You-know-I-know

***

— Малыш, не спи. — Юнги выключил воду и протянул Чимину полотенце. Чимин вместо того, чтобы начать вытираться самому, стал мягкими движениями касаться кожи Юнги. — Я не сплю… Я балдею от твоих плеч, у тебя такая широкая спина, что мне аж плохо. — При первой же возможности расскажешь мне, почему тебе плохо? Мне очень интересно послушать, а сейчас спать. — Всего-то шесть утра, мы можем вполне обсудить это сейчас, в ближайшие час-полтора. — У тебя уже глаза слипаются, отдохни. Хочу, чтобы завтра ты выглядел на миллион. Юнги подхватил Чимина, уложив себе на спину, и унёс в комнату. — Мы плохо вытерлись… — Высохнем. — Я так люблю твои плечи… — повторил Чимин, удобно уложив голову на одном и обняв второе. — Они тебя услышали, видишь? — Кожа Юнги покрылась мурашками и Чимин, довольный, промычал в ответ. — Не мычи так, а то я тебя съем… — М-мм… Я не вкусный. — Ты очень вкусный. Я пробовал, а ты нет. — Юнги, ты таким пошлым иногда бываешь. — Укладываясь поудобнее, Чимин улыбнулся. — Кто бы говорил. Оба, согревшись под одеялом, стали проваливаться в сон, голоса стали тихими, губы при разговоре почти не шевелились. — Я что-то хотел спросить… Во сколько операторы приедут? — Сказали, часа за три до выхода. У нас куча времени, чтобы выспаться. — Это значит: вылет в девять, выезжаем за два с половиной часа, значит в шесть… Минус три будет три… Нам нужно встать где-то в два? — Я попросил Хосока разбудить нас, если будет что-то непредвиденное, не волнуйся, спи. — У-гум… спим… — У тебя такой сексуальный голос. — Повернись ко мне спиной, хочу всего тебя чувствовать. — Спиной не могу, только попой. — Хах-ха, давай скорей её сюда. Чимин повернулся на другой бок, Юнги тут же обнял его, почувствовав всем телом. — Шуга… — Шуга? Ты сто лет меня так не называл. — Ты меня любишь? Юнги улыбнулся: — Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ. На этот ты знаешь. Чимин полежал, а потом резко повернулся: — Так это поэтому мы так говорим? «Ты знаешь — Я знаю»? — Хм… возможно… хотя я никогда наши слова не привязывал к этой мысли. Давай завтра это обсудим, то есть сегодня, спи. Юнги поцеловал Чимина туда, куда попал губами и оба затихли, обдумывая только что сделанное открытие. Не прошло и минуты, как в дверь громко постучали. Юнги глянул на часы: «13:13» «Сколько?! Мы же только что уснули?! Куда делись семь часов?» В дверь снова постучали: — Чимин, Юнги, это срочно! Юнги проснулся окончательно и, схватив халат, ответил: — Иду, секунду. Прикрывшись халатом, открыл дверь, оставив тонкую щель. — Божечки, Юнги, я думал вы умерли. Просыпайтесь, через 15 минут здесь будет съемочная группа, начнут камеры везде развешивать. Скоро съемки шоу, прям здесь. — А чего так рано? — Потом все вопросы, нам нужно эту комнату сделать такой, как будто я тут живу. — Ё-бана дивизия, точно! Дай пять минут, мне надо Чимина реанимировать… — Четыре минуты. Потом меня впустите, а там уже умоетесь и так далее… — Хорошо, сейчас впустим. Пять минут… Юнги закрыл дверь: — Чимин, просыпайся, у нас пять минут, они съемки начинают. — Что?! — Чимин подскочил, пытаясь унять сердцебиение. — Который час? — Скоро половина второго. Сейчас прийдут операторы, камеры везде развесят. Хосок хочет эту комнату переделать, как будто он тут с тобой живет. А мне значит надо срочно перебраться к Джину. Хотя бы самому, вещи не так важно… — А… Встаю… Что-то я потерялся, с чего начать? — Трусы, штаны, майка. И впускаем Хосока. Юнги взял бутылку воды, с жадностью сделал несколько глотков и протянул её Чимину. — А утренний поцелуй? Юнги от нетерпения всплеснул руками: — Вот в этом ты не потерялся! Я обещаю тебе все утренние поцелуи мира, но в другой раз, сейчас нас застукают голыми и заёбанными, мало не покажется. — Я не встану, пока меня не поцелуют. — Чимин выпил всю оставшуюся воду. — Негодный мальчишка. Юнги прижался к губам Чимина, но услышав тихий стон, тут же прервал поцелуй. — Я поражаюсь твоему спокойствию. У тебя есть бальзам для губ? На твоих живого места нет. — Конечно, меня всю ночь кусали и страстно целовали. Не то, что сейчас, как-то невыразительно. Чимин приподнял брови, провёл языком по губам и хитро улыбнулся.: — Выразительно попозже, когда у нас будет хотя бы час. Ты собираешься вставать? — А, может, ну их? — Чимин потянул на себя Юнги и тот упал рядом. — Невыносимый, невозможный. — Ты же меня за это любишь? — Ты уже сто раз меня об этом спрашивал и я тебе сто раз отвечал, что не только за это. — А, вот видишь, и за это тоже! — Хосок стоит за дверью. Трусы, штаны, майка, бальзам, быстро! Чимин нехотя встал, подошёл к шкафу и повернулся вполоброта к Юнги: — Как думаешь, без трусиков будет сексуальней? Ладно, ладно, надеваю. Штаны… Куда ты их вчера закинул? А, вот, нашёл. Бальзам… Ёпта, ну и видок у меня… Какие съёмки, о чём ты? Нам нельзя в таком виде на люди показываться… — Май-ка! — Раздался тихий рык. — Майка… Юнги, уже одетый, дождался, когда Чимин накинет майку и открыл окно: — Здесь пахнет сексом. — Здесь пахнет нашей любовью. — Чимин повис на Юнги. Тот его обнял и потащил к дверям: — Самое ужасное утро после занятий любовью с тобой, как на пожаре. В следующий раз сделаем это на необитаемом острове. — То есть, лет через сорок? Я — против. А ты мне там сделаешь хороший минет? И тогда мы распугаем всех акул. — Так ты против или мы едем на остров? Хороший минет, когда не ты, а тебе делают. — Да не вопрос, ложись. Моя техника языка… без рэпа доведет тебя до Гонконга. — Оу, спасибо за внимание к моему треку, тронут. Юнги понимает, что Чимин тянет время нарочно, на грани фола, точно рассчитав, что пять минут ещё не прошли и поэтому решил подыграть, чтобы посмотреть, что он сделает, когда мяч будет не на его стороне. Он медленно пошёл на Чимина и, подойдя вплотную, продолжил идти, подталкивая того к кровати: — А давай, доведи меня до Гонконга, покажи на что способен твой язык, сейчас. Чимин, почувствовал как его ноги коснулись края кровати и под напором Юнги ему ничего не оставалось, как упасть на неё. — Юнги, там Хосок… — А всё-ё… Ты меня завёл. Сам предложил, сам выкручивайся. — Я же пошутил… — А я нет. Юнги прижал его к постели всем телом и не давал даже пошевелиться. Сначала Чимин от неожиданности растерялся, а потом понял, что Юнги берет его «на слабо» и решил не сдаваться. — Тогда ослабь хватку, поза для минета неподходящая. — Только не говори мне, что ты не можешь вырваться. Чимин легко повернулся вместе с Юнги и подмял его под себя. Потом чуть сдвинулся, положил руку на ширинку, расстегнул пуговицу и потянул за бегунок молнии. В дверь затарабанили так, что обоих подбросило: — Вашу мать, вы совсем там что ли? Открывайте дверь! Хосок уже буквально вышел из себя. — Ладно, крепкий орешек, продолжим позже. Юнги встал и пошел к двери, на ходу застёгивая джинсы. Едва он прикоснулся к ручке двери, как в комнату ворвался Хосок. — Чимин, ты всё ещё лежишь?! Спасибо, что одет. Операторы уже на пороге, причешись хоть. Юнги прикрыл дверь, чтобы никто их не видел, а сам пошел за зубной щеткой и прочими принадлежностями. Потом забрал свою обувь, сумку и вышел в коридор. К его огромному облегчению, там ещё никого не было. «Я как сбегающий любовник, хорошо, что не через окно.» Потом подумал о Чимине: «Ладно, 1:0 в его пользу, если бы я не встал, он бы не остановился. Его бы остановил Хосок и тогда была бы ничья. Похоже, что Том и Джерри перешли на новый уровень.» Хосок же, не теряя ни секунды, быстро убрал кресла и потащил одну кровать в сторону. Потом оттащил вторую. Чимин, вытаращив глаза, возмутился: — Я два дня здесь порядок наводил! — Быстро застели постели, спрячь смазку и причешись — ты выглядишь, как будто всю ночь… — Всю ночь и было, мы соскучились. Чимин расправил одеяла, накинул покрывала, уложил подушки. Хосок поставил на освободившиеся места кресла и выдохнул: — Так, хоть это успели. Смени наловочки! Чимин подчинился, понимая, что Хосок в ярости. В комнату зашёл Юнги, уже умытый и причесанный. Подошёл к шкафу и сгрёб в пустую сумку все нательное белье, носки, взял одежду, которую можно назвать домашней, но подходящей для съемок и ушел к Джину. Хосок сделал то же самое, перетащив свои самые компрометирующие вещи сюда, чтобы собирая чемоданы, они не спалились перед стаффом. Потом, стряхнув со лба пот, повернулся к Чимину. Тот спрятал все вещи Юнги с ночного столика в ящик и поставил на него свой большой портрет. — А это зачем? — Ну так же лучше видно, что тут сплю я. А ты там. — Ладно, оставь, но, по-моему, это как раз тебя и выдаёт. Ну кто ставит свой портет у своего изголовья? — Я. Ты думаешь, будет лучше, если я поставлю здесь фото Юнги? — Чимин!!! АААА!!! Не выводи меня из себя! В следующий раз я не буду вежливым и зайду к вам с камерой, чтобы показать всем, чем вы тут занимаетесь. Чимин покатился со смеху. — Ты никогда этого не сделаешь, я тебя знаю. Меня ещё ладно, но Юнги ты так не подставишь. — И ты этим пользуешься, зараза такая. Ты как танк, Чимини, ничем тебя не пробить. Все на ушах стоят, а он хоть бы хны. — Зачем стоять на ушах, если мы всё успели? — Вы успели? Если бы я вас не разогнал, вы бы тут до вечера прятались. — До вечера? Обижаешь. — Захотели бы есть, вылезли бы из своей норы. — Запасясь едой, можно неделю не выходить. Чимин подскочил к Хосоку и запрыгал, раскачивая того из стороны в сторону: — Мы помирились, Хосок, я самый счастливый на свете! Мне сейчас вообще больше ничего не нужно. Чай вот только хочу. Хосок не сдержал улыбки: — Ты даже не представляешь, как я этому рад. И смотри какая ирония, всё-таки я сюда переехал. — Это только для съёмок! — Хаххаха, для съёмок, для съёмок, успокойся. Так, комната готова. Приведи себя в порядок. У тебя три минуты, скоро тут будет куча народу. — Хосок, спасибо, что бы мы без тебя делали? — «Спасибо» мало. — Проси всё, что хочешь. — Я пошел думать, что могу с тебя поиметь, а ты собирайся, ради всего святого! Чимин похлопал себя по щекам, что помогло ему сосредоточиться, и отправился чистить зубы. Умывшись, причесался, снова нанёс на губы бальзам, снял пижамные штаны и надел носки, джинсы, чистую рубашку, серьги — осмотрел себя с ног до головы: — Пойдёт. И ничего я не заёбанный, а очень даже полностью удовлетворённый. Чай выпью и буду как огурчик. А где Юнги? Вышел из комнаты и столкнулся с оператором: — Ой, вы тут давно? — Нет, только что собирался постучать. — Заходите, там никого нет, Хосок уже на кухне. Довольный тем, что как бы невзначай, озвучил имена обитателей комнаты, тоже ушел на кухню. Там были уже все мемберы и менеджер. — Так, все в сборе. Чимин сел на пустой стул на другом от Юнги конце стола. «Началось, сейчас опять нас будут растаскивать в разные углы комнаты и запретят быть рядом. Ну и ладно. Юнги здесь, со мной, остальное такая ерунда…» Пропуская мимо ушей всё, что объяснял им менеджер, посмотрел на Юнги. Тот сидел, выпрямив спину, расправив плечи, внимательно слушал говорящего, иногда даже реагировал и задавал вопросы. Чимин разглядывал его и удивлялся, что всего несколько дней назад, не прошло ещё даже недели, он сидел один на том же месте, склонившись над стаканчиком с лапшой и выглядел почти крошечным. Он очень хорошо это помнит. Сейчас же этот Юнги не имел ничего общего с тем, недавним. «Как это возможно?» Чимин спохватился и отвёл глаза. Взял телефон и написал Юнги сообщение: Ч: тебе очень идет секс со мной, ты выглядишь бомбически. Нажал на стрелочку и где-то очень тихо вжикнул, завибрировав, телефон, так тихо, что если не обращать внимания, то не слышно. Но Юнги почувствовал вибрацию бедром, телефон лежал в кармане джинсов. Он посмотрел на Чимина и едва заметно качнул головой, давая понять «не сейчас». Чимин снова открыл телефон и, пряча его под столом, быстро набрал: Ч: обожаю, когда ты такой строгий, главарь мафии, хочется сдаться тебе в плен. С трудом сдерживая улыбку, ни на кого не глядя, убрал телефон в карман джинсов и вернулся в реальность. — Вот кратко о том, что делаем сейчас. «Чёрт, я всё прослушал.» — Потом у вас будет несколько свободных, хотел сказать часов, но нет, и не минут, короче, часа полтора. Вы сможете перекусить, принять душ, если хотите, и в начале седьмого выезжаем. Выходите к машине в шесть. Чимин, в шесть, не шесть ноль пять и не шесть двадцать. — Я всё понял, буду там первым. Все засмеялись. — Всё, по местам! — распорядился менеджер. Чимин чуть не спросил «а что делать мне?», но вовремя прикусил язык и, состроив гримасу «помоги», посмотрел на Хосока. Тот, отлично понимая эту реакцию, цокнул языком и тихо добавил: — Я пожалуюсь на тебя Юнги, ты вообще от рук отбился. Всё прослушал? — Да… — К нам в комнату прийдут через 15-20 минут, ты даже чай успеешь попить. Они начнут с Тэхёна, он потом сразу уедет на свою дораму, из-за него они на полтора часа раньше приехали. — А-а, вот оно что… Чаёк, чаёк, где мой чаёк? Именно его мне и не хватает до полного счастья. В кармане завибрировал телефон. Чимин включил чайник и открыл сообщение: Ю: зачем мне пленник? Их удерживают против воли и у меня уже есть дерзкий, очень красивый сексуальный мужчина

Ч: А если не сдаться,

а отдаться.

Ю: Вот это другой разговор…

Ч: я согласен уехать с тобой

на необитаемый остров,

хотя бы на недельку…

я должен закончить то,

что начал, нас сейчас так

безжалостно прервали

Ю: Обязательно продолжим Малыш, у меня съёмка, увидимся позже. Уже скучаю

Ч: хочу тебя

Это сообщение осталось непрочитанным. Чимин заварил свой любимый имперский чай и пошел к комнате Джина, посмотреть, как Юнги собирает чемодан. В коридоре и комнатах было полно народу: менеджеры, операторы, техники, гримеры. Один из них, увидев Чимина, пригласил сесть на стул, который кто-то вынес из кухни. Чимин сел, поставив чашку на соседний стул, и стал следить за происходящим. «Сумасшедший дом, обожаю эту суету.» Нашёл глазами Юнги, он сидел на полу в комнате Джина, у раскрытого чемодана и вертел в руках свою новую фотокамеру. Оператор ходил вокруг него, менеджер подбрасывал вопросы, на которые Юнги отвечал — съёмка шла полным ходом. Гример, закончив работу, снял с него защитную пелерину и Чимин, допивая чай, зашел в свою комнату. Там по углам уже развесили камеры и какие-то люди заканчивали настраивать свет. Менеджер быстро проговорил, что сейчас нужно делать, и Чимин, пропустивший всё мимо ушей из наставлений главного менеджера, посмотрел на него с благодарностью. Хосок тоже уже был здесь и съемка началась. Минут через пятнадцать они освободились. Потом стали снимать их передвижение по общежитию, создавая видимость хаоса, хотя вся съёмка шла строго по сценарию. Это продолжалось ещё около часа и когда отсняли всё, что нужно, по просьбе менеджера сделали ещё несколько дублей с тремя участниками. Только потом объявили, что у них свободное время: на еду, душ, одевание и подготовку уже к настоящему выходу, без постановки. Техническая группа быстро вынесла всё оборудование и парни остались одни. Чимин, не евший сутки, накинулся на еду, рядом, такой же голодный, пристроился Юнги. На кухне, кроме них, никого не было. Тэхён уехал, а остальные разбежались по душевым, занимая и ту, что была в их комнате. Юнги, подцепив палочками кусочек мяса и завернув его в лист периллы, спросил: — Как думаешь, может нам пора завести маленький холодильник? Мы же не ели со вчерашнего вечера. — Заводят кошечек с собачками, а холодильник покупают или приобретают. — Вау, ты так радеешь за правильное употребление слов? Удивил. Мне, как рэперу, слышать это прям в кайф. — И чайник. — Чимин поплыл от похвалы, но не подал виду. — Хорошая идея. Острая горячая лапша между оргазмами самое то. — Юнги, не заводи меня. — Вы только посмотрите на него, чего это ты вдруг так на слова стал реагировать? Чимини? Давай ты начнёшь песни писать. Почему мы до сих пор этот твой талант не откопали? Чимин смутился и щёки его порозовели. Юнги пришёл в замешательство: — Что? Ты уже пробовал? — Юнги! Я не буду об этом говорить. А тот, дожевав мясо, так и остался сидеть с окрытым ртом. — Юнги, пожалуйста, давай замяли и забыли? — Хорошо… Он подцепил палочками кружочек кимбапа и снова посмотрел на Чимина. — Вкусный? — Чимин перевел тему. — Кто? — Ну вот это, что ты ешь? Юнги откинулся на спинку стула и посмотрел прямо перед собой, проворачивая в голове и пытаясь понять странную реакцию Чимина. Почему он так боится говорить об этом? Стесняется? Или там что-то другое? — Вкусный, да. Снова посмотрел на Чимина, но не стал больше настаивать — раз не хочет говорить, не скажет. — Знаешь о чём я подумал? — О чём? — Мы же теперь неделю не сможем остаться одни… — Почему? — Да кто ж его знает, где и как мы будем жить в Европе. — Пфф… Я костьми лягу, но отдельную комнату нам выбью. Ты смазку взял? — Нет. Даже в отдельной комнате это будет невозможно. — Нет ничего невозможного. — Я думаю, что ты сам не захочешь, чтобы стафф услышал твои стоны. — А… ты об этом. — Ну… и твоя обычная подготовка к этому. Забудь. — Ладно, убедил. Обойдемся путешествиями до Гонконга. Повернулись друг к другу и одновременно произнесли: — Без проникновения. — Хаха, мысли сходятся… Ты пойдёшь мыться? — Юнги увидел Намджуна, который занимал их душ и только что прошёл мимо. — Да, хочется освежиться. — Тогда я пошел первым, потом доем. Ты проверь пока свой чемодан, а то в суматохе понапихали туда первое, что под руку попалось. — Нет, мой в порядке, пока они дубли снимали, я всё собрал по-настоящему. — Умничка. А у меня там половина вещей Джина. Чимин улыбнулся, глядя вслед уходящему Юнги. А тот, выходя из кухни, оглянулся и снова внимательно на него посмотрел. Чимин, улыбаясь, закрыл лицо руками. Потом сделал между пальцами маленькую щелочку и выдохнул, увидев, что Юнги ушёл. «Чёрт, он теперь обо всем догадается. Так неожиданно об этом заговорил, что я сразу себя выдал. Надо Намджуна предупредить, чтобы хоть он подготовился и его не застали врасплох.» Чимин сделал глубокий вдох, задержал дыхание и медленно выдохнул. «Хорошо, что это всё уже позади… Ладно, чего я парюсь, всё равно он узнает и услышит её на выступлениях. Ничего в тексте менять не буду. Успокоюсь и расскажу ему, потом, когда будет подходящее время…» *** Чимин, еще в самые первые дни после недоразумения с Иджоном, сидя один в комнате, замкнувшись и избегая общения со всеми, написал текст, который вылетал из него отдельными, бессвязными фразами. В них была и боль, и просьба, и отторжение, и желание вернуть то, что было. Он рыдал, набирая в телефоне эти строчки, надеясь, что выплюнув их из себя, почувствует облегчение. Попался на лжи Ложь разоблачена Верни меня в те чистые дни Верни мне мой смех Я всё глубже погружаюсь в ложь Она не отпускает, даже если пытаешься убежать. Пленник лжи Спаси меня от этого ада Освободи меня от этого наказания Я не могу избавиться от страданий Ты хочешь меня, потерянного и блуждающего Ты хочешь меня. Каждый день. Оставь меня, оставь меня в покое, одного Спаси меня, как-нибудь, спаси меня спаси меня Сначала этот текст принял форму обрывочных, стихийно появляющихся мыслей. Но, постепенно, Чимин начал собирать их в единый текст, находя свое место для каждой строчки. Он уже начал понимать, что получается нечто большее, чем короткие сообщения, захотелось добавить к словам мелодию и исполнить это на сцене. Пусть он услышит, пусть он узнает, через что проходит человек, когда его погружают в ложь. Чимин подсознательно избегал слова «измена», оно казалось ему слишком блеклым, поверхностным, по сравнению со словом «ложь», которое вмещало в себя гораздо больше смысла и точнее подходило к их ситуации. Когда текст был готов, он показал его Намджуну, чтобы узнать его мнение, тот читая строчки, напряженно смотрел в экран и рука на мышке начала дрожать. — Чимин, очень хорошо… Я даже ничего менять здесь не хочу. Пусть будет как есть. Кто не в курсе этой ситуации, возможно, ничего не поймёт, но мы, когда пишем песни, не всегда стараемся сделать их такими, чтобы не возникало вопросов. Ты излил то, что у тебя на душе и она откликнется, обязательно откликнется у того, кто сможет увидеть в этих строчках себя. А мелодию ты уже придумал? — Да… Но она пока только в моей голове, я мог бы напеть её продюсеру, он бы доработал, сделал аранжировку. — Ты уже говорил с ним? — Нет. Ты вообще первый, кому я её показал. — Я помогу тебе немного структуру поменять, мы с продюсером это сделаем, и получится шедевр, уверяю тебя. — А вдруг они не согласятся и не пропустят её. — Пропустят, они уже давно хотят предложить вам писать свои песни. Ты хочешь под неё танцевать? — Конечно. Я хотел бы сделать танец главным, ключевым моментом. Мне телом легче выразить свои эмоции. А слова песни - это было сильнее меня, мне нужно было написать их… ему… Но я не смог их отправить. Не смог. И чтобы избавиться от этих мыслей, стал писать их у себя в заметках. — Так обычно песни и пишут. Тема тяжелая, но может получиться красиво. — Спасибо… — Можно задам вопрос? — Какой? — Если вы помиритесь, ты всё равно хотел бы с ней выступать? — Вряд ли мы помиримся. Намджун помолчал. — Чимин… Я так не думаю. И по-прежнему стою на том, что он не виноват. Но ни на чём не настаиваю, это касается только вас. В любом случае, я благодарен тебе за то, что ты со мной поделился. Давай сделаем хороший номер. — Давай… Разговор состоялся после возвращения из Парижа, именно тогда Чимин впервые напился. *** Юнги, выйдя из душа, открыл дверь и громко, чтобы было слышно на кухне, позвал Чимина, выдернув его из воспоминаний. Он, вздрогнув, поднялся, быстро убрал со стола мусор, использованные палочки и вернулся в комнату. Юнги сушил волосы и одновременно рассматривал одежду в шкафу, выбирая в чём поедет. Он подошёл к нему сзади, прижался и замер. — Что случилось? — Юнги выключил фен и повернулся к нему. — Я такой дурак. — Ты не дурак. — Я чуть не потерял тебя… Я мог потерять тебя. Юнги нахмурился и не ответил. Потом обнял его и тихо сказал: — Малыш, давай так. Ты сейчас идешь в душ, приводишь себя в порядок, потом мы сядем в самолет, рядом, даже если менеджеры всего мира буду против, и поговорим. У нас будет 12 часов для этого. И ты мне всё скажешь, и я скажу, о чем думал всё это время. Хорошо? — Я люблю тебя. — Я больше. Чимин улыбнулся и прижался сильнее, обхватив Юнги за талию. — Ты обещал менеджеру первым прийти к машине. — Всё, бегу. — Чимин схватил полотенце и скрылся в душе. Они оба были как подбитые птицы. Но время залечит их раны и всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

***