I'm in love with my drum kit

У Тима напряженное выражение лица и он показательно эмоционально стучит ногой, уперев руки в бока, в то время как Брайан чувствует себя школьником, которого в назидание другим детям отчитывает зловредный завуч. Тейлор рассеянно вертит в руках палочки, стараясь быть тише воды, ниже травы, болтаясь у Мэя за спиной и явно не намереваясь вмешиваться в чужие разборки, за что гитарист, в общем-то, горячо ему благодарен. Другие рок-группы уже давно выкатились из гримерки, эмоционально обсуждая между собой сегодняшние выступления, несколько ребят даже отдельно обратились к «Smile» с предложением своей кандидатуры на роль вокалиста, кто-то просто тепло расхваливал и поздравлял группу с дебютом, но все эти милости прошли мимо брайановских ушей, обладатель которых мысленно вел отсчет до того момента, когда медлительный парень с саксофоном последним покинет гримерку, справившись с молнией необьятного кожаного портфеля, и уже никем не стесненный Стаффел выскажет все то, с чем пришел. Ей-Богу, обычно Брайан и соображает быстро, и ориентируется в стрессовых ситуациях «на ура», однако в данный момент он просто понятия не имеет, как будет оправдываться и будет ли вообще, если Тим прямо сейчас накинется на него с обвинениями. А оный, как Мэю подсказывает многолетний опыт знакомства, не намерен слишком долго тянуть кота за яйца — и Брайан не прогадывает, от чего, впрочем, обрадованным себя далеко не чувствует. — Говоришь, Брай, «просто много выпил, вот и начал творить всякую хуйню»? — обиженным тоном интересуется Стаффел. Мэй, сжав губы в тонкую бледную полосу, в ответ только упрямо молчит. — Я вот одного понять не могу, к чему вообще было пиздеть мне пару дней назад, что твое желание уйти из группы — неправда, если должное заявление ты на тот момент уже сделал? — недоуменно спрашивает у друга Тим, смягчая тон голоса, — Я бы так сразу парням и передал, и мы бы уже искали нового гитариста. Неприятно конечно, но жить можно. В чем дело, Брай? Мэй, упертый, как два десятка баранов, все также молчит, сложив руки на груди. Поняв, что вразумительного ответа он сейчас от него не дождется, Стаффел поднимает вопросительный взгляд на неловко болтающегося по гримерке Тейлора. — Ты — Роджер, верно? — из уст подозрительно прищурившегося Тима это звучит почти обвинением. Барабанщик, с треском проваливший попытку оставаться незамеченным, притворившись ошибшимся дверью, сначала растерянно сталкивается глазами с Мэем, после чего напряженно кивает в ответ. — Я Тим, мы с Брайаном играем в одной группе. Ну, вернее, играли, пока он мне еще неделю назад не позвонил, чтобы сообщить, что дальше оставаться в ней не планирует. А потом сам же вдавил педаль тормоза в пол и стал все отрицать. Ты же знал обо всем этом, да? Брай же наверняка рассказал тебе. Мэй, в чьи планы в последнюю очередь входила грызня между членами его прошлой (теперь уже наверняка) и нынешней групп, собирается одернуть зарвавшегося Стаффела, справедливо отметив, что Тейлор явно значится последним в списке тех, кому можно выдвинуть какие-либо претензии в их сложившейся ситуации, но Роджер, в экстренной ситуации тут же перешедший в режим нападения, его опережает. — Я знаю только, — шипит Тейлор севшим после концерта голосом, — что Мэй — гитара и временный вокал группы «Smile», а все остальное мне не интересно. А только «временный», кстати, не потому, что поет хуево, а потому что хочет видеть тебя у микрофона на нашем следующем концерте. Одиннадцатого мая здесь же в девять. Придешь? Вот так вот прямо и в лоб — очень в стиле Роджера Мэддоус Тейлора! Тим со смешанным выражением лица переводит взгляд с наглого женоподобного карлика на друга и обратно. Барабанщик нетерпеливо стучит ногой в ожидании ответа, а Брайан чувствует себя так, словно попал в эпизод одного из тех низкопробных американских ситкомов, которые так любит смотреть Джо. Среди центральных фигур: главный герой, заносчивая любовница и ревнивая жена главного героя. Брайан решает подыграть. — На самом деле, Тим, — Мэй, решив, что Тейлор создал слишком идеальный момент, чтобы так просто его упускать, нарочито по-дружески опускает ладонь Стаффелу на плечо, — Если уж возвращаться к моему звонку в воскресенье, я тогда предложил тебе подумать над тем, чтобы перебраться в «Smile». — «Я бросаю эту группу ради новой и забираю тебя с собой» — что угодно, но точно не предложение подумать над чем-либо, Брай, — с хмурым видом поправляет его Стаффел, раздраженно избавляясь от чужой руки. — …И сейчас, я думаю, когда мы все здесь вместе, наиболее подходящий для тебя случай определиться, остаешься ты в 1984 или присоединяешься к нам, — нервно улыбаясь, перебивает друга Брайан. — В качестве ведущего вокалиста, — вставляет Тейлор. — А если еще и на басу сможешь, то вообще цены тебе не будет, — добавляет Мэй. Тим выглядит как кто-то, кого самым подлым образом атаковали, но еще не оставляет попыток отвоевать гитариста себе обратно. — Брай, как ты не понимаешь? А как же Рами, Джо, Бен? Малек же меня убьет, когда узнает. — Да они пока заметят, что группа лишилась двух членов, мы уже отправимся во всемирное турне! Подумай головой, Тим, ты точно уверен, что хочешь еще несколько лет подряд бесцельно просиживать в студии задницу и иногда перемещать ее на стул, чтобы час поиграть на аккордеоне? Я вот думаю, что нет, — решительно заявляет Брайан, игнорируя кольнувшую в груди сучку-совесть, неприятно поежившуюся от едких, но до чертиков правдивых слов в адрес членов старой группы, — Ты же все выступление находился в зале, и попробуй только сказать, что тебе не понравилось! То гитарное соло было ахуенным, и ты сам это прекрасно понимаешь! Тейлор обиженно вскидывается, уже собираясь что-то сказать, поэтому Мэй поспешно добавляет: — А как Роджер вывозил ритм на каждой песне? Да и играет он подольше Бена, — на удачу прикидывает Брайан, — не в обиду ему будет сказано. Стаффел поджимает губу, сосредоточившись на генерации достойного ответа. Его размышления самым беспардоннным образом прерывает оживившийся Тейлор, остро почувствовавший переменившееся настроение гитариста. — По ходу, ты на самом деле не понимаешь, от чего пытаешься отказаться. Но только не думай, что мы будем виться вокруг тебя и мусолить все это до тех пор, пока ты не согласишься. После концерта минимум пять парней из зала, таких же, как ты, были счастливы отметиться как кандидаты в будущие солисты «Smile», — самодовольно обьявляет Роджер, — и я всерьез подумываю над тем, какие открываются перспективы перед группой в том случае, если Мэй перестанет цепляться за тебя, и мы мирно двинемся дальше, пока ты так и будешь бить лежачего в студии под свой ебаный баян! — Во-первых, это ебаный аккордеон, а не баян, а во-вторых — двигайтесь же, мирно, нахуй, кто вам не дает?! Я с самого начала дал понять, что мне плевать на вашу гребаную группу, поэтому можешь поцеловать меня в жопу, блондинка, но я в этом участвовать не собираюсь! Удачи и отсоси! Тим, взбешенный нападками со стороны нового мэевского приятеля, решительно хлопает дверью гримерки. *** — Роджер, мать твою, ты вообще хоть какое-то имеешь понятие о том, что такое темп?! — Даю тебе ровно минуту, Тим, на то, чтобы предположить, куда я запихну свои палочки в том случае, если ты не прекратишь замедляться на бридже каждый чертов раз! Мне как под это играть вообще? — Серьезно, Родж, определись уже, ты бракованный метроном или все-таки игрок ритм-секции? Ритм, черт его побери, секции! Какого хрена ты опять слетаешь на ускоренный темп? — Мне жаль всех до единой твоих бывших девушек, Брай, если для тебя это — «ускоренный темп»! Горячая перепалка охватывает студию, уже два часа как занятую полным составом группы «Smile», находящейся в самом разгаре записи своего первого альбома — производственная мясорубка, царящая на месте действия, в свою очередь, ничуть не остужает пыл ее участников, и уже спустя полминуты взаимных обвинений и мелодраматичных обличительных заявлений, переходящих на личности, коллектив снова погружается в работу. Первыми в игру вступают один за другим тяжеловесные удары бас-барабана и нестройные форшлаги по томам, затем, пару стройных медлительных ударов спустя, в ритм врываются электрогитара и вперемешку райд с крэшем. Роджер заводит энергичное, отвязное соло, смешно вращаясь за установкой, корпусом перелетая от тома к тому, пока в мелодию не включается Стаффел, носом врезающийся в неприличной формы микрофон размером почти с голову вокалиста. Тим заводит задорное «д-ду-ду-ду» по четыре ноты между тактами, смешно складывая губы в нелепую трубочку, а следующее «д-ду-ду-ду» за ним подхватывает Брайан, и далее они кривят нелепые губные трубочки уже вместе. Затем начинается чистой воды фантастика — примерно после четвертого «д-ду-ду-ду» на фоне звонкого дуэта Мэя и Стаффела становится отчетливо слышен ахуенный тейлоровский фальцет, после которого Брайан, выкрутив свой потрепанный усилитель VOX AC 30 на девятку с половиной, пытается перешуметь своим соло стремительный грохот палочек по тарелкам — получалось, в общем-то, с переменным успехом, но темп тем временем только рос (прямо пропорционально желанию Тима медленно и мучительно открутить голову все время выбивающегося из ритма в пользу скорости Тейлора), число тактов, наводненных заедающим джазовым «д-ду-ду-ду», стремительно увеличивалось, и в качестве кульминации воцарившегося безобразия вступление песни венчали все те же глухие удары бочки. А потом Брайан очень медленно заводил настойчивое электронное соло и начинался первый куплет. «Blag» стала первой песней, от и до написанной Тейлором (и ноты, и текст, в отличие от той же «Modern Times Rock n Roll», с партией гитары для которой ему неплохо подсобил в свое время Мэй), и он, хоть и не подавал виду, в реальности жутко по этому поводу нервничал. Самый младший участник группы, самый «малозначительный» (басисты и барабанщики вообще нередко получают оплеухи в свой адрес как раз из-за подобного рода стереотипов, перемещавшихся в музыкальной среде подобно неуемному перекати-полю), и, как следствие, дико неуверенный в своем авторском дебюте. Если до этого можно было просто, вдохновясь Митч Митчеллом и Бонзо, преспокойно сочинять партии ударных для чужих песен и при этом чувствовать себя на своем месте, то сейчас Роджер ощущал себя ответственным буквально за все. И как только Мэй умудрялся с этим регулярно справляться, сочиняя попеременно тяжелые рок-баллады и всяческую дрянь типа того же прото-панка на Keep Yourself Alive? Кстати о Мэе. Увлекшись, тот опять растягивает свое соло почти на лишний десяток секунд, Стаффел глухо матерится, громко называет гитариста «козлом», на что Брайан в ответ показывает тому средний палец и гаркает что-то непристойное в адрес тимовой матери. Они заводят вступление снова. Наконец, запись выходит идеальной. Роджер не пытается сделать вид, что темп — это по умолчанию что-то, что следует игнорировать; Стаффел вступает с вокальной частью вовремя и Мэй не партачит при переходе из куплета в бридж. Вспотевшие и красные, кто с дрожащими пальцами, кто с затекшей трясущейся ногой, члены «Smile», довольные донельзя, покидают инструменты и сваливаются на крохотный бирюзовый диван в задней части студии. Тим с заманчивым щелчком открывает запотевшую банку пива «Гиннесс», смачивая горло — следуя его примеру, Брайан делает крупный глоток, тут же по привычке передавая мерзко потеплевший напиток Роджеру. Какое-то время все участники молча наслаждаются установившейся в залитом заходящим солнцем помещении тишиной, разморенные и счастливые, как кучка розовых омаров в духовке. Тим первым нарушает воцарившийся Парнас. — Предлагаю нам всем смотаться вечером в клуб и отметить запись. Брайан с Роджером переглядываются — Мэй лениво пожимает плечами, а со стороны Тейлора ответом служит лаконичный кивок. — Но для начала, — оживившийся вокалист бодро вскакивает на ноги, отчего расхлябанный старый диванчик скрипит и пружинисто поднимается под резко опустевшим местом, и лезет в свою сумку за мятой стопкой бумажных листов, — песня. Еще одна. Буквально вчера закончил. Брайан, не скрывая скепсиса, забирает у Тима текст и разворачивает его таким образом, чтобы уткнувшемуся сбоку в плечо Мэя Роджеру было отлично видно. Три раза подчеркнутое жестким карандашом название в верхней части первого листа гласит «Silver Salmon». Тейлор кривится. — Тим, что это. За. Хуйня. Стаффел обиженно вскидывается. — Знаю, нетипично, но вы оба обязаны оценить! Ты, Роджер, просто ахренеть, как предвзят! — На самом деле, Родж ахренеть как прав, потому что серьезно, Тим, без обид, но это и правда полный пиздец, — Брайан сводит брови на переносице, вчитываясь в размашисто набросанные строки, — «Она стремится вниз, словно серебрянный лосось, они все равно горят единым пламенем»? — Мэй поднимает на вокалиста взгляд в духе «ты не можешь на самом деле не понимать, насколько это плохо», безуспешно подавляя смешок, — который окончательно добил бы уверенность Тима, как творца, в собственном чувстве прекрасного. — Это метафора, Брайан! — шипит оскорбленный до глубины души Стаффел. — За такую метафору другие текстовики на твоем трупе еще и попрыгали бы, Тим! — бесстыдно гогочет развалившийся на Мэе Роджер, от смеха сгибаясь пополам, — «Оседлав серебрянного лосося, она может прорваться сквозь пламенеющие небеса»? Хотел бы я знать, о каких твоих фрейдистских комплексах говорят те эфвемизмы, которыми ты напичкал эту строку! Брайановский хохот, последовавший за этим комментарием, ни о чем не подозревавшие люди из соседних студий с легкостью могли по ошибке принять за вой раненной гиены. — «Глубоко внутри они все горят, оглянись, серебрянный лосось»! — задыхаясь, выкрикивает Мэй. Тейлор от смеха чуть не падает с дивана, вовремя подхваченный Брайаном за рубашку. — «Оглянись, оглянись, оглянись, серебрянный лосось»! — со смаком тянет барабанщик высоким мультяшным голосом. Силясь не заржать от нелепости развернувшейся сцены, Стаффел беспардонно плюхается на многострадальный диванчик под выразительный скрип расшатанных пружин, почти спихнув с мягкого сиденья вальяжно развалившегося Роджера, и выдирает наделавший шуму текст у Мэя из рук. — И ради такого отношения я продолжаю вас, сволочей, терпеть, — театрально вздыхает вокалист, всплеснув руками, — Подумать только, трачу деньги из своего кармана на аренду студии!.. — Без обид, Тим, но даже если бы меня поставили перед выбором навсегда лишиться основого спонсора «Smile» («а вообще ты охренел жаловаться, сам получаешь стипуху в два раза больше остальных, про студентов со стомфака я вообще молчу!») или выпустить песню со словом «лосось» в названии, «Smile» бы распались, не снискав никакой материальной поддержки. Мне очень жаль, — мелодраматично обьявляет Брайан. Стаффел глушит смешок в ладони. — Мечтаю о том дне, когда это наконец произойдет. А, впрочем, погнали уже в клуб. *** Роджеру нравилось то, как отдыхали все местные лондонцы. Эти ребята вообще знали толк в истинном веселье. Вот в Труро, например, самом южном городке Корнуолла примерно в шести часах езды от Лондона, где Тейлор вырос, с развлечениями было, мягко выражаясь, туговато. Площадка для крикета в парке Боскавен, блошиные рынки по воскресеньям и набережная примерно в пятнадцати минутах от Королевской улицы по шоссе. Конечно, еще были бары, где как-то даже выступали Johny Quale and the Reaction, группа старшеклассников из его школы, в составе которых Роджер играл непродолжительное время; а также стремные переулки, в которых моды в пыльных итальянских костюмах кололись и скупали амфетамины, на которые их с Клэр родители учили смотреть с презрением. Зато в Лондоне… Местные клубы были удивительны. Если где-то в городе студенты биохимики и делили пиво с напыщенными выпускниками Гилфордского университета права, то это были лондонские питейные заведения — сердце местных множественных субкультур, точка стыка юных дарований (и наркозависимых) и битломании. Тейлор мгновенно влюбился в царившую в здешних клубах атмосферу, и как бы часто «Smile» не приходили сюда за разного рода развлечениями и выпивкой, его не отпускало глупое чувство восторга и подьема, охватывавшего все тело, стоило перейти за порог. Но только не сегодня. Потому что Мэй, с которым Роджер за прошедшее время сблизился, как ни с кем другим со времен его переезда, был жутко рассеян и чем-то озабочен, кажется, весь вечер. Стаффел, позабыв обо всем, ворковал с миловидной брюнеткой из Рейвенсборнского колледжа дизайна, пока его друг молча напивался, уставившись в одну точку в столешнице, и сколько бы Роджер не пытался того растормошить, Брайан не растормашивался, хоть головой об стену бейся. Тейлору это быстро надоело. — Брай, в чем дело? У тебя все в порядке? Ты ахренеть как напряжен. Впервые за вечер Мэй поднимает голову, выглядя так, словно его только что разбудили. — А? Ты о чем? Я в порядке. В полном. Роджер выразительно поднимает брови, как бы умоляя не держать его за дурака. — Брай. — Не напряжен. Сижу, пью вот. — Брай. Тейлору кажется, что когда он нахмурен, то выглядит угрожающе, но Мэй похож на человека, который силится сдержать смешок. Расколоть его, кстати, очень просто. — Ну, вообще…думал над новой песней. Над технической ее стороной. Завтра в студии поработаю над реализацией, Родж, так что не введенным в курс дела не останешься. Барабанщик фыркает. Ну конечно, над чем еще мог так упорно размышлять его Мэй? У того только гитара и на уме. Впрочем, Роджер был его не сильно лучше. — А зачем завтра-то? Я собирался вернуться в студию еще сегодня вечером. Хочешь, составишь компанию, — Тейлор пожимает плечами, с удовольствием замечая, как оживляется от этого предложения Брай. — Тогда поможешь мне кое с чем, окей? Нужно будет сгонять в магазин на углу девятнадцатой Эксибишен Роуд и купить другой струнодержатель. Потом расскажу, какой и зачем. — Магазин закрывается в одиннадцать. Еще полчаса тут и пойдем. Брайан, выглядящий донельзя довольным грядущими планами, наконец расслабленно откидывается на стул и делает крупный глоток пива. Он уже не первый день раздумывал над тем, как извлечь из своей старенькой Hairfred мелодию, похожую на звучание ситара для White queen и, кажется, наконец придумал. Мэй пока не озвучивал свою идею другим членам «Smile», так как далеко не был в ней уверен, но зато теперь, в компании Тейлора, чувствовал, что его шансы на реализацию затеи значительно увеличиваются. Не может не радовать. Тима, тем временем, из их благообразной компании уже успешно стянули. По удивительному совпадению, еще десять минут назад выпивавшая с ним студентка тоже пропала. Фантастика, да и только. Поблагодарив бармена и бросив наличку на стойку, участники группы «Smile» в своем неполном составе решительно направляются к выходу из клуба.