Гомагиум

Этот темный, грязный город, насквозь пропитанный запахом сточных вод, был подобен самой настоящей тюрьме. Джон давно раскусил весь смысл инквизиции, и оставалось лишь работать на нее, скрывая собственный скептицизм и любовь ко всему отрицающему слепую веру. Лололошка, однако, стал глотком свежего воздуха, и, даже в подчинении у дьявола Харрис чувствовал себя лучше — ему будто бы дали смысл жить. А если не смысл — то хотя бы интерес. На площади сжигали очередную, ни в чем неповинную рыжеволосую девушку. Харрис лично участвовал в ее поимке и допросе, но на казнь не явился, и сейчас наблюдал за происходящим из маленького окошка, окруженный каменными, холодными стенами. Джон любил оранжевый. Любил огонь, и любил неземную, дьявольскую красоту. Однако здесь любить можно было только втайне. — Отдыхаете, коллега? — раздался за спиной знакомый голос, и Джон улыбнулся, не поворачивая головы. Лололошка — верховный инквизитор, и по совместительству с этим дьявол, решивший поиграться с людьми ради забавы. Знала бы католическая церковь о том, кого покрывает — сгорела бы в аду. Впрочем, им всем и так туда дорога. — Не видел тебя на сегодняшней церемонии. Неужто жалость проснулась к себе подобным? — поинтересовался Лололошка, однако тут же смягчился. — Джон, тебе стоит быть осторожнее. — Разве мне кто-то угрожает? — Харрис наконец-то удостоил взглядом дьявола, облаченного в черную, инквизиторскую доминиканскую рясу, поверх которой выделялась накидка с крестом и три заветных слова: Laudare, Benedicere, Praedicare. — Забавно. — заметил Лололошка, ловя взгляд Джона. — С одной стороны ты сношаешься с Дьяволом, с другой — с верховным инквизитором, ты и колдун, и еретик, и в Бога не веруешь. Ты жесток, но не опасен. И ты слишком молод. Впрочем, может в этом вся разгадка.. — Как красноречиво вы меня описали. — задумчиво протянул Харрис. — Если бы вас кто услышал, то, определенно, бояться мне было б кого. Однако.. — Ты веришь в меня? — раздался за ухом глубокий тон, и Джон резко повернул голову, утыкаясь в чужие, теплые губы. — Вы невероятно точно это подметили, сеньор.