На ощупь...

Вечер постепенно переходил в ночь, но палата Соупа всё ещё была освещена мягким светом ночника, который создавал уютную атмосферу. Соуп немного подремал, а Гоуст, сидящий рядом, наблюдал за тем, как его друг отдыхает. Это было важно для него — быть здесь, поддерживать, даже если и не мог сделать всё так, как хотел. Вдруг дверь палаты тихо открылась. В коридоре послышались шаги, и, не дождавшись, когда его заметят, в комнату вошли двое: капитан Прайс и Кейт Ласвелл. Гоуст сразу поднялся, отдавая должное начальству, но его взгляд оставался спокойным, а выражение лица — закрытым. — Как ты, Соуп? — спросил Прайс, подходя к кровати и окидывая взглядом своего бойца. Он остановился у кровати, будто проверяя его состояние. Соуп приподнялся немного, чтобы встретиться с ним взглядом, но его повязки всё ещё скрывали глаза, и он был не в силах полностью оценить окружающее. — Всё нормально, сэр, — ответил он сдержанно, улыбаясь сквозь усталость. — Лишь немного привыкнуть надо. Прайс кивнул и взглянул на Гоуста. Ласвелл, стоявшая рядом с ним, склонила голову, изучая обстановку. — Как ты себя чувствуешь, Соуп? — спросила она, её голос был мягким, а выражение лица — обеспокоенным. Она заметила, что Соуп всё ещё пытается привыкнуть к своему состоянию, но это была лишь временная трудность. — Я нормально, Кейт, не переживайте. Просто нужно немного времени, — ответил Соуп, пытаясь уверенно произнести слова. Гоуст наблюдал за ними, но его взгляд всё время оставался немного рассеянным. Он знал, что у Соупа будет помощь, что в комнате есть люди, которые могут заботиться о нём. И вдруг ему стало ясно, что сейчас самое время оставить их. — Я поеду на базу, — сказал Гоуст, тихо, но решительно. — Соуп, ты здесь не один. Прайс с Ласвелл будут с тобой. Мне нужно немного времени на базе. Соуп, не открывая глаз, слегка повернул голову в его сторону, чувствуя это странное спокойствие, которое возникло в комнате. — Всё нормально, Гоуст, — Соуп произнёс с тихой улыбкой. — Прайс и Ласвелл позаботятся. Гоуст, почувствовав, как напряжение внутри него немного уходит, кивнул и, не произнося больше слов, развернулся и направился к двери. — Хорошо. Пока. — Гоуст открыл дверь и вышел, оставив их одних в палате. Он почувствовал лёгкое облегчение, как если бы это было правильным решением. На базе его ждала работа, но сейчас, по его ощущению, Соуп был в надёжных руках. Когда Гоуст вернулся на базу, он шагал вдоль коридоров, чувствуя, как усталость снова наваливается на плечи. Пройдя несколько поворотов, он открыл дверь своей комнаты и, не задумываясь, упал на кровать. В комнате было темно, но он не включал свет. Погрузившись в мягкие простыни, он чувствовал, как его тело расслабляется после того, как день прошёл в заботах о Соупе. Гоуст закрывал глаза, но мысли не отпускали. Он думал о Соупе, о том, что сейчас ему нужно время, чтобы восстановиться. И он знал, что это будет не быстро, но они справятся. Все справятся. Он снова закрыл глаза, убаюкивая себя в тишине своей комнаты, и чуть-чуть уснул, размышляя, что в следующий раз, когда он окажется рядом с Соупом, всё будет немного легче. Гоуст откинулся на кровать, почувствовав, как его тело наконец расслабляется. Усталость после событий последних дней давала о себе знать, но мысли не отпускали. Соуп, его состояние, то, как он будет восстанавливаться... Гоуст не мог оставаться без дела. Всё казалось таким незавершённым, и он понимал, что не может позволить себе просто сидеть и ждать. Время не терпит, и ему нужно двигаться вперёд. Он посмотрел в потолок, думая, что было бы полезно немного размяться, выплеснуть эмоции. Пора перестать зацикливаться на прошлом и сделать что-то для себя. Внезапно он поднялся с кровати, быстро сняв свою военную форму. Он снял свою маску, оставив лицо открытым. Первое время ощущение было странным — отсутствие привычной защиты, без своего привычного образа, который многие знали и боялись. Но Гоуст не привык останавливаться на мелочах. Он давно уже знал, что все эти внешние барьеры — это только иллюзия. Он надел спортивный костюм, не спеша, решив, что пришло время для перемен. Процесс снятия маски был символичен: не только физически, но и внутренне он решал быть другим, немного расслабленным и открытым. Зайдя в зал, он почувствовал, как воздух наполнился напряжением. Тренажёры, гантели, беговые дорожки — всё это не было для него новостью, но сейчас, без маски и с открытым лицом, он ощущал каждый взгляд, который мог быть направлен на него. Люди, не ожидавшие увидеть Гоуста без маски, некоторое время просто стояли и смотрели. Для многих он был таким же призраком, как и раньше — лишь фигура в маске, без идентичности. Но теперь перед ними стоял человек, и это не могло не вызывать реакции. Гоуст слегка усмехнулся, словно прощаясь с собственной тенью. Это не было чем-то страшным — скорее, это был новый шаг, новый этап. Он не привык прятаться, и теперь, без маски, ему нужно было показать себе, что он не боится. Он подошёл к тренажёрам, начал разминаться. Несмотря на странные взгляды, он не обращал на них внимания. В его голове было только одно: движение вперёд. Так и пошёл день: физическая нагрузка, разминка, сосредоточенность. Он не думал о том, что будет думать кто-то ещё. Только он и его тренировка. Он давно осознал, что время не ждёт, и если он не начнёт двигаться, никто за него это не сделает. Что было в палате? Палата стала тише после того, как Гоуст ушёл. Тишина, однако, не была гнетущей — скорее, она несла с собой спокойствие. Соуп сидел на кровати, облокотившись на подушку. Повязки по-прежнему закрывали оба глаза, и мир для него оставался во тьме, но голоса рядом были достаточно знакомыми, чтобы он чувствовал себя в безопасности. — Как он держится? — первым нарушил тишину Прайс, присаживаясь в кресло возле кровати. — Сильно, как всегда, — хрипло усмехнулся Соуп. — Хоть и молчит много, но я знаю, он тут был каждую минуту. — Это правда, — подтвердила Ласвелл, подходя ближе и поставив бутылку с водой на тумбочку. — Он ни на шаг не отходил. И не позволил бы никому вмешиваться, даже врачам, если бы было нужно. Соуп кивнул, опустив голову чуть ниже. Он чувствовал, как сжимается в груди — от благодарности, от вины, от всего сразу. Но он держался. — Я слышу по вашим голосам, что всё не так плохо, как могло быть, — тихо произнёс он. — Значит, жить буду? — Чёрт возьми, Джонни, — усмехнулся Прайс, — ты ещё нас всех переживёшь. Просто не торопись. Тело — не двигатель, его не заведёшь пинком. А вот ирония у тебя осталась — значит, всё в порядке. Соуп усмехнулся в ответ. Ласвелл подошла и слегка коснулась его плеча, мягко, аккуратно. — Мы здесь, чтобы убедиться, что ты действительно идёшь на поправку. И чтобы ты знал — ты не один. Не думай, что этот путь тебе придётся пройти самому. — Это уже многое значит, Кейт, — выдохнул Соуп. — Правда. Только иногда... немного страшно. Я привык видеть лица, а теперь... только голоса. — И голосов тебе хватит, чтобы пройти всё, — уверенно сказал Прайс. — Пока ты слышишь нас, ты не потерян. В палате вновь наступила пауза, но теперь она была наполнена теплом. В присутствии этих двоих, Соуп чувствовал себя чуть менее потерянным. Не зря Гоуст ушёл — он оставил его в надёжных руках. — Эй, — сказал Прайс чуть громче, вставая, — у тебя есть задача: не валяться тут целую вечность. Через пару недель хочу снова видеть тебя на ногах. Хотя бы на шатающихся. — Я постараюсь не разочаровать, сэр, — с усмешкой отозвался Соуп. — Ну, раз уж ты не против, мы посидим тут ещё немного, — добавила Ласвелл. — Мы не торопимся. Соуп кивнул и откинулся назад, позволяя их голосам окутать себя. Не видя их, он всё равно чувствовал: он дома. Среди своих. Соуп молчал пару минут, прислушиваясь к шагам Прайса, к лёгкому дыханию Ласвелл. Его слух обострился после ранения, и теперь он улавливал даже самые тонкие звуки — будто в этом была его новая точка опоры. И всё же что-то не давало ему покоя. Наконец он нарушил тишину, тихо, как будто делился личным открытием: — Знаете, Гоуст… сегодня он был здесь без маски. В комнате на секунду повисло полное молчание. Ни Прайс, ни Ласвелл не отреагировали сразу. Казалось, оба пытались переварить услышанное. — Что? — Прайс поднял бровь, слегка откинувшись на спинку стула. — Ты уверен? Соуп слабо усмехнулся, поднимая руку, будто показывая жестом: «Я слепой, но не идиот». — Я... не слышал её. — Он покачал головой. — Обычно, когда он дышит, маска слегка шуршит или сопит, да и голос у него немного глушится. А сегодня — ничего. Только ровное, чистое дыхание. И голос… будто ближе. Прямо, как есть. Ласвелл, опершись локтями о край подоконника, повернула голову к Прайсу. — Интересно... Он всегда держался за неё, как за броню. — Значит, что-то изменилось, — пробормотал Прайс, слегка прищурившись, будто размышляя. — Или кто-то изменил его. Соуп тихо усмехнулся: — Да бросьте. Я просто слепой, не волшебник. — Джонни, ты и с двумя глазами умел видеть глубже других, — усмехнулся Прайс. — А теперь, может, стал видеть даже больше, чем раньше. Ласвелл тихо улыбнулась, скрестив руки на груди: — И если он действительно снял маску… значит, он чувствует себя здесь достаточно безопасно. А ты, Соуп, сыграл в этом роль. Соуп опустил голову, улыбаясь слегка, будто пытаясь скрыть, что эти слова тронули его больше, чем он ожидал. — Ну, если он завтра снова придёт и будет шуршать маской, сделаю вид, что ничего не было, — сказал он с фальшивой серьёзностью. — Лучше не дразни, а то снова маску клеймом пришьёт, — рассмеялся Прайс. Комната наполнилась лёгким смехом — спокойным, тёплым, как в те вечера, когда семья собирается вместе. И пусть свет был выключен, и глаза Соупа скрыты под повязками — он знал, что именно в такие моменты он видит лучше всего. В спортивном зале стало пусто. Свет был тусклым, приглушённым, словно специально настроенным под поздний вечер. Гоуст стоял у зеркала, закатывая рукава, его лицо было всё ещё открыто — он не надел маску после душа. Не потому что забыл, а потому что... не захотел. Он смотрел на своё отражение — редкое зрелище, к которому он не был привык. Под глазами — лёгкие тени. Лицо усталое, но спокойное. Не было страха, не было паники. Просто он. Саймон. Он вздохнул, накинул простую чёрную футболку и вышел из зала. На базе было тихо. Несколько солдат сидели на лавке, один курил, но никто не сказал ни слова, когда он проходил мимо. Возможно, не узнали. А может, узнали — и просто промолчали. Вернувшись в комнату, он опустился на кровать и на секунду позволил себе расслабиться. Лёг спиной на простыню, уставившись в потолок. В голове вертелся один и тот же образ — Соуп, сидящий на кровати с кружкой кофе и тем самым довольным выражением лица, как будто весь мир снова стал чуть-чуть понятнее, теплее. Гоуст провёл ладонью по лицу. Он снял маску. Он действительно её снял. И не просто так — он чувствовал, что теперь это не маска защищала его, а наоборот — он сам стал сильнее. Сильнее для Соупа. Он больше не был просто теневым бойцом. Он был рядом. Открыто. Настояще. На миг его взгляд скользнул по тумбочке, где лежала свернутая маска. Старая, потёртая, будто пропитанная всеми годами, что он был «Гоустом». Саймон сел и провёл пальцами по ткани. — Если он заметил… — пробормотал он в пустоту. — Заметил, и не испугался… Значит, всё правильно. Он встал и подошёл к столу. Достал из ящика маленький блокнот, в который иногда записывал что-то личное. Взял карандаш и нацарапал несколько слов на уголке страницы. "Сегодня был собой. И никто не отвернулся." Он закрыл блокнот, выдохнул и направился к душевой. Завтра будет новый день. Новый визит в больницу. Новая чашка кофе для Джонни. И новая возможность быть рядом — без страха, без маски. Просто быть.