Липкое дело

      Шагая вглубь оранжереи за своей новой знакомой, Дэмм не мог оторвать взгляда от буйства жизни вокруг. Но его мысли, словно назойливые мухи, кружили не вокруг красоты, а вокруг тайн.       Откуда взялся этот рай посреди ада? Что ещё скрывают эти стены? Какая история у этой больницы?       Его размышления прервал лёгкий голосок:       — Ну, вот и пришли!       — Ахуеть… — вырвалось у Дэмма, и он замер, вперившись в открывшуюся картину. У самого берега небольшого искусственного озера, вода в котором отражала искусственное солнце, стоял уютный деревянный домик. Его окружало целое поле необыкновенных цветов — алых, лиловых, синих, с лепестками причудливой формы, колышущимися в едва уловимом движении воздуха.       — Ты… реально здесь живёшь? — не удержался он, ошеломлённый.       — Ага, круто, правда? — кошечка улыбнулась, и в её улыбке было что-то по-детски чистое.       — Круто — не то слово, — пробормотал Дэмм, всё ещё не веря глазам.       Она тихо хихикнула и махнула лапкой:       — Пойдём внутрь.       Среди моря цветов петляла широкая тропинка из гладких речных камней. Идя по ней, Дэмм заинтересовался одним из цветков — высоким, с тонкими, почти паутинными лепестками кроваво-красного цвета. Он неосознанно потянулся к нему рукой.       — Стой! — её голос прозвучал резко и испуганно. — Это паучьи лилии, они смертельно ядовиты!       — Не волнуйся, — успокоил он, всё же касаясь прохладного лепестка. — Моё тело… не восприимчиво к ядам.       — Оу… — она немного смутилась, уши её дрогнули. — Ну, ладненько.       Парень на мгновение задержал взгляд на странном цветке, отмечая его неестественную, почти болезненную красоту. Затем они вошли в дом. Внутри царила идеальная чистота, воздух пах древесиной, мхом и слабым, умиротворяющим ароматом лаванды.       — Знаешь, мы ведь даже имёна друг друга не знаем, — вспомнила кошка, снимая фартук. — Меня зовут Ханако, приятно познакомиться!       — Дэмм, мне тоже.       Ханако засуетилась на крохотной кухне, наполняя чайник водой из глиняного кувшина.       — Присаживайся, — она кивнула на диванчик у низкого столика. — Так зачем же ты пришёл сюда?       — Мне стало любопытно, кто тут обитает, — признался Дэмм, опускаясь на мягкую подушку. — А ещё… мне бы не помешали союзники.       — Союзники? Для чего? — её уши настороженно поднялись.       — Я собираюсь выбраться из этой больницы и разобраться с тем, кто ею управляет. Но для этого нужно время, силы и… товарищи.       — О… — Ханако задумалась, расставляя фарфоровые чашки. — Я почти не выхожу отсюда и практически ничего не знаю о том, что происходит снаружи.       — Серьёзно? Но как ты…       — Еду я выращиваю сама, — она с лёгкой гордостью махнула рукой в сторону окон, за которыми виднелись грядки. — Воду фильтрую и беру из подземных источников, здесь можно прожить всю жизнь, никуда не выходя.       Дэмм замолчал, снова погружаясь в раздумья.       Живёт одна. Не ест мясо. Никогда не выходит.       — Вопрос, — наконец произнёс он. — Здесь есть камеры наблюдения?       — С чего бы? — Ханако удивилась. — Это место не считается опасным. Да и чтобы покрыть такую площадь, понадобилась бы сотня камер. Никто не станет тратить на это столько ресурсов.       — Значит, их нет?       Она утвердительно кивнула, ставя перед ним чашку с ароматным паром.       — Тогда… ты не против, если я ненадолго здесь останусь? — рискнул он спросить, понимая дерзость просьбы.       — Хм-м…       — Я могу расположиться снаружи, — поспешил добавить Дэмм. — Мне не страшен холод, нужно только место, где можно читать и… думать.       — Без проблем! — её лицо снова озарилось улыбкой.       — Спасибо, — он кивнул и тут же заметил на полке маленькую фоторамку. — А это?       — Оу, это… — её голос внезапно дрогнул, а на мордочке промелькнула тень. — Моя младшая сестрёнка, Айко. Она… погибла. Давно.       — Прости, — тихо сказал Дэмм, чувствуя, как неловкость сжимает ему горло.       — Ничего… — она отвела взгляд, поправляя салфетку.       Дэмм сделал глоток чая. Напиток был необычным — цветочным, с горьковатым послевкусием и удивительно глубоким ароматом.       — М-м, а что за чай? Очень необычный вкус.       — Лавандовый, — прошептала Ханако, глядя в свою чашку. — Наш с Айко… любимый. В комнате повисла густая, тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов.       — Я… пойду прогуляюсь, — наконец поднялся Дэмм, допивая чай. — Осмотрю окрестности.       — Хорошо…       Лучше оставить её одну. Ненадолго.       Поблагодарив за угощение, он вышел. По пути к домику он заметил на краю поляны небольшой, почти сказочный лесок — заросли древовидных папоротников и деревьев с широкими, кожистыми листьями. Идеальное укрытие. Свет здесь пробивался сквозь листву редкими, пыльными лучами, создавая таинственную, уютную полутень. Дэмм провёл рукой по прохладному, влажному стволу, оценивая обстановку. Щёлк! В голове родилась идея. Он сосредоточился, и его слизь — податливая, эластичная — начала течь из ладоней, сплетаясь в тонкие, прочные нити. Через десять минут между двумя деревьями висел импровизированный гамак. Дэмм потянул за края, проверяя прочность, и на его лице появилась редкая улыбка удовлетворения.       То что надо!       Спрыгнув на землю, он почувствовал под ногами не просто плотный грунт, а что-то инородное, твёрдое и ровное. Не землю и не корень. Дэмм опустился на колени, разгрёб руками влажный мох и спутанные корни. Под ними скрывался старый, проржавевший люк с массивной кольцевой ручкой. Первой мыслью было спросить у Ханако, но он тут же отогнал её.       Если бы она им пользовалась, люк не был бы так основательно скрыт и не проржавел насквозь.       С силой дёрнув за ручку, он услышал оглушительный скрип, словно протестующий крик самого металла. Открывшийся проём пахнул сыростью, плесенью и чем-то давно забытым, мёртвым. Вниз уходила узкая, бесконечно тёмная шахта, дна не было видно. Дэмм сглотнул комок в горле, взялся за холодные скобы и начал спускаться. Путь вниз занял целую вечность.       Оказавшись внизу, он оцепенел, небольшое помещение, больше похожее на лабораторию или пыточную, выглядело так, будто его запечатали столетия назад. Всё было покрыто непроглядным слоем пыли и паутины, в углах копошились толстые, блестящие тараканы. Воздух был густым и зловонным — вонь стояла такая, словно здесь медленно разлагались десятки тел. В центре комнаты стоял массивный металлический стол, заваленный какими-то инструментами непонятного назначения.       Дэмм подошёл и, смахнув пыль, взял первую попавшуюся папку. На обложке стоял штамп: «Субъект №001. Статус: ТЕРМИНАЛЬНЫЙ». Листая страницы, он читал сухие, бесстрастные отчёты о процедурах: вживление инородных тканей, инъекции коктейлей из митохондриальных стимуляторов и психотропных агентов, воздействие экстремальными температурами и давлениями. Фотографий не было. Но текста было достаточно, чтобы по коже поползли мурашки. Испытуемый молил о смерти. Кричал, пока не терял голос. Пытался вырвать себе вены. Со временем в отчётах появились тревожные заметки о «неконтролируемых морфологических изменениях», «эрозии личности» и «проявлении атипичной агрессии».       Долистав до конца, Дэмм чуть не выронил папку. На последней странице была вклеена единственная фотография. Чёрно-белая, зернистая, сделанная в панике. На ней было запечатлено… нечто. Длинное, бесформенное, состоящее из сплавленной плоти, обнажённых нервных тяжей и тёмных, похожих на смолу, подтёков. Лицо — если его можно было так назвать — представляло собой маску ужаса: выпученные, абсолютно чёрные глаза без белков и зрачков, и растянутый в немом крике рот, усеянный осколками зубов. Фотография была сделана так близко и так дрожащей рукой, что рассмотреть детали было невозможно — только общую, леденящую душу аберрацию жизни. Дэмм швырнул папку обратно на стол. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая дикий, панический ритм.       Что за хуйня… Что это, блять, такое?!       Его взгляд упал на массивную клетку в дальнем углу, она занимала добрую треть комнаты, и её решётки были покрыты толстым слоем ржавчины и какой-то тёмной, засохшей слизью. Внутри царила непроглядная тьма, Дэмм сделал шаг, потом ещё один. В тот же миг из глубины клетки вспыхнули две точки — белые, как известняк, с крошечными чёрными зрачками, впившимися прямо в него.       — Неужели живое… наконец добралось до этой дыры? — голос был похож на шёпот, но при этом звучал настолько громко, будто возникал прямо внутри черепа. — Что привело тебя в это забытое богом место?       От этого шёпота по спине побежали ледяные мурашки, Дэмм инстинктивно отступил.       — Не бойся… — шёпот стал сладковато-шипящим. — Если страшно… освети меня этим фонарём на столе… КОНЕЧНО, ЕСЛИ ХВАТИТ СИЛ…       Последние слова прозвучали как скрежет стали по стеклу, вонзившись в сознание давящей, физической тяжестью. Голова тут же отозвалась тупой болью. Дрожащей рукой Дэмм схватил старый, ржавый фонарь. Кнопка щёлкнула с сухим треском, слабый жёлтый луч, дрожа, пополз по решёткам клетки, выхватывая из мрака фрагменты кошмара. И Дэмм пожалел. Пожалел, что вообще родился на свет, чтобы увидеть это. Существо было огромным, под два с половиной метра, кожи не было, только голая, бугристая плоть багрово-чёрного цвета, местами просвечивали желтоватые кости и синеватые тяжи нервов. Руки, непропорционально длинные, почти волочились по полу, заканчиваясь не пальцами, а изогнутыми серповидными когтями. Но хуже всего было лицо. Те самые белые глаза, лишённые всего человеческого, сидели глубоко в орбитах, а ниже — рваная, растянутая в перманентной гримасе пасть, усеянная рядами острых, иглоподобных зубов. Когда оно медленно приоткрыло рот, Дэмм увидел чёрный, шевелящийся внутри язык. Всё существо слегка подрагивало, будто находясь под постоянным, невыносимым напряжением.       — На твоём лице… всё написано, — прошипело оно, и в его голосе послышался отзвук чего-то, что могло быть издёвкой.       — Что… что ты, чёрт возьми, такое? — выдавил из себя Дэмм.       В ответ тишину разорвал тихий, булькающий звук, отдалённо напоминающий смех.       — Возможно, не поверишь… но я был человеком. Давным-давно…       В этом не было лжи, отчёт говорил тоже самое.       — Твою настороженность я понимаю… — существо медленно наклонилось вперёд, и костяные суставы хрустнули, как сухие ветки. — Если хочешь убедиться, что я не опасен… слушай. Всё, чего я хочу, так это мести. Тому, кто превратил меня в это. Владельцу этой проклятой, ебучей больницы.       — Как я могу быть уверен, что ты не обратишься против меня? Или против тех, кого я… — он запнулся, — кого я стараюсь защитить?       Существо медленно подняло одну из своих когтистых лап и показало три пальца, загибая их по одному.       — Первое: в этом нет смысла. Второе: в этом нет никакой выгоды. Третье: я… пока не в состоянии это сделать. Мне нужно время, чтобы восстановить хоть каплю сил.       Дэмм задумался, его взгляд метался между страшным существом и папкой на столе.       — Хорошо. Расскажи мне что-нибудь о больнице. Что ты знаешь?       — Ты и сам понимаешь, что с этим местом не так. Этой больнице… минимум тридцать лет.       — Тридцать?! — Дэмм не скрыл шока.       — Да. И я знаю это, потому что был здесь, когда её только начинали… наполнять жизнью. — В его голосе вновь зазвучала та леденящая горечь. — Я был главным биоинженером. Пока не узнал слишком много. Пока меня не предали и не сбросили в эту яму… как отработанный материал. — Последние слова прозвучали как низкий рёв, полный такой первобытной, всепоглощающей ненависти, что Дэмм почувствовал её вкус на языке — металлический и горький. — Я уничтожу каждого, кто продолжает служить этому выблядку. Каждого! Моя жажда мести… не имеет дна!       — А что потом? — тихо спросил Дэмм. — Что ты будешь делать, когда отомстишь?       — Судьба... покажет, — проскрежетал монстр, и в его белых глазах мелькнуло что-то неуловимое.       Этот ответ не устроил Дэмма. Но он понимал, убить это существо он не сможет. А если что… его слизь всегда может стать ловушкой.       — Ладно. Я открою клетку. Но поклянись… ни одного сомнительного движения. На лишённом кожи лице расплылась та самая, жуткая, растянутая улыбка.       — Не думай, что я сошёл с ума. Даже если бы это случилось… Я бы давно потерял связь с реальностью. А значит, и возможность говорить с тобой.       Дэмм, преодолевая внутренний протест каждого инстинкта, потянул тяжёлый засов. Ржавчина заскрипела. Клетка открылась.       Существо, Рон, сделало шаг вперёд. Его тело колыхалось, будто не привыкло к свободе движения. Оно подняло голову и сделало глубокий, шипящий вдох.       — Вот он… запах свободы… Он пахнет ржавчиной и тленом. Но он мой.       — Выбираемся наверх, — бросил Дэмм, уже карабкаясь по лестнице. — Находиться здесь у меня больше нет никакого желания.       — Ха… Ха… Как я тебя понимаю…

***

      Выбравшись на свежий, цветочный воздух оранжереи, Дэмм направился к домику Ханако. Рон следовал за ним, его белые глаза медленно скользили по знакомым, но изменившимся пейзажам.       — Всё выглядит… иначе, — прошипел он. — Помню, как она заботилась о каждом ростке. Никого сюда не пускала…       — О ком ты? — обернулся Дэмм.       — О ней. Она была… лучшим человеком, которого я знал. Пока её не забрали. — Воздух вокруг Рона сгустился, стал тяжёлым, почти вязким. Его когти непроизвольно впились в собственные ладони.       — Успокойся.       — Ханако… — выдохнул он, и в этом имени была вся боль мира.       — Ты сказал Ханако?!       — Да... А что?       — Она жива, мы как раз идём к её дому.       Жуткая голова Рона резко повернулась к Дэмму.       — Серьёзно?! — его голос сорвался на нечеловеческий скрежет. — О, Боже… я думал… Но… вряд ли она меня узнает. Прошло так много лет. Я выгляжу…       — На момент вашей встречи… она была человеком? — осторожно переспросил Дэмм.       — В смысле?       — Просто сейчас она… — Дэмм сделал паузу, подбирая слова. — Она гибрид.       — ЧТО?! — рёв Рона был подобен звуку рвущегося металла. Волна чистой, животной ярости и боли ударила в Дэмма, заставив его пошатнуться. Казалось, сами цветы вокруг поникли от этого звука.       — Успокойся! — крикнул Дэмм, закрывая уши. — Главное — она жива! Разве не так?       Рон замер, его грудь судорожно вздымалась. Через несколько секунд напряжение медленно стало спадать.       — …Верно. Веди.       Добравшись до порога, они вошли внутрь.       — Дэмм? Ты вернулся? Что-то случилось? — донёсся из соседней комнаты голос Ханако.       — Да нет… просто привёл кое-кого.       Ханако вышла в гостиную — и застыла. Её глаза расширились от ужаса, шерсть на загривке встала дыбом. Она ожидала чего угодно, но не этого воплощения кошмара.       — Спокойно, — быстро сказал Дэмм. — Это Рон. Ты… помнишь его?       — Н-нет… что это… что это за существо?!       Рон сжал кулаки так, что кости затрещали. Он с яростью взглянул на стену, но усилием воли подавил в себе этот порыв.       — Так я и думал… — проскрежетал он, и вдруг что-то мелькнуло в его памяти. — Точно! Ханако, идём со мной.       Он стремительно, но с пугающей осторожностью, взял её за запястье и повёл в ту самую комнату, к той самой полке. Его коготь, острый как бритва, с невероятной аккуратностью поддел фоторамку, он повернулся к ней, держа в лапе фотографию. На пожелтевшем снимке были запечатлены двое: жизнерадостная, улыбающаяся девушка с тёмными волосами и серьёзный, усталый мужчина с добрыми, но измученными глазами.       — Что… это? — прошептала Ханако, её голос дрогнул.       — Это мы. Когда ещё были людьми. Владелец обрёк меня на существование в той яме. А тебя... лишил памяти и запер в этой зелёной клетке, — его шёпот был полон невыразимой печали и гнева.       Ханако уставилась на фотографию, её взгляд метался между изображением и жуткой реальностью перед ней. Что-то глубинное, спящее, начало шевелиться в самых тёмных уголках её разума.       — Помнишь наши слова? — его голос вдруг стал нежным, каким, возможно, был очень давно. Он наклонился ближе, и его ужасающее дыхание коснулось её уха. — Хана и Рон — вместе навеки. Вместе всегда. Никто не способен разделить нас, ведь так… Ты помнишь?       Глаза Ханако округлились, наполнились слезами. Какая-то дамба в её сознании рухнула. Поток образов, чувств, запахов, тёплых и светлых, хлынул на неё. Фотография выскользнула из её лапок и мягко упала на пол.       — Рони… — её голос сорвался на рыдание. — Рони, я так по тебе скучала! Я думала, ты мёртв! Прости меня… Прости, я не смогла её уберечь… Не смогла спасти Айко! Прости-прости-прости!       Она бросилась вперёд и вцепилась в него, не в монстра, а в того человека с фотографии, обнимая его страшное, покрытое шрамами и памятью о боли тело.       — Всё позади, Хана, — прошептал он, обнимая её дрожащие плечи своими огромными, осторожными лапами, поглаживая её волосы и кошачьи уши. — Всё позади… Теперь всё будет иначе, я обещаю.       Дэмм наблюдал за ними, несмотря на весь вид Рона, в нём было намного больше человеческого, чем в любом другом обитателе этого места...