Липкое дело

      Воздух был не воздухом, а плотной, удушающей субстанцией. Он впивался в горло едкой смесью: металлическая острота ржавчины, прогорклый, выворачивающий душу наизнанку смрад запекшейся крови и… чего-то ещё. Сладковато-трупного, органического. Запах разложения, плоти, оставшейся без кожи, органов, забытых в темноте. С каждым прерывистым, мучительным вдохом эта адская смесь прожигала лёгкие, заставляя сознание мелькать, как плохая лампочка.       Дэмм открыл глаза. Мир плыл, переворачивался, пока не встал на свои кошмарные оси. Он висел. Его запястья и лодыжки были зажаты в холодных, впивающихся в слизь манжетах, от которых тянулись короткие, толстые цепи к потолку. Под ним — огромная, забранная ржавым железом ванна, доверху наполненная мутной, маслянистой водой. При малейшем движении цепей тело раскачивалось, и пальцы ног почти касались ледяной поверхности. Легко. Мерно. Как маятник.       С трудом подняв тяжелую голову, он увидел перед собой два силуэта, вырезанные тусклым светом где-то сверху. Облики были до боли, до тошноты знакомы.       — О-о-о, очнулась наконец, жалкая слизь! — прозвучал высокий, пронзительный голос, полный ядовитой сладости. Сново она. Мышь в белоснежном, но немного запачканном темными пятнами медицинском коротком платье. Её блестящие глазки-бусинки сверкали неподдельным восторгом. Она сложила лапки на груди, наслаждаясь зрелищем.       Рядом, неподвижный и огромный, как гора из бинтов и скрытой мощи, стоял Лейк. Его красные глаза-прожекторы медленно скользили по телу Дэмма, оценивая, изучая, будто мясник — тушу на крюке. В тишине было слышно лишь тихое, угрожающее жужжание его спрятанной циркулярной пилы.       — Молодец, что поймал этого придурка, Лейк, — Лорна протянула лапку и с нежностью погладила монстра по бинтованной голове, от которой стыла кровь. Затем, встав на цыпочки, чмокнула его в щёку. — Такой верный пёсик, хороший-хороший.       Дэмм попытался что-то сказать, издать звук, но из пересохшего горла вырвался лишь хриплый, беззвучный выдох. Его язык был ватным, разум затуманен болью и страхом. Он мог только смотреть. Смотреть и чувствовать.       — Позависай здесь и подумай о своём поведении! — Лорна громко, визгливо рассмеялась. Звук её смеха был похож на скрежет стекла по металлу. Она развернулась. — И не вздумай барахтаться, милый. Вода холодная… и она врядли тебе по души, — на её мордашке заиграла пугающая до жути улыбка.       Она кивнула Лейку, и тот, бросив на Дэмма последний, долгий, многообещающий взгляд, развернулся и тяжело зашагал вслед за Лорной. Их шаги затихли в лабиринте коридоров, оставив Дэмма наедине с тишиной, прерываемой лишь жутковатым капаньем воды и скрипом его цепей.       Парень зажмурился, выдохнул, заставив разум отринуть панику. Он открыл глаза, и взгляд его стал холодным, аналитическим. Он осмотрел крепления, ванну, расстояние до пола. Неудачники. Самоуверенные, слепые глупцы.       Они забыли, с кем имеют дело, — промелькнула мысль, острая и ясная.       Дэмм глубоко вдохнул и начал раскачиваться. Сначала едва заметно. Затем, набрав ритм, сильнее. Цепи заскрипели, застонали на ржавых крюках. Раскачка становилась всё шире. Тело описывало дуги над ледяной водой.       Цепь с грохотом ударила по краю ванны. Дэмм, теряя равновесие, болтаясь на одной руке, судорожно потянулся к второй манжете. Пальцы скользили по мокрому металлу. Еще один рывок — и вторая рука освободилась.       Он рухнул вниз, неуклюже приземлившись на цементный пол рядом с ванной, едва не соскользнув в её ледяную пучину. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди.       Дэмм через силу поднялся, отряхнулся, хотя стряхнуть с себя липкий ужас этого места было невозможно. Он бросил быстрый, острый взгляд в ту сторону, куда ушли Лорна и Лейк. Ни звука.       Не раздумывая, не оглядываясь на страшную ванну, Дэмм рванул в противоположную сторону, растворившись во мраке сырых, пахнущих смертью коридоров. Каждый его шаг был беззвучным, каждый поворот — инстинктивным. Они недооценили его, это была их первая и последняя ошибка.

***

      Воздух в длинных, слабо освещённых коридорах госпиталя был специфическим и тяжёлым: стерильная острота антисептиков смешивалась с подвальной сыростью и едва уловимым, но въедливым запахом страха. Самуэль шёл неспешно, его когти отстукивали по бетонному полу негромкий, размеренный такт. В нос ударил особенно концентрированный шлейф йода — резкий, почти обжигающий. Кот сморщился, непроизвольно почесав переносицу лапой.       Впереди, в конце ряда одинаковых дверей, мелькнул нужный номер. Он ускорил шаг, коротко постучал костяшками пальцев в дерево и, не дожидаясь чёткого ответа, надавил на ручку.       В палате, залитой холодным светом люминесцентных ламп, царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом бинтов. Его взгляд сразу же выхватил знакомую фигуру. Лейлу, крольчиха с обычно спокойным, а сейчас предельно сосредоточенным выражением морды, сидела на табурете возле одной из коек. Она с хирургической аккуратностью, почти нежностью, обрабатывала глубокую, ещё не зажившую рану на руке бессознательной пациентки. Девочка на койке была одной из тех, кто чудом выжил после инцидента.       — Чего пришёл? — голос Лейлу прозвучал, не отрываясь от работы. Он был ровным, но в этой ровности чувствовалась сталь и лёд.       — Ищу Лейму, — ответил Самуэль, остановившись в шаге от порога. — Знаешь, где она?       Лейлу наконец подняла на него взгляд.       — Зачем она тебе?       — Хочу поговорить об инциденте.       — ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ! — она резко вскочила, стул с грохотом отъехал назад. В её движении, в оскале, мелькнуло нечто дикое, животное, граничащее с бешенством. — Не смей!       — Воу, спокойно, — Самуэль приподнял лапы в умиротворяющем жесте, но не отступил. — Я не собираюсь делать ей больно. Я... не как Лугус.       Имя, произнесённое вслух, повисло в воздухе как проклятие. Лейлу замерла, её грудь тяжело вздымалась. Гнев медленно стекал с неё, сменившись глухой, усталой безнадёжностью. Она беззвучно выдохнула, снова опустилась на стул и вернулась к перевязке, движения её стали ещё более резкими.       — Проверь её комнату в общежитии. Но не гарантирую, что она там. И что она захочет тебя видеть.       — Спасибо, — кивнул Самуэль. — А Пула?             — Без изменений.       — Жаль, — тихо произнёс кот, и в его голосе прозвучала неподдельная горечь. Он развернулся и вышел, оставив за собой тишину, нарушаемую теперь лишь прерывистым, тяжёлым дыханием Лейлы.

***

      Коридоры общежития были ещё более унылыми и безликими, пахли пылью и дешёвым мылом. Самуэль нашёл нужную дверь и постучал.       — Кто там?! — из-за двери донёсся голос, обрывистый и заряженный раздражением, почти страхом.       — Это я, Сэм.       За дверью воцарилась пауза, натянутая, как струна.       — Чего тебе?       — Хочу поговорить с тобой об инциденте.       Послышались нерешительные, шуршащие шаги, затем щелчок замка. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели можно было увидеть один настороженный глаз Леймы. Девушка выглядела измождённой, её шерсть была взъерошена, а уши прижаты к голове.       — Почему тебе это так интересно? — её вопрос прозвучал с вызовом.       — Я хочу услышать твои догадки. О том, что могло произойти с Пукаси.       — Понятия не имею, — она бросила коротко и попыталась закрыть дверь, но Самуэль мягко упёрся в неё лапой.       — Жаль, тогда другой вопрос. — он понизил голос до конфиденциального шёпота. — Какого человека ты пыталась спасти в тот день? И… зачем?       Лейма замерла. Казалось, в её голове что-то щёлкнуло, сдвинулось с мёртвой точки. Глаза расширились.       — Это не твоё дело! — выдохнула она, но в её голосе уже не было прежней силы, только паническая защита.       — Лейма, — Самуэль говорил тихо, но очень чётко. — Я прекрасно знаю, что над тобой издеваются, все ненавидят тебя за «предательство». Но мне плевать на них. Мне нужна только правда.       Она медленно, будто против воли, отворила дверь чуть шире и подняла на него взгляд. Самуэль заметил, что края её глаз блестят от непролитых слёз, он сделал вид, что не видит.       — Я не понимаю почему мы должны убивать и презирать их. Нам всю жизнь твердят, что так надо. Но никогда не говорят почему. Никто не говорит причину.       — Человека, которого я пыталась вытащить… звали Дэмм, — слова вырвались у неё сами, тихо и горько. — Он… он был единственным, кто отнёсся ко мне по-доброму. Не как к вещи. Он даже сказал, что я… красивая.       Самуэль слушал, не перебивая, его собственное лицо было непроницаемой маской, но в глазах что-то дрогнуло.       — Ясно, — он тяжело выдохнул. — Я давно предполагал, что всех здесь водят за нос.       — Что? — Лейма смотрела на него с внезапной, болезненной надеждой.       — Я хочу предложить кое-что.       — И что же? — её уши настороженно выпрямились.       — Я планирую собрать группу. Группу повстанцев. Тех, кто устал от постоянной лжи и тех, кто хочет закончить это бессмысленное кровопролитие.       — Ты… ты серьёзно? — она отшатнулась, но не от страха, а скорее неожиданности.       — Абсолютно. Меня достал весь этот цирк. Я пытался говорить с владельцем, хотел выяснить причины этой бессмысленной вражды. Но он лишь отмахивался, говорил об «угрозе» и «порядке». Моё терпение лопнуло. Раз не хочет говорить по-хорошему… пусть объясняет, под стволом пистолета. Присоединишься?       Лейма задумалась. В её глазах мелькали страх, сомнение, а затем — твёрдая, хрупкая, но решимость.       — Да, — выдохнула она. — Я с тобой.       — Отлично. Но нам нужно действовать осторожно, чтобы не вызвать подозрения, я буду регулярно навещать Пулу. А ты будешь там же, помогая сестре. Так мы сможем встречаться. Договорились?       — Угу, — кивнула она, уже более уверенно.       — Хорошо, увидимся. — Самуэль развернулся, чтобы уйти.       — Постой! — Лейма вдруг рванулась вперёд и схватила его за рукав. Её пальцы дрожали.       — Что?       — Если… если сможешь, — её голос сорвался на шёпот, полный отчаянной мольбы, — попробуй найти какие-нибудь сведения о Дэмме. Хоть что-нибудь, - от этой просьбы, она не сдержалась и расплакалась.       Самуэль обернулся и впервые за весь разговор на его морде появилась не осторожность или холодный расчёт, а простая, человеческая улыбка. Неширокая, но искренняя.       — Без проблем, Лейма. Постараюсь.       И клянусь, что этому всему придёт конец.       С этими словами он растворился в полумраке коридора, оставив её стоять в дверном проёме с новым, странным чувством — смесью страха и первой за долгое время слабой искры надежды.

***

      Тишина в коридорах была не пустой, а настороженной, гулкой, будто само пространство затаило дыхание. Дэмм продвигался вдоль холодной бетонной стены, сливаясь с тенями, каждый его шаг был обдуманным и беззвучным. Шероховатая поверхность штукатурки скользила под его пальцами — он чувствовал каждую трещину, каждый выступ, будто читая слепую карту своего бегства. Глаза, привыкшие к полумраку, вылавливали малейшее движение в темноте. Он не просто прятался — он растворялся, становился частью пейзажа этого кошмарного места.       Внезапно тишину разрезали шаги. Чёткие, тяжёлые, отмеряющие ритм где-то за поворотом. Не раздумывая, Дэмм рванул вбок, нащупал ручку первой попавшейся двери и, скользнув внутрь, мягко прикрыл её за собой, не издав ни щелчка.       Он прижался спиной к холодному металлу, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Шаги приблизились, замедлились у самой двери… и прошли мимо, постепенно стихая в отдалении. Дэмм выдохнул долгим, дрожащим выдохом, позволив напряжению на мгновение спасть с плеч.       Только сейчас он поднял голову и окинул взглядом помещение. Комната была огромной, похожей на склеп знаний. Высокие, до самого потолка, стеллажи, заставленные толстыми папками и коробками, образовывали бесконечные, узкие проходы. Воздух был спёртым и сухим, пах старыми чернилами, пылью и… чем-то ещё, едва уловимым, как запах забытых воспоминаний.       На торцах стеллажей чёрным, безликим маркером были выведены буквы. Первый ряд — «Л». Второй — «Ж». Последний, уходящий в темноту, — «С».       «Люди. Животные. Сотрудники», — пронеслось в голове с леденящей ясностью.       Дэмм подошёл к первому стеллажу. Его пальцы, всё ещё дрожащие от адреналина, потянулись к верхней папке. Он открыл её, и его взгляд скользнул по строчкам, фотографиям, сухим отчётам. Имя, дата поступления, физические параметры, история «интеграции». Здесь была хладнокровно зафиксирована судьба десятков, сотен людей. Он быстро проверил второй и третий ряды — та же бездушная системность. Целые жизни, сведённые к инвентарным спискам.       — Ты кто?       Голос прозвучал прямо над его ухом — тихий, детский, но от этого не менее неожиданный. Дэмм вздрогнул так сильно, что папка из ряда «С» выскользнула у него из рук и с глухим шлепком упала на бетонный пол.       Он резко поднял голову. Перед ним, в полуметре от земли, без всякой опоры, парила маленькая девочка. Темноволосая, в простой пурпурной кофточке, на которой была изображена мордашка жёлтого медведя. Она смотрела на него не со страхом, а с живым, неподдельным любопытством, слегка наклонив голову набок.       — Ты не похож на других, — заявила она, её голосок звенел в гробовой тишине архива.       Дэмм застыл, его лицо застыло в немой гримасе изумления.       — А ты… как…       — Я Зимо! — весело перебила она, описав в воздухе легкий кружок. Её прозрачная, чуть мерцающая юбка колыхнулась.       — Меня зовут Дэмм, — наконец выдавил он из себя.       — Приятно познакомиться, Дэмм! — её лицо озарилось солнечной улыбкой, которая на мгновение рассеяла мрак комнаты.       — Зимо… — он осторожно поднял упавшую папку, не сводя с неё глаз. — Ты… призрак?       — Ну да! — она кивнула с такой непосредственностью, будто обсуждала погоду. — Если честно, я не помню, как стала такой. Но это весело! Я могу летать, проходить сквозь стены и подглядывать за всеми, а меня никто не видит! Это так круто!       Пока она говорила, Дэмм машинально открыл папку, которую поднял. Его взгляд упал на фотографию. Женщина в белом халате учёного. Строгое, умное лицо. И те же тёмные чёрные волосы, что и у девочки, те же ясные тёмно-фиолетовые глаза.       — Это… моя мама, — весёлый звонок мгновенно исчез из голоса Зимо. Её личико стало печальным, почти потерянным. — Хотела бы я её увидеть…       — Твоя мама… она работает здесь? — спросил Дэмм, стараясь говорить мягко.       — Да. Здесь. Я это знаю.       — Тогда почему бы тебе не найти её?       — Я пыталась, — в её голосе послышалась досада. — Но что-то… не пускает меня выше пятого этажа. Как будто невидимая стена. Или очень-очень сильный страх.       — Вот как… — прошептал Дэмм.       Он медленно подошёл к старому, массивному столу в центре комнаты, щёлкнул выключателем на зелёной лампе. Тёплый круг света упал на столешницу, отгораживая маленький островок от окружающего мрака. Дэмм сел и начал листать папки одну за другой. Его движения были быстрыми, целеустремлёнными. Он искал зацепку, ключ, любое упоминание, которое могло бы пролить свет на этот безумный мир.       И вот его пальцы замерли на обложке. На ней, аккуратным шрифтом, было выведено:       «Дэмм. Кейс № 741. Статус: Мертв».       Сердце пропустило удар. Совпадение? Словно в тумане, он открыл папку. На первой же странице — фотография. Парень. Лет шестнадцати. Золотистые, непослушные волосы до плеч. Лицо с усталым, ещё не познавшим жестокости мира взглядом. На нём — поношенная кожаная куртка, а на ней едва виднелся крошечный, но отчётливый значок: звезда шерифа.       В глазах потемнело. Не боль, не шок — что-то иное, глубинное и неумолимое, будто внутри него сорвалась с якоря гигантская ледяная глыба. Он знал это лицо. Он чувствовал его в каждой клетке своего искажённого тела. Это не было похоже на воспоминание — это было возвращением домой после долгого, ужасного путешествия в теле чужака.       — Что ты читаешь? — Зимо осторожно приблизилась, её призрачное сияние смешивалось со светом лампы.       Дэмм не ответил. Он листал страницы, поглощая строки с жадностью утопающего. Отчёт о «захвате». Графики «процедур». Фотографии «до» и «после». Сухие, бесчеловечные термины, описывающие акт уничтожения личности, фотографии внутренностей после опытов. Сущий кошмар.       — Я понял… — его голос был хриплым, чужим. Он поднял глаза на Зимо, и в них горел новый, страшный огонь. — Точнее, я вспомнил.       — Ммм?       — Всё это время… я жил с промытыми мозгами, — он говорил тихо, но каждое слово было наполнено такой концентрированной ненавистью, что воздух вокруг, казалось, загустел. — Я был слепым, послушным животным. Чёртов идиот!       — Что? — Зимо отплыла назад, испуганная этой внезапной переменой.       — Я был человеком. Меня звали Дэммом. Я работал в участке, помогал отцу. Потом меня прислали сюда… расследовать пропажу детей.       Имя выскользнуло из памяти, оставив после себя лишь острую, режущую пустоту.       — Так ты всё таки человек? — прошептала Зимо, широко раскрыв глаза.       — Из меня сделали это, — он с отвращением посмотрел на свои руки — сильные, покрытые зелёной слизью, которых раньше не было. — Из меня сделали монстра. И не только из меня. Из всех них…       Он замолчал, уставившись в пространство перед собой. Картинки из папок, воспоминания-осколки, холодное безумие этого места — всё складывалось в одну чудовищную мозаику.       — Зимо, — сказал он твёрдо, вернувшись в настоящее. — Я останусь здесь. Ненадолго.       — Конечно. — она снова приблизилась, теперь с выражением не детского любопытства, а странной, призрачной серьёзности.       — Спасибо. Я знаю, что нужно делать, — Дэмм встал, и в его позе появилась новая, железная уверенность. — Сначала — информация. Я соберу всё, что смогу найти. Каждый документ, каждое имя. Потом… Найти таких же, как я, беглецов. Тех, кто не смирился. И в конце… — его голос понизился до ледяного, опасного шёпота, — …нужно будет раскрыть глаза остальным. Доказать, что владелец этого места — не лидер, а урод и мразь. Что его место — в осиновом гробу.       Он с силой ударил кулаком по столу. Дерево жалобно треснуло, лампа подпрыгнула, отбрасывая пляшущие тени. Зимо с тихим вскриком метнулась назад и скрылась за стеллажом, её сияние на мгновение померкло.       — Прости, — Дэмм провёл рукой по лицу, стараясь взять себя в руки. — Не хотел тебя пугать. Зимо, послушай. Я помогу тебе, помогу найти твою маму. Обещаю. Но для этого… мне понадобится твоя помощь. Ты видишь то, чего не вижу я. Ты можешь быть моими глазами и ушами.       — Правда?! — её личико снова выглянуло из-за угла, озарённое яркой, безграничной надеждой.       — Конечно, — Дэмм кивнул, и на его обычно безэмоциональном лице появилось что-то вроде усталой, но твёрдой улыбки. — Рассчитывай на меня.       Он снова повернулся к столу, к груде папок, но его взгляд был уже направлен не в прошлое, а в будущее. Будущее, которое он собирался выковать из мести и правды.       Я покончу с этим кошмаром.       Пронеслось в его сознании не как надежда, а как обет. Клятва, данная самому себе и тому мальчику с золотыми волосами на фотографии.       Я сотру это место с лица земли. Сотру и не позволю никому страдать!