Мы умрем на этом холме

Первые пять минут Оуэнс ничего не говорит, продолжая сминать в руке мячик. Он был задумчив, пытаясь переварить все, что сказал ему Уилл. Да, это непросто все понять, но по крайней мере ему хотелось верить, что Оуэнс сможет с этим разобраться. — Это...занятно, — это первое, что сказал мужчина, наконец отложив мячик. Уилл сжал пальцами ткань спортивных штанов, ожидая, что скажет дальше мужчина. — И ты говоришь, что не помнишь, как рисовал все это. — Это было...в детстве. Все воспоминания стерлись. По крайней мере я не помню этого. — Хм, — Оуэнс взял в руки один из рисунков. — Меня интересует вот этот, — он перевернул лист в его сторону. На листе было нарисовано две фигуры, одна из которых подписана «я», а другая «друг». — А это тот самый монстр, которого контролирует Генри. — У вас есть предположения? Мужчина задумчиво сидел за столом. — Наш разум – удивительная штука, Уилл. Мы и половины не знаем, как он устроен. Ты пережил страшные вещи, неудивительно, что твой мозг просто хочет тебя защитить. — Есть ли...способы вспомнить? Мне все кажется, будто внутри меня не хватает какой-то части. — Не рвись так вперед, Уилл. И не принимай его слова близко к сердцу. Если ты все это говоришь только из-за его давления в твою сторону, то я советую тебе отпустить это. Я могу направить тебя к психотерапевту. Ему хотелось зарычать от негодования. — Мне не нужен психотерапевт. Мне нужно, черт возьми, вспомнить! Свет над ними замерцал, Оуэнс вскинул голову. Его рука потянулась к мячику, и мужчина снова начал ритмично сжимать его. — Хорошо. Как угодно. Можешь идти. Уилл встал с места и выбежал из кабинета. Его дыхание затруднилось. В последнее время он просто не мог контролировать свои эмоции. На секунду Уилл оперся об стену, прикрыв глаза. - То, что я делаю, правильно. Это поможет найти ответы. Мне нужно вспомнить то, что я забыл. — Ты уверен? — спросил его Майк в тот вечер, когда они оказались наедине в своей комнате. Уилл сначала не ответил, обдумывая слова. Затем он кивнул ему, поджав губы. — Что ты можешь вспомнить, кроме тех травмированных событий с Лонни? Уилл откинул голову назад. — Ты сам не свой после допроса. Что он сказал тебе? — спросил Майк, сидя рядом с ним, копируя его позу. — Ничего особенного. Я рассказал о своем выживании в Изнанке и все такое. Майк лишь выгнул бровь, сжав губы. Не верит. — Лукасу пришлось рассказать про момент в особняке Криллов, Дастин говорил про смерть Эдди, их нахождение в Изнанке, а я... — он на секунду замолчал. — Они пытались вытянуть из меня информацию о тебе. Я не знаю, чего он добивается. Но я ему не доверяю. Всем им. Они преследуют свои цели, я уверен в этом, и я это так не оставлю. Уилл грустно улыбнулся. — И что ты собираешься делать? Майк пожал плечами. — Я в раздумьях. Они продолжали сидеть на кровати Уилла в полнейшей тишине. Уилл заговорил первым. — Я тоже им не доверяю. Даже Оуэнсу. Саливан имеет собственные цели, что логично. В конце концов, мы должны узнать, какие именно. Мы буквально находимся в логове зверя. Майк издает звук что-то между смешком и фырканьем. — А я как паладин должен устранить зло. — Да, так и есть. Затем Уилл слышит шуршание рядом. Майк ложится на бок, лицом к нему. Его ноги касаются лодыжек Уилла. — Ты уверен, что хочешь ворошить прошлое? Что там такого, чтобы снова возвращаться к этому? Он был полным придурком, Уилл, и заставил тебя пережить дерьмо. Так зачем тебе... — Я чувствую, что-то. Что-то произошло в прошлом. Но я забыл. Чтобы со всем покончить, я должен вспомнить. Я также чувствую, что мои мысли практически сливаются с его. — Ладно, тогда я буду рядом с тобой. Уилл в ответ ничего не сказал. Майк бы не принял возражений. Уилл знает.

***

Все они сидят в их укромном месте, окружая Эл. Его сестра сидит посреди комнаты, а на ее глазах черная повязка. Никто не смеет издать лишнего звука, чтобы не отвлекать ее. Рация рядом с ними шипит. Ему немного волнительно. Они все были в ночной одежде и помятые. — Думаете, получится? — шепотом спрашивает Дастин, на что остальные шикают, чтобы тот замолчал. — Тихо, слушаю, — бормочет Эл, пытаясь сосредоточиться. Сначала ничего не было слышно, но спустя пару минут из рации послышались голоса. — Время идет. Мы больше не можем ждать. Это был голос Саливана. Но Уилл замер, когда услышал еще один голос. Слишком знакомый. — Вы сами знаете, что мы еще не готовы. Доктор Кей. Партия нахмурилась, пытаясь понять смысл разговора. — Ваш эксперимент может длиться недели, месяцы, у нас нет столько времени. Теперь, когда у нас есть она, мы наконец сможем дать ответный удар. И этот допрос. Мы не получили никакой важной информации. Несмотря на то, что те дети пережили и увидели, у них нет того, что нам нужно. — Дайте мне сорок восемь часов. Молчание. Рация шипит. — Хорошо. Эл развязывает повязку и благодарит Кали, когда та протягивает ей воду. Кровь испачкала горлышко бутылки. Майк раздраженно фыркает. — Так и знал, что они что-то скрывают. И, конечно же, они будут использовать тебя, — он бросает взгляд на Эл. — Когда об этом узнает Хоппер... — Мы ничего ему не скажем, — перебивает его Эл, на что Майк хмурится. — Мы ничего не знаем. Мы больше разузнаем, молча ведя наблюдение. И если они так сильно хотят использовать меня, то вперед. — Эл... Она качает головой. — Я знаю, на что иду. И я буду в порядке. Никто не смог ее переубедить.

***

Его слегка колотило от волнения, пока он сидел здесь в окружении некоторых ученых и самого доктора Оуэнса. Это было светлое помещение со всем необходимым медицинским оборудованием, препаратами, что напомнило Уиллу те дни, когда он был одержим Истязателем, а люди в белых формах пытались помочь ему. Теперь он здесь, но чувствует то же самое, что и тогда – страх перед неизведанным. Он не знает, к чему это приведет и принесет ли это какую-то пользу? Тратят ли они время впустую? Уилл бросает взгляд в сторону Майка, стоящего в нескольких шагах от него. Он рядом с ним, как и тогда, Майк не бросает его, рядом. От этого внутри него что-то щемит от нежности и благодарности к нему. Майк также улыбается ему, давая понять, что он его не бросит. — Итак, Уилл, ты готов? — спрашивает его Оуэнс, и Уилл кивает. Эл подходит к нему и внимательно смотрит ему в глаза. — Все будет хорошо. Их способ отличается от того, как со мной было, — она ободряюще улыбается, отчего Уилл расслабляется. — Если почувствуешь, что что-то идет не так, Уилл, ты отступаешь, ясно? — строго сказал Оуэнс, и Уилл кивнул. Они прикрепляют к его голове провода, и для него это знакомо. Он ложится на спину и тут же чувствует прикосновение Эл к своей руке. Он улыбается ей в последний раз, а затем закрывает глаза. Гул голосов, скрежет ручки по бумаге, звуки аппаратов, его собственное дыхание. Все смешивается в один звук, а затем тишина. Вначале ничего нет, и это слегка пугает Уилла. Неизвестность. Ему нужно позвать кого-то, но через мгновение тьма рассеивается. Перед ним его дом. Дом его детства. Все так, как он помнит. От ностальгии, Уилл грустно улыбается. Словно прошло десять лет. Он идёт к дому, словно снова мальчик, вернувшийся со школы — полный надежды на тёплый ужин, голос матери и спокойствие рядом с братом. На улицу неожиданно выбегает Честер и начинает громко лаять. Уилл широко улыбается при виде своего четвероногого друга. — Ты можешь нас слышать, Уилл. Мы будем задавать вопросы, а ты отвечать. — Честер! Ко мне, дружок, — следом выбегает на улицу уже он сам. Только более молодая версия. Собака виляет хвостом и игриво начинает лаять на своего хозяина. Некоторое время они вместе играют на переднем дворе их дома, а звонкий смех Уилла разносится по всей округе. — Что ты видишь, Уилл? — слышит он голос Оуэнса. — Мой старый дом. Маленький я играю с Честером. Наша собака. Он продолжает стоять в паре метрах и просто наблюдать. — Как ты думаешь, почему именно это воспоминание? — спросил Оуэнс. — Я не знаю. Уилл продолжал играть с собакой, как неожиданно приятную атмосферу прервал звук шин, приближающийся к его дому. Внутри него все замирает при виде машины. Он знал, кто это был. Хлопается водительская дверь. Лонни неспешным шагом направляется в дом, к счастью, игнорируя своего младшего сына. В одной руке он держит коробку, где, Уилл может предположить, лежат бутылки с пивом. Маленький Уилл, увидев отца, резко замолкает, забыв о своей веселой игре с собакой, и наблюдает как его отец направляется к дому. Он надеется, что мужчина исчезнет как можно скорее. Но. Под ногой Лонни оказывается одна из маленьких игрушек сына и тот чуть не спотыкается. Со рта взрослого мужчины срываются ругательства. — Черт подери, сколько раз я говорил тебе не разбрасываться своим дерьмом?! — заорал тот, обернувшись в сторону сына. От крика взрослый Уилл вздрогнул, глупо позабыв о том, насколько он ненавидел, когда на него повышали голос. Он забыл, насколько крик отца влиял на него. — Иди сюда. Сейчас же! Маленький Уилл начинает хныкать и крепко прижимать к груди Честера. — Я, блять, кому говорю? — заорал тот, надвигаясь в сторону мальчика. — Уилл? — голос Оуэнса почти не слышен. Он не может оторвать взгляд от этой картины. — Уилл, ты должен говорить со мной. Что бы ты ни видел, это всего лишь проекция. Это прошлое. Ты в безопасности. — Не смей плакать как девчонка. Перестань скулить! Все перед глазами кружится. Буквально. Вся картина перед ним медленно расплывается, словно сломанная камера. И Уилл проваливается в темноту. Уилл резко приходит в себя, чувствуя странную тяжесть внутри себя. Правое веко кто-то резко приподнимает и начинает светить фонариком. — Уилл, скажи что-нибудь, — кажется, это был доктор Оуэнс. — Я…все хорошо, — удалось ему выдавить. Его наконец отпустили, и он лег обратно. Он заметил, что с его головы сняли провода и накрыли толстым пледом. — Думаю, на сегодня достаточно, — говорит Оуэнс, велев всем ученым покинуть помещение. К счастью, все чужие лица ушли и Уиллу стало легче дышать. В комнате остался Оуэнс, Эл и Майк. Его лучший друг тоже был здесь, не ушел. Он стоял почти перед ним, и вид его напугал Уилла. Он был очень бледным, глаза расширенными, словно он смотрел на призрака. — Как ты себя чувствуешь, Уилл? — Я в порядке. Я просто…думаю все слишком резко случилось. — Я понимаю, — мужчина улыбнулся. — В первый раз подобный опыт не все смогут перенести. Поэтому сейчас возвращайся к себе и отдохни. Завтра мы продолжим. Оуэнс не стал расспрашивать, что он видел и какие воспоминания его коснулись. Уилл был за это ему благодарен. Когда мужчина тоже ушел, Майк сел почти вплотную и взял Уилла за руку. — Ты как? Уилл тяжело вздохнул. — Я под впечатлением. Не ожидал, что меня занесет именно в те воспоминания, связанные с моим отцом. Майк крепко сжал его влажные ладони. Майк знает, кого больше всего в жизни боялся Уилл. — Это был… — начала Эл. — Мой отец. Это было время, когда он еще жил с нами. — Гребаный урод, — выругался Майк, отчего Уилл хмыкнул. Все так и есть. Майк как никто другой знал, каким был Лонни Байерс. Гребаный ублюдок. Эл некоторое время обдумывает слова Уилла, пытаясь все переварить. Лонни был последним человеком, кого Уилл хотел вспоминать. Все, что принес ему его отец – это боль. Никакой любви он не получил от своего отца. Любовь, которую он заслуживал. Но ничего из этого не было. Уилл был чужим для него. — Тебе нужно отдохнуть, — сказала Эл. — Оуэнс дал возможность восстановить силы. Уилл не чувствовал себя уставшим. Наоборот, ему хотелось лечь обратно и продолжить. Видимо его путешествие начинается с далекого детства. — Я пойду, расскажу все родителям, — в последний раз сжав его плечо, Эл покинула комнату. Первые пять секунд никто ничего не сказал, а затем: — Хочешь сэндвич с арахисовым маслом? — предложил ему Майк, на что Уилл согласно кивнул. Арахисовый сэндвич звучал неплохо. Столовая была пуста, что давало чувство свободы и комфорта. Уилл сидел напротив Майка и наблюдал, как его лучший друг сосредоточенно намазывал на хлеб масло. Сцена была милой и домашней, и от этого Уилл не мог перестать нежно улыбаться. Уилл был рад, что Майк не видел этого. Вскоре Майк закончил и протянул его Уиллу. Откусив, он блаженно выдохнул, словно впервые пробовал подобное. Но это также было вкусно, потому что его приготовил Майк. — Спасибо, — поблагодарил он его, наблюдая как Майк готовит собственный сэндвич. Умелые руки друга управились быстро, и вот он тоже жевал сладкий сэндвич. — За арахисовый сэндвич не благодарят, Байерс, — ухмыляется он, смотря ему в глаза. Уилл качает головой. — И за это тоже, но…не только. Спасибо, что был рядом, там. Было легче пережить это, когда рядом кто-то близкий. Майк перестал улыбаться и теперь смерил Уилла каким-то слишком серьезным взглядом. — Я уже говорил тебе. Отныне я не брошу тебя. Больше никогда, — неожиданно рука Майка накрывает ладонь Уилла, отчего, он может поклясться, по телу проходит легкий разряд. Последние месяцы между ними происходило что-то…странное. Уилл сам не понимал. Майк и раньше был прилипчивым, но сейчас он стал свободнее это проявлять. Касался его, бросал в его сторону взгляды. Уилл не знал, что с этим делать. Возможно ли, что Майк может что-то чувствовать к нему? Нет. Майк никогда не почувствует то же, что и Уилл. И он может с этим смириться.

***

Адские крики доносились со всех сторон. Это сводило с ума, но он продолжал искать выход из этого кошара. Его тело вибрировало от темной энергии, и ему хотелось упасть на трясущие колени. Вой не прекращался. Человеческий вой. Мольбы о помощи. Это был ад во плоти. — Все в этой жизни имеет цену, Уилл, — слышит он знакомый голос, грохочущий буквально со всех сторон. Все в этой жизни имеет цену. Пора платить. Что-то резко его будит, и он распахивает глаза. Снова темно, и ему кажется, что он снова в своем кошмаре, но затем он слышит вой сигнализации. Он тут же встает с кровати и бежит на выход. Они с Майком сталкиваются в коридоре, обмениваясь взволнованными взглядами. Без слов они бегут на верхний этаж. — Что происходит? — он сталкивается с Лукасом. — Они вернулись, — лишь говорит он и указывает в сторону, где находятся помещения для неотложной помощи. Никто не хотел сидеть без дела. Поэтому многие вызвались участвовать в военных операциях и в борьбе с тварями из той стороны. Нэнси и остальные взрослые тоже были среди солдат, что не могло не волновать. Они отсутствовали несколько часов. И вот, наконец, они вернулись. То, что он видит перед собой – невозможно описать словами. Помещение наполнено ранеными людьми, врачи пытаются сделать все возможное, чтобы помочь каждому. Уилл судорожно ищет своих, и, к счастью, находит их. На кушетке лежала бледная Робин с перевязанными плечом и шеей. Подойдя поближе, он мог видеть глубокие раны на ее руках и ногах. Рядом с ней сидел Стив с перевязанной головой. — Стив, Робин? — он окликнул их. Те тут же подняли взгляд в его сторону. — Привет, Байерс. — Что…что случилось? — тут же спросил он, не прекращая смотреть на их раны. Стив пожал плечами, слегка поморщив лицо. — Попали в западню. Еле выбрались. — Погибло много людей, — продолжила Робин. — А где…где Джонатан? Стив и Робин обменялись молчаливыми взглядами, из-за чего Уилл насторожился. — Стив… И тут сзади он слышит голоса. — Дайте место! Отойдите! — кричат люди. Уилл видит. В помещение входят врачи с каталкой, на которой лежит…его брат. Нэнси, чьи руки были в крови, сжимает руку Джонатана. Его брат был без сознания. — Джонатан! — он срывается с места, пытается протиснуться вперед, но его грубо отталкивают, требуя не мешать. — Нэнси, что случилось? — он пытается достучаться до нее, но бесполезно. Его пугали ее руки. Нэнси не смотрит на него, ее глаза прикованы лишь к его брату. Вскоре его братом занялись врачи. Все, что удалось Уиллу увидеть – это рваные раны на теле Джонатана. Он был слишком бледным. Потерял слишком много крови. Уилл пытался унять дрожь во всем теле. Джонатан пострадал. Он мог умереть. Все произошло слишком быстро. Ему даже не позволили остаться там. Последнее, что он увидел – это побитое выражение лица Нэнси и ее кровавые руки, сжимающие края кушетки. Ее кольцо блестело на ее пальце.

***

— Не вини себя, Уилл, — сказал ему доктор Оуэнс, пока он сидел на привычной кушетке и смотрел в стену. Под глазами образовались круги из-за недосыпа, и он не мог перестать думать о своем брате. Его мама сейчас находилась рядом с братом. Все, что он смог узнать – это то, что с Джонатаном все будет в порядке. — Ты не мог догадаться о подобной ловушке. Лучше сосредоточься на себе. Готов сегодня? — мужчина что-то записал и ближе подошел к нему, принимаясь прикреплять провода. Уилл всегда готов. Он снова оказывается возле своего дома. Лонни продолжал кричать, а затем потащил его к дому. Уилл брыкался, хныкал и умолял отца отпустить его. — Папа, пожалуйста. Папа! — кричал Уилл, пытаясь отцепить грубую руку со своей. Через секунду крики стихают, а две фигуры исчезают на крыльце его дома. Уилл, не думая срывается с места. Но как только его рука касается ручки двери, что-то невидимое тянет его назад, не позволяя зайти внутрь. Сначала он ничего не видит. Темно. Голос врачей исчез, и Уилл чувствовал себя слишком одиноким. Ему так паршиво. Эта травма, которую нанес Лонни, была клеймом на его душе. Никогда не исчезнет. Превратится в шрам, но никогда не сотрется. Даже Генри не мог так сильно навредить ему, как это сделал отец в детские годы. «Педик. Фея. Паршивец» — это все, что он получал от этого человека. Маленькие руки крепко сжимают уши, чтобы не слышать крики за дверью. Голос матери, звуки разбитой посуды. Он хочет проснуться. Он не хочет…ему нужно… — Какого черта ты такой, а? Какого черта у меня такой сын? Ты ничтожество, твою мать. Я, блять, хотел нормального сына! — Папа, пожалуйста! — Твоей матери здесь нет. Вытри слезы, сопляк. Смотри на меня! Уилл преодолевает самого себя, чтобы открыть глаза и увидеть перед собой дверь. За ней он слышит голоса и, долго не думая, он дергает ручку вниз. Он в гостиной. Помещение разгромлено, перед телевизором разбиты бутылки из-под пива. Его отец нависает над ним, угрожающе сжимая кулаки. Маленький он свернулся калачиком около стены и дрожал. Его матери нигде не было, как и брата. Он был один. Уилл не помнит этого момента. Почему он этого не помнит? Где его мать? Тошнота подступила к горлу, когда он увидел кровь на губе. — Я больше не хочу видеть тебя с тем паршивцем Уилером. Это понятно? — обратился он к хныкающему мальчику. — Я с тобой, черт подери, говорю! — Он мой друг, — прошептал он, с трудом подняв голову. — Не смей, блять, спорить со мной! Лонни шатало из-за алкоголя. — Я перевоспитаю тебя. Я сделаю из тебя мужчину! Твоя мать испортила тебя, мальчик. Голова Уилла закружилась. Ощущение, будто он просыпался. Нет, сейчас не время! Он сосредоточился на воспоминании, но его больше шатало, а перед глазами расплывались силуэты. — …нормальный сын…пед… А затем его голову стрельнула такая боль, что ему показалось, что он сгорит. Неожиданно со рта маленького Уилла срывается пронзительный крик и лампочки в гостиной взрываются. Лонни прикрывается от осколков, его шатает в сторону стены, его слабые ноги не держат тяжелое тело. Уилл просыпается. Первое, что он видит – это сосредоточенное лицо Оуэнса, а позади него врачей. Он пытается встать, но у него кружится голова, и Уилл стонет. — Не двигайся, Уилл. Тебе нужно лежать. — Что…что произошло? — Сначала все было под контролем, но затем ты перестал отвечать, — сообщает Оуэнс. Он светит фонариком, раздражая его сильнее. — Тебя не было почти двадцать минут. Уилл лишь кивнул и откинул голову. В его голове каша, и, если Оуэнс задаст ему вопросы, он не сможет ответить. — Ты должен рассказать все, что видел, Уилл. Это очень важно. Уилл снова кивнул. Он знал, что должен рассказать обо всем. Таков был уговор. Потребовалось примерно десять минут, чтобы Уилл обо всем рассказал. Только вот последнее, что он видел, Уилл утаил. — Видимо твой отец играет большую роль в воспоминаниях, — рассуждает Оуэнс, иногда переглядываясь с другими взрослыми. — Я понимаю, что это слишком болезненно для тебя, Уилл… — Все в порядке, — перебил он его. — Сейчас можешь быть свободен. Уилл вяло кивает. Он покидает комнату, оказавшись в прохладном коридоре. Определенно его разум защищал его от травмированных воспоминаний. Ответы были совсем близко. — Неважно выглядишь, — раздается голос перед ним. Он прикрывает глаза. Он не хочет его видеть. — Не нужно игнорировать меня. — Проваливай, — рычит он, сжимая кулаки. — Проваливай, черт возьми. Шаги медленные. — Я ведь дал тебе отличный совет, сынок. Будь благодарен мне. Уилл поднимает глаза и видит перед собой Лонни. — Это я дал тебе эту подсказку. Почему же ты так зол? — Почему? — он делает шаг в сторону этого мужчины. — Может, потому что все из-за тебя. Это ты унижал меня все мое детство. Ты кричал, что не хотел такого сына, потому что я предпочитал рисование вместо бейсбола. Ты кричал, что я твой позор. Вот почему! Лонни больше не улыбается. Серьезно смотрит на него, изучая его лицо. — Таким ты мне нравишься больше. Эта искра в глазах. Ты бы убил меня, будь я здесь, Уилл? Что? — Ч-что? — его голос дрогнул. — Ты бы это сделал. Это твоя суть. — Все в порядке, Уилл? — он резко оборачивается и видит…доктора Кей. Женщина стоит там в белой медицинской форме, молча изучая его. — Ты говорил с кем-то. Уилл бросает короткий взгляд за спину, но, очевидно, никого там не видит. Женщина подходит еще ближе. Она едва касается его плеча, как он дергается всем телом. — Я… — Доктор Оуэнс переутомил тебя? Уилл качает головой. — Нет. Все в порядке. Я просто…плохо сплю. Кошмары. Она кивает. Он видит, что она не намерена отступать. — У нас есть психотерапевты, которые без вопросов проведут с тобой консультацию. — Мне это не нужно, спасибо за предложение. В коридоре, кроме них, никого не было, Уилл чувствовал себя загнанным в угол. От этой женщины исходила…угроза. Это странно, потому что ее вид был доброжелательным. — Ты можешь отрицать это сколько угодно, но твой вид говорит об обратном. С такими темпами ты быстрее загнешься. Ты будешь уязвим для Первого. Больше отдыхай, Уилл. И уходит, оставив его в подвешенном состоянии. В конце концов он направляется в сторону помещения неотложной помощи У входа он встретил свою маму, и та, увидев его, тут же притянула в свои объятия. Он мог почувствовать легкий запах духов и пота. Хоппера не было. — Ты в порядке? — спросила она, внимательно осматривая его. Он кивнул. Затем его мать повернулась в сторону комнаты, куда расположили Джонатана, и поджала губы. — Он все еще не проснулся. Врачи говорят, что все будет в порядке. Уилл кивнул. Вскоре они оба расположились возле Джонатана. Они стали ждать.

***

— Сегодня мы влезем в твои воспоминания другим способом. Одиннадцать знакома с этим, поэтому все должно пройти без проблем. Ему помогли переодеться в какой-то костюм белого цвета, который обвивал все его тело. От этого Уилл сильнее почувствовал себя не в своей тарелке. Затем его повели в какое-то помещение, где находился огромный бассейн. — Что это? — Мы немного изменили методы Бреннера. Понадобится лишь вода. Не бойся, Уилл, это безопасно. Увидев воду, он замер на месте. Недавний кошмар, который практически парализовал его, а Майк еле привел его в чувства. Он не хочет туда залезать. — Я не понимаю, для чего это. В прошлый раз все было в порядке, я был в своих воспоминаниях, — голос Уилла слегка дрогнул в конце. Ему действительно не нравилось, что предлагал Оуэнс. — Доктор Оуэнс… — Вода усиливает сенсорную депривацию, — спокойно говорит Оуэнс, глядя Уиллу в глаза. — Когда ты погружаешься, мозг отключается от внешних раздражителей. Звук, свет, даже вес собственного тела — всё исчезает. Он делает короткую паузу. — Это помогает твоему сознанию… сконцентрироваться. Не на том, что снаружи, а на том, что внутри. А в твоём случае — ещё и на том, что по ту сторону. Уилл молчит, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Мы не просим тебя идти туда без причины, — продолжает Оуэнс. — Каждый раз, когда ты рядом с этим резервуаром, происходит что-то. Сигналы становятся чётче. Он чувствует тебя. И ты чувствуешь его. Вяло кивнув, он с содроганием вошел в воду, почувствовав неизведанный страх. Он не знал, в чем была причина. Словно его подсознание кричало об опасности. Уилл лег на спину, и его окутала прохлада. Он мог видеть, как врачи стояли там и наблюдали за ним. Один из людей тоже вошел в воду и надел на его глаза черную маску, что тоже напоминало о его сестре. Все это было для него новым и непривычным. И все стихло. Уилл погрузился во тьму. Всплеск воды был единственным источником звука. Он не понимал, чего они хотели добиться. Все было бесполезно. — Сосредоточья, Уилл. Ты должен сказать, что ты видишь, — он отдаленно слышит голос Оуэнса. Ничего. Он ничего не видит. Ни лиц, ни что-либо еще. Ни отца. Это было пустой тратой времени. Ему хочется об этом сказать, но понимает, что не может. Потому что, когда Уилл делает еще одну попытку что-то увидеть, ему, наконец, это удается. Он стоит посреди коридора лаборатории Хоукинса. Вокруг никого. Свет над головой едва мерцает, но это все равно его беспокоит. Уилл не слышит Оуэнса больше. Он один. Решив не тратить время впустую, он идет вперед, надеясь найти хоть что-то. Он не понимал, что делал здесь. Его снова и снова приводит сюда, в лабораторию. Он не понимает, в чем был смысл. И вот, сделав несколько поворотов, Уилл, наконец, слышит голоса. Стены коридоров слегка покачиваются, словно Уилл был под чем-то, а разум плыл. — Успокойтесь, мистер Байерс, уверяю, что у нас все под контролем, — говорит доктор Бреннер, стоя посреди коридора с его отцом. Лонни раздраженно фыркнул и отвернулся от мужчины. Теперь Уилл видел лицо отца. Впалые щеки, темные круги под глазами, расширенные зрачки. Руки его подрагивали. — Надеюсь, что так и есть. Потому что, вы знаете, что будет, если это закончится плачевно. Ты понятия не имеешь, на что мне пришлось пойти, чтобы привести его сюда. — Я знаю. Как я уже сказал, это небольшой эксперимент, после чего мальчик вернется домой. В прошлый раз вы не были настолько нервным, — мужчина усмехается. — Появились проблемы? — Не твое дело, черт возьми. Просто сделай все как можно быстрее. И…как мы договаривались, я в этот раз требую больше. Бреннер кивает и лезет во внутреннюю часть пиджака. Он вытаскивает оттуда толстый желтый конверт и протягивает его Лонни. Тот тут же хватает конверт и резкими движениями рвет верхнюю часть, чтобы посмотреть содержимое. Через минуту он удовлетворительно кивает. Неожиданно коридор освещает красный свет тревоги. Бреннер и Лонни вскидывают головы, напрягаясь. — Что происходит? — кричит Лонни, посмотрев на Мартина Бреннера. Но выражение лица мужчины говорило лишь о том, что тот тоже не знал. Железная дверь позади них распахивается, и оттуда выбегают несколько людей в белых халатах. — Доктор Бреннер, вы должны это увидеть, — тараторит один из них, останавливаясь перед мужчиной. — Что происходит? — Мальчик, он…. Его слово прерывается, когда по ту сторону двери слышатся грохот и крики людей. — Эй, что…— Лонни не успевает закончить, как все здание начинает трястись, а свет сходить с ума. Уилл может увидеть маленькие трещины, появляющиеся на стенах. Звук тревоги продолжает доноситься со всех сторон. — Отведите меня к нему, черт подери! — кричит его отец, пытаясь пробиться вперед, но тут неожиданно путь ему преграждают люди в формах. Они толкают Лонни подальше от железной двери, при этом позволив Бреннеру и людям в белых халатах пройти внутрь. Лонни орет, пытаясь отбиться от мужчин, но это было бесполезно. Как Уиллу удалось все это увидеть? Словно он был везде и сразу. Или может Генри путает его. Может все это он видит его глазами. Бессмыслица. Пол трясло так, что Уиллу показалось, что совсем скоро это здание сравнится с землей. У него начинает болеть голова, и рука невольно цепляется за стену. Из ноздри медленно капает кровь. Ему нужно выбраться. Ему нужно… Глаза закатываются к затылку, боль пронзает мозг, а перед ним все исчезает. Отца больше нет, лаборатория исчезла. Уилл буквально нигде. Но перед глазами неожиданно начинают быстрыми кадрами проноситься неизведанные вещи. Такое у него уже было, когда они стояли на том холме, пока Хоукинс сливался с Изнанкой, а из порталов вылезали монстры. Ничего не было понятно, но он все равно это видел. Он снова оказывается в особняке. Он видит маленького Генри. Замкнутый, тихий мальчик исследует этот огромный дом, надеясь найти что-то. Он хочет, чтобы его понимали. И он находит свое детище. Черные вдовы обвивают его пальцы, становятся частью его. А сила, дремлющая внутри, медленно вырывается наружу. Дом направляет его мысли, цели, жажду превосходства. Он не такой, как другие. Он особенный. Может в доме никогда и не было тех теней. Сам Генри довел себя до того, что в конце концов свел с ума семью, отобрал жизни близких людей. А его сестра последовала за матерью. Она хотела играть с ним. Генри любил ее. Часть ее всегда будет с ним. Кадры сменяются. Он видит Генри. Половина его тела была изуродована, и он, хромая, шел вперед по пустынному холму. Уилл пытается сосредоточиться на увиденном и через секунду улавливает более четкую картину. Генри замирает почти у края, смотря на темное небо. И Уилл видит. Темное густое облако, сгусток тьмы шевелится там над ним. Уилл словно когда-то видел это. Генри протягивает руку вперед, прикрыв глаза. Подчинись моей воле. Подчинись мне. Я твой хозяин. Я. Тьма шевелится, с каждой секундой приобретая слишком знакомую форму. Тьма обращается в форму Истязателя. Это было похоже на тот рисунок, где были изображены две фигуры перед паукообразным существом. Уилла отбрасывает назад. На секунду ему кажется, что он слышит голос доктора Оуэнса, но его разум слишком далеко. Уилл оказывается в руинах. Это…это был Хоукинс. Но другой. Полностью разрушенный, обвитый лозами, корнями Изнанки. Все мертво. Вокруг ни души. Генри все уничтожил. И Уилл наконец увидел конец всего. Это было то, что их в итоге ждет. Это ли идеальный мир, о котором говорит Генри? Этого он и добивается? Уилл чувствует адскую боль на шее и чье-то присутствие. Он здесь. Чужая ярость охватывает весь его разум, и Уиллу становится трудно дышать. Ему нужно выбираться прямо сейчас! Что-то невидимое обхватывает его за лодыжку, и Уилл, опустив взгляд, замечает черную лиану. Его резко дергают за ногу, и он падает на землю, больно ударившись подбородком. Его начинают тащить по земле, пока сам он судорожно пытается за что-то зацепиться. Он не может так попасться. Он не может! Отчаяние и паника захлестывают его полностью. Он не может сообразить, что делать. А затем Уилл резко просыпается. Его руки автоматически дергают маску с лица, и он щурится из-за яркого света. Краем глаза он может увидеть силуэты его матери и Хоппера. Они что-то кричат в лицо Оуэнса, пока люди в белых халатах суетятся вокруг бассейна. — Уилл! — Джойс замечает его пробуждение и, оттолкнув людей перед собой, входит в воду, чтобы оказаться рядом с ним. Она обхватывает его лицо руками, пока из ее глаз текут слезы. — Мой мальчик, ты вернулся. Я так испугалась. Я… — Мам, все хорошо. Я в порядке… — она обнимает его, судорожно дыша в его мокрые волосы. — Они не хотели нас впускать. Хоппер пригрозил, что убьет каждого, кто не отойдет с его пути. Уиллу хотелось засмеяться, но он не мог. Все тело ломило, а голова пульсировала от боли. Джойс внимательно смотрит на него и, всхлипнув, вытирает рукавом что-то из-под его ноздри. Он замечает, как ее рукав испачкан его кровью. Ему помогают вылезти из воды и тут же накидывают на спину большое полотенце. — Вы, черт возьми, больше не будете проводить над ним эксперименты, иначе, я клянусь, вы все тут поплатитесь за это, — взревел Хоппер, одарив всех испепеляющим взглядом. Но Уилл видел, что никто не воспринял его слова всерьез. — Никто из вас даже не потрудился оповестить кого-то из нас, что вы собираетесь сделать. Это о многом говорит, доктор Оуэнс. Оуэнс лишь поджал губы, осознав свою ошибку. — Прошу прощения за это, Джим. Все было под контролем, — пытался убедить он их, но в ответ получил лишь яростный взгляд обоих его родителей. Уиллу помогли вылезти из бассейна, и он понял, насколько слабым был. Его кости словно превратились в желе. Ему требовался отдых. Он почти никого не слышал, все стало размытым. На голос матери Уилл не реагировал. Теперь, когда все стало на свои места, когда он, наконец, вспомнил, он осознал, насколько горькой была правда. Он посмотрел на свою мать, суетящуюся рядом с ним, он не мог отвести от нее взгляда. Его милая мать, которая всю жизнь пыталась его уберечь. Защищала, заботилась, любила. Но даже и не подозревала, что сделал Лонни. Уилл оперся об ее плечо, и они вместе покинули помещение. Джойс нежно гладила его по спине, пока они шли по длинному коридору. Он оставлял за собой мокрые следы, а кровь на лице была словно клеймом на его коже. Впервые Уиллу хотелось просто исчезнуть.