Сто первая роза

      Произошел ужасный, просто чудовищный инцидент, Виктор. Я не предчувствовал, и никто…       На торжественном открытии памятника случилась катастрофа. На нас напали химбароны Зауна (химбароны, а не взорвавшая Совет преступница, до сих пор нами не найденная!), подловили в момент уязвимости, когда мы и предположить не могли. Воткнули нож в спину!       Буквально. И скорее цепную пилу, черт бы побрал. Меня ранили, и какое-то время я провел в госпитале. Ко мне приходила мама, такая постаревшая от горестей, навалившихся на нее за последнее время. Мне так ее жаль. И я снова чувствую, что бесполезен, потому что ничего, ничего не могу сделать!       Не знаю, сколько я там пролежал, но, выйдя, оказался прямо в эпицентре какого-то месива. Мне не дали и вздохнуть, как принялись объяснять в истерических выражениях, как ужасен Заун и что все они преступники без исключения. У меня, правда, нет причин оправдывать промышленную верхушку, уж прости. Я и сам теперь обозлен не хуже прочих.       Но я молчу. Мое слово в Совете серьезно утратило вес. А они говорят: нам нужна война! Я не соглашаюсь и не возражаю, но мое молчание всеми (кроме, пожалуй, Мэл) принимается за положительную реакцию.       После госпиталя я сделался угрюм и как-то даже меланхоличен. Я никогда таким не был, Виктор. От самого себя мне неприятно, да еще рана так ноет. Но проблема в основном не в том и не в этом.       Я долго думал и пришел к выводу, что они… правы. Заун ненавидит нас даже больше, чем мы их.       Теперь я еще дома, и в лаборатории с тех пор, как выписан, не бывал — врачи пока запретили мне покидать дом. Но я сижу у себя, за своим столом, склонясь над листом бумаги, и черчу винтовку. Хекс-винтовку. Я снова инженер, снова ученый, но теперь чувствую, что занимаюсь чем-то совершенно не тем. Я не тот, кем был. Не такой, каким ты меня оставил здесь. Я повторяю себе бесконечно: я не солдат, мы не солдаты с тобой, Виктор. Но…       Что бы ты сказал мне сейчас? Я не знаю. Первый, пожалуй, раз, когда я действительно не знаю. Я нарушил данное тебе молчаливое обещание, снова. И я снова перед тобой виноват. Есть мне смысл просить прощения? Я не заслуживаю его, Виктор. Будь я на твоем месте, я ни за что бы не простил.

— Джейс

***

      Я наконец в лаборатории. С большим удивлением обнаружил, что со временем, пока долечивал мою рану, все сильнее хотел сюда попасть. Сильно, оказывается, скучал. Теперь сижу на твоем табурете, верчу в руках твою трость и искоса то и дело поглядываю на твою постель.       Время ползет и ползет, а ты все так же тихо, недвижно спишь здесь, ото всех спрятанный в своем волшебном коконе. Как ты там? Если бы ты только мог мне рассказать.       Я стал очень редко выходить отсюда. Постоянно ночую здесь, и вроде бы не один… Но ты со мной не говоришь. Мне некого укрыть одеялом и некому подать кофе. Но я всегда делаю две кружки. На всякий случай. Вдруг ты очнешься? А Мэл сюда больше не приходит — я попросил.       К слову. Мэл заметила, что на людях я стал куда чаще о тебе упоминанать. Это правда. Я ведь и времени стал с тобой больше проводить. В плату за то, что я в одиночку (а я рассорился с ассистентами, которых мне присылала Кейтлин), разрабатываю для них хекс-оружие, я потребовал одного: пусть впишут твое имя во все наши старые чертежи. Раньше я и не замечал, что ты отсуствуешь в базах от того, что все заметки были подписаны только мной. Я не позволю ни им, ни тебе самому стереть тебя из истории Пилтовера. Ты тоже человек Прогресса, Виктор. Помнишь?

— Джейс

P.S. Я перечитал свое прошлое письмо. Тогда я был очень зол и слишком подвергся влиянию волчьей стаи, которая окружила меня, когда я покинул госпиталь. Я думаю, что все-таки был не прав. Совету нужно было слушать, когда мы с Мэл говорили о возобновлении перемирия после смерти Силко! Тогда ничего бы не случилось. Хотя бы не в таких масштабах. Но теперь, глядя на мои новые, чуждые мне чертежи, я вижу, что война с Зауном неизбежна. Я на самом деле не хотел бы, чтобы ты очнулся сейчас и попал в Пилтовер, который выглядит и звучит… так. Хотя, может быть, вы с профессором Хеймердингером смогли бы все разрешить, справились бы куда лучше, чем я? P. S. Я бродил по лаборатории, и мой взгляд снова привлекла та роза. Знаешь, как-то неожиданно зацепился взглядом. Я смотрел на нее так долго, точно и не сам ковал. Потом смотрел на тебя… Ты похож на нее. Я так хотел бы, чтобы ты ее увидел. Возвращайся скорее.