Пленённый тобою

      Рабочий день протекал в своём привычном ритме. Личные занятия шли друг за другом — на них разные программы тренировок. А в последние полтора часа — групповое занятие, где многие омеги пытаются обтянуть свои формы красивой спортивной одеждой и игриво хихикают, когда тренер касается их, чтобы поправить и подсказать, как правильно делать то или иное упражнение, в какую позу встать, как далеко тянуться или нагибаться.       «От вас приятно пахнет».       Весь оставшийся день эта фраза не выходила из головы. Была ли она брошена из простой вежливости, после нагоняя от администратора? Даже если так, то почему комплимент касался именно запаха?       Мамору точно знал, что поводов для этого не было. Перед уходом на обед он принял душ. Запах геля уже попросту бы выветрился, да и явно не стоил бы того, чтобы его простой аромат подчёркивали.       Свой дорогой и так манящий омег парфюм, который стоит кучу денег, мужчина покупал в специализированном магазине. Коллекция с искусственными феромонами пользовалась большой популярностью у типов, что имели низкую самооценку и надеялись таким образом привлечь к себе внимание. Но запах — это только часть, если за ним не стоит кто-то такой же красивый и богатый, как Мамору.       Но у самого альфы проблем с самооценкой не было, и эти духи ему были нужны только для того, чтобы в ответственный момент сближения омега не учуял его истинный запах, который, конечно, не распространяется постоянно, но в моменты близости всё-таки услышать его будет нетрудно. Тем более что возбуждение лишь усиливает его выделение, перекрывая все возможные запахи, исходящие от омег. Но, помимо самих феромонов, духи и правда пахли приятно и богато, подчёркивая его образ.       На работе он никогда ими не пользовался. Зал и так полон разных запахов, а больше всего пахло потом и диффузорами, которые Нэзу везде наставила ради атмосферы, и в такой арома-густоте Мамору не выделялся.       Так что же тогда имел в виду тот официант?       Казалось бы — забудь. Хватит принимать простую человеческую вежливость за нечто особенное, за то, что якобы требует внимания, но Мамору не мог. Он не мог избавиться от этой мысли, что заполняла собой всё. В том числе потому, что никогда не получал таких комплиментов, если не использовал парфюм, который все обожали. Нет же. Омеги закрывали носы, отворачивали головы, а некоторые прямо говорили о дискомфорте, бывало, даже грубо выражаясь, чем выводили из себя. И поэтому он не мог перестать думать об этом, но всё же, ища ответ, ему стало казаться, что от него всё-таки остаточно пахло парфюмом. Другого варианта и быть не может, ведь так? Другого варианта никогда и не было.       Закончив все дела в зале, он расписался в своём рабочем табеле, вышел на улицу и закурил. Было уже темно.       — Завтра у тебя выходной, да? — спросил его другой тренер, так же закончивший занятия. — Ты же сказал, бросишь курить? Портишь имидж заведения, хах.       — Да всё никак не выходит, — Мамору посмеялся, посмотрел на сигарету и потушил её, выбросив больше половины. — Ты прав, у зала не стоит этим грешить. И да, выходной.       — Есть планы? Пара моих постоянных клиентов позвали поиграть в карты. Я захвачу брата. Поедешь с нами?       Младший брат его коллеги был вполне себе во вкусе Мамору. Округлые бёдра, милейшее лицо, хотя немного детское и ещё наивное. Он пока не был похож на грязную суку, но шёл по этому пути. Таскался за братом, просил покупать себе всё более дорогие вещи или технику. И однажды увидев его в зале, когда тот пришёл навестить братика и попросить денег, Мамору передёрнул в душе, представляя, как лишает этого мальчика жизни, но он не станет этого делать. Он никогда не покушается на тех, кто так или иначе имеет с ним связь. Ему не нужны никакие следы, которые могли бы привести к нему.       — Картишки, да?       — Тем более ты нравишься моему братишке, он спрашивал о тебе. Я не хочу, чтобы ты с ним… ты понял. Но провести хорошо время можно. Он рвётся тусить со мной. Я не могу ему отказать, ха-ха.       — Вот как. — В голове всплыла картина, что он представлял прежде. Тонкая шея, что хрустит в его руках. Кровь начала приливать к члену. — Сколько ему уже?       — Стукнуло восемнадцать.       — Я пас, — Мамору улыбнулся. — Есть уже планы, так что карты без меня. Но желаю вам приятно провести время.       Снова искренняя улыбка. Мужчины пожали друг другу руки, и Мамору ушёл к своей машине.       Он посмотрел на себя в зеркало, на свой злой взгляд. Потом опустил голову и вытащил член, который продолжал наливаться кровью из-за налетевших мыслей. Тонкая шея, хруст, кровь, заполняющая покрывало. Перемешанная с нею сперма. Опустошённые кровавые глаза, безвольное тело… Как же это приятно. Какое же неописуемое наслаждение. Он быстро кончил, протёр руки и головку влажными салфетками, выдохнул и завёл машину.       Когда он доехал до ресторана, куда прежде приезжал за пирожными, то и сам не понял, почему выбрал именно это место. Но, выключив фары, он начал смотреть сквозь большие окна, что тянулись от потолка и почти до самой земли, выискивая тонкую фигуру, что бегала внутри и протирала столы. На улице темно, и было отчётливо видно каждое движение. Форма официанта была мальчику велика, но белая рубашка заправлена в чёрные джинсы, спереди всё прикрывал кофейного цвета фартук, который плотно затянули сзади бантом.       Господи, он такой хрупкий, что кажется, словно можно сломать его одним взглядом. Потом Мамору сфокусировался на шее. Наверное, хватило бы и одной руки, чтобы сжать её целиком. Картина удушения вновь предстала перед ним в его больном воображение, только теперь он представлял этого худого официанта. И как душит его одной рукой. Это не возбуждало. Ему казалось, что официант бился бы как рыба, которую выбросило на берег. Это не сексуально.       Так что делать здесь больше нечего. Альфа включил фары и поехал домой, стараясь вновь выбросить из головы чужой образ и слова, что никак не покидали голову.       Мамору не снились кошмары. Вообще. Наоборот, в своих снах он жил не хуже, чем в настоящем, и порой, когда ему снились убийства, он видел лица тех, кто умер в его руках, но его это не напрягало. Он наслаждался воспоминаниями об их последних минутах и всегда считал эти сны приятными, но такое бывало нечасто.       Сегодня же ему спалось некомфортно. Он видел во сне мальчишку-официанта, который никогда не улыбается. Охотился на него, преследуя сквозь тёмные улицы, и не мог поймать, но, в конце концов, ему удалось его выловить, зажимая в тёмном переулке. Багажник. Наручники. Кровать.       Во сне он его не трахал — только душил, даже не раздевая, но, если вечером, когда он глядел в окно ресторана, представлял, что мальчик бьётся в конвульсиях, зажмурив глаза, сейчас же он этого не видел. Теперь в его руках тело не дёргалось. Мальчишка смотрел сквозь него своими стеклянными, хотя ещё живыми глазами, в которых не было страха смерти. И вообще ничего не было.       Он сдавил его шею сильнее, ещё сильнее. Давил так, что позвонки хрустели — он ломал их, но мальчик даже не пискнул, а когда дело закончилось, его голова упала набок, а глаза всё так же смотрели перед собой. Всё так же холодно. Словно он лишь кукла.       — Какого чёрта? — Мамору резко проснулся в своей кровати, в холодном поту. Всё его естество было переполнено неким ожиданием. Ожиданием получить удовольствие от чужого убийства, кончить, — но он его не получил. Мышцы были напряжены. Хотелось что-нибудь сломать, чтобы срочно выпустить пар.       Он резко встал, чтобы сходить попить воды, потом вышел на балкон проветриться и покурить.       «Невыносимый высокомерный ублюдок. Думаешь, если бы я дотянулся до тебя, то ты бы не страдал? Думаешь, ты не стал бы корчиться от боли? Кричать и звать на помощь? Не стал бы умолять меня остановиться?!»       Мужчина чиркал зажигалкой, пока внутри бушевал гнев. Откуда его столько внутри? Его самолюбие было так задето, что неработающая зажигалка была выброшена вниз с большой яростью. Но задел ли его парень или всё-таки сон? Немного успокоившись, он смог нормально уснуть, и до утра подобные картины больше не тревожили его сон. Всё пришло в норму.

***

      Встав в восемь утра, Мамору принял закаляющий душ, хлебнул витаминов. Следом намешал себе протеиновый коктейль, который выпил залпом. Надел форму, кроссовки для бега, вставил наушники и ушёл в ближайший парк, где периодически наматывает круги.       Уже гуляющие в такое время люди смотрели ему вслед, рассматривали широкую спину, огромные мускулистые руки и ноги. Он улыбался и кивал омегам или женщинам, что гуляли с колясками или собаками. И даже дал пятюню бегающему школьнику, улыбнувшись тому, что мальчик занимается спортом. Свой сон он не вспоминал и сосредоточился на том, чтобы распланировать выходной.       Убивал он не каждый день — могли пройти недели или даже месяцы. А может, и больше, потому что всё зависело от чистой случайности и желания насладиться умирающим телом. Желанием грязно кончить в истекающее кровью отверстие, под кряхтение и последние биения сердца. И поскольку пар он только выпустил, издеваясь над Юки, можно было просто расслабиться и продолжать жить свою замечательную жизнь.       «От вас приятно пахнет».       Машина вновь оказалась припаркована около того ресторана. Мамору сжимал руль двумя руками, решая, зайдёт ли он на обед или нет.       Была суббота, в ресторане сидело много людей, и не факт, что его будет обслуживать тот же официантишка, что и в прошлый раз, а если он попросит администратора позвать именно его, а потом вдруг решит всё-таки убить, то будет крайне подозрительно видеться с ним специально. Специально подзывать к себе. Полиция сразу обнаружит это совпадение. Да и машина подъезжает сюда уже третий раз — это тоже странно. Тем более что его дорогой серебряный автомобиль не остаётся без внимания, а когда он был тут в прошлый раз, то и вовсе из него не выходил. Значит, надо зайти и сделать вид, что ты самый обычный посетитель и тебе просто понравилось новое заведение. Да, так будет правильнее всего. И если этот чёртов парнишка подойдёт сам — то это его личное дело, но сам альфа никакой инициативы проявлять не будет.       И о чём он думает? Как будто в этом месте мало людей. Скорее всего, здесь и так полно постоянных клиентов, что хотят сюда чуть ли не каждый день и вполне вероятно могут просить себе конкретного официанта. Может быть, и того самого. Да и какой смысл переживать о том, что омега окажется в этих самых руках, которые лишат его жизни? В этом нет смысла, он ничем не похож на тех, кому суждено умереть в частном имении. Он там никогда не окажется, потому что с ним нечего делать и его убийство не принесёт никакого удовольствия.       Но когда Мамору зашёл внутрь, он всё-таки захотел, даже предвкушал, что к нему подойдёт именно тощий официант, и никого другого уже видеть не хотел.       «Да что со мной? В жизни член не вставал на подобные кости, так чего этот паршивец не выходит из головы?»       Когда мужчину увидел администратор, он его узнал — вспомнил, как тот делал официанту замечание, хоть и без агрессии, так что всучил меню в руки именно Казухико:       — Не облажайся! Улыбнись и будь приветливее, окей?       — Хорошо, — быстро ответил мальчик и подошёл к столику у окна, за который Мамору сел снова.       Альфа напрягся где-то в глубине души, но решил, что если паренька не похищать, то и проблем не будет. Зря он переживает, у него и правда не стоит на кости. А значит, и трогать он его не станет. И сегодня он точно знал, что не пользовался парфюмом и на чистой одежде запаха тоже быть не может. Да и вряд ли бы феромоны работали так долго.       — Добрый день, — начал он первый, не давая парню вставить слово, и сразу же протянул руку для меню.       — Добрый день и добро пожаловать, — всё так же сухо произнёс омега и выдохнул. — Креветки.       — М? Простите?       — Вы сказали тогда, что я ничего не рекомендую, так что сейчас рекомендую креветки, господин. Наш шеф изменил рецептуру соуса, и они… очень вкусные. В этот раз я пробовал.       «Значит, запомнил меня?»       Казухико не любил плясать перед людьми и не отличался добротой или вежливостью, но его выгнали с предыдущих мест работы и надо было удержать новое место любой ценой. Он размышлял, что произносить заученные фразы несложно — сложно казаться милым. Это не по его части.       — В самом деле? Хах, я не пробовал их у вас раньше. Вы ведь только открылись? А уже меняете рецепты, — посмеялся мужчина.       — Это не первый наш ресторан. Первый только в этом районе.       — Что же, в таком случае я буду креветки и капучино. И да, кофе сразу, если можно.       — Как скажете. Ожидайте несколько минут.       Омега забрал меню, поклонился и ушёл делать кофе, в то время как Мамору провожал его взглядом и размышлял, что сделал всё верно. Он быстро поест и уйдёт. Здесь проходят сотни людей и в нём нет ничего особенного. Как и в самом официанте.       Стоя к залу спиной, Казухико выдохнул, а потом поднял голову и потёр свою шею и лопатку. Всё-таки тяжело весь рабочий день проводить на ногах.       «Тонкая и хрупкая шея, как у птицы. Наверное, у него все кости такие», — пронеслось в голове, и альфа выдохнул.       В этот раз он покинул ресторан, не получив никаких комплиментов, и, когда сел в машину, вновь сжал руль. Значит, то было только совпадением? Комплиментом просто так, ведь на самом деле парнишка ничего не почуял. Администратор подтолкнул его быть вежливее, и он не знал, как иначе ублажить гостя — разве что парой простых слов. Или на одежде всё-таки оставалось немного парфюма?       Какая чушь. Как червяк, это воспоминание прогрызало мозг. Мамору хотел схватить парня за грудки и спросить: какого чёрта он тогда так сказал? Что он имел в виду? Учуял ли он что-то на самом деле — или соврал? Почему же мужчину сейчас это так бесит?       Его напускное спокойствие сменилось волной ярости, и, когда кто-то постучал по стеклу, альфа резко опустил окно и прикрикнул:       — Что?!       — М, простите, вы не могли бы немного отъехать? — смущённо спросил пожилой мужчина, испугавшись разгневанного лица.       — А, да, прошу прощения. Извините, что повысил на вас голос. Минуту.       Мамору завёл машину и поехал в сторону своего дома.       Из-за этой вонючей тощей птицы его одолевала настолько сильная ярость, что застилала глаза. Разорвать его на куски, сломать шею, голыми руками оторвать голову. Но когда злость отпускала, он понимал, что всё дело исключительно в этом недопонимании. Надо просто убедиться, что парень ошибся или не то имел в виду, или сказал это просто так. Надо получить свой ответ и забыть об этом ресторане. Забыть мальчика-птицу и никогда больше не вспоминать.       Но как это сделать?

***

      Больше недели прошло с тех пор, как Мамору посетил тот ресторан. И хотя его периодически терзали мысли о том парне и его слова — он старался быстро их отгонять. Ему не хотелось светиться там часто, но когда коллега дала повод, вновь уточнив про покупку пирожных — он тут же согласился.       — Ты в прошлый раз такие вкусные привёз — возьми такие же!       В этот раз он не собирался там сидеть, не собирался рассматривать эту птицу, размышлять о нём или тратить лишнее время. Убеждал себя, что всё это чушь и не более. Чушь, которая не стоит внимания. И когда пришёл, то направился прямиком к кассе, но всё равно кровожадно улыбнулся, когда увидел тощую спину. Отчего-то ему всё-таки было приятно, что за кассой стоит тот парнишка.       Да что же это такое?       — Добрый день, чего желаете?       Его лицо всё так же не демонстрировало никакой радости. Как вообще его взяли сюда работать?       Когда альфа сделал заказ и ожидал, пока мальчик сложит пирожные, то не прекращал сверлить его взглядом. Тонкие запястья, чёрные, немного потрёпанные короткие волосы, что покрывают только уши, изящное лицо. И тонкая, белоснежная шея. Наверное, он весит очень мало. Казалось, его худоба граничит с болезненной, но на больного он не похож.       — По карте или наличными?       — Картой, — улыбаясь кивнул альфа.       Казухико глянул на мужчину. Тот в ответ так пристально смотрел, словно разглядывал, — наверное, из-за отсутствия улыбки он сверлил его взглядом, но омежка ничего не мог с собой поделать. Не мог заставить себя приподнять уголки губ. Пусть смотрит дальше.       — Так тебя зовут Казухико? — Мамору заметил бейджик. — В прошлый раз ты был без именной таблички.       Он снова широко и обаятельно улыбнулся.       — Да, — еле заметно кивнул мальчишка.       — Красивое имя.       — Спасибо, — омега совсем немного покраснел от чужого комплимента, но в целом остался непоколебим.       Альфа продолжал сверлить взглядом чужое лицо. Сейчас. Надо спросить сейчас. Иначе это будет продолжать терзать его и дальше, и он просто сойдёт с ума. До чего же сильно въелся в душу тот комплимент.       — В нашу первую встречу ты сказал, что от меня приятно пахнет, — начал он и внимательно следил за реакцией. О чём он думает? Разве подобными вопросами заводят светские беседы? А что он спросит дальше? Помнит ли омега, чем именно? Казалось, что глупее просто некуда.       — Да? Это было неуместно? — несмотря на тон вопроса, сам Казухико вовсе не выглядел удивлённым.       — Конечно нет. Просто запомнилось, — быстро улыбнулся альфа, не понимая, что делать дальше. Мальчишка этого не помнит — как тогда можно уточнить что-либо ещё? Да и как уточнять? Зря он поднял этот вопрос. Надо было просто забрать покупку и уйти, но уже столько дней те слова никак не выходят из головы. Не дают покоя.       Мамору стоял пышущий уверенностью в себе, стараясь быть милым и приветливым, хотя это то, что должен делать как раз официант. Но его уверенность пошатнулась, когда омега наклонился над кассой, приближаясь своим лицом к мужчине. Альфа замер, даже не пытаясь отодвинуться.       Слишком близко. Пара расстёгнутых верхних пуговиц рубашки оголяла шею, и на таком расстоянии, которое оставалось между ними, не заметить, что что-то не так, не заметить, что омежье нутро сжимается, просто невозможно. Обычно по омегам сразу всё становится понятно: они не в силах бороться с инстинктами, которые пытаются их спасти.       Мальчик пару раз принюхался и снова выпрямился на своём месте. Так нагло, так непрофессионально и непозволительно для обслуживающего персонала. Мамору напрягся, хотя и не подал виду. Он был без парфюма и точно это знал. Точно знал, что, когда столкнулся с омегой на входе в зал с утра, тот опустил взгляд, ибо столкновение было слишком близким и он заметил чужой запах. Он поморщился, отчего хотелось схватить его за волосы и бить о стеклянную дверь, пока лицо не превратится в кровавое месиво.       Вот-вот и Казухико поморщится. Он точно не станет врать и пополнит ряды тех, кто говорит об этом прямо, исключая какую-либо вежливость. Пополнит ряды тех, кто лежит на дне заброшенного колодца. Но его лицо вовсе не исказилось в гримасе отвращения, его не тошнило, он не отводил взгляд, а лишь пожал плечами.       — Да, точно, приятно пахнет, как и тогда.       Сердце отчего-то пропустило удар. Даже рука дрогнула, когда он убирал карту обратно в кошелёк.       — Благодарю, — еле выдавил из себя мужчина, стараясь всё так же не подавать виду, что что-то не так, хотя улыбка точно спала.       — Приходите к нам ещё, всего доброго, — не меняясь в лице сказал официант и не спускал глаз с уходящего гостя, пока тот не вышел из заведения.