Сто первая роза

      Все идет не так, как должно быть. Что-то есть неправильное в том, что ты так долго покоишься в этом жутком коконе, в том, что пульсация твоего сердца угасает внутри него. Мне так кажется. Я (может быть, очень глупо) надеялся, хекс-ядро поддержит и спасет твой погибающий организм, но нет. Надежды не оправдались.       Я чувствую, что осталось мало времени. Я должен торопиться, должен успеть... Я никогда не верил в свои предчувствия, моя полумертвая интуиция меня вечно подводит. Я никогда не верил в предназначение и судьбу. Стоило мне только раз пустить все на самотек, понадеяться, оставить, ждать... Нет, нет, все только в наших руках. Даже сейчас. Это единственное, что неизменно.       Теперь, похоже, вообще многое изменилось. Я изменился, мир вокруг изменился так быстро и так безумно. Ты тоже, наверное, вернешься совсем другим.       Я обещал найти способ тебя спасти. По-настоящему. Но я не могу, мне ничего не приходит в голову. Уже пару дней я брожу по лаборатории, перебираю все бумаги, перебираю все, что у нас есть и было о хекстеке, но я ничего не могу придумать…       И я ужасно боюсь. Вдруг, если я попытаюсь высвободить тебя, ты окончательно погибнешь? Нужно что-то придумать. Мне, наверное, нужна помощь. Но кто может помочь, скажи? Кому я могу доверить твою жизнь хотя бы частично? Профессору Хеймердингеру? Я не видел его почти полгода. Я не знаю, где он. И вдруг он бы не смог помочь? Я не уверен. Ни в чем.       Надо было поспать. Но я и спать толком не могу. Я сам себя загнал в какой-то тупик; глупо выходит, слишком глупо. Хоть кто-то из нас двоих должен оставаться в сознании, да? Хоть кто-то вообще в этом городе. Я и так оставил Мэл одну там, среди недоумков, один на один с ее агрессивной мамашей и обезумевшей мстительной Кейт. Я даже не знаю, что теперь происходит в Пилтовере. И что происходит в Зауне тоже не знаю. Не знаю, что они делают с хекс-винтовками. Нашли ли Джинкс. Я ничего не знаю, черт меня бы побрал. Я будто сам вот-вот сойду с ума.       Рука дрожит, буквы пляшут. Сам даже прочесть не могу, что написал. В таком состоянии я ни к чему не приду. Нужно попытаться поспать.

***

      Вот теперь я могу продолжить письмо: я немного отдохнул, пришел в себя и хотя бы не так сильно нервничаю. Выковал двадцать восьмую розу — я, наконец, сосчитал их.       Ты сказал бы, что я зря растрачиваю время и материалы, что я мог бы сделать что-нибудь полезное вместо этих роз. Но я больше не верю в собственную пользу, Виктор. Всякий раз, как я пытаюсь помочь, случается что-нибудь непоправимое. Да ты и сам знаешь, что уж.       А с этими розами… Это очень, очень медленный процесс, но иногда я провожу за работой целые дни. Иногда помогает мне не думать, иногда, например, сегодня, наоборот — сосредоточиться. Они у меня теперь аккуратные получаются, рука уже набита. Я стараюсь делать их изящными.       Мне не терпится дождаться момента, когда ты сможешь их увидеть. Я все-таки надеюсь, они тебе понравятся.       Их теперь так много. Это целый железный сад. Должно быть, для того, кто ничего не знает, они будут выглядеть жутковато, но я обязательно все объясню, если придется. Я сложил их у твоих ног и вместе с ними жду твоего возвращения.       Нет, не жду, соврал. Я не могу больше просто ждать. Я снова перечитывал твои заметки, перебрал все, что мог. И, кажется, нашел человека, который сможет тебе помочь, Виктор. Ты писал о нем. Какой-то доктор. Это с ним, похоже, ты консультировался, мы тогда еще поссорились на мосту, помнишь? Теперь, похоже, пришло мое время консультироваться с ним. Я обязательно найду его.

— Джейс