На грани шума

Я сижу на подоконнике. За окном мокрый асфальт, машины, чьи фары расплываются в глазах, как будто я смотрю сквозь воду. Я не помню, когда спал нормально. Когда ел. Когда смеялся искренне. Но я помню, как Ланга говорил: — «Ты можешь быть любым, Рэки. Только не исчезай.» Я почти исчез. Осталось только тело. Пустое. И набор масок, которые я надеваю на разные случаи жизни. Он всё ещё приходит. Не каждый день. Но приходит. Вчера он сидел на моей кровати, смотрел, как я скручиваю колёса на доске. Смотрел долго. Молча. Как будто искал в этом какой-то знак — доказательство, что я ещё есть. — Ты больше не улыбаешься, — сказал он. Я пожал плечами. — С чего бы? — Раньше ты смеялся даже над глупыми шутками.  — Шутки больше не смешные, Ланга. Он наклонился ко мне ближе. В его глазах была тревога, боль, и любовь. Всё сразу. — Где ты, Рэки? — Здесь. — Я показал на пол, на себя, на комнату. — Вот он я. Он покачал головой. — Нет. Это не ты. Это… кто-то другой. Я отвернулся. Он ушёл через двадцать минут. Пытался обнять на прощание — я отстранился. Он не стал настаивать. Только посмотрел через плечо и сказал: — Если однажды ты захочешь вернуться — я всё ещё буду ждать. А потом добавил шепотом, почти без звука: — Пока не станет слишком поздно.

***

Я поехал к Тэйку. Он дал что-то новое. Сказал — “эта штука мягче”. Мягче оказалось значит «медленнее убивает». Но я всё равно принял. Они смеялись, курили, обсуждали кого-то, кто попался с дозой. А я лежал на полу склада, смотрел в потолок и представлял лицо Ланги. Пытался удержать его в сознании. Но даже его образ становился мутным. Позже я включил голосовую. Там был его голос: «Ты когда-нибудь задумывался, почему скейтборд для тебя — не просто доска? Мне кажется, потому что когда ты летишь по рампе, ты чувствуешь себя живым. Неважно, что было до. Неважно, что будет потом. Есть только момент. Ты — в нём. Полностью. Рэки, я скучаю по тебе, который был в этом моменте.» Я выключил. Положил телефон на стол. Пошёл в ванную. Снял повязку с запястья. Всё заживает медленно. Но ведь это и не про раны, да? Я смотрел на себя в зеркало. На лицо, которое стало чужим. На глаза, в которых не было света. Я подумал: если бы я исчез, Ланга бы плакал? И тут же себя возненавидел. Не потому что захотел исчезнуть. А потому что думал об этом как о способе почувствовать себя нужным.

***

На следующее утро я всё же пришёл к споту. Мы не договаривались. Просто пришёл. Как раньше. Он был там. Катался в одиночку. Линии — чёткие, плавные. Он стал круче. Быстрее. А я — нет. Он увидел меня. Остановился. Я сделал шаг вперёд. — Привет. Он ничего не ответил. Только подошёл. Смотрел. — Ты как? — Я не знаю. Он кивнул. А потом подошёл ближе, резко, и прижал меня к себе. Сильно. До боли в рёбрах. — Я не злюсь, Рэки. Я просто устал бояться за тебя каждый день. Я сжал его куртку в кулаках. И впервые за долгое время — расплакался не от боли, не от наркотиков, не от пустоты. А от того, что кто-то всё ещё держит меня. Но я знал: это не значит, что всё станет хорошо. Это просто значит — ещё не конец.