозвался Намджун, усмехаясь. — Я им дал шанс уйти. Один из них полез — ну, сорян. Чимин вздохнул и положил руку на колено мужа. — В следующий раз не геройствуй, ладно? Намджун тихо кивнул. А вот Тэхён, до этого молчавший, как будто ждал этого перехода. Он отставил чашку, посмотрел на брата, потом на Хосока. Глаза у него потемнели, а голос стал резче. — Я одного не понимаю, — тихо начал он. — Почему к тебе, Намджун, постоянно кто-то лезет? — Так вышло, — пожал плечами тот. — Бывает. — Это не «бывает», — отрезал Тэхён. — Это уже третья ситуация за два года. До тебя что, надпись на лбу? «Влезь и получи по ебалу»? — Ну, теоретически — да, — хмыкнул Хосок. — Он же грозный и вечно с таким лицом, как будто сейчас кого-то уволит. Думают, что городской. А он разворачивается — и вот ты уже лежишь на асфальте. — Очень смешно, — рявкнул Тэхён, но уже без особого гнева. — Но вы даже не представляете, какой цирк был в этом участке, пока вас оформляли. Чонгук, сидящий рядом, молча кивнул. Он прекрасно помнил, как Тэхён сдерживался, потом рвался, а потом начал шипеть сквозь зубы, что “эти недоофицеры и рацию включить не могут без инструкции.” — Эти клоуны полтора часа даже фамилии писали с ошибками. Один даже сказал, что не понимает, как работает статья о нападении, если не было свидетелей. Клянусь, — проговорил он, глядя в окно, — я устрою этой смене такую проверку, что у них до конца года будет дрожать рука при виде любой жалобы. Никакой протекции. Ни одной «ошибки по невнимательности». Пусть узнают, каково это — когда ты мешаешься под ногами не просто людям, а тем, кто имеет вес. Намджун положил локоть на стол, подпер подбородок и устало взглянул на него: — Тэхён, хватит. Всё уже закончилось. — Не закончилось, пока этим утыркам не объяснили, что значит слово «ответственность», — отрезал альфа. — Я обещаю: такую взбучку я им устрою, что они пожалеют, что вообще надели форму.

***

Они вошли в холл отеля измотанные, промокшие от вечернего моросящего дождя, у каждого внутри уже было желание просто лечь и умереть. Но, конечно же, всё не могло быть просто. — Добрый вечер… — начала администраторша, вежливо улыбаясь, глядя на Тэхёна. — Простите, у нас, похоже, произошла ошибка с вашей бронью… Тэхён уже напрягся. — Ошибка? — его голос сразу стал резче. — Я бронировал два номера. Один — на себя. Один — на омегу. Через ваш сайт. С подтверждением. С оплатой. В чём, блядь, ошибка? — В системе осталась только одна бронь. Вероятно, второй номер не был сохранён, — пробормотала девушка, начав явно терять уверенность. Чонгук лишь закатил глаза. Альфа рядом вскипел буквально за секунду. — Вы хотите сказать, что у вас остался только один номер?! — голос Тэхёна взлетел, и даже в холле отеля стало чуть тише. — Вы в курсе, что здесь не дешёвый мотель у трассы, а пятизвёздочный отель, мать вашу?! Что у вас по сайту шла активная бронь на два отдельных номера? Или я должен был лично проверить, как ваш недомозг оформляет клик “подтвердить”?! Чонгук стоял чуть в стороне, и даже он чувствовал, как вся стойка ресепшена вибрирует от подавленного ужаса. — Простите, мы можем… — Нет, вы не можете! — отрезал Тэхён, сдерживаясь из последних сил, разворачиваясь к остальным. — У Хосока уже есть номер. У Намджуна тоже. Чимин спит с ним — логично. А вот нам с Чонгуком теперь, выходит, вдвоём в один одноместный номер?! Все замолчали. Чонгук молча вдохнул, собравшись, и сказал тихо: — Ты иди в номер. Я в машине посплю. Тэхён медленно повернулся к нему. И, если бы взглядом можно было выкинуть человека в космос, он бы это сделал. — Омега не будет спать в машине, пока я стою на ногах. Это принцип. Я бронировал — значит, я и разруливаю. — А я не из тех, кто будет спать в тёплом номере, пока ты греешь сиденье в салоне, — так же упрямо ответил Чонгук. — Особенно после всего, что ты сделал. Забудь. — Не выдумывай, — рыкнул Тэхён. — Я взрослый, мне нормально. — Мне тоже, — отчеканил Чонгук. — Тогда спим на улице оба? — По рукам. — Господа, — раздался спокойный голос сбоку. У администраторши тряслись руки, но рядом с ней уже стоял мужчина в костюме, с бейджем “Управляющий”. Он выглядел уставшим, но вежливым. — Мне передали, что возникла критическая ситуация с размещением. Мы глубоко сожалеем. Сейчас свободен один люкс с двумя отдельными кроватями. Предлагаю предоставить его вам обоим на эту ночь без дополнительной оплаты. Завтра утром переселим вас в отдельные номера согласно изначальной броне. Тэхён повернулся. Взгляд был тяжёлым, но он коротко кивнул: — Принимается. Чонгук медленно выдохнул. — Спасибо, — добавил он, уже спокойнее. И когда они двинулись к лифту, чемоданы катились за ними по мрамору, Чонгук подумал, что может, эта ночь и пройдёт спокойно. Хотя с его везением — это вряд ли.