глава вторая
29 апреля 2025 г., 01:04
Фаенон допивает смузи, делая каждый глоток небольшим, словно это даст ему больше времени, чтобы справиться с собственными чувствами. Напротив него, Мидей делал то же самое – медленно пил, неторопливо, поднимая время от времени взгляд, и тут же его отводя, как только их глаза встречались. Они всё ещё на кухне, стоят друг напротив друга, а обеденный стол служит им нейтральной зоной. Тишина затянулась, не столько неловкая, сколько определенно нелёгкая. Напряжение удерживается чем-то, что Фаенон не может обозначить, но оно всё ещё гудит в воздухе, которым они дышат.
Фаенон чувствует, как кислород, кажется, вибрирует от всего недавно произошедшего. Его плечи напряжены, а хватка на стакане так крепка, словно этого может быть достаточно для того, чтобы сосредоточиться. Если не реагировать и не показывать никаких признаков внутреннего беспокойства, они переживут этот момент. Но ничего не меняется. Тишина не может заполнить образовавшуюся между ними пропасть, не приносит покой. Она тянется, густая и недвижимая, становится линией, проведённой прямо по центру комнаты. Фаенон не решается нарушить границу. Его застали стоящим на своей стороне кухни, жаждущим пересечь грань, но слишком боящимся быть первым переступившим.
Его пульс всё ещё барабанит под кожей, что-то зудит внутри, но почесать невозможно. Внутри скапливается ещё больше, клубится внизу живота, и он, похоже, не способен положить конец этим чувствам. Фаенон делает последний глоток смузи, сладость ощущается пресной, не имеет ничего общего с тем, каким был Мидей на вкус, когда они целовались. Он вытирает рот тыльной стороной ладони, прежде чем оставить стакан в раковине.
«Спасибо, Мидей», наконец подаёт голос Фаенон, даря улыбку. Это меньшее, что он мог сделать, и большее из того, что смог придумать, чтобы дать знать о своём уходе.
Улыбки в ответ не было. Он её и не ждал – редкое явление, вместо этого Мидей закатил глаза. Это тоже хорошая реакция, заставляет улыбаться ещё ярче, когда Фаенон выходит с кухни и направляется в свою спальню. Он тихонько закрывает за собой дверь, щёлкает замком, и резко падает, улыбка мгновенно исчезает с его лица. Фаенон тупо смотрит куда-то сквозь собственную комнату, даже не уверенный, видит ли он всё ещё хоть что-то на самом деле, моргает, осознает лишь то, насколько дьявольски твёрдым стал его член. Одного наблюдения за тем, как Мидей пьёт свой смузи, было достаточно, чтобы завести, просто стоило восхититься тем, как его кадык движется вверх и вниз с каждым глотком. Всё, о чём мог думать Фаенон, так это как бы облизать дорожку поверх и почувствовать движение под его языком.
Он судорожно выдыхает, сцепливает пальцы и упирается большими пальцами в лоб. Фаенон закрывает глаза, желая, чтобы его эрекция уже прошла. Единственная причина, по которой он не сбежал сразу после поцелуя, заключалась в том, что толстовка, которую он носил, доходила до середины бёдер, этого было достаточно, чтобы прикрыться. Однако, теперь он остался один в своей комнате, со вкусом клубники и мяты на языке, перегружающим его чувства, и остатком от ощущения сильного тела Мидея напротив. Так трудно не поддаться искушению засунуть руку под пояс своих шорт.
Фаенон думает. В самом деле, упорно размышляет. Если он сделает это, прикоснётся к себе, всё ещё будучи под кайфом от ощущения губ и языка Мидея, то пути назад уже не будет. Поцелуи – это одно, они, безусловно, могут в какой-то мере оставаться строго платоническими, но это? Уже совсем другое. Фаенон прикусывает нижнюю губу, замечая, что та слегка распухла, и стонет низким голосом, рука сама опускается за пояс, целью становится его член.
Первое прикосновение подобно молнии, бёдра дёргаются, когда пальцы осторожно обхватывают длину, нажимают на влажную головку. Он едва к себе прикоснулся, но уже чувствует, как вырывается ещё больше преякулята, покрывая пальцы телесными жидкостями. Он стягивает шорты и боксеры вниз, оставляя их на уровне колен. Засовывает края своей толстовки под мышки, напрягает бицепсы, чтобы та не упала обратно. Это облегчает дальнейшие действия, можно не бояться заляпать одежду, когда он проводит по своему члену кулаком, размазывает прозрачную жидкость по крайней плоти. Его сердце бьётся в груди отбойным молотком, живот втягивается и выпирает от того, как глубоко он дышит. Фаенон пытается сдержать любые звуки, ему приходится делать это – он всё ещё слышит, как Мидей возится на кухне, стук стёкол, но тихий стон всё равно покидает его рот прежде, чем он успевает остановить себя.
Он прикусывает нижнюю губу, морщится от боли от чувствительности губ после поцелуев, а теперь ещё и укусов, но, к счастью, этого вполне достаточно, чтобы заглушить проскальзывающие звуки. Фаенон держит свою хватку свободной, его член слишком бурно реагирует даже на лёгкие прикосновения. Он ничего не может с собой поделать, бёдра дёргаются от ласки собственной руки, пальцы сжимаются вокруг члена всё плотней, внезапно нужда в большем трении становится острой, Фаенон сжимает основание, прежде чем медленно начать двигать ладонью выше, а после вновь ускоряет движение. Голова Фаенона откидывается назад на дверь, глаза зажмуриваются, когда его бёдра встречают скольжение кулака, становится всё более влажно от того, как сильно он истекает, в его голове кружатся мысли лишь о Мидее, только о Мидее, об одном Мидее.
Фаенон едва слышит звук шлепков кожи о кожу, настолько погружается в свои мысли, он всё сильней ускоряет движение рукой, кулак потихоньку начинает сводить от напряжения, когда он приближается к своему пику. Мидей так восхитительно пах, как и всегда, и ох, каков он был на вкус, такой сладкий, восхитительный. Фаенон задаётся вопросом, насколько далеко зайдут их уроки поцелуев? То, что выдаёт его разум, кажется нереалистичным, но он все равно позволяет себе замечтаться. Образы мелькают перед глазами, каждый становится откровеннее предыдущего.
Что, если бы Фаенон нагнул Мидея через столешницу и пролил на него их смузи? Ему, конечно же, пришлось бы избавить Мидея от того куска ткани, который он называет футболкой, обнажил бы его грудь, чтобы хорошенько рассмотреть её. Что, если бы Мидей позволил Фаенону прикоснуться к нему там, поцеловать, обвести линии его татуировок, рельеф пресса и выпуклости грудных мышц? Даже в одежде соски Мидея иногда выпирают из-за холода, и Фаенону приходится сдерживать рвущийся наружу громкий стон при мысли о том, чтобы поцеловать их, вцепиться зубами в эти бугорки и работать языком до тех пор, пока они не начнут болезненно пульсировать. Как бы Мидей отреагировал? Невозможно не думать об этом. Он издаст какие-нибудь звуки? Извивался бы, пытался бы оттолкнуть? Или притянул бы Фаенона ближе, с силой уткнув его лицом в свою грудь, следуя за собственным удовольствием?
«Мидей», шепчет Фаенон, едва произнося его имя вслух. Он не хотел называть это имя, но одной фантазии о нём вокруг губ достаточно, чтобы заставить его член запульсировать в руке ещё сильней. Так близко, но так далеко.
Ещё немного, Фаенон уже мог позволить себе продолжить фантазировать дальше:
Может быть после того, как он подмял бы его под себя на столешнице, после того, как он растерзал бы соски Мидея и оставил бы столько отметин, сколько вообще был способен, ему позволят прикоснуться ниже. Рот Фаенона переполняется слюной, он почти задыхается, когда вдыхает, комок, что образовался в его горле, так сильно сжимает, что голова идёт кругом от смеси удовольствия, возбуждения и недостатка кислорода в лёгких. Его колени слабеют, трясутся, бедра напрягаются и тут же расслабляются, когда Фаенон содрогается от волн удовольствия, проходящих через него. Свободной рукой он проводит по прессу, ощупывая впадины и выпуклости мышц, раскрывает ладонь, надавливает на основание члена, близко к копне белоснежных волос.
Мысли Фаенона окончательно потеряли свой изначальный курс, перед ним открывается совершенно новая сцена.
На этот раз вместо того, чтобы он прикасался к Мидею, всё наоборот.
Мидей, стоящий на коленях прямо перед ним на царапающем коричневом ковре в его спальне, смотрит на него с мольбой, пока отталкивает руку Фаенона, чтобы вместо него схватить его член. Внезапно рука уже не кажется его собственной, в сознании уже формируются мозоли от игры с мячом для регби, это фантомное, нежное царапание добавляет напряжения, а не лишает его.
«Дерьмо», Фаенон выдыхает ругательство, когда его голова откидывается набок, он прикрывает глаза, начавшие слезиться, и наблюдает, как болезненно красный кончик его члена появляется и исчезает снова и снова, пока он продолжает качать рукой по всей длине. Слюна стекает по подбородку, он настолько сосредоточен, что не может закрыть рот и остановить поток.
Он так хочет Мидея. Он бы принял всё, что только сможет получить, даже если взамен для него больше ничего не останется. Фаенон останется с Мидеем рядом, счастливый, как никогда раньше, и позволит себе купаться в его присутствии, как распустившийся цветок, впитывающий солнечные лучи. Он не против сломаться под этими мыслями: под силой своих желаний, одержимости, отчаяния, всё это подпитывает его кулак, который носится по члену, мысли в голове становятся всё более и более опьяняющими с каждым толчком. Он хочет, чтобы Мидей был везде для него, всё время – на нём, внутри него, или же наоборот, с возможностью облизать, исследовать, отчаянно изучить руками кожу так, словно сокровище скрыто под ней. Фаенон не уверен, что действительно не отыщет что-нибудь однажды, ведь ценность сокрыта по всему телу Мидея – в его улыбке, его глазах, мягких волосах, ещё более мягких губах. Всё в Мидее – то, что стоит ценить; это как горшочек с золотом на конце радуги, драгоценности и антиквариат в роскошном сундуке. Это то, чем Мидей являлся для него, то, как он дышит, смеётся над плохими шутками Фаенона, как он целуется и хватается за него, словно за спасательный круг, в том, как—
Фаенон кончает с такой силой, что его колени окончательно дают слабину, он падает на пол всем телом, сворачивается в клубок, икает от подступающих рыданий, а член его хлещет, пачкает ковёр и руку, так сильно изливаясь. Его голова витает где-то в облаках, эйфория кипит под кожей, туго обвиваясь и вокруг органов, словно непослушные лозы, его член всё ещё покоится в ладони, пока всё не заканчивается и конечности не становятся вялыми. Он пока не отпускает свой размягчающийся член, легонько сжимает в руке.
Он теряет счёт времени, сосредоточившись на том, чтобы вернуть себе контроль над дыханием и заставить мышцы прекратить спазмировать. Затем, словно марионетка, которой обрезали нити, он распластался, наконец отпустив свой член, чтобы протянуть руки перед собой на полу и попытаться вернуться в вертикальное положение.
Фаенон чувствует себя отвратительно – не только физически, но и морально. Он покрыт потом и спермой, слюнями, слезами, окружён доказательствами того, что сотворил, распластанный на ковре, который до боли царапает кожу.
Если выбирать из двух вариантов, морально он чувствует себя куда хуже. Что он вообще сделал только что? За все годы, что он знаком с Мидеем, Фаенон никогда раньше не пересекал черту – всегда следил, чтобы его мозг был блаженно избавлен от мыслительной деятельности, пока он дрочил, или вместо этого старался представить безликое человеческое существо. Он держал свои мысли на коротком поводке, не позволяя себе увлекаться, боясь, что желания могут вылиться наружу в реальности, однако теперь, похоже, это неизбежно, запретный плод уже вкусили. Голова Фаенона опускается, глазное дно, по ощущениям, горит. Он вынуждает себя не плакать, он не может себе это позволить, не тогда, когда нужно взять себя в руки и убрать весь этот беспорядок.
Фаенон собирается с силами медленно. В конце концов, он встаёт, всё ещё пошатываясь, будто оленёнок на льду. Затем, он идёт к своей прикроватной тумбочке, хватает полный кулак салфеток из пачки, и возвращается к инкриминирующей его сцене. Он снова опускается на колени, морщась от того, что его кожа становится раздражённой на этом грубом ковре, и начинает всё оттирать. Фаенон просто рад, что в его голове – блаженная пустота, никаких мыслей о Мидее или поцелуях с ним, просто сосредоточенность на том, чтобы было чисто. Закончив, он выбрасывает салфетки в мусорное ведро, использует оставшиеся в коробке салфетки, чтобы вытереть руки от спермы и смахнуть с подбородка слюну. Об остальном позаботится уже в душе.
Он вздыхает, проводя чистой рукой по волосам, не заботясь о том, что они спутаются от таких действий. Что бы ни случилось дальше, что сделано, то сделано, и, по крайней мере, он может продолжить размышлять над совершённой ошибкой под струями горячего душа.
***
К сожалению, прекратить слишком много думать он не может. В душе или вне его, мозг так и не отключился. Мысли петляют без конца, круг за кругом, пока не начнёт гудеть голова. Это вызывает ощутимую мигрень, настойчивую пульсацию у основания шеи, и боль сохраняется вне зависимости от того, сколько раз он разминает плечи или пытается медитировать. Он пытается сосредоточиться на учёбе после того, как вышел из душа, волосы всё ещё влажные из-за его лени сделать большее, чем вытереть их полотенцем. Маленькие капельки падают с прядей прямо на бумагу перед ним. Приземляются с мягким звоном, медленно впитываются в страницу, но Фаенон не может заставить себя переживать по этому поводу. Он просто нерешительно пытается смахнуть воду, но та размазывается по поверхности длинными, блестящими полосами. Чернила растекаются под кончиками пальцев, до полной неразборчивости. Это кажется странно уместным – его мысли такие же расплывшиеся, нечитаемы и неразрешаемы, прямо как слова перед ним. Только когда раздаётся стук в дверь, он вспоминает, что не является единственным человеком в мире, внезапный звук кажется таким же громким, как выстрел в тишине. «Фаенон?», Мидей зовёт его после узнаваемого стука, быстрого и уверенного, его глубокий, баритонистый голос звучит удивительно ясно, несмотря на преграду в виде толстого дерева. Фаенон вздыхает, один только звук его имени из уст Мидея заставляет член дёрнуться. Он смотрит вниз на собственную промежность, как на заклятого врага. По крайней мере, в данный момент – так оно и есть. «Да?» - кричит он в ответ, не вставая из-за стола. «Ужин готов. Ты будешь есть сейчас, или мне—» «Я уже иду!», Фаенон взволнованно кричит, прерывая Мидея на полуслове, вскакивает со стула и без колебаний радостно подбегает к двери, чтобы открыть её. Он распахивает дверь, сталкиваясь с Мидеем лицом к лицу, и встреченное выражение лица было определённо удивлённым. Его глаза широко раскрылись, губы слегка изогнулись в форме буквы «о». «Ты очень нетерпелив сегодня», подмечает Мидей, бросая на него взгляд, полный подозрения. Фаенон нервно смеётся, почёсывая затылок. «Ты же знаешь, как сильно я люблю твою стряпню». «Верно», Мидей отвечает с неким пренебрежением, возвращаясь на кухню, ожидая, что Фаенон последует за ним. Тот так и делает. И просто невозможно устоять; от того, как бёдра Мидея покачиваются, пока он идёт, до предложения еды, заставившего осознать, насколько он был голоден, всё это было очень заманчивым. Запах тут же поражает Фаенона, пока тот следует за Мидеем – насыщенный, тёплый, тот самый аромат, который окутывает и заставляет желудок инстинктивно урчать. Прошло несколько часов с тех пор, как он всего лишь выпил смузи, а после… Он вовсе был занят, мягко говоря. Неудивительно, что сейчас он был настолько голоден. Запах специй и тепла, жаренная курочка с чем-то сладким и землистым, жареными овощами, которые всё ещё запекаются в духовке, немного чеснока и тмина. Так аппетитно, до несправедливого хорошо, и Фаенон не может не ухмыляться, как дурак, прежде чем даже увидит сами блюда. Мидей садится за обеденный стол, совершенно невозмутимый, будто не несёт ответственность за то, что в квартире пахнет, как в ресторане со звездой Мишлен. Не то чтобы Фаенон знал, как пахнет в этих ресторанах – у него нет денег, чтобы посетить хотя бы один такой, но он убеждён, что Мидей обладает таким же талантом, как и работающие там повара. «Овощи почти готовы, допекутся через пару минут», говорит Мидей, когда Фаенон садится рядом с ним, радостно смотря на курицу и картофель, которые уже выложены на его тарелке. «Могу ли я начать есть уже сейчас?», спрашивает Фаенон, поворачиваясь к Мидею. Мидей бросает на него холодный взгляд, «Когда я был способен остановить тебя?» Фаенон громко смеётся, ставя локоть на край стола и подпирая подбородок ладонью. «Может, мне стоит начать вести себя более прилично, раз ты настолько отчаялся?» «Не поверю, пока не увижу, что ты способен на это», Мидей отвечает, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на своей пышной груди. Его ноги широко расставлены под столом, бедро слегка задевает колено Фаенона, но этого было достаточно, чтобы тот едва не подпрыгнул. Мидей вопросительно смотрит на него после такой реакции. «Ты в порядке?», он спрашивает, приподнимая бровь, но ногу не убирает. Конечно же нет. Мидей, скорее всего, понятия не имеет, что заставило Фаенона дёрнуться. Он кивает, чрезмерно быстро, пытается скрыть свою реакцию кашлем. «Да, более чем». Он врёт. По крайней мере, на половину. Он не ожидал прикосновение, но теперь, когда оно произошло и колено Мидея всё ещё слегка прижималось к нему, Фаенон не мог прекратить об этом думать. Он не может не сосредоточиться на тепле, которое чувствует через одежду. Этого достаточно, чтобы желать прижаться ближе, так хотелось почувствовать это тепло всем телом. Его тело переключило внимание окончательно на Мидея, на его запах, и мысль об ужине исчезает из сознания мигом. Прикосновение невинное. Они едва касаются друг друга. Но уже этого достаточно, чтобы отправить мысли Фаенона обратно на опасную территорию, с которой он только что выбрался, старательно сосредотачиваясь на учёбе – поцелуи. То, как Мидей раньше наклонился к нему, ощущение вкуса клубники, то, какими горячими были его руки, как он целовал в ответ, был вовлечён. Сердце Фаенона делает нелепый переворот от всех этих мыслей и многого другого, к счастью, этот хаос останется в его груди, хоть и есть ощущение, словно оно выпрыгнет из груди и плюхнется прямо на стол. Фаенон сглатывает, несмотря на учащённый пульс в горле, делает всё возможное ради того, чтобы вновь сосредоточиться на реальности. Как же это глупо, жалко – это ведь всего лишь колено. Однако Мидей так близко, от него пахнет всеми теми специями, которые он использовал, чтобы приготовить ужин. Тот ужин, что он разделит с Фаеноном. Мидей смотрит на него так, словно старается понять, что творится в его голове. И это пугает так же сильно, как возбуждает. Одна мысль о том, что Мидей видит его насквозь, понимает, как много он скрывает ради их дружбы, и он трепещет, хочет и нет одновременно, чтобы его раскусили. «Мне кажется, овощи подгорают», говорит Фаенон вместо того, чтобы позволить вырваться одной из хаотичных мыслей из своей головы. Мидей вскакивает со стула, его лицо бледнеет, воздух пронизан иностранными ругательствами, когда он хватает прихватку, чтобы вытащить овощи из духовки. «HKS, всё с ними в порядке!», восклицает Мидей, разворачиваясь, чтобы практически пихнуть противень ему в лицо, дабы доказать Фаенону, насколько овощи идеально приготовлены. Фаенон разражается смехом, наконец освобождаясь от внутреннего напряжения, с каждым смешком оно спадает. «Видел бы ты своё лицо сейчас!» Мидей смотрит на него так строго, что Фаенон не может не захихикать пуще прежнего, несмотря на то, в какое опасное положение это его ставит. Он напрашивается на то, чтобы остаться без ужина. «Я так полагаю, ты будешь есть побеги сегодня?», голос Мидея полон злости. Смех Фаенона прекращается в ту же секунду, «Нет-нет! Прости меня меня, Мидей! Я не это имел в виду!» «Я так и подумал», Мидей фальшиво улыбается ему и кладёт все побеги к себе на тарелку, к облегчению Фаенона, вместо этого накладывая ему порцию моркови и брокколи. Они едят в тишине. Единственным доносящимся звуком был тихий звон столовых приборов и изредка царапанье ножек стула по кафельному полу. Еда так же великолепна, как Фаенон и предполагал – пряная курица приготовлена идеально, сочная, с небольшим количеством угольков, да и овощи прожарены, как надо, края хрустящие, всё такое сытное. Фаенон не говорит ничего, кроме благодарностей, когда набрасывается на еду, чрезмерно сосредоточенный на том, чтобы съесть как можно больше. На кухне тепло и тихо, освещение мягкое, едва гудит холодильник. Никакого телевизора, нет музыки, отсутствуют отвлекающие факторы. Только они вдвоём сидят бок о бок, иногда сталкиваясь локтями, и едят так, будто делили трапезу уже тысячи раз. Фаенон позволяет себе погрузиться в этот маленький пузырёк покоя. Его плечи начинают расслабляться, напряжение и чувство вины после недавнего инцидента начинают рассеиваться, медленно уступая место мягкому, лёгкому ощущению в груди. Он рад, что их поцелуи не оставили следа на их повседневности. Нет нужды вести беседу, заполнять чем-то пространство, и Мидей, похоже, как всегда, не хочет ничего подобного. Он так же сосредоточен на еде, расслаблен в тихой обстановке. Несмотря на весь шум, который в последнее время творился в голове Фаенона, он чувствует себя так просто. Никаких излишних размышлений, накручиваний и не лучших решений. Всё хорошо. Мидей приготовил ему поесть, как обычно, и они разделили ужин, как это всегда и бывает. Он откусывает и осознаёт кое-что. На обеденном столе чего-то не хватает. Фаенон сглатывает, пальцы слегка дрожат, когда он кладёт свои столовые приборы. Его записи исчезли. «Ты прочёл?», спрашивает Фаенон, нарушая своей паникой тишину. Мидей замирает, не донеся вилку до рта. «Прочёл что?» «Мои записи», отвечает Фаенон, указывая на место, где раньше лежал его блокнот, теперь его там не было. Мидей вздыхает и доедает кусочек, который собирался съесть, оба уже отставили свои пустые тарелки. «Я оставил его для тебя на журнальном столике. И нет, я не открывал его». Облегчение нахлынуло на Фаенона от подтверждения, внезапного и ошеломляющего, у него даже перехватило дыхание. Мидей не из тех, кто стал бы врать, даже по мелочи, поэтому верить в его слова – как заключить контракт на крови. Ему действительно не стоило писать с таким усердием о своих рассуждениях, о чём он вообще думал, когда излагал всё на бумаге? Из всех записанных пунктов, третья причина беспокоит его больше всего – он ведь действительно хочет поцеловать его снова. Воспоминание заставляет скрутиться желудок, одна лишь мысль заставляет жар подняться по шее, стыд уже покалывает щёки. Его пальцы дёргаются от желания провести руками по лицу, хочется провалиться под землю. «Я даже не хочу спрашивать, что ты там понаписал, потому что ты выглядишь так, словно увидел привидение», говорит Мидей, собирая их тарелки, чтобы оставить их в переполненной раковине. «Эй, подожди, это ведь моя работа – мыть посуду», говорит Фаенон, прикладывая все силы, чтобы избавиться от смущения. Он подбегает к Мидею, закидывает подбородок на его плечо и смотрит вниз. Он не осмеливается делать то же, что и обычно, не держит Мидея за талию, пусть ему и очень этого хочется. «Ты сегодня не в лучшем состоянии», Мидей пожимает плечами. Может быть… лёгкое прикосновение – это нормально? Мидей, похоже, не против. Фаенон медленно поднимает руки, чтобы приобнять Мидея за талию, пальцы на ногах тут же подгибаются от напряжения. Тепло оголённых участков кожи мгновенно заставляет ощущать кончиками пальцев, словно его прошибает током. Фаенон задерживает дыхание, ожидая, что Мидей может вздрогнуть либо вовсе отстраниться, учитывая, насколько он боится щекотки, но ничего не происходит. Вместо этого, он наклоняется ближе, упираясь спиной в грудь Фаенона, и это заставляет его сердце замереть от молчаливого разрешения. «Я в порядке», говорит Фаенон, но звучит это лживо. Его дыхание кажется хриплым, рот пересыхает от того, как он близок к Мидею. Очевидно, он не так уж и хорошо скрывает, насколько его взволновали их поцелуи. «Хоть дай мне протереть посуду?» «Как хочешь», Мидей отвечает небрежно, пока ополаскивает тарелки в холодной воде, прежде чем положить их на сушилку для посуды. «Так и поступлю, большое спасибо» - Фаенон быстро щипает Мидея за бедро и едва успевает увернуться от локтя. К сожалению, безнаказанным он не уходит, в его лицо прилетают водные брызги. «Это была уловка!», Фаенон протирает лицо руками, дуется, мыльные пузырьки неприятно липнут к его ресницам. «О чём ты?», Мидей переминается влево, чтобы позволить Фаенону схватить полотенце и вытереться. « Ты использовал оружие», Фаенон уверенно кивает. Мидей не удостаивает его ответом, что было справедливо. Он просто поворачивается ближе к раковине, видно, как легонько трясутся его плечи от сдерживаемого смеха. Фаенон толкает его локтем, больше игриво, чем оборонительно, настоящей обиды в этом действии нет. Они быстро подстраиваются под один ритм – Мидей моет, Фаенон вытирает. Много времени им не требуется, чтобы закончить, но компания друг друга комфортна. Это отличается от тишины, в которой они сидели, атмосфера наполнена мелкими звуками – плеск воды, звон столовых приборов и керамики, шелест ткани одежды. Время от времени их плечи сталкиваются, бедра подталкивают друг друга, между ними нет лишнего пространства. Фаенон мог бы отойти на пару шагов, ничего странного в этом бы не было, но попросту не хочет. Ему нравится проводить время вместе, будь то домашние дела либо разговоры. «Ты всё ещё хочешь посмотреть фильм?», спрашивает Мидей, когда последняя тарелка уже была убрана в шкаф. Фаенон оборачивается к нему лицом, хмурит брови. «Конечно, почему нет? Мы ведь всегда смотрим фильмы по воскресеньям». Мидей пожимает плечами и смотрит в сторону. «Так говоришь, словно не стараешься отмазаться, как только наступает моя очередь выбирать, что мы будем смотреть». Фаенон стонет, опустив плечи. «Потому что ты всегда выбираешь историческую нудятину! Я слишком часто смотрю с тобой на то, как полураздетые воины идут воевать за свои страны, либо как богачи из высших сословий проводили своё время». Мидей подталкивает его плечом, недостаточно, чтобы вывести из равновесия, но сам факт прикосновения практически сделал это. «Я выбираю то, что мне хочется. И не жалуюсь, когда ты ставишь нам кликбейтные фильмы или романтические комедии». «Они тебе нравятся так же, как и мне!», Фаенон восклицает. «Кто тебе это сказал, м?» Фаенон выпячивает нижнюю губу, почёсывает подбородок. «Уверен, они тебе на самом деле нравятся, так что…» «Я смотрю их, потому что они нравятся тебе», бормочет Мидей так тихо, что практически не разобрать слова. «А?», Фаенон на всякий случай переспрашивает, удивлённо моргая, пусть и расслышал фразу с первого раза. Он не совсем уверен, что может доверять своим ушам, но прежде, чем успевает что-либо уточнить, Мидей уже отворачивается от него. Он возвращается в гостиную, словно не свалил на голову Фаенона нечто разрушительное так легкомысленно. Он быстро качает головой и оставляет всё на потом, чтобы размышлять позже. «Я сделаю нам попкорн!», Фаенон кричит вслед, смеясь, когда ему показывают средний палец.***
Потом настигает довольно скоро. Фаенон лежит в своей постели, сна ни в одном глазу. В комнате темно и тихо, если не считать случайных скрипов и отдалённого звука движения, однако, ничто из этого не помогает успокоиться. Его тело может и неподвижно, спрятано под одеялом, но разум мечется. Круг за кругом обдумывает всё – ужин, разделённую на двоих тишину, то, как Мидей небрежно обронил, что терпит выбор фильмов Фаенона потому, что они ему нравятся. Он предполагает, что так и должны поступать друзья – отдавать и брать, сохранять баланс между тем, чтобы держаться за что-то и отпускать, дабы не перевесить чашу весов и не начать желать большего, чем положено. Однако, что-то в этом тихом признании звучало для его ушей слишком громко, желудок мутило, тело словно плыло. И всё это в сочетании с поцелуями. О, Боги, поцелуи. Фаенон прижимает ладони к глазам, тихонько стонет себе под нос. В груди давит, скорее от эмоций, нежели физически, тяжело расслабиться. Прикосновения Мидея задерживаются на его коже, фантомное ощущение его губ, кончиков пальцев и тепла отказываются покидать его разум. Прошло несколько часов. Время движется к 2 ночи, прошло почти половина суток с момента последнего поцелуя. Если Фаенон сосредоточится достаточно, он всё ещё сможет почувствовать его вкус – фруктово-мятный, сладкий, насыщенный. Он переворачивается на бок, потом вертится снова, в конце концов, ложится на спину. Ничего не помогает. Он совсем не устал, ещё и взвинчен. Воспоминания гудят, у него сенсорная перегрузка от всех прикосновений и остатков вкуса, от этого никуда не деться. Он отказывается прикасаться к себе снова и снова, ведь всё ещё погружен в чувство вины, укоренившееся в его сознании. Ему неприятно от самого себя, ведь это было лучшее, что он чувствовал когда-либо – нереальный кайф от того, что он сделал то, что делать был не должен. Он кончил с такой силой, что голова шла кругом и в глазах сверкали звёзды. «К чёрту всё», бормочет Фаенон и сбрасывает одеяло, встаёт с кровати, плюхается на рабочее кресло. Яркий свет экрана загружающегося ноутбука практически ослепляет, он щурится, чтобы набрать пароль и загрузить браузер. Фаенон сцепливает пальцы вместе, тянет руки, и испытывает облегчение от хруста костяшек. Теперь он готов взяться за дело. Достав свой верный блокнот, он переворачивает страницы и слегка морщится, когда замечает подчёркнутый красным и синим заголовок. Он вздыхает, сосредоточившись на ноутбуке. Начинает легко и по существу. Фаенон печатает: Как поцеловаться со своим соседом по комнате? От предлагаемых результатов поиска, его корёжит. Он даже не хочет думать о той чуши, что всплыла. Сотни слёзных историй, похожих на его, тысячи людей, которые сочувствуют друг другу из-за неразделённой любви. Ну, если судить по стандартам общества, он справляется лучше, нежели те, кто делится проблемой в сети. По крайней мере, он действительно поцеловался со своим соседом. Как произвести впечатление на парня, который тебе нравится, поцеловав его? Он удаляет запрос быстрей, чем первый. «Ладно…», Фаенон делает последнюю попытку. Как целоваться? Вот… Вот к чему он стремился! Никаких излишеств, дополнительных деталей, только то, что ему нужно знать. Он чувствует себя слегка пристыженным, прокручивая результаты поиска. Он натыкался на программы от мошенников, вроде «как удержать своего мужчину с помощью простого трюка!», или «простой совет, чтобы ваш мужчина никогда не посмотрел на другую женщину!». Фаенон фыркает – хотел бы он знать, почему нет помощи для парня, который просто хотел произвести впечатление на своего соседа по комнате недавно обретённым мастерством в поцелуях. Он дуется, скрещивает руки на груди и позволяет себе расслабиться в кресле. Ну не единственный же он человек в мире, который переживает сейчас подобное? Может, ему стоит проверить форумы, всплывшие при первом запросе, в конечном итоге, они могли привести его к нужным ответам. Глаза Фаенона стекленеют в процессе поиска, он открыл кучу вкладок, звучавших достаточно многообещающе. Едва ли нашлось что-то законное, среди сайтов, желающих украсть его личные данные по гнусным причинам. Попалось и не мало «мастер-классов» о том, как заполучить мужчину, и ничто не кажется полезным. Он предпочёл бы не ввязываться в историю, заплатив «ВСЕГО 50000 КРЕДИТОВ, ЧТОБЫ ПОКОРИТЬ ЕГО С ПОМОЩЬЮ ЭТИХ ПРОСТЕЙШИХ СПОСОБОВ!» Он ощутил отвращение, пуще прежнего. Зачем Фаенону обманывать Мидея, чтобы понравиться ему? Разве он не может просто… покорить его естественным образом, с помощью своего обаяния? Конечно же это не невозможно? Наконец, он переходит на сайт с интригующим заголовком: Разные поцелуи, которые вы обязаны попробовать со своей второй половинкой! Сколько вообще существует видов поцелуев? Фаенон не может представить ничего лучше поцелуя в губы. Это странный сайт, чей-то блог, пестрящий розовыми и сиреневыми оттенками. Отвращение не вызывает, напоминает ему дома, в которых живут бабушки. Фаенон никогда не бывал в таких, конечно, но ассоциация сохраняется, пока он прокручивает страницу. Всё начинается с описаний интимных событий, как «чудо», основную тему упорно обходят, слишком много картинок с накрашенными красным губами и целующимися парами. Пришлось долго прокручивать, чтобы добраться до списка. Фаенон ищет ручку и почти сбивает её со стола впопыхах, наконец берёт её в руки, готовый делать заметки. Перед этим, нужно придумать собственное название: ПОЦЕЛУИ, КОТОРЫЕ НЕОБХОДИМО ПРАКТИКОВАТЬ. Крупные буквы кажутся необходимостью, он вновь подчёркивает заголовок синим и красным, чтобы выделить его. Заменив ручку на чёрную, он начинает записывать долгожданный список. Прежде всего, стоит начать с малого! Вот несколько милых (но дерзких) поцелуев, которые станут прекрасным началом. Вашему партнёру наверняка понравится эта лёгкая ласка! > Поцелуй одной губой; > Поцелуй в лоб; > Поцелуй в щёку; > Поцелуй носами; > Поцелуй руки; > Чмок; > Воздушный поцелуй; > Чмок в нос; С каждым возможным поцелуем, он всё больше ёрзает на месте, мысли переполняются, пока Фаенон послушно копирует каждый пункт в блокноте, по-прежнему следя за тем, чтобы его почерк был опрятным и легко читаемым. Теперь, когда ваш партнёр согласен на авантюры, у меня есть для вас ещё пара предложений! Они наверняка добавят в вашу жизнь чуточку остроты. Сглотнув, Фаенон прокручивает дальше, сердце колотится в груди от того, какие возможности его ожидают. Он задаётся вопросом, стоит ли ему записывать предложенное, если варианты такие рискованные? Но Мидей может легко послать его, если не захочет. > Французский поцелуй; > Поцелуй на одном дыхании; > Засос; > Поцелуй вампира; «Какой ещё, к чёрту, поцелуй вампира?», недоверчиво вопрошает Фаенон, нажимая на гиперссылку, которая переносит его на страницу с объяснением. Не стоит бояться, вампирский поцелуй не так страшен, как звучит. Никакого вмешательства Дракулы! Это всего лишь глубокий, страстный поцелуй шеи вашего партнёра, включающий лёгкие покусывания. Подобную близость лучше сохранить в уединении собственного дома, не стоит повторять на улице. «Оу», говорит Фаенон вслух. Незаметно для самого себя, рука, лежащая на тачпаде, теперь касается шеи, прижимая подушечки пальцев к точке пульса. Только лишь это щекочет, что-то дёргается внизу живота. Он не помнит, чтобы до сих пор собственное прикосновение ощущалось так, словно ты встряхнутая баночка газировки. Фаенон сглатывает, осторожно тянет кончики пальцев к изгибу челюсти, проводит по острому выступу, пока не достигает подбородка, а после толкает пальцы выше, пока они не лягут на его губы. Всё тело ощущается оголённым проводом, член пульсирует в тонких пижамных шортах, он сжимает бёдра вместе. Он хочет сделать всё это с Мидеем. Так отчаянно желает, что на рёбра давит и дышать тяжко. Он хочет целовать его шею, медленно и благоговейно, чувствовать, как Мидей дрожит под его ртом. Он хочет провести губами по линии его челюсти, целовать каждый угол, будто это раскроет ему тайну мироздания. И затем, он наконец дотянулся бы до его рта, чтобы по-настоящему поцеловать, медленно и глубоко, смакуя каждую секунду, каждый вдох, каждую мягкую часть тела, к которой дозволено прикоснуться. Что бы Мидей ни предложил ему – будь то только его губы, или свобода сделать большее, он примет всё. С этим, он роняет ручку, закрывает крышку ноутбука, не закрыв браузер, затем снова ложится в постель и старательно не обращает внимание на то, как сильно его сердце желает большего.***
Прошло уже две недели. Без каких-либо поцелуев, почти без прикосновений, за исключением нескольких похлопываний по спине. Никаких тихих моментов, переполненных напряжением. Ничего. Фаенон подавлен, обеспокоен, меряет спальню шагами, словно запертый в клетке зверь, из-за того, что каждое взаимодействие с Мидеем кажется тяжёлым из-за отсутствия того, чем они занимались раньше. Он не может перестать думать о нём. Каждое прикосновение рук Мидея, небрежные комментарии – приводили к тому, что мысли Фаенона закручивались в спираль. Хватало даже встретиться взглядами на секунду дольше обычного. Фаенон не может лгать себе, он скучает по их с Мидеем поцелуям. Тепло, близость, головокружительный кайф. Но он не может найти способ попросить, каждый раз, когда пытается, слова застревают в горле и лезут обратно, чтобы скрыться. Он задаётся вопросом, чувствует ли Мидей то же самое, что и он, сложно ждать, пока кто-то из них сдастся первым. Фаенон не против сделать первый шаг, но почему-то ему кажется, что это окончательно загонит его в тупик. И он больше всего на свете ненавидит проигрывать. Даже Мидею, пусть это и означало, что, сдавшись первым, он сможет снова поцеловать его. Итак, список, который он написал пару недель назад, лежит в его кармане, вырванный из блокнота и аккуратно сложенный, но уже потёртый по краям из-за того, как часто его мусолили в руках. Фаенон добавил больше пунктов, пока не закончилось место. От игрывых поцелуев до нелепых. Не сталось места для стыда, думает он, но тут всплывает вопрос поднять тему с Мидеем, и тут же снова нахлынет тревога. Он не знает, когда и каким образом он наберётся смелости, чтобы поделиться с Мидеем, но надеется, что кто-то из них наберется смелости спросить. Боги, если они не продолжат в ближайшее время, Фаенон не уверен, что сможет продолжать притворяться, будто не слишком заинтересован. Как Мидей может быть не интересен ему? Пятничный вечер, а это значит, что Мидей, как обычно, учится за обеденным столом. Фаенон сжимает список в руке, собирается с духом. Он ожидает застать Мидея врасплох, чтобы не успеть достаточно смутиться. Это точно сработает. Фаенон кивает сам себе, открывает дверь своей спальни, бежит на кухню, чтобы встретиться с Мидеем. Он именно там, где его ожидали увидеть – сгорбился над ноутбуком, на столе разбросано бесконечное количество учебников и бумаг. Стол завален так плотно, что Фаенон не видит дерева под океаном из белой бумаги и чёрных чернил. «Я составил список», заявляет Фаенон достаточно громко, чтобы Мидей мог его услышать. Мидей прекрасно его слышит, судя по тому, как едва не выплёвывает свой чай, удивлённо глядя на Фаенона. «Ещё один?», недоверчиво уточняет он, «Что не так с тобой и списками?» «Верно, ещё один», отвечает Фаенон, садясь рядом с Мидеем, который озадаченно на него смотрит. Он держит страницу так близко к груди, словно это его щит, пока не успокоится достаточно, чтобы оттолкнуть беспорядок и швырнуть лист, выставив напоказ всё, что записал. Назад пути уже нет. Он получит то, что хочет. Фаенон напряжённо смотрит на Мидея, стараясь убедиться, что действительно донесёт свою решимость и серьёзность вставшего вопроса. «У меня есть для тебя несколько предложений», говорит Фаенон, положив палец на центр страницы, подталкивая её к Мидею поближе. «Я отношусь к этому очень серьёзно. Мне ведь нужно стать лучше, верно?» Фаенон игнорирует многострадальный вздох Мидея, когда тот закрывает свой ноутбук и откладывает его в сторону. Рыбка клюнула, ехидно думает Фаенон, улыбаясь про себя, и наблюдает, как Мидей переключает на него своё внимание. «Ты настолько храбр, чтобы показать мне это?», скептически спрашивает Мидей. Фаенон отмахивается, «Забудь о предыдущем списке. Считается только этот», он подталкивает бумагу ещё ближе, ухмыляясь, когда Мидей выхватывает её из-под пальца, чтобы взглянуть получше. «Здесь перечислено то, что я хотел бы попробовать. За исключением, ну, не знаю, чего-то подобного. Что за поцелуй бабочки вообще?» «Когда ты проводишь ресницами по коже», мягко отвечает Мидей. Слишком мягко. Фаенон замирает, прищурившись. «Ты уже делал это раньше? С тем парнем?» Последнее слово он выплёвывает с обвиняющим тоном. Ревность тут же вспыхивает, как только он думает о Мидее с тем парнем с художественного, и это чувство становится всё более уродливым, чем больше Фаенон позволяет ей брать контроль. Он всё ещё многого не знает – когда, с кем произошёл поцелуй, имя этого парня, как он выглядел и остальные детали, отчаянно хотелось узнать подробности. Фаенон не уверен, почему ему так хочется этого, ведь легче ему явно не станет. А вот хуже – очень даже, усилится противное чувство в животе, разъедающее изнутри. Мидей закатывает глаза, отрывается от списка, чтобы ударить Фаенона по затылку. «Это общеизвестно, придурок». Он возвращается к чтению заметок. «Поему ты так зациклен на том, кого я целовал? Я думал, что вся договорённость строится на том, чтобы ты стал лучше.» Фаенон хмурится, брови сдвигаются в обиде. «Потому что…! Потому что я всё ещё не могу поверить, что твой первый поцелуй был недостаточно прекрасен, вот. И вообще, разве ты не злишься, что всё прошло не так, как в кино?» «Не бывает поцелуев, как в кино», Мидей подпирает щёку ладонью, опирается локтем на стол, просматривая последнюю часть списка. Он выглядит одновременно и заинтересованным, и нет, и Фаенон расстроен, что прекрасно считывает эмоции. «Для меня всё так и ощущается…», бормочет Фаенон. Потому что так и есть – их поцелуи для него похожи на те, что бывают в кино, пусть и не взрываются фейерверки, да и камеры не кружатся вокруг. Но Фаенону кажется, будто пол исчезает под ногами, и он проваливается, а единственное, что удерживает его на поверхности – целующий его в ответ Мидей. Вместо настоящих взрывов фейерверков, внутри взрывается удовольствие, мерцает под кожей, наполняя чем-то вроде звёздного света, по ощущениям. Мощь, яркость, вечность. Мидей приподнимает бровь, явно расслышав его. «Серьёзно?» Фаенон не может прекратить ёрзать на стуле, переминаясь из стороны в сторону, пытаясь найти положение поудобней под пристальным взглядом. «В смысле… Это очень приятно. По крайней мере, для меня. Что-то вроде…» Он имитирует руками фейерверк. «Этого». Фаенон замолкает, нервно смеётся. «Как скажешь», Мидей отмахивается от него после короткой паузы. Фаенон не может не чувствовать себя немного подавленным из-за того, что Мидей с ним не согласился, видимо, он не чувствует то же самое, по крайней мере, он мог дать ему хоть каплю уверенности, что ему тоже было хорошо. «Тогда, давай посмотрим. Что бы ты хотел практиковать в первую очередь?» Фаенон прочищает горло, вырывая список из рук Мидея, чтобы снова быстро взглянуть на него. «Эм…» Его взгляд скользит по бесконечным вариантам. Он издаёт небольшой наигранный кашель в кулак. «Первый пункт…» «Сколько их вообще?», прерывает Мидей. «Около тридцати». Мидей смотрит на него, после фыркает и ерошит его волосы на затылке. Он собрал их в высокий хвост, короткие пряди падают на его шею. Фаенону хочется провести пальцами и проверить, насколько они мягкие. «Почему нам просто не делать то, что нравится, вместо этого?» Фаенон хмурится, отчаянно хватаясь за свой список, смотря то на него, то на Мидея. «Но с тобой будет приятно всё, что здесь перечислено…» Мидей перекидывает свою косу через плечо, поворачивается на стуле лицом к Фаенону. «Разве не я тот, кто должен учить тебя? Просто следуй моему примеру.» Фаенон кивает. Сначала нерешительно, едва заметно. Но стоит мысли укорениться, как он находит в себе смелость начать кивать более твёрдо и уверенно. Его взгляд в последний раз опускается на бумагу, задерживается на словах, которые всего пару минут назад казались ему невероятной уязвимостью. Затем, тихо выдохнув, он откладывает список, кладя среди других разбросанных по столу листов, позволяет исчезнуть в беспорядке, словно его и не было. Мидей напротив протягивает руку. Фаенон моргает, застигнутый этим жестом врасплох. Его брови сходятся вместе, он не уверен, чего Мидей от него хочет. Тот ничего не говорит – просто слегка наклоняет голову, его взгляд тёплый, твёрдый и терпеливый, пальцы вытягиваются в тихом приглашении. Фаенон медленно тянется, затем переплетает свои пальцы с пальцами Мидея. Прикосновение заземляет, и есть что-то в том, как рука Мидея естественно обвивается вокруг его. Это заставляет Фаенона одновременно ощущать и тяжесть, и лёгкость в груди. Мидей легчайше сжимает его руку, Фаенону, должно быть, мерещится это сжатие, прежде чем потянуть за собой в гостиную, словно нет в этом ничего странного. Будто для них естественно держаться за руки. «Если мы собираемся это делать, я не хочу, чтобы моя задница онемела, сидя в неудобном положении на стуле», поясняет Мидей. «Ла-ладно», Фаенон бормочет, молясь, чтобы его ладони не вспотели внезапно в хватке Мидея. Он позволяет вести себя, ноги бездумно двигаются, пока Мидей не приводит его к дивану. Когда он тянет его вниз, Фаенон легко следует за ним, погружаясь в подушки рядом. Между ними даже дюйма пространства не осталось. Их плечи прижаты друг к другу, руки всё ещё соприкасаются, бёдра в одну линию от бедра до колена. Это демонстрирует разницу в том, как они одеты – Мидей в шортах, которые едва достигают середины бедра, а Фаенон в спортивных штанах. Их бёдра примерно схожей толщины, но у Мидея более очевидна мускулатура, жилистые линии под кожей демонстративно сокращаются. Его татуировки также ошеломляюще закручиваются здесь, красный выделяется на фоне его загара, который появился от частой игры в регби на улице. Близость стремительная, подавляющая, но не в плохом смысле. Она успокаивает, быть так близко – словно сидеть у очага и бросать себе вызов не наклоняться к теплу ещё больше. Каждая точка соприкосновения интенсивно гудит, и Фаенон обнаруживает, что гиперчувствителен ко всему – жару кожи Мидея, ритму его дыхания, спокойному устойчивому присутствию и будущим действиям, которые заставляют Фаенона ощутить себя одновременно бездыханным и в безопасности. «Я всё ещё не слишком понимаю, почему ты хочешь, чтобы я учил тебя, учитывая, что сам практически ничего не знаю», говорит Мидей со вздохом, щипнув себя за переносицу. Фаенон начинает паниковать, внезапно чувствуя, как ситуация проваливается сквозь пальцы. Он сжимает их всё ещё переплетённые руки, убеждаясь, что Мидей определённо ощутит, что нет места для споров. Мидей лишь моргает в ответ. «Я… хочу целовать только тебя…» Фаенон с ужасом наблюдает, как глаза Мидея комично расширяются. «В данный момент! Не в смысле… Не всегда!» Он громко хихивает, звук кажется неестественным. «Значит, я тебе удобен», резюмирует Мидей таким нейтральным тоном, что это звучит хуже, чем если бы он разозлился. «Нет», тут же отвечает Фаенон, качая головой. Его выражение лица становится ровным, суровым, он кладёт другую руку на их сжатые ладони. «Ты неправильно меня понял. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо ещё. Ты единственный человек, кто может говорить мне, что я делаю правильно, а что нет. Весь смысл в этом.» «Хорошо», Мидей выдыхает, его взгляд слегка смягчается от таких слов. «Тогда тебе лучше быть внимательней, потому что я повторяться не собираюсь». Фаенон с энтузиазмом кивает, садится ровно, отводит плечи назад и высоко поднимает голову, ожидая дальнейших указаний. Мидей хихикает на это, «Ты и вправду глупый пёс. Ты будешь лаять, если я тебе скажу это сделать?» Фаенон открывает было рот, чтобы ответить. «Не надо отвечать», Мидей усмехается. Мидей заправляет прядь волос за ухо, но она коротковата, поэтому падает обратно, цепляется за ресницы. Он цокает языком и прежде, чем Фаенон успевает одуматься, его рука движется, словно мотылёк на пламя. Он протягивает руку и нежно касается щеки Мидея, поворачивая его голову к себе прикосновением более нежным, чем он имеет на то право. Медленно и точно, он снова откидывает прядь, на этот раз пользуясь возможностью задержаться пальцами подольше. Они скользят по краю уха Мидея, кожа мягкая и гладкая под прикосновением, постепенно следуя к изгибу мочки. Кожа начинает нагреваться под кончиками его пальцев, быстро краснеет. Ухо Мидея вспыхивает таким ярким розовым, что почти светится, и Фаенон чувствует, как жар поднимается по его собственным щекам, с внезапным осознанием, насколько они близки и как легко прямо сейчас сократить расстояние. «Что ты делаешь?», выдавливает из себя Мидей, но не отталкивает Фаенона. Фаенон пока не целует его. Не сейчас, не тогда, когда Мидей искренне хочет обучить его. Хочется, чтобы Мидей предложил сблизиться первым, Фаенон не собирается брать то, что ему ещё не дали. «Ты когда-нибудь слышал о создании атмосферы, Мидеймос?», Фаенон тихо усмехается, дразняще дёргает Мидея за мочку прежде, чем оставить его ухо в покое. «В этом нет необходимости». «Конечно же есть», Фаенон отвечает искренне, слегка морщась. «Насколько плохо с тобой обошёлся тот парень, с которым ты целовался, раз не потрудился сделать тебе приятно перед этим?» Мидей не отводит взгляд, но после фыркает, чтобы посмотреть на выключенный телевизор. «Не так уж и ужасно это было». «Но и хорошо тебе не было?», поправляет Фаенон. Плечи Мидея напрягаются, и Фаенон начинает опасаться того, на какую территорию ступил, это не та наживка, которую стоило использовать. «Это не было ничем особенным. Быстрый новогодний поцелуй, вот и всё». «Новогодний?», Фаенон отзывается эхом, мысли откатываются в прошлое, он старается вспомнить, что они делали на прошедший Новый Год. Его разум останавливается на воспоминании о том, как Мидей ушёл той ночью после того, как Фаенон настоял, чтобы тот оставил его, пока он лежал в постели с гриппом. Он был тогда настолько измучен, истощён борьбой с болезнью, и ему было тяжело от мысли, что Мидей безостановочно вертелся вокруг него в течение нескольких дней, чтобы позаботиться о нём. В то время Фаенон не мог и пальцем пошевелить, чтобы Мидей не ухватился за его действия и грозно не спросил, что он собрался делать. Прилив горячего, расплавленного гнева разливается по его груди, внезапно, всепоглощающе. Он сворачивается, как вспышка, и пронизывает каждый дюйм тела, непонятно, куда бы направить его, и Фаенон не знает, он хочет что-то ударить или свернуться калачиком. Он прекрасно осознает причину, по которой Мидей пошёл тогда на ту вечеринку. В одиночестве. Если бы он не был так болен, прикован к постели, возможно, всё бы сложилось не так. Может, Мидей не поцеловал бы другого человека. Эта мысль всегда жалит, но сейчас стало ещё больней. Обжигающе. Фаенон против своей воли представляет, как безликий незнакомец наклоняется к застигнутому врасплох Мидею, или, может, ожидающему этого. Их губы встречаются в тот момент, когда Фаенон уже не может ничего вернуть обратно и изменить. Хуже всего то, что он даже не знает, насколько Мидей был не против. Он слишком боится спросить, нарушить то, что между ними сложилось, и так не хочется получить ответ, который ему не понравится. Он не знает, отвечал ли он на поцелуй с таким же пылом, как сейчас целуется с ним. Если это вообще что-то значило, он только начал надеяться, что, если Мидей не упоминал этого парня до сих пор, значит, это событие не застряло в его памяти. Челюсть Фаенона сжимается. Что, если бы всё могло быть иначе, не уйди он тогда? Что, если бы Фаенон стоял рядом с Мидеем в ночь, когда часы пробили полночь? С запуском фейерверков, Фаенон мог быть тем, кто наблюдал бы их отражение в глазах Мидея, наклонился бы к нему, чтобы обнять и поцеловать. Тоска по тому, что не произошло, почти заглушает ярость. Но та остаётся, кипит между желанием и сожалением, эмоции борются за доминирование, пока Фаенон едва ли может их отличить друг от друга. «Ох. Точно, да…», он говорит неуклюже, словно робот, односложные ответы вылетают, словно до этого застряли в горле. Сцена уже развернулась в его голове. Он не так уж и далёк от первоначальных предположений, это и правда произошло во время какой-то пустяковой домашней вечеринки, но осознание того, что Мидей пришёл в тот вечер пьяным, заставило кипеть кровь ещё сильней. Пьяный, мягкий Мидей, измученный уходом за Фаеноном и ищущий короткой передышки перед возвращением домой. Милый, притихший Мидей, скорее всего, потягивающий разбавленное красное вино, которое окрасило бы его губы и язык. О, каким пьянящим и вызывающим зависимость он бы был в тот момент. Тёплый, податливый Мидей, входящий в Новый Год с поцелуем. Фаенон не осознает, как сильно сжимает зубы, пока Мидей не стучит по его челюсти, молча побуждая её разжать. «Что творится в твоём крошечном мозгу?» «Грубо», отвечает Фаенон, отмахиваясь от бушующей внутри ревности и собственничества, которые ощущаются, как неприятная паутина. «Итак, что на повестке дня сегодня, профессор?» Мидей наклоняет голову набок, размышляет. «Что там было в твоём списке?» «О, теперь ты хочешь прислушаться к моим спискам!», Фаенон хмыкает, задумчиво постукивая себя по подбородку. «Ну, мы уже целовались в губы, так что…» Он замолкает, жар приливает к его щекам, когда предыдущие мысли затмевают воспоминания, созданные вместе с Мидеем. «Что, если мы попробуем что-нибудь немного другое?» Он мысленно просматривает список, который выучил ещё несколько дней назад. «Тот, который в челюсть?» «Ты хочешь поцеловать мою челюсть?», голос Мидея звучит недоверчиво, когда он уточняет. Фаенон пожимает плечами, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо, пока его мозг кричит ему «ДА!!!», крупными, жирными буквами. «Почему бы и нет? Но не бей меня, если будет щекотно, пожалуйста?» Он отрывает свою руку от руки Мидея, чтобы хлопнуть ладонями в шуточной молитве. Он добавляет ещё одно «пожалуйста», но теперь, когда задумывается чуть дольше, вероятно, ему следует опасаться случайно разозлить Мидея. «Ладно», следует ворчливое согласие, «Как именно ты меня хочешь?» Фаенон был готов разрыдаться. Нет, серьёзно, он бы запросто. Он молча добавляет этот вопрос глубоко в затворки своего разума, чтобы возвращаться к нему в особенно тяжкие времена. Когда он, желательно, останется один. «Эм, может быть, просто…» Фаенон медленно поворачивается так, чтобы его тело оказалось напротив тела Мидея. Протягивает руки, слегка кладёт их на плечи Мидея, осторожно, но уверенно. Слегка подталкивает, уговаривая повторить движение за ним, направляя в ту же позу. Они устраиваются, пока не оказываются целиком лицом друг к другу, колени соприкасаются при смене положения, взгляды встречаются. «Вот, теперь…» Фаенон приближается, перекидывает косу Мидея через плечо, обнажая линию подбородка и шею. Фаенон сглатывает. Мидей держится неподвижно, кажется, словно вовсе перестал дышать. «Можно мне…?», Фаенон начинает, лаская большим пальцем скулу, в надежде, что тишина заполнит остаток его недосказанной просьбы. «Приступай», Мидей говорит странным тоном. Далёким, словно искуственным, будто слова звучат через динамик, а не его собственный рот. Пальцы Фаенона дрожат, всё его тело ощущается нервным, когда он наклоняется вперёд. Он практически падает, когда располагается между ухом Мидея и изгибом его челюсти. Губы приземляются чуть ли не по центру кости, больше касаясь верхней части шеи, чем чего-либо ещё. Мидей подскакивает, хватается руками за бицепсы Фаенона. Прикосновение обжигает даже через рукава. «Прости», бормочет Фаенон в кожу, чувствуя, как тепло захватывает щёки. Он действительно не знает, что делать дальше – нужно ли оставаться спокойным и деликатным, или ему позволено большее? То, чего он хочет, и то, что должен сделать – две совершенно разные вещи в этом вопросе. Он двигает руками, чтобы чем-то их занять, одной рукой хватает футболку Мидея на пояснице, сжимая ткань в кулаке, а другой опирается на его бедро, чтобы удержать равновесие. «Всё в порядке», уверяет его Мидей, словно чувствуя нерешительность Фаенона. Он не чувствовал себя так же, когда они раньше целовались в губы, он был слишком сосредоточен на том, чтобы взять всё, что может, прежде чем расстаться, чтобы перевести дух, и момент будет утерян. Теперь он практически утыкается носом в волосы Мидея, свежий аромат цитрусов затуманивает любые рациональные мысли, сирена в голове призывает попробовать на вкус его кожу прямо здесь и сейчас – такую соблазнительную. «Начинай постепенно», Мидей направляет его, голос тихий из-за того, как близко они находятся друг к другу. Нет нужды говорить громче – на таком расстоянии даже шёпот будет звучать отчётливо. Фаенон подчиняется, слегка проводит губами по изгибу челюсти Мидея. Он целует его, быстро и невинно. Всего лишь проверка границ дозволенного. Затем, так как жалобы отсутствуют со стороны его соседа, он делает это снова. Один, два, вот уже третий раз, подряд, задерживаясь всё дольше и дольше, пока его губы не согреют кожу Мидея, румянец не доберётся до его шеи, и горячее дыхание не оставит челюсть Мидея слегка влажной. «Приятно?», спрашивает Фаенон, затаив дыхание. Потому что ему важно знать. Он должен знать это прежде, чем сможет продолжать. «Да— Ага, нормально», Мидей заикается, это на него не похоже. Он судорожно вздыхает: «А теперь…», одна рука оставляет бицепс Фаенона и ложится на затылок, слегка запутываясь в коротких волосах. Это посылает по позвоночнику волны удовольствия, желание выгнуться навстречу прикосновению и заставить Мидея погладить его ещё не оставляет. «Ты можешь целовать больше. Дольше.» Фаенон сглатывает, «Тебе нравится то, как я тебя целую?» Он слышит, как Мидей шумно сглатывает следом: «Именно». Руководясь этим знанием, Фаенон действует, губы вновь касаются кожи. Он целует то же самое место, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не отклониться в сторону. Однако, это сложная задача, когда так хочется сделать большее. Мидей вкусен даже здесь, чистый, свежевымытый, до такой степени, что у Фаенона сжимаются пальцы на ногах. Его дыхание становится тяжелей, нос прижимается к щеке Мидея, но он не смеет отстраниться, чтобы перевести дыхание. Пока рано, не тогда, когда он действительно может испытать подобное и его не оттолкнут. Фаенон мечтательно вздыхает, наслаждаясь той крошечной дрожью, которую получает в ответ, и высовывает язык, пальцы впиваются в мышцы бедра Мидея, когда он придвигается невероятно близко, заставляя того упереться плечом в его грудину. Фаенону всё равно, больше ничего не существует за пределами этого влажного скольжения губ по челюсти Мидея. Хватка в его волосах становится крепче, это наказание, но его достаточно, чтобы послать по позвоночнику ещё одну дрожь и заставить жар скопиться на уровне пупка. Он не уверен, осознаёт ли Мидей это, откинув голову назад, чтобы дать Фаенону более, чем достаточно места, но он заставляет желать ещё больше изучить его тело. Оставаясь неподвижным, притягивает ещё ближе. Желая попытать удачи, Фаенон прикусывает кожу, едва захватывая её между зубами прежде, чем отпустить. Он тут же ласкает укушенное место языком, но Фаенон не ожидал того, что Мидей завоет от этого действия, так высоко и пронзительно, что они оба замрут. «Эм», Фаенон выпаливает прежде, чем успевает сказать что-то толковое. «Было больно?» «Нет», Мидей отвечает быстро, расслабив плечи. «Ты можешь… продолжать». «Ты уверен?», спрашивает Фаенон. «Вполне». «Могу ли я вместо этого поцеловать тебя, как обычно?» «А?», Мидей звучит ошеломлённо, настолько на себя не похоже, что это заставляет Фаенона выпрямиться, желая рассмотреть его получше. Мидей выглядит растрёпанным, в лучшем смысле этого слова. Губы слегка приоткрыты, нижняя пухлая, ярко-красная от того, что он прикусывал её, дыхание неровное, грудь поднимается и отпускается так, словно он только что взбежал по лестнице. Его щёки пылают, глубоким румянцем, который спускается ниже к изгибу шеи, а после и к груди. А его глаза, Боги, его глаза – остекленевшие, полуприкрытые, зрачки расширены, ресницы влажные, словно он едва ли присутствует в этот момент ментально. В нём есть ошеломительная мягкость, словно мир немного размыт по краям, и они всё ещё не нашли опору под ногами. Фаенон чувствует, как распахиваются его глаза и сужаются зрачки при виде картины перед ним, он отпускает рубашку Мидея, чтобы взять в ладонь его щёку, заставляя смотреть прямо на него. «Я собираюсь поцеловать тебя, прямо сейчас», заявляет Фаенон и погружается в поцелуй прежде, чем успевает получить свой ответ, так отчаянно желая ощутить губы Мидея на своих. Они оба стонут, как только их рты сталкиваются, и губы Фаенона всё ещё достаточно скользкие от слюны, чтобы облегчить скольжение. Он целует Мидея с открытым ртом, практически умоляет ответить ему, облизывает, покусывает так старательно, как только может. Больше, больше, ещё больше, этого недостаточно, ощущение, как губы Мидея раздвигаются только ради него, позволяют ему войти, то, как его язык касается языка Мидея, кружась вокруг и посасывая. Пальцы Фаенона – дикие когти, царапают лицо и бедро Мидея, словно ища, за что можно ухватиться, чтобы не сойти с ума. Он проводит языком по зубам Мидея, не заботясь о том, что слюна капает из открытых ртов, глаза так плотно зажмурены, что всё, что он видит перед ними – цветные пятна, мелькающие за веками. Всё, что он может чувствовать – вкус Мидея, такой же сладкий и терпкий, как и его любимый лимонный щербет, который он любит украдкой есть между приёмами пищи. От этого во рту Фаенона вырабатывается ещё больше слюны, их слюна смешивается и скапливается, поскольку они не могут отвлечься, чтобы сглатывать её. Фаенон наклоняет голову, влажный звук их губ, раздвигающихся и прижимающихся снова друг к другу, громко разносится в тишине комнаты, и он не замечает, как его рука движется выше по бедру Мидея, пока не чувствует, как по его кончикам пальцев скользит ткань. Ему следовало бы убрать руку. Он не должен здесь задерживаться, под краем шорт Мидея, но кожа здесь ещё горячей, обжигает настолько, что руки Фаенона начинают казаться липкими от нервозности и ощущений от их продолжающегося поцелуя. Фаенон вгрызается в нижнюю губу Мидея, терзает и дёргает зубами, сердце колотится о грудную клетку, когда это вырывает из горла стон, его рука скользит всё выше, слишком дерзко, пока— Фаенон не касается чего-то твёрдого. Мидей немедленно отстраняется, широко распахнув глаза, испугавшись. Он прикрывает рот тыльной стороной ладони, смотря куда угодно, кроме Фаенона. Тут же вскакивает с дивана, несколько раз прочищает горло, поворачиваясь к нему спиной. «Ты…», голос Мидея близок сорваться с привычного тона, и Фаенону хочется видеть сейчас его выражение лица, чувствовать его взгляд и читать мысли, потому что всё, что он получает от спины – это напряжение, нервозность, неуверенность. Фаенон совсем не этого хотел. «Ты хорошо справился. Мне… нужно вернуться к курсовой». «Мидей!?», Фаенон кричит, собираясь встать, когда наблюдает, как тот уходит в свою спальню, а не на кухню, где находились его ноутбук и учебные материалы. Затем, с ужасным предчувствием он осознает, что у него тоже стояк. Он стонет, слушая, как закрывается дверь в спальню Мидея, и плюхается обратно на диван, пихая запасную подушку на свою промежность, чтобы скрыть свой стыд.
