You-know-I-know

***

— Хосок, я не хочу идти на собрание. Скажи им, что я умер. — Хорошо, так и скажу. — Делает вид, что собирается выйти из комнаты. — Ну, Хосооок… — Ну, Чимииин… Что опять? — Юнги… Юнги, когда ушёл со съёмок, сказал оператору, что он пас. — Пас? И что? — Я боюсь, что он решил уйти из группы. Нам сейчас скажут, что нас расформировали. Поэтому он нас избегает. — Вообще не вижу связи. И ты думаешь, что если ты сейчас здесь отсидишься, то, наоборот, что-то хорошее случится? — Я ничего не думаю, я не хочу слышать, что группу распустили. — Чимин! Себя накрутил и меня пугаешь. Пошли! Чимин не шелохнулся. — Я сейчас позову Чонгука и мы тебя волоком потащим. Юнги будет в восторге, увидев это. — Почему в восторге? — Вот именно, нечем тут восторгаться. Ты идёшь? Хосок подождал две секунды, открыл дверь и громко позвал: — Чонгук! Иди сюда! Чимин встал и, проходя мимо Хосока, толкнул его плечом: — Злюка. — Иди, давай. — Вышел из комнаты вслед за Чимином. — Чонгук, уже не надо, мы идём. Зашли на кухню и увидели всех, кроме Юнги. «Почему его опять нет? Вещи собирает? Какие вещи, он даже не в комнате. Прекрати паниковать!» Менеджер Чханмин дождался когда все рассядутся и начал нести какую-то ерунду. Парни переглянулись. О чём это он? Ты ждёшь разговора о судьбе группы, а тебя спрашивают, чем ты хочешь заняться в субботу вечером? Тэхён: — Шуга выйдет к нам? — Нет, он продолжит отдыхать один. — Это его выбор или?.. — Это его выбор. — Ладно. Теперь по вашему вопросу. Я уже месяц прошу дать мне один день выспаться. Один день, чтобы вечером лечь и встать, когда тело само проснётся. Вы мне в этом отказываете. Сейчас вы предлагаете заняться спортом. Так вот. Мой спорт — сон. Часы, отведённые на него, я буду спать. На хобби — я буду спать. Никаких мячей я сейчас вынести не в состоянии. Сел и отвернулся к окну. — Другие мнения? Намджун? — У нас один мембер выбыл из всех графиков. Мы впервые такое переживаем. Какой активный отдых? Мы вообще не об этом сейчас должны говорить. — Джин? — Спасибо, что ищите выход для улучшения нашего состояния, но я сейчас настолько тревожусь о Юнги, что другое меня не интересует. — Хосок? — Вы сказали, что у Шуги сегодня день отдыха. Что будет завтра? — Завтра он едет к костюмеру, так как не был там сегодня. А потом, по идее, должен влиться в общее расписание. — «По идее должен» или вольется? — Вопрос не ко мне. Я не знаю. — А как его самочувствие? — Я знаю то же, что и вы. — Я буду ждать возвращения Юнги. — Понятно. Чимин? Чимин снял очки, потёр переносицу, чувствуя такое облегчение, что готов был вскочить и начать танцевать победный танец: «Юнги едет к костюмеру. Группу не распускают.» Надел очки. — Я забыл ваш вопрос. Чханмин поджал губы и повернулся к Чонгуку, у которого уже был готов ответ, подытоживающий все предыдущие: — Когда в семье кому-то плохо, думать как повеселиться — это не про нас. Чханмин повернулся к Седжину: — Как видишь, моя часть собрания закончилась быстрее, чем мы ожидали. — Да, а к моей ещё рано приступать, ещё кучу дел надо доделать. Ну что ж, парни, завтра я снова проведу весь день отдельно от вас, у меня по плану несколько заданий от шефа. В субботу увидимся. Отдыхайте. Спокойной ночи. Чимин направился в комнату и почувствовал как Хосок ущипнул его за локоть: — Видишь? Всё в порядке. Тебя одного вообще нельзя оставлять. Хочешь лягу спать в твоей комнате? — Где? — На второй кровати. — А Юнги где ляжет? — Он всё равно в студии. — Нет, он может захотеть спать у нас. И вообще, чего это ты придумал? — Беспокоюсь за тебя. — Хм… Прости за панику перед собранием. Сейчас всё в порядке, правда, только сильно устал. — И устал, и по нему соскучился. Чимин помолчал, а потом тихо сказал: — И это тоже. Пойду я… — Спокойной. — Спокойной. *** Утром Чимин проснулся от того, что услышал шум воды в душе. Открыв глаза, увидел, что на кровати Юнги стоит дорожная сумка. Укрылся одеялом почти по самые брови и стал ждать, что будет дальше. «Я сейчас похож на крокодила, который наблюдает за происходящим вокруг, оставив над водой только глаза.» Юнги вышел из душа уже одетый в мягкие светло-голубые джинсы широкого кроя и белоснежную футболку с короткими рукавами, которая почти сливалась с цветом его кожи. До Чимина долетел свежий запах мятного геля. Серебрянная цепь из крупных звеньев и чокер из жемчуга дополняли образ — Юнги был неотразим. Не глядя в зеркало, причесался, тряхнул головой, чтобы распушить мокрые волосы и стал закидывать одежду в сумку: три комплекта нательного белья, носки, джинсы, футболки, свитер. Положил пару кросовок в бумажный пакет и добавил к одежде. Взял с тумбочки коробку с тигровым бальзамом и тоже кинул в сумку. Постоял, подумал, положил туда ноутбук, свой блокнот с ручкой и тихонько, стараясь не шуметь, закрыл всё на молнию. Потом накинул на себя джинсовую рубашку, такую же широкую и мягкую, как джинсы и, поставив сумку у двери, стал обуваться. Чимин смотрел на него, на то, как быстро и уверенно он двигается — это уже был не тот Юнги, которого увозили со съёмок. И не такой, как вчера утром на кухне, осунувшийся и маленький. Чимин так засмотрелся на эти сборы, что даже сначала не подумал о том, что Юнги собирается куда-то ехать. Потом, понимая, что он сейчас уйдёт, решил показать ему, что не спит. Сел, спустил ноги на пол, который после тёплого одеяла показался холодным. Не сводя глаз с Юнги, нащупал тапочки и надел их. Тот, услышав шум, лишь мельком глянул в его сторону, закончил обуваться, встал, накинул сумку на плечо и сказал: — Я тебе записку оставил, — кивнул в сторону зеркала, — но, раз ты проснулся… Он сделал движение, чтобы забрать свернутый вдвое листок, но, вспомнив, что уже обулся, остался там, где стоял. — Я уеду на несколько дней. Врач отстранил меня от физических нагрузок и запретил сидеть перед экранами. Чимин открыл рот, но не придумав что ответить, закрыл его. — Съезжу к маме. К родителям. — Хорошо. — Почему-то сказал это шопотом. Юнги продолжал стоять, глядя на замершего Чимина и вдруг улыбнулся: — Чимин, дыши. Чимин непроизвольно сделал резкий, рваный вдох через нос и встал. — Ну вот и хорошо, я поехал. — Передай родителям привет от меня. Юнги кивнул, взял ключи от машины и открыл дверь. — Юнги, подожди! — Что? Чимин подошел почти вплотную и поправил цепочку на груди Юнги так, чтобы замочек спрятался под воротником. Тоже самое сделал с жемчужным чокером, стараясь не касаться кожи, но судя по всему, не очень старался, потому что шея под его пальцами покрылась мурашками. Поднял глаза и тихо произнёс: -… У тебя очень красивая улыбка… Юнги добродушно усмехнулся, слегка приподняв брови. — Спасибо. Потом он прищурился, отчего Чимин начал медленно распадаться на атомы, теряя над собой контроль. Но вместо того, чтобы прижаться к Юнги и остаться там навсегда, собрался из последних сил и произнёс: — Я буду ждать тебя. — Я включил телефон, что-то срочное — звони. Или не срочное. — Сообщишь, когда будешь на месте? Юнги кивнул, погладил Чимина по подбородку, отчего его голова чуть приподнялась и откинулась назад. Поцелуй напрашивался сам собой и оба смутились, одновременно подумав об этом. Юнги нехотя убрал руку, снова улыбнулся и скрылся за дверью. Если бы он остался там ещё на пару секунд, он бы никуда не поехал. *** Проснувшись часом ранее, с облегчением подумал, что его больше не охватывает ужас от мысли, что нужно вставать. Тело всё ещё было тяжелым и хотелось лежать, но энергия постепенно накапливалась и объем дел, который он запланировал на сегодня, не пугал. А, самое главное, он едет домой — его место силы, где он сможет перезагрузиться. Вечером, после собрания, Седжин зашёл к нему и сказал, что врач отстранил его от всех тренировок и вообще от любой работы и поэтому он может провести несколько дней как ему хочется, полностью на своё усмотрение. Под «несколько дней» подразумевалось, что во вторник, желательно в первой половине дня, он должен быть в общежитии. Юнги решил, что утром быстро соберет небольшую сумку и поедет на своей машине к костюмеру, чтобы потом, не возвращаясь в общежитие, сразу тронуться в путь. Полгода назад он получил права и сразу же купил машину, которой пользовался, когда приезжали родители или ему нужно было съездить куда-нибудь, не сообщая об этом агентству. Сев в машину, написал дежурному водителю, чтобы тот за ним не приезжал. Сначала он поехал завтракать, ему так захотелось маринованных яиц с рисом и мяса с овощами, что ни о чем другом он думать не мог. Опустошив батарею больших и маленьких тарелочек с разными гарнирами, выпив кофе, отправился на примерку. Это единственное, что ему нужно было сегодня сделать по работе. Освободившись, написал Тэяну: Ю: Что ты сегодня делаешь?

Т: Хаххаха,

Юнги приглашает

меня на свидание?

Ю: Не дождёшься.

Т: Ты хочешь

сегодня приехать?

Ю: Нет, я хочу предложить тебе съездить в Тэгу.

Т: Ого, а завтрашний разговор о том,

что ты меня просил узнать,

обсудим по дороге?

Ю: Это значит, что ты согласен?

Т: Я же сейчас на занятиях.

Ю: Скажи, что у тебя понос.

Т: Хаххахах

Юнги, я вижу, ты в форме.

Ю: Я уже еду к тебе. Возьми смену чистой одежды, вернемся в понедельник.

Т: Ну ты даешь.

Хорошо, встретимся у меня.

Ю: Отлично. Когда Юнги подъехал к дому Тэяна, тот уже был собран и готов выезжать. — Мне взять права? Я могу вести машину, если ты ещё не окреп. — Слушай, да, возьми на всякий случай. Пока силы есть, но позже, может быть, не откажусь. Они шумно, как два подростка перед школьным путешествием, загрузились в машину. — Как поживает наш малыш? — Тэян не мог ждать, ему было важно услышать, что эти двое помирились, в чём он не сомневался ни минуты ещё с их разговора в больничной палате. — Наш? Наш?! — Юнги метнул пару молний в сторону Тэяна, хотя спрятать улыбку не смог. Тот засмеялся: — Отелло, не души меня, я ещё не помолился на ночь. — Я сегодня в настроении, а то ты точно получил бы по шее. — Вау, это значит хорошо? — Это значит, что… — Юнги помолчал, вспомнив, как Чимин проводил его сегодня утром. — Что? Договаривай. — Малыш взрослеет. — Да-а? — Угу. — Я хочу это видеть. — Увидишь. — А моя работа? — Просто расскажи мне, что ты узнал, пригодится для общего развития. — Ну, слава богу. Раз это не к спеху, расскажу потом. Сейчас давай наслаждаться свободой. Я тоже что-то устал, как собака. Да и дома не был уже несколько месяцев. — Странно, да? Ехать всего три часа, а мы так редко там бываем. — Три туда, три обратно, и это мы ещё из Сеула не выехали. Вроде бы и рядом, а на денек не смотаешься… А как это тебя вдруг отпустили? — Врач отстранил от всего, менеджер расщедрился и сказал, что могу делать всё, что хочу. — А сколько дней дали? — Во вторник утром я должен быть в общежитии. Если мы вернемся в понедельник, тебя в университете не накажут за пропуски? — Я сказал старосте нашей группы, что у меня жутчайшая диарея, как ты и подсказал, он меня прикроет. Так что… Потом, конечно, придется наверстывать эти пропущенные лекции, но я рад, что ты меня вытащил. Не хочешь рассказать, как у вас с Чимином дела? — Сегодня утром мы попрощались, и он сказал, что будет ждать моего возвращения. Он ещё весь как будто без кожи, боится дышать в мою сторону. Я ещё поэтому уехал. Пусть он побудет один, и мне это тоже нужно. Вернусь, поговорим. Я много об этом думаю, нужно собраться с мыслями. — Юнги… — М? — Если не хочешь, не отвечай. Ты же простишь его? — Кто я такой, чтобы за ошибку, которую он уже признал, не прощать его? — Он извинился? — Формально, словами — нет. Во-первых, у него почти не было такой возможности, я сидел в студии безвылазно и ни с кем из парней не виделся. А во-вторых… Не жду я его извинений, не нужны они мне. Мне важно, чтобы он понял, что последнее, что ему нужно бояться в этой жизни, это моей измены. — Так вы с ним практически ещё не общались? — Да, не общались. Я перед уходом сказал ему, что уеду на несколько дней. — А он? — Чуть не съел меня, но стойко держался. А я позорно сбежал, потому что мог не сдержаться. — Юнги улыбнулся. Тэян начал подпрыгивать и хлопать в ладоши: — Какая прелесть, я так рад! — Перестань прыгать, нас сейчас в кювет утащит. Чему ты рад? — Я люблю, когда он такой. — Какой? — Готовый сожрать тебя глазами. Об-божжаю. — Это так заметно? — Во даёт! Если ты это видишь, то почему ты думаешь, что мы нет? — Кто «мы»? — Да весь мир! — Блять… — А ты думал, что никто ничего не видит? — Я бы предпочёл, чтобы никто ничего… — Ну так, поздно. Ваша химия только слепому в глаза не бросилась. — Ты нас шипперишь, что ли? — Ещё чего! Шипперы подозревают и додумывают. Фанфики про вас пишут. А я-то точно знаю, что вы пара. — Тэян! — Что? — Сейчас пешком пойдешь. — Ни фига. Отхватил самого желанного на свете мужчину, вот и терпи. — Не отхватывал я его. — Может, ты и нет. А он тебя — точно да. — И определись уже — мужчина он или малыш. — Мужчина по своей сути, малыш по состоянию души, когда он с тобой. Мне поэтому интересно, когда он повзрослеет, кто из вас будет кто? Как быстро ты сбросишь с себя груз взрослого и отдашь эту роль ему? — Я сплю и вижу это, если бы ты только знал, как я этого хочу. Не того, чтобы он взял на себя эту роль, а чтобы я перестал её тянуть. Тэян, у меня сейчас голова треснет от твоих слов. Чего это тебя прорвало? Ты никогда мне ничего подобного не говорил. — Я просто обалдел от радости, я безумно рад, что вы помирились. — Да мы и не ссорились. Произошла какая-то херня, из которой он сумел выбраться. Сам или с чьей-то помощью, но смог. — Может быть, действительно, ему нужно было перестать видеть тебя, чтобы переключиться? — Я тоже так думаю. Раздражитель исчез и он изменился. И я изменился. Не видел его два дня, а потом утром я сидел на кухне и неожиданно пришел он. И всё было уже по-другому. Он попытался со мной поговорить, что уже само по себе отличалось от предыдущих дней, а на меня ступор напал, потому что непонятно, как реагировать. И злости уже никакой, и вести себя, как обычно, не получается. Он потом вышел из кухни, а я… Из меня песня полилась. Не рэп, а именно песня. Веселая и безумно откровенная. Тогда я понял, что тело обессилело, а мозг ещё сопротивляется, не сдается. — Дай, догадаюсь. Песня о нём? — Дай догадаюсь, тебе несложно было это угадать? — Ххахаххаха, узнаю Юнги, наконец-то ты ожил. Хорошо, что перед отъездом вы немного поговорили. — Да, я не мог уехать молча. Это было бы как-то неправильно после того, что первые шажочки навстречу уже были сделаны. И мне сейчас легко на душе, и он знает, что я открыт для любого его последующего действия, что он может позвонить, написать. Что я вернусь. И пока мы врозь, это всё уляжется в голове и потом можно жить дальше. Юнги помолчал и добавил: — Я сейчас только об одном жалею, что мне дали несколько дней отдыха, а пацанам нет. Они устали не меньше моего. — Закончу этот универ и пойду учиться в кинематографический. — Хм, только не говори мне, что ты… — Да, хочу про вас фильм снять. — Дай нам хотя бы состариться, у нас ещё так мало за плечами, какие наши годы. Тэян взял воображаемый микрофон, поднёс его к Юнги и сказал: — Расскажите, как вы встретились. — Уберите микрофон, это не для широкой публики. — Нет, а правда, ты помнишь как увидел его первый раз? Ты мне никогда не рассказывал. — Конечно, помню. — Расскажи, расскажи, расскажи. — Тэян, ты такой смешной, как маленький восторженный ребенок. — Ну, это же и правда безумно интересно, ваша история, вы… — Почему? — Потому что вы публичные люди и все ваши взаимодействия происходят у нас на глазах. — К моему огромному облегчению, не все. — И тем не менее. Ну чё, тебе жалко, расскажи как вы встретились. Я никому не скажу. — Ну как мы встретились? Он приехал в Сеул и стал трейни, последним, после него уже никого не принимали. — Да я не об этом. Это я знаю. Что было, когда вы увидели друг друга первый раз. Прошли такие мимо, не заметив, или прям сразу, с пол-оборота… Юнги помолчал, задумавшись. — Я очень хорошо помню тот момент. Знаешь, когда кто-то, очень близкий тебе, уезжает и ты ждешь его возвращения, а его всё нет и нет. А потом открывается дверь и он уже дома, вернулся. Всё становится на свои места и ты успокаиваешься. Странное ощущение… Знаешь, на что похоже? Тэян молчал, и Юнги продолжил: — Мне мама как-то рассказывала. Она же нас двоих родила. Говорила, что носишь ребенка девять месяцев, он — часть тебя, роднее не бывает. А в момент рождения, когда тебе показывают его первый раз, это твой ребенок, но лицо ещё незнакомое. Ты же не видел его никогда. И длится это ровно один миг. Она мне описывала, как быстро мать переходит из одного состояния в другое. И в этом незнакомом лице видит или себя, или черты отца ребенка, или того и другого. Понимаешь? Не знаю, у всех ли женщин так, но мама говорила, что когда ждала меня, ей было интересно, как я выгляжу. А со старшим братом у неё такого не было. Только в момент его рождения она это поняла. Так и у меня с ним. Вроде парень незнакомый, но в следующую секунду тебе кажется, что ты знаешь его… всегда. Что он вернулся домой. — Охренеть. И на кого он был похож? — На Чимина, сразу став своим. — У меня мурашки по коже… А он на тебя как среагировал? — Это ты у него спроси. Я не знаю. Он как мышонок был, маленький, смущался и при этом старался выглядеть крутым. Хотелось положить его в кармашек. — Юнги постучал себя по левой стороне груди. — А он бы оттуда выглядывал своими глазами-бусинками и засыпал тебя вопросами. — Именно так он и делал с первого дня. Интересно… Сейчас вспоминаю, он же действительно ходил за мной тенью и мы постоянно о чём-то говорили. Знаешь, не узнавали друг друга, а как будто продолжили прерванный недавно разговор. Уфф… Всё, как будто вчера было… Слушай, спроси у своей мамы, было у нее такое, как у моей? — Спрошу. Кстати, я тебе говорил, что моя сестра ждёт ребенка? — Нет. Поздравляю! И когда ты станешь дядей? — Через пять месяцев. Давай заедем, подарки купим. А то с пустыми руками… — Давай, отличная идея, я даже не подумал. — И поедим. Ты ел? — Да, я позавтракал. Давай остановимся, ты поешь, а я кофе попью. Потом купим подарки и ты сядешь за руль. — С удовольствием. Но я свое «интервью» ещё не закончил. — Тебе надо было не на адвоката учиться, а на следователя. Ты вытащишь всё, ничего от тебя не скроется. — Адвокат вмещает в себя все эти качества: и следователя, и защитника, и прокурора. — Хороший адвокат. — Все студенты мечтают стать таким. — Или журналистом. — Нет, не моё. Там надо тексты писать, а я люблю анализировать, сопоставлять, до мелочей докапываться. — О, мы приехали, нам сюда. Юнги съехал с трассы у первой же большой коммерческой зоны, остановил машину и надел маску — привычный жест, доведенный до автоматизма, чтобы оставаться незамеченным. — Ноги затекли, пойдём, разомнёмся. — Сначала мясааа… — Я — нет, утром за троих поел. Огромную чашку супа, три маринованых яйца с рисом. Свинину с овощами, кимчи и прочую вкуснятину. С того вечера, когда ты принес мне в палату пакет с едой, я ем всё подряд. Куда только это влезает? — А лицо всё такое же белое. — У мамы отъемся, отосплюсь. После позднего завтрака или раннего обеда, сделав покупки, сложили все подарки в багажник. Тэян сел за руль, а Юнги устроился рядом, вытянув ноги и вытащив из сумки телефон. Проверил его, но ни звонков, ни сообщений за всё это время не было. Тэян поспешил его успокоить: — Я уверен, что он уже сто раз порывался тебе написать, но не знает с чего начать и чем закончить. О, божечки, как это мило, Юнги, дай сфотографирую! Юнги рассмеялся: — Что? Похоже? — Вылитый Чимин, как ты его описывал, в твоём кармашке! Юнги, пока они ходили по магазину, увидел маленького резинового Джерри с черными глазками и розовыми ушами, и не смог пройти мимо. Заплатив на кассе, сразу же оторвал этикетку, которая была больше самой игрушки, и посадил мышонка в нагрудный карман, оставив снаружи только голову и передние лапки. Цвет игрушки был очень ярким и на фоне светло-голубой рубашки бежевый мышонок сразу бросался в глаза. — Так! Делай селфи и отправляй ему. — Нет! — Да! Я хочу видеть его реакцию. — Он на репетиции сейчас. — Это неважно, увидит в перерыве. — Заводи мотор, а то мы так и к вечеру не доберемся до Тэгу. — Не заговаривай мне зубы. Или ты делаешь то, что я говорю, или я снимаю видео и отправляю ему сам. — Ой, блять, какая же ты зануда. Мы с ним ещё не в той стадии примирения, чтобы посылать друг другу селфи с мышатами. — Здрасьти-приехали, что это ещё за стадии? А что сейчас, по-твоему, можно? Спросить, какая погода в Сеуле? Или как прошли его тренировки? Он тоже, поди, сидит с телефоном и думает, что можно, а что нельзя, а ты ждёшь, проверяешь и там пусто. Так и будете молиться на ваши телефоны и не напишите друг другу никогда. Юнги, пожалуйста! — Лучше бы я один поехал. — Тебе нельзя, тебя врач освободил от нагрузок. Я жду! Юнги включил телефон и сделал селфи, захватив только часть своего лица и груди, разместив мышонка по центру кадра. — Вот и умничка. Тэян забрал его телефон и вышел из машины. — Эй, ты что задумал? Юнги выскочил следом, но не успел обогнуть машину, как Тэян уже юркнул обратно и заблокировал все двери. Открыл фото, поставил в режим изменений и напечатал около мышонка «это ты». Сохранил, повернулся к Юнги, показал то, что сделал. Потом занёс палец над стрелочкой «отправить»: — Могу? — Открой машину и верни мой телефон. Тэян закатил глаза, положил телефон на соседнее место, разблокировал двери машины и поднял руки кверху, как бы сдаваясь в плен. Юнги сел рядом: — Ты сегодня как с цепи сорвался. — Похулиганил немного, это всё дурманящая сила свободы. Но если тебя сейчас не подтолкнуть, ты часами будешь думать как отправить это фото. Тебе песню проще написать, чем сделать подпись из двух слов. Потому что вы, видите ли, не на той стадии примирения. Ну чего ты ждёшь? Отправь, пацан там истомился поди. — Дело не в подписи, а в том, что с моего телефона никто… — Поэтому я спросил твоего разрешения, я бы никогда этого не сделал вместо тебя, ты меня знаешь. - Это тебя и спасло. Ладно, послушаю тебя один раз. Юнги посмотрел на фото и нажал на кнопку «отправить». К его огромному удивлению, фото было просмотрено тут же. — Видишь? Я же говорю, что он сейчас весь в телефоне, а ты репетиция, репетиция. Друзья для этого и существуют, чтобы помогать. Потом мне спасибо скажешь. Интересно, сколько секунд пройдёт, прежде чем он отве... Телефон Юнги издал сигнал о полученном сообщении. — Ххахахахах, а вот и ответ прилетел. Боже мой, какие же вы... Я не могу... Смотри, я не буду подглядывать. Тэян отвернулся из вежливости, хотя сгорал от любопытства, а Юнги открыл сообщение и вышел из машины. Чимин тоже отправил селфи, почти повторив ту позу, в которой стоял утром при их прощании, с чуть откинутой назад головой. И чтобы полностью вместиться в кадр, вытянул руку и приподнял её над собой, скрыв только верхнюю часть лица. На нём была белая рубашка с рукавами по локоть, короткие бежевые шорты и черные сланцы на босу ногу. То, что было близко к камере, выглядело большим, а по мере удаления от неё, уменьшалось. Поэтому лицо с пухлыми губами, как бы подставленными для поцелуя, сразу бросались в глаза, а затем взгляд скользил уже вдоль тела до самых кончиков пальцев. Увидев фото Чимина, Юнги вдруг остро почувствовал, как соскучился по этим неожиданным посланиям, которые раньше прилетали ежедневно. А прочитав подпись, сел на бордюр и прикрыл лицо руками. Тэян, не на шутку испугавшись, вышел из машины и несмело подошёл к Юнги: — Я всё испортил? Юнги отрицательно покачал головой, отвернулся, встал и ушёл в сторону. Сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться, вытер глаза и постоял так несколько минут. Потом открыл телефон и ещё раз прочел подпись Чимина: «а это всё — твоё…» Его пальцы быстро забегали по клавиатуре: Ю: Хочешь, я вернусь? Прошло несколько длинных секунд и Чимин ответил:

Ч: Ты знаешь…

Ю: Я знаю…

Ч: но… поезжай домой,

тебе сейчас это нужней…

а я тебя подожду

Ю: Меня долго не будет

Ч: NeverMINd, я дождусь…

Как ты себя чувствуешь?

Не тяжело вести машину?

Ю: Чувствую себя хорошо не волнуйся Тэян со мной, он сейчас за рулём Я его выдернул с занятий

Ч: Передавай ему привет

Я рад, что ты не один,

мне так спокойнее

Ю: Передам.

Ч: Юнги…

Ю: Чимин…

Ч: Всё остальное скажу,

когда ты приедешь.

Ю: Хорошо. Обнимаю.

Ч: Я не чувствую.

Когда вернёшься,

покажешь как?

Ю: Покажу.

Ч: Целую.

Ю: Когда вернусь, покажешь как?

Ч: Юнги!

Не повторяй за мной!

Ю: Ладно, я тебе покажу.

Ч: Теперь я буду ждать

тебя ещё сильней.

Ю: Хорошо. Мы поехали дальше, осталось ещё полтора часа дороги Как буду на месте, сообщу

Ч: Обязательно.

Пока.

Ю: Пока. Юнги пошёл к машине и услышал оповещение о новом сообщении. Открыл телефон и засмеялся. Чимин прислал ему фото, сопроводив его словами: "это я так был обут, когда провожал тебя сегодня утром."

"ладно бы разного цвета,

так ещё оба не на ту ногу"

"могу себе позволить"

"главное, не надень сразу

все четыре, будет неудобно"

"хихи" Юнги сел в машину: — Тебе привет от Чимина. — Прости, я не должен был на тебя давить. — Тэян сказал это лишь для проформы, не испытывая никаких угрызений совести. Юнги выглядел довольным, хотя и очень взволнованным. — Одним «прости» ты не отделаешься. Я лишаю тебя всех прав снимать про нас фильм. — Слова не имеют юридической силы. — Я тебе документ предоставлю, подписанный у нотариуса. — Да ладно, Юнги, не злись. Всё же хорошо? Что он тебе отправил? Фото или текст? — Это информация для тебя закрыта. И никаких больше «интервью». Понял? — Юнги решил не давать спуску, делая вид, что сердится, даже несмотря на то, что затея Тэяна удалась на славу. Они с Чимином никогда бы за время его отсутствия не поговорили так, как сейчас. — Понял, никаких интервью. Но ты хотя бы оставил меня в машине, — Тэян склонил голову в знак благодарности, — спасибо большое. Едем? — Да, и поезжай аккуратнее. Я должен вернуться целым, меня Чимин ждёт. — Yes, Sir! Довезу, как самый драгоценный груз, туда и обратно. И лично передам ему в руки. — Не передашь, я тебя раньше у твоего дома высажу. — Ой, всё! Ворчишь, как старый дед. — На себя посмотри. — Хахаха, ты сейчас похож на кота, который наелся сметаны. Юнги закрыл глаза: — Специалист по котам, долго мы ещё будем стоять? Оба, сдерживая улыбки и продолжая перепираться, наконец-то тронулись в путь.

***