Никто не знает, что внутри зелёной головы

Джокер всегда откровенно веселилась над теми, кто пытался раскрыть ее настоящее имя, узнать прошлое и вникнуть в мысли и смысл жестоких поступков, начиная с падения крыши Роял Плаза. Еще доктор Квинзелл, услышав ее искренние восторги, посвященные Бэтвумен, когда Джокер не называла имени, просто его не зная, влюбилась в нее после первого же сеанса, огладив скованную руку с намеком. Джокер была в шоке прежде всего от себя несколько минут, но, всмотревшись внимательно в Квинзелл и припоминая ее вопросы по порядку, разгадала в ней недалекую бабу, склонную к мазохизму и готовую на любую изощренную авантюру. То, что она творила с ней в дальнейшем, было попытками донести всем желающим, во что ее превратила сама Бэтвумен одним своим существованием. Бейн, конечно же, не хотел делиться с Джокер тайной личности героини, но ей в тот момент нужно было разобраться, потому она все же включила дамские чары. И, лежа под ним, уже получив требуемое, не сосредоточенная на грубых рывках, в восторге думала только о том, что внутренний свет Присс Уэйн, которая прямо в глаза за всю творимую жестокость называет Джокер грязью, никогда не планируя ее убийства, — единственное, ради чего стоит жить. Этот свет ей никогда не был понятен, она, сраженная им, могла лишь тянуться, узнавая новые грани. Ради него можно было творить всякие ужасы, чтобы увидеть вновь. Она была им прожжена насквозь, давно зная, что без него просто умрет, и ни один медик не найдет причину. Иногда завидовала, а иногда ненавидела, но все равно тянулась. Джокер однажды сковывал трепет и обожание от понимания того, что существует в мире та, кому ни на нее саму, ни на ее поступки никогда не будет плевать. Попытки навязать свои методы и понимания жизни в скором времени стали простым интересом, помноженным на отчаяние и твердой уверенности в том, что ее любви она не добьется никогда. Долгое время человечность Джокер возвращал только каждый удар Бэтвумен. Смеялась, в дальнейшем обезумивая все больше, когда таскали на ненужные ей терапии и заставляли принимать ненужные ей лекарства, потому что с ней от понимания того, что Присс Уэйн просто существует не в ее мечтах, уже все было в порядке. От лечения и все ее припадки, которые только на миг лишали ее воспоминаний, но она никому не признавалась. О своем прошлом помнила все, но ей уже было плевать на подробности, особенно теперь, когда смысл ее жизни всегда в шаговой доступности несколько непрерывных лет подряд. Она думала об этом всем, когда на наблюдала, как Бэтвумен, не разрешив пойти за ней следом, а, толкнув в тень рядом со служебными машинами, скрылась от огня танков, показавшихся из-за ворот, до этого сканируя датчиками маски вертолет, который, словно зная это, завис над ней на долгую минуту. Даже насмешливые взгляды полицейских в первые минуты тому, как выглядит Джокер в броне и тихие комментарии о том, что ее, наконец-то, сманило добро, вызвавших желание пульнуть в каждого камнем, отложила на потом, тут же подскочив к ней с целью впечатать кулак в лицо. Бэтвумен с легкостью ее скрутила, удерживая оба ее запястья и сильно прижимая к себе спиной. — Чей друг на этот раз? Ее? Твой? — на всякий случай с подозрением уточнил Гордон. — Мои друзья начали бы с валентинки в виде трупа или захвата заложника, чтобы Бэтс напрягла фантазию, а только потом стали бы палить в лоб! Тебе ли не знать, ты… — разъяренный крик Джокер, ухватив уже обе ее руки одной, Бэтвумен прервала другой, с силой накрыв ей рот. Даже не взглянув при этом на нее, спокойно произнесла комиссару: — Я узнаю, оставайся здесь. Гордон покачал головой, слушая удивленные перешептывания полицейских об увиденном и наблюдая, как Бэтвумен, обхватив поперек талии уже просто тихо матеряшуюся Джокер, выстрелила крюком в выступ здания, скрывшись вместе с ней. Мысль комиссара проскочила странная: «Мне бы это терпение». Бэтвумен, понаблюдав передвижения вооруженных бойцов с техникой, связалась с Оракул и получала новую информацию. Джокер же, злющая, расхаживала из стороны в сторону и взмахивала руками, шипя с яростью: — Разрежу на куски, пристрелю, взорву! Это наш город, а не их военный полигон! Услышав все от Оракул, Бэтвумен сделала один шаг, ухватила Джокер за плечи, разворачивая к себе, и убедительно произнесла в ее ядовитые глаза: — Успокойся. Джокер же, видя перед собой лишь Присс Уэйн в броне, произнесла с серьезным выражением лица, тем самым адекватным тоном и даже с печалью: — Я буду убивать сегодня, Бэтс, потому что они тебя не пощадят при первой же ошибке, их больше, чем обычно, и они вооружены до зубов. Нравится тебе это или нет. Ты не сознаешь всей угрозы, мечтая спасти каждого. Меня все равно никто не ожидал здесь в эту ночь рядом с тобой, об этом знают только копы. Каждый до сих пор смеется над тем, что мы вместе, делая ставки, что когда-нибудь я всажу нож тебе в грудь или ты однажды изобьешь меня до смерти. Как в начале твоей карьеры супергероя, считали, что я хочу лишь сломить тебя, так и сейчас, думают, что все мои убийства имели смысл только причинить тебе страдания. Я ужасный человек, но стала еще хуже ради тебя и сейчас вновь возьму грязь всех убийств на свои плечи. В эту ночь тебе, наконец-то, придется понять, что это необходимо, в полночь или под рассвет. Бэтвумен рассматривала Джокер, нахмурившись, сурово, напряженно, но молча. Если это Лазарь, то она реальная летучая мышь. Решив внимательнее следить за тем, как она будет себя вести дальше, перевела тему: — Тебе знаком кто-то с псевдонимом «Рыцарь Аркэма»? Джокер, все такая же серьезная, покачала головой в отрицании. Появление новых психов отследить просто невозможно, когда всю жизнь сосредоточен лишь на одном конкретном, а еще при этом сам псих. Бэтвумен, скачав с терминала коды плененных рабочих, забиралась на вышку, чтобы обнаружить их местоположения, внимательно слушала перехваченные Барбарой переговоры спокойного Пугала с разгневанным Рыцарем Аркхэма, который исходил ненавистью чуть ли не до истерики к ней и Джокер, клянясь не просто уничтожить, а испепелить одним взглядом до пепла. Оба закончили одним: «Это последняя ночь в Готэме Бэтвумен, Джокер же стала оправдывать профессию клоуна, ее ярости не хватит для того, чтобы вмешаться» и, наблюдая какие-то минуты с высоты, как та, раскидывает в стороны на платформе около пульта каких-то неизвестных ниндзя своим уличным стилем, а потом выбирает огнестрел из ящика, вытащив из кармана наемника электронный ключ, ничего не стала делать, а просто открыла ворота, дистанционно вынося бэтмобилем очередные танки. Стоило найти первого рабочего уже убитым как Барбара решила пошутить между делом сообщения деталей: «Как Джокер? Осваивается в роли героя?», Бэтвумен ответила задумчиво: «Без просветлений. Она не меняется, и я уже не хочу с этим что-либо делать». Путь ко второму рабочему опять расчищала бэтмобилем, уже наблюдая сосредоточенно сощурившуюся Джокер рядом, как в те моменты, когда хотела напасть с ножом, слыша при этом, как новый враг дает команду поставить Готэм на колени. Джокер не стала выходить, не видя смысла, когда Бэтвумен пошла спасать пленника, но стоило открыть дверь, за которым тот был, и услышать крик о помощи, обвалился потолок и перед ней возник сам Рыцарь Архэма в сопровождении нескольких бойцов. Узнала по голосу. Бэтвумен слушала его речь спокойно, вникая в мотивы, подробные наблюдения о ее болевых точках между пластин костюма, наблюдая нервозность и резкость движений. Иногда что-то отвечала. Он расхаживал из стороны в сторону, и она не отводила от него хмурого взгляда. В какой-то миг он с яростью заметил, что ее связь с Джокер — именно то, чего он от нее ожидал, потому что она никогда не видела грани, где справедливое возмездие, а где просто сюр, его напоминающий. Что возится с Джокер, как с болонкой на цирковом представлении под гром насмешливых аплодисментов всех желающих и что обе стоят друг друга, два похожих моральных урода, которым не удалось убить одной другую за столько лет, поэтому он закончит это сам. Она слушала почти устало, итак уже зная, что произойдет дальше. — Мы заранее знаем о твоих шагах, мы знаем, как ты мыслишь! Прямой выстрел Джокер на вскинутой руке проделал в его голове сквозную дыру, он не успел среагировать, когда ударил в ярости по стеклу. Против той точности, когда Джокер хотела сразить цель, бороться было бесполезно. Бэтвумен дистанционно добила бэтмобилем, собравшихся расстрелять ее, наемников. Освободила и опросила шокированного рабочего, направив к бэтмобилю, связалась с Гордоном и спокойно сказала, что Рыцарь Аркхэма скрылся. Джокер же не двигалась с места после выстрела. И Уэйн сурово смотрела на ее лицо в отдалении, обращенное к ней, все такое же серьезное, без намека улыбки на лице и словно слыша эхо ее слов: «Я ужасный человек, но еще хуже я сделалась ради тебя». Сняв маску с Рыцаря Аркхэма, с нескрываемой горечью узнала в нем Джейсона Тодда и увидела первую букву псевдонима Кристины Белл на лице. Во время домашних драк та только намекала, как его мучила, веселясь от упоминания того, что он был под носом — в Аркхэме. И однажды призналась, что отпустила. В Бэтвумен загорался гнев, а Джокер валилась на пол, сотрясаясь безумным смехом после каждого удара. Она надолго замерла на коленях, не ощущая, ничего, кроме пустоты в груди. Словно вернулись ее кошмары о подворотне. — Ты до сих пор не хочешь меня убить? Если когда-то давно Джокер задавала этот вопрос, правда, каждый раз разными словами, сотрясаясь злым, безумным хохотом после каждого удара, то сейчас в ее голосе чувствовался надрыв. Бэтвумен заглянула в ее потухшие глаза, обнаружив такой же склоненной над телом. Ей и без этого было понятно, что и она не ожидала увидеть Тодда. Когда вообще у Джокер были далеко идущие планы? Уничтожила начатую Бэтвумен веру в добро у человека, настроив против того, кто ее дал, запутав окончательно, а потом лишила жизни. Как знакомо. — Ты убила меня раньше, в тот момент, когда я поняла, что буду прощать тебе все, снова и снова, чтобы ты ни сделала, — сурово произнесла Бэтвумен и поднялась, не удостоив ее взглядом, чтобы отвезти спасенного рабочего Гордону. Джокер провожала потерянным взглядом Уэйн, а когда бэтмобиль скрылся, лицо ее скривилось в ужасающей гримасе, она стала раскачиваться из стороны в сторону и вспоминать, как пыталась покончить с собой, когда еще не была в образе. И ей впервые после встречи с Бэтвумен было жаль, что именно тогда ее успели спасти. Присс Уэйн, этот свет во мраке мира, всегда заслуживала большего и лучшего, не ненависти ряженых психов, а уж тем более любви и безумия Джокер. До слуха доносились взрывы танков, а она до сих пор раскачивалась, все еще кривясь, мечтая получить хоть один перелом, чтобы не чувствовать того, что творилось в душе. Когда бэтмобиль вернулся, она тут же вскочила, действительно какие-то минуты уверенная, что больше не увидит его никогда. На лице Присс не дрожал ни один нерв. Альфред связался с ней и с тревогой сообщил только о танках на улицах города, на какой-то миг замолчав, не зная как спросить, словно прося ее самой сказать, почему с ней в этот раз Джокер. Она не удостоила его ответом. Гордон направился в полицейский участок вместе со всеми спасенными рабочими, о смерти Рыцаря Аркхэма еще никто не знал, а Оракул подсказала туннель. Джокер смотрела на нее неотрывно, не скрывая боли, не в силах подобрать слов, но она была сосредоточена лишь на дороге. И опять эти танки. Потом турели. В первой же драке, которая состояла из огромной толпы, Джокер первой кинулась на людей, как одержимая, отдаленно уже узнавая голос доктора Крейна, что прибавляло ей злобы и силы. И очнулась, когда Присс стала с силой ее оттаскивать от уже бессознательного несчастного, которого она метелила об стену который раз. Столкнувшись с ней взглядом, увидела в нем только тревогу и ощутила, что она удерживает ее руки. Ни Оракул, пытавшаяся дать очередную подсказку, ни Гордон, пытавшийся рассказать о том, что творится в городе, не могли связаться с Бэтвумен несколько минут. Потому что Джокер сдавила ее в объятиях намертво и, уронив голову на плечо, горячо, сбиваясь с одного на другое, признавалась очередной раз в том, что расшибется ради нее в лепешку, если даже та ее будет препарировать без наркоза ржавой пилой или забудет навсегда, и она, удивленная ходу мысли, не могла высвободить рук.