На ощупь...

Будильника не было. Саймон проснулся сам, как всегда — ровно в 06:00. Тело ныло, будто прошло через бетонную мешалку, но внутренние часы были беспощадны. Солдатский рефлекс. Он поднялся с кровати, смахнул рукой с лица остатки сна. Несколько секунд сидел на краю, уставившись в пустоту комнаты. Молчание. И только собственное дыхание. Потом — встал. Открыл ящик, достал свежую футболку, вытер лицо. Умылся холодной водой, будто пытался не просто проснуться — стереть с себя вчерашнее. Взгляд в зеркало: покрасневшие глаза, небритое лицо, и тень уставшего Гоуста в отражении. Он только начал натягивать кофту, когда в дверь раздался стук — короткий, чёткий. — Райли, сэр, — раздался голос за дверью. — Капитан Прайс просит вас явиться в его кабинет. Немедленно. Саймон застыл на секунду. Вздохнул. — Принято. Сейчас буду. Он закончил одеваться, надел часы, снова натянул маску. Лицо — как броня. Всё внутри — пока на замке. Дверь в комнату щёлкнула, и Гоуст, уже собранный, вышел в коридор. Тот самый — где накануне вечером он шёл домой под взглядами. Теперь он шёл навстречу Прайсу. И чувствовал — разговор будет не из лёгких. Коридор казался тише обычного. Саймон шёл уверенно, но внутри было напряжение — как перед выходом на поле. Его ботинки глухо стучали по полу, приближаясь к массивной двери с табличкой “Капитан Джон Прайс”. У двери он остановился. Выдохнул. Один короткий удар костяшками по дереву. — Входи, — донёсся знакомый голос изнутри. Усталый, но чёткий. Саймон открыл дверь и шагнул внутрь. Кабинет Прайса был освещён утренним светом, пробивавшимся сквозь жалюзи. В воздухе стоял слабый запах кофе и табака. Капитан сидел за столом, с кружкой в руке, листая какие-то отчёты. Он даже не сразу поднял глаза. Но когда поднял — взгляд был прямой, твёрдый, как всегда. — Саймон. Закрой за собой. Гоуст молча кивнул, захлопнул дверь и встал по стойке. Прайс отложил бумаги. Потянулся к пепельнице, где уже тлела сигара. — Как он? Саймон выдохнул, маска чуть качнулась. — Жив. Очнулся. Говорит. Шутит. Прайс кивнул. — Хорошо. Значит, есть шанс, что скоро начнёт бесить снова. Саймон усмехнулся — едва, уголком рта. — А ты, Гоуст? — Прайс слегка прищурился, будто видел больше, чем ему говорили. — Как сам? Пауза. — Я держусь, капитан. — Хреново ты держишься, если с утра как призрак по базе ходишь, — ответил Прайс спокойно, но жёстко. — Потому я вызвал тебя. Надо поговорить. Он сделал глоток кофе. Саймон ждал. — Ты получаешь временный отпуск. С сегодняшнего дня. Официально. Сопровождаешь Джонни, пока он не встанет на ноги. Ты с ним — понял? Гоуст чуть напрягся. — Я не прошу— — Это не просьба, Саймон. Это приказ. Голос Прайса был твёрдым, но в нём читалась забота. Своя, командирская. — Ты нужен ему. И он нужен тебе, как ни крути. Молчание. Гоуст кивнул. — Принято, сэр. — Отлично. А теперь — вали отсюда. И захвати нормальный кофе, когда поедешь к нему. А то жаловаться будет, знаю его. Саймон развернулся и вышел, не сказав ни слова. Но на душе впервые за долгое время стало чуть легче. Саймон вернулся в свою комнату уже без лишнего шума. Закрыл дверь за собой и, на мгновение замерев, просто облокотился на неё спиной. Тишина. Никто не кричит, не вызывает по рации, не требует доклада. Он выдохнул, медленно и глубоко. Сбросил маску — первым делом. Потом — бронежилет, перчатки, кобуру. Всё падало на пол с тихими, глухими звуками. Как будто вместе с этим он сбрасывал с себя и напряжение последних суток. Ремни, китель, штаны — всё это отправилось в угол, грубо, без церемоний. На него теперь не смотрят как на бойца. Сейчас — просто человек. Просто Саймон. Он потянулся, размял шею и плечи. Даже спина хрустнула от неожиданной свободы. Вместо формы — простая чёрная футболка, тёплая толстовка, лёгкие штаны. Странно. Так мягко, что аж непривычно. Он глянул в зеркало и не узнал себя — без экипировки, без маски, почти как гражданский. Даже немного… удобно. — Чёрт… — пробормотал он, чуть усмехнувшись. — Как будто впервые за пару лет в коже своей. Он взял ключи, телефон, бросил пару нужных вещей в рюкзак — и вышел. Дорога до больницы в этот раз казалась иной. Светлее, спокойнее. Не как тревожная миссия, а как возвращение. Он даже поймал себя на мысли, что не проверил маршрут по привычке, не просканировал глазами улицы на предмет угроз. Потому что знал — сегодня он едет туда не как солдат. А как друг. Как Саймон. Саймон закрыл дверь за собой и направился через коридоры базы. Без формы. Без бронежилета. И, впервые за... сколько? Годы? — без маски. Он шёл спокойно. Уверенно. Не потому что хотел быть на виду, а потому что… просто не было смысла прятаться. Сегодня — нет. Первой его заметила девушка-медик из склада аптечек. Шла с папками, чуть не споткнулась, когда посмотрела на него. Вторым — техник с боксерским мешком, который замер, уставившись с полуприкрытым ртом. А дальше — цепная реакция. Бойцы, снующие туда-сюда, переглядывались. Кто-то начинал было говорить “эй, это кто?”, потом замирал. А кто-то, наоборот, шептал: — Это что… Гоуст?.. — Ты серьёзно? Так он выглядит? Саймон не обращал внимания. Взгляд вперёд, шаг чёткий. Не из гордости — просто так было проще. Он чувствовал, как за его спиной продолжают переглядываться, но никто не осмеливался подойти. Как будто в комнате появился лев… и внезапно оказался человеком. Он вышел за ворота базы, сел в машину и выехал в сторону ближайшего круглосуточного супермаркета. По дороге играл радио, кто-то вяло говорил про погоду и пробки. Он не слушал — мысли были в палате, где сейчас должен сидеть Джонни. Или лежать. Или снова стебать медсестру. Точно уже придумал какую-нибудь идиотскую кличку для капельницы. Магазин встретил неоном и запахом выпечки. Саймон взял корзину. Ощущение — как будто попал в параллельную реальность: тут не пахло оружием, не гремели взрывы, и не было отчётов по потере личного состава. Он прошёл к отделу с кофе. Глаза быстро нашли нужную марку — ту, которую Джонни когда-то называл “единственным, что можно пить без слёз”. Взял две пачки. На всякий. Потом — в сторону сладкого. Набрал те самые ириски, от которых у Соупа всегда липли пальцы. И ещё какой-то энергетик с глупым названием, который “по приколу”. Чипсы. Мелочь, но своя. На кассе стоял в очереди между школьником с комиксами и уставшим дальнобойщиком. Он бы слился с фоном — если бы не взгляд. Холодный, тяжёлый, проникающий насквозь. Потому что даже без маски — в нём всё равно читалось то, кем он был. Он вышел из магазина с пакетом в руках, сел обратно в машину, и только тогда позволил себе слабую улыбку. — Держись, Джонни. Сейчас я буду. Палата встретила Саймона тишиной. За стеклом — всё те же белые стены, капельницы, ровный пульс на мониторе. Он тихо открыл дверь, стараясь не потревожить — и всё равно Соуп заговорил первым: — …Ты пахнешь как кофейня, где умер рокер. Гоуст остановился на секунду у двери, поднял бровь. — Доброе утро, Джонни. Рад, что у тебя всё ещё работают обоняние и сарказм. Соуп, лёжа в кровати, медленно повернул голову в его сторону. На глазах всё ещё были повязки, но уголки губ чуть приподнялись. — Угу. Зато у тебя, походу, с самоиронией всё по-прежнему плохо. Ты чего там принёс, а? Саймон прошёл к тумбочке, поставил пакет и начал вытаскивать содержимое. — Кофе. Настоящий. Без автоматного привкуса. — О, святой эспрессо... — Соуп вытянул руки в воздух. — Боже, благодарю за этого великого человека. — Не обольщайся. Ещё ириски. И энергетик твой дурацкий. — Так вот чем пахло. Я уж подумал, ты разлил “Напалм” на себя. Саймон сел на стул рядом. Положил руку на край кровати, не касаясь, но близко. Просто… быть рядом. — Как сам? — Ну, слеп, как летучая мышь, но хотя бы не под капельницей. Медсестра говорит, если так пойдёт дальше, через пару дней снимут повязку. — Хорошо. — А ты чё такой тихий? Саймон на секунду задумался, посмотрел в окно. — Просто… приятно видеть, что ты ещё можешь быть таким занозистым. Соуп усмехнулся. — Ну, надо же кому-то держать планку. Они посидели в тишине пару минут. Только пульс на мониторе и слабое жужжание кондиционера. — Эй, Гоуст. — М? — Спасибо, что пришёл. И… что принёс. — Всегда рад.