Никто не знает, что внутри зелёной головы

Когда уже Харли Квинн впервые потащила Джокер в койку, она вздрагивала от отвращения при каждом прикосновении и вспоминала мужа, которого любила и с которым надеялась умереть в один день, думая, что дальше падать ей уже некуда. Слезы заливали лицо. Те звуки, которые она издавала в процессе, были ближе к боли, а когда Харли уставилась на нее лихорадочным взглядом и увидела эту влагу, то запищала восторженно: «Мисс Джей, я знала, что вам понравится!» Именно тогда Джокер впервые накинулась на нее в ярости, чуть не убив, о чем узнала, потому что ушла, не заботясь о Квинн, когда ее поймал на какой-то разборке за территорию обычный патруль. У Джокер была здоровая ориентация, но раскрывать ее, став преступным боссом, не спешила, веселясь от слухов, тайно гуляя от Харли по надобности, поставив перед этим очередную гематому, чтоб было настроение и та не выносила ей мозг. В то же время ее бесили увлечения Присс Уэйн, причем все, она сходила с ума от ревности, когда видела ее фотографии в объятиях каких-то отталкивающих, будто бы взятых из эскорта, мужчин, ненавидя. Она любила Бэтвумен как божество, на которое нельзя дышать, как смысл бытия, платонически. Со временем, будто бы растворившись в ней, уже забыла эту грань и стала мучительно мечтать коснуться, признавая ту самой красивой женщиной на свете. Временами эта жажда сводила ее с ума и, оказываясь перед ней, просто начинала бояться уже себя, что другие воспринимали, как страх именно перед возмездием Бэтвумен. Именно в такие моменты Джокер, наконец-то, начинала ценить Квинн, но и та порой портила моменты, поэтому больше ей нравилось остужать себя в одиночестве. Безумие крепло. Долгое время, лежа рядом даже с обнаженной Присс Уэйн, она насыщалась только ее присутствием, слишком поглощенная острым чувством радости от того, что она с ней, чтобы вспоминать по порядку все свои фантазии. Ей нужны были ее эмоции. К тому же, наблюдая за ней не первый год, Джокер догадалась о ее фригидности, потому что не будет один человек иметь такой разнополый гарем, но это наблюдение даже не вспоминала, потому что оно не имело смысла для нее теперь. Она добилась Присс, та позволяла быть рядом, что еще нужно? Но сейчас… Это напоминало кошмар, будто бы ее опоили, нестерпимый жар разгорался в теле. Просто вовремя. Самое то, можно сказать. Усевшись в коляску Барбары, поначалу пыталась развеселить Присс, но она не реагировала. Пока Уэйн связывалась с Тимом, которому, как оказалось, поручила допрашивать обезумившего от горя Нэштона, получала информацию о Пингвине от Найтвига, и параллельно дистанционно ведя бэтмобиль по следам от шин, все подавляемые желания стали слепить мозг, потому что Джокер поцеловала ее впервые именно этой ночью за все время отношений, а потом увидела нагой, и вспомнила именно из-за скуки, желая подколоть, чтобы увидеть смущение. Но мысль сбилась. Джокер какое-то время смотрела в спину Уэйн чуть ли не с отчаянием, краска заливала лицо, и она часто хлопала горящими глазами, после чего опустила голову, стараясь отдышаться. — Кристина. Бэтвумен поначалу подумала, что это припадок и тревожилась, но сейчас звала уже спокойно, после чего все же с трудом поймала ее смущенно-возбужденный взгляд, который та попыталась тут же спрятать. Обо всем догадалась, когда вгляделась, и отторжения в ней не было. Она сняла маску и отключила канал связи одной кнопкой. Сомневалась в том, что это Лазарь. Тысячи раз позволяла себе мысль о том, как и где, даже во время вражды, что однажды это случится, первые года кривясь в отвращении, а после уже недоуменно усмехаясь с иронией, что это будет еще то изнасилование. Ей о похождениях Джокер было тоже много чего известно, но она не позволяла себе это осмысливать. И сейчас Присс не было смешно, она была серьезна. Удержав голову Джокер, медленно коснулась губ, и та слабо попыталась ее оттолкнуть, чувствуя приближение, резко встав на ноги, но не успела, и Джокер не сдержала приглушенный стон даже от легкого поцелуя, краснея еще больше, смотря со стыдом на Присс и сосредоточенная лишь на этом, потому не чувствовала, как она сняла нижнюю часть брони ее и не заметила, как сняла собственную перчатку. — Не надо… Это же ты… Не… — поджимая губы, пыталась сбивчиво проплакать Джокер, но Присс снова ее поцеловала, затыкая и тут же оглушая, как волной от взрыва, первым ласковым движением, отрываясь от губ и покрывая поцелуями видимые части тела. Джокер при каждом движении стонала ее имя, цепляясь за нее и целуя в ответ, утопая в выражении глаз, которые в первый момент показались точь-в-точь, как у ее мужа, когда он смотрел на нее за любым делом, но это впечатление долго не удержалось, потому что она уже знала, что Присс Уэйн любит ее гораздо больше, и это воспоминание только мешало наслаждаться ею. Она пришла в себя от собственного крика и ощущения, что сжимает Уэйн в объятиях, которая рассматривала с нежностью румянец на бледном лице, думая: «Мой милый, злой и печальный клоун, на тебя никогда не было жалко усилий». Джокер с нежностью потерлась своим носом о ее, как делала это на протяжении нескольких лет, что они жили под одной крышей, с мыслью: «У тебя всегда было время на меня, Присс. Даже если бы ты не могла существовать, я бы доказывала это с пеной у рта». Словно услышав мысли друг друга, улыбнулись одновременно. И Джокер впервые в порыве прошептала ей узнанную тайну ее гарема на ухо, тут же коснувшись его губами, и пообещала разобраться, Уэйн густо покраснела, в первую секунду подумав, что она сейчас еще рассмеется, но Джокер лишь обняла ее крепче, зарываясь носом в грудь. Бомба, обнаруженная по дороге из следов, вызвала у Джокер искреннюю, злющую зависть, сказав с яростью, что свои признавала лучше. Уэйн еле сдерживала смешок, слушая Альфреда, который давал подсказки о сложном способе, но Джокер уже было не удержать. Первой мыслью Уэйн была притянуть ее крюком, но она, к удивлению, смогла бомбу разобрать и обезвредить, заметив со знанием дела: «Дефстроук, мерзкий ниндзя. Надо было запомнить его адрес уже тогда, бессовестный!». Встретив ее злой взгляд, Уэйн попросила Альфреда узнать конкретно о его передвижениях в последние года. У острова Миагани произошла семейная ссора, потому что Джокер отказывала ждать, пока Уэйн поднимет мост, потому что к тому времени от ее знака мыши не останется даже намека на крылья. Альфред, только услышав половину и с трудом договорив свое, сам вызвал Люциуса с просьбой сбросить еще один крюк. Только звук приземления привел обеих в себя. У терминала, опускающего мосты, Джокер вовремя выстрелила в наемника, пытавшегося перезарядиться для очереди в Бэтвумен, которая вдавливала в пол другого. Обернувшись к Джокер, услышала ее смешок: «Мой искренний комплимент Джимбо, с наилучшими пожеланиями». И нее не возникло жажды разбираться, проигнорировала, просто вбивая данные и ведя разговор с Альфредом. Тут услышала, как Джокер насвистывает старую песню, названия которой ей не было знакомо, и услышала жаркий шепот над ухом: «Давай станцуем пару тактов, Присси?» Она улыбалась, когда Джокер, не получив ответа, стала раскачивать ее на месте со спины, все еще напевая.