You-know-I-know

***

— Юнги, который час? — Чимин выключил воду и высунул голову из душевой кабинки. — Начало шестого. — Ой, надо поторопиться. Ему хотелось сдержать слово и быть у машины первым. Высушив волосы, чуть заметно оттенил уголки глаз, нанёс бальзам на губы, хитро посматривая на Юнги и показывая, как ранки под мягким воздействием воска и масел выравниваются и становятся незаметными. — Это заслуга не бальзама, это я был с тобой аккуратен. — Конечно, сам себя не похвалишь… — поддразнил его Чимин, — но… — Что «но»? Чимин сел рядом и, обхватив плечи Юнги, прошептал ему на ухо: — Ты был очень нежен со мной сегодня ночью. Не знаю, что меня больше заводит — когда ты такой или когда из тебя вырывается зверь. — В следующий раз, когда ты снова будешь «моим», — Юнги понизил голос и выгнул бровь, — я покажу что тебе нравится больше. — В смысле? — Ты реагируешь по-разному. Я покажу тебе то, на что ты реагируешь очень бурно. — Я никуда не еду! Юнги удивлённо рассмеялся: — Чего вдруг? — Покажи сейчас! Покажи, покажи! — Сейчас через нашу комнату сначала пройдут все мемберы, а потом, в поисках тебя, сюда примчится менеджер. Так что, одёвайся и бегом к машине. — Раздразнил, а теперь одевайся. Чимин отвернулся и, пряча видимое глазу возбуждение в паху, быстро накинул на себя одежду, которую приготовил заранее. Застегнув куртку, покрутился перед Юнги: — Как я выгляжу? Юнги, от которого не скрылось то, что прятал Чимин, остался сидеть поодаль и начал подбирать слова, чтобы тот отвлёкся и успокоился. — Когда в книжках пишут «она была ослепительно красива», меня аж выворачивает от таких сравнений. Но что я могу поделать, если ты сейчас именно так и выглядишь. Ослепительно красив. Чимин состроил довольную гримасу, понимая, что Юнги не льстит, а действительно так думает. Подошел к нему вплотную и вкрадчиво произнёс: — Это потому, что ты на меня смотришь такими глазами. — Какими? — Влюблёнными. — Ты правда выглядишь потрясающе. Не против, если мы сделаем фото? — Сейчас? Давай. Юнги встал рядом с ним, включил камеру и только поднёс палец к кнопке спуска, как Чимин прикоснулся губами к его щеке. Сделав фото, Юнги усмехнулся: — Так даже лучше. — Почему? — Это фото для Тэяна, он попросил показать ему нас вместе. — Не отправляй, скинь мне, я сам ему перешлю. Ладно? — Ну… окей, сейчас скину тебе на телефон. — Всё, я побежал, надеюсь я там буду первым. — Погоди, я с тобой. — Нне-еет, я хочу прийти раньше всех вас. — Хахха, тогда беги скорей, а то там в коридоре уже кто-то ходит. Чимин выскочил из комнаты и наткнулся на врача, который как раз собирался стучать в их дверь. — Чимин, острожно, куда ты так торопишься? — Извините, доктор, мне нужно срочно в машину. — Ты не видел Юнги? В его комнате его нет. — Он тут, с нами, проходите. Чимин открыл пошире дверь, пропустил врача и побежал на выход. У машины стояли только шофер и менеджер, который, увидев его, развёл руками: — Чимин… Ты и правда сегодня первый. — Я старался. — Пойдём, покурим? — А? Вы же не курите, я тоже. Мой дедушка всегда так говорит, когда хочет поругать кого-то, но чтобы сделать это без лишних ушей. — Я не буду тебя ругать, не волнуйся, просто хочу попросить кое о чём. Они отошли в сторону и, убедившись, что их никто не слышит, менеджер сказал: — Чимин, я хотел напомнить тебе о том давнем разговоре. Поверь, что мне нелегко это говорить, но я вынужден к нему вернуться. Вы всю неделю будете под прицелом сразу нескольких камер и на виду у огромного количества людей. Я прошу тебя быть более сдержанным. Он помолчал. — С Юнги, соблюдай дистанцию и следи за своим лицом. Сегодня на кухне, когда я знакомил вас с тем, как будут проходить съёмки, ты был более чем очевиден. Когда мы одни, это ещё куда ни шло. Но при монтаже мне придётся вырезать такие кадры и вы рискуете вообще не попасть в фильм. И кроме фильма… Окружающие, которые будут видеть вас, не только техническая группа, но и посторонние люди, о них не забывай тоже. Понимаешь, о чём я? — А что тут не понять? Дистанция, минимум взаимодействия, следить за лицом. — Чимин, произнося эти слова, изо всех сил старался не показать своёго недовольства и хотя бы внешне выглядеть дружелюбно. — Минимум взаимодействия с Юнги, но много с другими. И тут Чимин уже не смог сдержать раздражения, резко выдохнул и почти грубо спросил: — Никогда не мог понять, какая разница? Почему с Намджуном можно? Менеджер, сделав вид, что не заметил этой перемены, спокойно ответил: — Я только что тебе сказал, потому что твое лицо говорит без слов. На Намджуна ты смотришь не так. Разве это нужно объяснять? — Это понятно, но я о другом. Сейчас в самолете я собирался сесть с ним, камер нет, видят нас только свои, почему нельзя, зачем дистанция? — Потому что вы не одни, целый самолёт пассажиров, которые могут вас узнать и сделать фото, видео. Всё это разлетится по интернету ещё до того, как мы приземлимся. — Да что они снимут-то? Что мы сидим, разговариваем? Чимина так давно мучили эти вопросы, что он готов был сейчас опоздать на самолет, сорвать все съемки, но получить свои ответы и показать всем, насколько эта ситуация абсурдна. — За 12 часов полета легко потерять контроль. И, зная твою тактильность, не удивлюсь, что… — Вы хотите сказать, что я вообще себя не контролирую? — Последнее время ты просто катастрофа. То в слезах, то смеешься, то грустишь, то злишься. Ты всегда привлекаешь к себе взгляды и никогда не прячешь того, что чувствуешь. — Когда камера на нас направлена, я сдерживаюсь. — Когда мы на публике, камеры всегда на вас направлены. Не наши, так фанатские и папарацци. И ты не железный. Невозможно постоянно себя сдерживать. Поэтому я вижу только один выход — дистанция. — Мне неприятно это слышать. Как будто я озабоченный, бесхребетный ребенок. — Ты знаешь, что это не так. Но скрывать эмоции не твой конёк. Если бы это было только на сцене, когда ты самовыражаешься, я бы слова не сказал. А в жизни ты очень открыт и в этом нет ничего плохого, но когда это касается деликатных моментов, о которых мы сейчас говорим, это опасно. Никогда не знаешь, как одно, на твой взгляд, безобидное действие, может быть истолковано и преподнесено. — Мне надоело прятаться. Мне надоело, что люди видят то, чего нет и додумывают, а потом сами в это верят. — В вашем случае не так уж они и додумывают. — Почему им самим можно, а нам нельзя? Мы такие же живые люди, как и они. — Чимин, к сожалению, это то, с чем тебе, вам, придётся жить всю жизнь. — Это отвратительно. — Понимаю… Чимин внимательно посмотрел на менеджера: — Правда? — Хм… Поверь мне, понимаю. Менеджер грустно улыбнулся и тут же снова стал серьёзным. Чимин открыл рот от удивления и уставился на Седжина. — Так… Это правда? Вы… тоже? — Как ты узнал? — Я не знал, догадывался… Седжин усмехнулся: — Радар сработал? Да, ты не ошибся. Мне, как и вам, приходится постоянно маскироваться. — Щи-баа-ааль… Ой, простите. — Но мне проще, я за кадром, меня мало, моего парня со мной никогда нет. Вас же с Юнги, наоборот, много. И вы постоянно вместе. Поэтому вам в тысячу раз сложнее и поэтому я тебе сейчас об этом напоминаю. — Что-то я даже не знаю как реагировать. Не ожидал, что вы мне об этом когда-нибудь скажете… — Да что тут реагировать? Просто сохрани эту информацию для себя. — А Юнги можно сказать? — Юнги можно, скажи и забудьте об этом, как будто ничего не было. — Хорошо. — Вернемся к тебе. Во время вашей ссоры ты был очень неосмотрителен. — Вы знали о ссоре? — Чимин, ты шутишь? — Нет, я серьезно. — Я слишком хорошо знаю вас обоих, чтобы не понять, что между вами что-то произошло. Даже несмотря на то, что ты сказал тогда, когда мы приехали в аэропорт одни, что ты ошибся, ты продолжал вести себя так, как будто не ошибся. Сегодня ты ведешь себя по-другому. Вы помирились, так ведь? — Да. — Вот видишь? Я сразу это понял. Всё, конечно, не так очевидно для людей, которые не живут с вами 24/7, но мне бы не хотелось, чтобы даже малая часть ваших взаимодействий вызывала сплетни. Для вашего же спокойствия. Ты же можешь выдержать несколько часов без него? Потом делайте всё, что хотите. Я давно на вас закрываю глаза, когда мы в безопасной зоне, без посторонних, но если это выйдет наружу, я не смогу вас защитить. — Менеджер, сделаю. Я постараюсь. Всё, что смогу. — Ты сможешь, у тебя получится. За Юнги я меньше волнуюсь, он выключает эмоции и трудно сказать, что он чувствует. Значит, договорились? Без обид? — Это ваша работа. Чимин ни на йоту не изменил своего мнения, но понял, что переломить большинство ему не удастся. Пока. Сдаваться он не собирался, это было лишь временным отступлением. — Ну вот и хорошо. А где все? Стрелка на часах приближалась к шести, но никто из мемберов так и не появился. — Странно, куда они все подевались? Тем временем, пока врач измерял давление Юнги, к ним в комнату зашел Хосок и чтобы не мешать, молча встал у окна. — Доктор, зачем это? Со мной всё в порядке, я чувствую себя хорошо. Юнги не понимал, почему его вдруг решили обследовать перед самым отъездом. — Не сомневаюсь, твоё давление нормализовалось. Но шеф попросил меня следить за тобой, я решил сделать это до полета, в полете и после полета. Тебе это никак не повредит, а мне спокойней. Юнги усмехнулся: — Мы ж не в космос летим. — Нет, но перелет долгий, кто знает, как твое давление на это среагирует. И раз уж я с вами лечу, то буду оправдывать своё присутствие в поездке. — Понял. Лучше перестраховаться, чем… — Именно! Всё, закончили, в самолете еще раз измерим. Доктор свернул тонометр, убрал его и стетоскоп в сумку и вышел в коридор. Хосок отошел от окна, смеясь: — Вижу, Чимин уже там? — Убежал, хотел быть первым у машины. — Хахха, давай всех задержим, пусть он там один постоит, как мы обычно его ждём. — Хаха, давай. Они вышли в коридор и стали всех останавливать у входной двери, объясняя причину. Все тут же подхватывали эту идею и, заговорщически посмеиваясь, не двигались с места. Дождавшись, когда время перевалило за шесть, толпой пошли к машине. Там их уже встречал Чимин, широко расставив ноги и уперев руки в бока, перекрывая проход: — Опаздываете, ясно же было сказано в шесть, а не в шесть ноль пять. — Этот день будет внесён в летопись нашей группы, в кои-то веки ты пришел первым, Чимин. Хосок дружески обнял его и быстро оттащил от дверцы. Все шумно стали подниматься в салон микроавтобуса и Чимину ничего не оставалось, как зайти в машину последним. Это вызвало дополнительные безобидные шутки, на которые он тут же отреагировал: — Зато вы теперь не сможете сказать, что я всегда опаздываю. Не всегда. Ясно? — Один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность. Сделай это ещё хотя бы два раза, чтобы делать такие заявления. — Ой, зануды, нет бы за меня порадоваться. Он прошел через весь салон и сел рядом с Юнги, который придержал для него место. Показно надув губы, достал телефон и открыл фотографию, которую они сделали перед его выходом. — Мы такие здесь влюблёныши, мне нравится. Быстро откадрировал фото и показал Юнги: — Так хорошо? Отправляю? — Да, интересно, что он скажет? Чимин добавил к фото текст, который не стал показывать Юнги, и отправил Тэяну. Ч: Тэян-хён, привет. Юнги сказал, что ты хотел наше фото, мы его сделали только что, перед выездом в аэропорт.

Т: Оу, спасибо.

Красавчики.

Ч: Такое ты хотел? Или на фоне норвежских фьордов?

Т: На фоне фьордов тоже хочу.

Но это то, что надо, вижу,

что у вас всё в порядке.

Ч: Да. Юнги сам хотел сбросить, но отправляю я, чтобы поблагодарить тебя… за поддержку, за то, что был с ним эти дни…

Т: Чимин, не за что,

это же нормально. А вот

тебе по жопе надавать

хотелось. Но Юнги быстро

меня охладил.

После Норвегии приезжайте

ко мне вдвоём. Я соскучился.

Ч: Я уже сам себе надавал, когда мозги на место встали. В гости и я хочу, но у нас тур на носу, времени в обрез, посмотрим, что можно сделать, а то потом год не увидимся.

Т: Тогда тем более буду

ждать, хоть на пару часиков.

Хорошей вам поездки.

Ч: Спасибо. Пока.

Т: Пока.

Передавай Юнги привет.

Чимин убрал телефон: — Тебе от Тэяна привет. — Понравилось ему фото? — Сказал, то, что надо. И что хочет ещё на фоне фьордов. — Сделаем. — Сейчас с менеджером поговорили, пока вас ждали, он просит меня быть от тебя подальше. Правда он выбрал слова покрасивей. Дистанциироваться. — И ты тут же его послушался. Юнги улыбнулся и прижал своё бедро к бедру Чимина. — Он сказал, пока мы одни, он закрывает на нас глаза. А в самолете хочет, чтобы мы сидели в разных концах. — Меня он об этом не просил, ты мне ничего не говорил, я полечу рядом с тобой. Нужно создавать видимость, что мы незнакомы, пожалуйста, но я хочу тебя рядом. И молчи, и не спорь, я соскучился, за 12 часов сдохну, если мы будем врозь. Могу я хоть иногда проявлять слабость? — Юнги, ты можешь. Мы сядем рядом, не волнуйся. — То-то. Пусть он сам летит отдельно. — Он со мной секретиком поделился… — Так молчи, раз секретик. — Я спросил, могу ли сказать тебе, он разрешил, на условии, что потом мы сразу об этом забудем. — Тогда говори. — Он… это… ну как мы. — В смысле? Как мы? — Ну это… У него парень есть. Юнги развернулся всем корпусом к Чимину, вытаращив глаза: — Что?! А почему вы вообще об этом заговорили? Почему он вдруг решил камин-аутнуться перед тобой? — Когда я стал ныть, что мне надоело прятаться и что нас никто не понимает, видимо, у него самого наболело, вот и выскочило. Хотя я давно подозревал, присматривался, слишком он с нами мягок был всегда. — Охуеть новости… А я что-то ни сном ни духом… — Я иногда думаю об этом. Ведь на самом деле мы можем не знать, что вокруг «наших» гораздо больше, чем кажется. — Самое простое — молчать об этом. И безопасно, и оправдываться не надо, и никто от тебя не отвернется. Менеджер удивил, но значит доверяет нам. — Я думаю, что не так доверяет, как хочет показать нам, что мы не одни. Поддержка, понимание, я бы даже сказал, сочувствие. — Как в нормальной семье. — Да. Я думаю, что ему очень хотелось показать мне, нам с тобой, что он выполняет свою работу, а не просто давит на нас ради своего удовольствия. Представь, на его месте был бы какой-нибудь гомофоб. — Нас бы давно уже в пыль растерли. — Да. И мне показалось, что ему легче стало, когда он мне открылся. — Думаю, так и было. Мы даже не знаем, известно ли это в компании. Или в его семье. — Увы, почему это так, а не иначе? Почему людям не всё равно? — Ответы на поверхности, и настроения они нам не прибавят. Давай сменим тему. — Давай, ты хотел, чтобы мы поговорили о нас с тобой. — Я не готов сейчас. Всё слишком еще свежо, давай отложим на потом. Не будем сейчас форсировать. — Как скажешь. Чем в самолете займемся? — Будем рядом сидеть. Очень важное занятие. — Ххахаха, ты упрямый. — Да нет, наверное, не упрямый, а правда очень скучал. — И вот тут мне хотелось бы к тебе прижаться, сказать, что я тоже сильно соскучился, но нельзя. Оба тяжело вздохнули. — Ты какой-нибудь фильм посмотрел за это время? — Не-а. Включал и сразу выключал. Не мог сосредоточиться. — И я тоже. Но у меня микстейп был в самом разгаре, запись, было не до фильмов. — Вы закончили? — Да, Иджон сейчас вплотную сведением занимается, думаю, к моему возвращению всё будет готово. Чимин заметил, как легко Юнги произнёс имя Иджона и что это не получило никакого отклика в его голове. — Дашь послушать? — Спрашиваешь. Обязательно. Послушаем и обсудим. Они посмотрели друг другу в глаза и понимающе улыбнулись — страница перевернута, эта тёмная глава наконец-то закрыта.

***