глава пятая
21 октября 2025 г., 09:46
Фаенон медленно просыпается, словно выныривает сквозь тёплый, тяжёлый прилив. Мир собирается воедино фрагментами, то набирая очертания, то снова теряя фокус, пока не становится слышным птичье пение, доносящееся из окна. Он замечает сквозь прикрытые веки золотистые солнечные лучи, разливающиеся по кровати длинными, пёстрыми мазками, согревая обнажённые ноги. Комната окрашена в медовые оттенки, всё, чего касается свет, кажется нежным, застывшим в тишине раннего утра.
Этот цвет напоминает ему о чём-то дорогом, важном, о том, что сложно вспомнить прямо сейчас, слишком комфортно, чтобы напрягать свою голову. Его веки неохотно распахиваются, ресницы слегка слипаются. Несколько томительных мгновений Фаенон просто моргает – медленно, неторопливо, пока сердце начинает биться быстрей, отступая от тяжёлого ритма после сна. Тяжесть одеяла, тепло, прижимающееся к его боку, недовольный гул мира вокруг, существующего за стеной, не прибавляют силы встать.
Он подносит руку к лицу, потирая глаза тыльной стороной. Резкая боль от соприкосновения влаги с сухостью заставляет его поморщиться, хотя он продолжает сопротивление, чтобы разомкнуть ресницы. Зрение на мгновение затуманивается, глаза застилают невольные слёзы, он гримасничает и моргает. Всё кажется туманным, хрупким, словно само утро просит его двигаться осторожно, говорить тише, не нарушать хрупкий покой, воцарившийся в комнате. Фаенону остаётся лишь подчиниться, вслушиваясь в убаюкивающую тишину, которая манит снова уснуть. Он даже не понимает, что его разбудило, заставило очнуться ото сна без сновидений.
Рядом с ним что-то движется, шорох вырывает его из последних остатков сонливости. Фаенон понимает, что ему жарко, слишком жарко, чтобы это считалось просто теплом от солнечных лучшей или полуспущенного одеяла. Он замирает, широко распахивает глаза и видит то, что было перед ним всё это время.
Мидей уже проснулся, хотя и выглядит таким же сонным, как и Фаенон недавно, наблюдая за ним с влажными глазами и лёгкой кривой улыбкой на лице. «Доброе утро».
«У-утра», отвечает Фаенон, и его щёки горят от нахлынувших воспоминаний о прошлой ночи. Он немного смущён, отчасти стыдится, и каким-то образом, несмотря на всё это, он всё ещё чувствует лёгкий укол жара в животе от проносящихся в голове мыслей.
Ему нужно взять себя в руки. Сейчас же. Ему нужно выбраться из этой кровати, кровати Мидея, прежде, чем реальность поглотит его слишком сильно и он останется с эрекцией, которую не сможет объяснить. Фаенон пытается перевернуться, чтобы выпутаться и сбежать от тепла, которое теперь кажется слишком интимным, но что-то его останавливает. Он хмурится, замешательство сменяется тревогой, когда он снова пытается, но не может нормально пошевелиться. Рот бесцельно открывается и закрывается, мозг лихорадочно пытается понять, что его сдерживает. Всё начинается с жара – густого и удушающего теперь, когда он полностью проснулся, пот липнет к затылку, под коленями, повсюду. Под одеялом словно раскалённая печь.
Затем он ощущает онемение. Правая рука совершенно онемела, покалывает, безвольная и не реагирующая под тяжестью чего-то, или кого-то, в данном случае. Статический шум, жужжащий в кончиках пальцев – последнее, что его беспокоит, когда он осознаёт всю картину.
Сердце Фаенона ёкает от нарастающего ужаса, когда он осознаёт, как именно они лежат: он обвивает Мидея, словно липучка: одна рука низко обнимает его за талию, ладонь прижата чуть выше поясницы, кожа к коже. Нога Мидея закинута за бедро, и они сцепились в абсурдной близости. Они слишком хорошо подошли друг к другу, словно сложились не в первый раз, словно это естественно.
«Эмм…», произносит Фаенон едва громче шёпота, не зная, с чего начать. Мидей уже высказался, он больше ничего не говорит, да и, похоже, не хочет.
Он осмеливается ещё раз взглянуть на Мидея и тут же жалеет об этом. Золотистые волосы Мидея разметались по подушке, губы слегка приоткрыты, тёплое дыхание обдувает подбородок. Выражение его лица безмятежно, умиротворённое, он совершенно не осознаёт хаоса, разгорающегося в груди Фаенона. Фаенону приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержаться, потому что, хотя из-за сложившейся ситуации он не может двигаться, ему больше и не хочется. Он убеждает себя, что не хочет нарушать утреннее спокойствие Мидея, но правда куда менее благородна: ему нравится. Слишком сильно. Бедро Мидея прижимается к его бедру, нежная тяжесть его руки, обхватывающей его рёбра, размеренные вдохи и выдохи, каким-то образом совпадающие с его собственными – всё это слишком, но в то же время недостаточно.
Может ли он наклониться за поцелуем? Кажется, это естественно, и он может просто взять и сделать это. Они уже переплетены друг с другом, наблюдают и, возможно, ожидают действий, или же просто наслаждаются присутствием друг друга. Фаенон не может сказать наверняка, потому что сердце так громко бьётся в груди, а в животе скручиваются тучи узлов. Он больше не хочет начинать разговор, пока нет. Ведь это может разрушить тепло, пробивающееся сквозь тревогу, или то, как смягчается взгляд Мидея, пока тот неотрывно на него смотрит. Слишком высок рису потерять эту странную, интимную тишину, где, впервые, ничто не кажется притворством.
«Даже не думай об этом», вдруг говорит Мидей, прищурившись, разрывая тишину.
«О чём?», спрашивает Фаенон, а затем ухмыляется, медленно и лукаво. «Не хочешь целовать меня с моим утренним дыханием?»
«Не хочу целовать тебя в целом», невозмутимо отвечает Мидей, не задумываясь ни секунды. Выражение его лица не меняется ни на миллиметр, когда он поднимает руку и прижимает её прямо к губам Фаенона. «Я уже чувствую этот запах. Отвратительно».
Фаенон моргает, словно взвешивая варианты, и приходит к выводу, что ему остаётся только одно. Он тут же лизнул ладонь Мидея. Мидей не вскрикивает, но очень, очень к этому близок. Он отстраняется со звуком, похожим на смесь предательство и гнева, и Фаенон разражается громким, не раскаивающимся смехом. Тихое, мирное утро официально закончилось.
Подгоняемый реакцией, Фаенон наклоняется ближе – не для поцелуя, о нет, это было бы милосердно с его стороны, а чтобы набрать полную грудь воздуха и выдуть его прямо Мидею в лицо со всей силой, словно воздуходувка. На этот раз Мидей действительно вскрикнул. Высокий, пронзительный крик ужаса, он яростно лягается, шлёпая Фаенона руками в безумной попытке спастись от нападения.
«Ты отвратителен!» - кричит он голосом, надтреснутым от неподдельной паники, ему кое-как удаётся распутать их ноги и наполовину столкнуть Фаенона с кровати.
Смех Фаенона эхом разносится по комнате всё это время, он задыхается в своём самодовольстве. «Ты любишь меня», беззаботно напевает он, «Ты меня обожаешь. Ты жить без меня не можешь!»
«Вряд ли!», Мидей ворчит, зажимая нос и прикрывая рот, чтобы не дышать утренним дыханием Фаенона. «Я просто тебя терплю. Я тебя не перевариваю».
Будто Мидею не нужно справлять с собственным запахом изо рта, думает Фаенон с толикой нежности. «Именно так Мидей говорит о том, что ты прав, Фаенон, я обожаю тебя просто необъятно!»
«Убирайся к чёрту из моей кровати», ругается Мидей, пиная Фаенона по голени с удивительной силой, от которой тот даже вздрагивает.
Фаенон дуется, угрюмо перекатываясь. «Твоя кровать куда лучше моей. Нам вообще пора вставать?»
«Это потому, что я её выбрал», усмехается Мидей, наконец убирая руки от лица. «Если бы ты меня послушался, когда мы выбирали мебель, ты бы не жаловался».
«Я не мог позволить себе новую!», восклицает Фаенон, фыркая и опираясь на предплечье, чтобы посмотреть на Мидея сверху вниз.
Мидей следует его примеру, приподнимаясь так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. «Я же говорил, что заплачу».
Фаенон шмыгает носом: «Меня вполне устраивает моя скрипучая кровать и комковатый матрас, большое спасибо».
«Только не приводи домой девушек, пожалуйста», Мидей делает паузу. «Парней тоже».
Фаенон смотрит на него совиным взглядом: «Зачем мне это делать?»
«По-почему? Потому что… ты этого хочешь?» Мидей выглядит крайне растерянным, и, хотя Фаенон до этого был взбудоражен и бодр, он вдруг ощущает лёгкую нерешительность.
«Зачем мне приводить кого-то, когда у меня есть ты?» - серьезно спрашивает Фаенон, его лицо выражает что-то, что совсем не похоже на поддразнивание.
Слова вырываются слишком быстро, слишком легко прежде, чем он успевает обдумать их – но они правдивы. Настолько, что, едва сорвавшись с языка, они ударяют сразу в грудь. Потому, а правда, зачем? Зачем ему гоняться за кем-то ещё, когда у него уже есть Мидей? Мидей, который готовит для него, следит за крайними сроками, напоминает ему принимать витамины и точно знает, когда ему нужна чашка чая, ещё до того, как он сам позаботится об этом. Мидей, который время от времени целуется с ним – конечно, несерьёзно, но этого достаточно, чтобы Фаенон задумался, что иное невозможно.
Мидей уже стал его любимой частью каждого дня, уже проник в каждый уголок его жизни. Никто другой не смог бы туда протиснуться, даже если бы там нашлись щели, в которых всё равно давно полно Мидея. Там находятся мелочи, например, как он смеётся и улыбается, каждый раз это словно заслуженный дар. Как он говорит этим нежным, слегка грубоватым тоном, от которого у Фаенона каждый раз пробегают по спине мурашки. Как он отталкивает Фаенона бедром, вместо того чтобы просто сказать дать ему пройти.
Так что нет, он никого не стал бы приводить домой. Он и не хочет. Не тогда, когда планка так завышена мужчиной, лежащим перед ним, сонным и испуганным одновременно. Фаенон наблюдает, как глаза Мидея расширяются, слова отчётливо отпечатываются на его лице, словно камешек, брошенный в спокойную воду, и разбегаются рябью. И вот он – этот предательский румянец, поднимающийся от воротника футболки, окрашивающий щёки и кончики ушей нежнейшим, сладчайшим розовым оттенком.
Это невыносимо мило. Пальцы Фаенона подрагивают от непреодолимого желания ущипнуть его за щёку, совсем чуть-чуть, просто чтобы посмотреть, станет ли румянец ярче. Но он едва сдерживается. Он не уверен, что переживёт ответный удар – и, более того, не уверен, что переживёт всю эту нежность, даже если Мидей ему позволит.
«Мой дорогой Мидеймос», начинает Фаенон немного иронично и игриво, «Им сначала придётся пройти через тебя. И я боюсь, что они сдадутся после первого же твоего взгляда».
Лицо Мидея искажается в гримасе, губы опускаются вниз, приобретая именно то выражение, которое Фаенон описывал. «Видишь! Если будешь так гримасничать, кто угодно разбежится. Как ты вообще выживаешь, глядя в зеркало?»
«HKS!», ругается Мидей, сталкивая Фаенона с кровати.
«Ой!» - Фаенон скулит, с грохотом падая на пол. «Ты слишком жесток!»
«Ты это заслужил, и ты это знаешь», - кисло отвечает Мидей, грациозно вставая со своей стороны кровати, потому что его никто не сталкивал, как Фаенона, и направляется в свою ванную. «Иди собирайся на занятия».
«Мидей!» - Фаенон вскакивает и ползёт, пытаясь догнать его, но прежде, чем успевает выпрямиться, дверь ванной уже захлопывается, и звук замка разносится по комнате.
«И не забудь почистить зубы!» - чуть приглушённо кричит Мидей из-за двери.
Фаенон показывает двери средний палец и выбегает из комнаты Мидея, направляясь в главную ванную, чтобы сделать именно это.
***
Они оба выходят из своих комнат одновременно, словно их вытянула одна и та же невидимая нить. Фаенон замирает на полушаге, как и Мидей, и они смотрят друг на друга, словно это поединок в полдень: оба застыли и смотрят друг на друга издалека. Фаенон с долей веселья думает, что такая синхронность под силу только тем, кто живёт вместе – или кому-то более близкому, если добавить в уравнение их беспорядочные поцелуи. «У тебя всё ещё разит изо рта?» - спрашивает Мидей ровным тоном, но глаза его блестят чем-то более острым, почти насмешливым. «С чего бы? А ты всё ещё так отчаянно хочешь поцеловать меня?» - тут же отвечает Фаенон, самодовольная ухмылка уже тронула уголки его губ, когда он небрежно прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. Глаза Мидея сужаются, брови хмурятся, губы поджимаются. Он тоже скрещивает руки на груди, повторяет позу с медленным, нарочитым вызовом. «Я был больше сосредоточен на вопросе, заслужил ли ты завтрак». Фаенон ахает, но не от обиды, а от радости. Внезапно его желудок отвечает на предложение громким урчанием, заставляя Мидея фыркнуть. «Я чистил зубы дважды! Можно нам блинчики? У нас есть на них время? Пожалуйста?» - лепечет он, практически подпрыгивая на цыпочках, каждое слово запинается за предыдущее. Мидей, всё ещё собранный, отвечает не сразу, но уголок его губ едва заметно дёргается, словно он пытается сдержать улыбку. Но он сдаётся, улыбка расцветает в нечто небольшое, но драгоценное, когда он закатывает глаза и расслабляет руки. «Хорошо. Но на этот раз ты будешь замешивать тесто. Я не собираюсь делать всю работу только потому, что ты похлопал глазками». Фаенон лучезарно улыбается, словно выиграл в лотерею. «Ты так говоришь, словно мои ресницы настолько эффективны». Он резко разворачивается на пятках, прежде чем Мидей успевает ответить, и уже направляется на кухню. Мидей следует за ним с меньшим энтузиазмом, но и с некоторым безразличием, протискиваясь мимо Фаенона, чтобы открыть шкафчик и вытащить миску для смешивания. Это та, которой Мидей всегда пользуется, та, которую Фаенон однажды случайно уронил в раковину и её край откололся. Он настоял на том, чтобы её выбросили и заменили после довольно долгих извинений, но Мидей лишь отмахнулся и продолжил пользоваться миской. Фаенон не совсем понимает, почему, но у него нет никакого желания вникать. «Мука», говорит Мидей, перекатывая пакет по стойке с такой уверенностью, что Фаенон начал паниковать, думая, что тот вот-вот соскользнёт. Он быстро ловит пакет, останавливает его и замечает, что на нём остался белый налёт. «Ты знаешь, где остальное». «Конечно, я же здесь живу», - бормочет Фаенон, выдвигая ящики в поисках столовых приборов и притворяясь, что ищет разрыхлитель, словно Мидей ещё месяц назад не расставил всё в шкафчике по алфавиту. Он лежит именно там, где и предполагалось, но краем глаза заметно раздражение Мидея из-за его задержки. «Почему бы нам не надеть наши фартуки? Я не собираюсь переодеваться перед учёбой, потому что испачкал рубашку мукой…» - предлагает Фаенон, указывая на стену рядом с выключателем, где рядом висят их фартуки. Его фартук нежно-голубого цвета с крошечным вышитым яйцом на груди – его любимый, с желтком справой стороны, а у Мидея – пастельно-розовый с вышитым котиком, свернувшимся в чашке посередине. Они купили их случайно во время своего ночного онлайн-шопинга, наполовину шутя, частично серьёзно. Теперь они их носят чаще, чем рассчитывали. «Какой властный», шепчет Мидей себе под нос, но всё равно хватает их, бросая голубой так, что он приземляется Фаенону на голову, отчего тот отплёвывается от удивления и срывает его, чтобы повернуться и свирепо глянуть на него. «Что у тебя за настроение сегодня?», отвечает Фаенон, закидывая лямку через голову, прежде чем завязать ленты вокруг талии, аккурат пополам, чтобы фартук сидел удобно и плотно. Он машет Мидею, который уже повернулся, чтобы Фаенон мог завязать ему большой бантик. «Попробуй проснуться от чьего-то вонючего дыхания тебе в лицо», безжизненно бормочет Мидей. «Ага», Фаенон толкает Мидея в спину, посмеиваясь, когда тот вздрагивает всем телом и издаёт тихий звук. «У тебя тоже изо рта воняло». «Захлопнись» - парирует Мидей, отталкивая Фаенона локтем, чтобы тот мог достать остальные ингредиенты из шкафов. Фаенон закатывает глаза, уже привыкший к подобному. Мидей скажет ему сделать что-то, а через мгновение сделает это сам, просто потому что Фаенон делал это неправильно, по его мнению, либо недостаточно быстро. Они быстро входят в общий ритм. Тихо не бывает – Фаенон постоянно болтает, рассуждая, не испортит ли шоколадная крошка целостность блина, а Мидей хмыкает в ответ, отмеряя молоко с точностью химика. Это им помогает, всегда. Мидей разбивает яйца, а Фаенон их взбивает. Мидей переворачивает первый блин с ненужным размахом, на что Фаенон с усмешкой хлопает в ладоши, тайно восхищаясь. Кухня наполняется тихими звуками: шипение теста, падающего на горячую сковороду, редкий звон столовых приборов и бурлящее кипение чайника позади. Фаенон достаточно доволен, чтобы теперь молчать, работая в паре с Мидеем, чтобы как можно быстрее накрыть им завтрак, хотя у него всё ещё урчит в животе. Их плечи соприкасаются, ноги сталкиваются, когда они двигаются друг вокруг друга в плавных движениях взад и вперёд. Фаенон держит тарелку ровно, слегка её наклонив, чтобы следующий блинчик мог легко соскользнуть с лопатки. Его взгляд прикован к золотисто-коричневым кружочкам, широко раскрытый от волнения, в то время как Мидей лишь ловко размахивает запястьем, и блинчик с лёгким стуком приземляется рядом с остальными. От стопки поднимается пар, согревая лицо Фаенона, когда он наклоняется, чтобы понюхать их. Они пахнут фантастически: теплом, сладостью, просто прекрасно. Даже не разрезая их, Фаенон знает, какие они внутри мягкие и пушистые. Мидей ведёт себя слишком серьёзно для того, кто переворачивает блины. Его брови нахмурены, и Фаенон может лишь предположить, что такова его решимость. Губы Мидея чуть-чуть сжаты и – он готов покляться, что вселенная издевается над ним – язык чуть-чуть высовывается из уголка губ, словно эти кулинарные ставки не могут стать выше и требуется высокая концентрация. Он так сосредоточен, совсем не осознаёт, что делает с Фаеноном, просто находясь с ним в одной комнате, в нелепом розовом фартуке поверх формы для регби и выглядя несправедливо красивым в утреннем свете, льющемся через кухонные окна. Должно быть, он сегодня тренируется, учитывая, что на нём безумно обтягивающая футболка и крошечные шортики, все мускулы на виду, а татуировки буквально светятся на солнце. Форма в красно-чёрную полоску с золотой вышивкой по подолу. Она ужасно не сочетается с его фартуком, но всё равно это самое милое, что Фаенон видел когда-либо. И самое горячее. Фаенон с трудом сглатывает, движение грубое из-за кома в горле. Его тарелка слегка дрогнула прежде, чем он успел поставить её на стойку, пытаясь сделать вид, что ничего такого не происходит, когда Мидей косится на него краем глаза. Но руки теперь влажные, и острая, трепетная паника давит на рёбра – боль, не имеющая отношения голодом, исключительно вызвана Мидеем. Это всего-то кончик его языка. Розовая полосочка, теоретически безобидная, но почему-то этого достаточно, чтобы отправить мысли Фаенона в тартарары. Внезапно его охватывает безрассудное желание протянуть руку, схватить Мидея за передник его дурацкого фартука с котиком и поцеловать это сосредоточенное лицо. Долгим, глубоким, грязным и влажным поцелуем, пока складка между его бровей не разгладится и руки Мидея больше не покинут сковороду, окажутся на нём. Прямо как прошлой ночью, когда Мидей касался его повсюду. На него ниспадали его волосы, словно золотистый занавес, лицо застыло в удовольствии, слюна стекала по подбородку. Руки, отчаянно и неуверенно цеплявшиеся за Фаенона, пока они качали бёдрами вместе… В животе Фаенона громко урчит, вырывая его из задумчивости. Испугавшись, он хлопает по себе рукой, словно физически может заглушить предательские порывы своего тела. Его лицо горит жарче, чем пламя варочной панели, и он рад, что Мидей, похоже, не заметил его странную реакцию. Он заставляет себя отвести взгляд, всего на мгновение, чтобы собраться с мыслями. Но тут Фаенон замечает, как выражение лица Мидея становится ещё более хмурым. Он понимает, что это значит, ещё до того, как Мидей успевает открыть рот, и подносит ему масло. «Сковорода высыхала», объясняет Фаенон, а Мидей смотрит на него в шоке. «Знаю», отвечает Мидей. «Но я же не говорил…» «У тебя было такое выражение лица», тихо, с придыханием усмехается Фаенон, едва скрывая, как его сердце колотится, словно барабанная дробь. Он поднимает руку и нажимает пальцем между бровей Мидея, разглаживая маленькую напряжённую морщинку. «Прямо здесь». Это должен быть лёгкий и игривый жест; дразнящий, чтобы не дать чувствам вырваться наружу. Но в ту секунду, когда его палец коснулся лба, в атмосфере между ними что-то изменилось. Мидей замирает, его глаза слегка расширяются, наблюдая за Фаеноном, словно пытаясь расшифровать его действия. Будто он не до конца понимает, как они оказались здесь после прошлой ночи: от переплетения конечностей до общего темпа на кухне, а там и нежного прикосновения друг к другу в парных фартуках, пока Фаенон изо всех сил старается не поцеловать его. Но Мидей не может понять всего по одному прикосновению. Он не умеет читать мысли. Однако он молчит и просто смотрит, пока Фаенон не почувствует тяжесть в животе, жар клубится там, словно дым. Он думает, не перешёл ли наконец черту, не вырвался ли из короткого тупика, связанного с тем, что они не упоминали с прошлой ночи. Он не глупый, по крайней мере в этом, очевидно, что они оба избегают поднимать эту тему. Фаенон не уверен, хочет ли он этого на самом деле или предпочитает оставить всё как есть и сосредоточиться на других вещах. Затем нос Мидея начинает розоветь, медленный румянец растекается от переносицы к кончику, а за ним следует видный румянец на щеках. Он краснеет так легко, так искренне, что Фаенон не может поверить, что ему повезло встретить такого мужчину. Фаенон вздыхает, почти мечтательно, тихонько, не в силах сдержаться, когда наклоняется, чтобы поцеловать осторожно Мидея в кончик носа, убирая руку с его лба. Когда он отстраняется, румянец становится гуще, разливаясь нежными волнами, словно тепло, расползающееся по инею, прежде чем тот растает. Выражение лица Мидея стремительно меняется – тревога, смятение, возможно даже лёгкий испуг – и он шлёпает Фаенона по затылку. В этом не было силы, Фаенон лишь инстинктивно ойкнул и разрушил ту сладкую атмосферу, в которой они оказались. «Что это было?» - спрашивает Мидей, хватая масло и отрезая уголок прямо на сковородку, где оно с шипением ударяется о металл. «А что? Прибьёшь меня за это?», хмыкает Фаенон, снова поднимая тарелку, чтобы положить на неё готовый блин. «Не строй из себя скромника, тебе не идёт» - кисло отвечает Мидей, выливая на сковороду половник теста. «Что это, мне больше нельзя тебя целовать?», небрежно спрашивает Фаенон. Мидей хмыкает и молчит, опустив голову, чтобы сосредоточиться на готовке. Фаенон смотрит на него в таком же молчании, пока всё тесто не заканчивается, и не образуется стопка блинчиков, которую ждали они оба. Свежие взбитые сливки и нарезанные фрукты были приготовлены заранее, так что оставалось только заварить чай и сесть за стол. Только когда они уселись за обеденный стол, уплетая блинчики и потягивая напитки, Мидей наконец снова заговорил. «К чему была эта тренировка в поцелуях?» «А?», спрашивает Фаенон, проглатывая еду, пока обдумывает вопрос. «На самом деле без причины». Он задумался ещё немного. «Ну, ты покраснел и выглядел милым. Вот я и поцеловал тебя. Доволен?» Мидей медленно кивает, откладывая нож и вилку. «Поцелуешь меня сейчас?» Фаенон бормочет, дрожа от ощущения, что чай застрял в его горле. «Прямо сейчас?» «Я выгляжу мило для тебя сейчас?», уточняет Мидей. Фаенон совершенно теряется. «Ты… Да, кажешься. Ты всегда выглядишь мило. Можно нам перестать повторять это слово, пожалуйста?» Мидей приподнимает бровь: «Кажется, в твоём списке не хватало некоторых поцелуев». Фаенон, подражая Мидею, откладывает столовые приборы, чтобы повернуться к нему лицом. Их колени соприкасаются, и, не теряя ни секунды, Мидей просовывает ногу между коленями Фаенона, чтобы те сошлись. «Правда? Каких именно?» «Утренний поцелуй, дневной поцелуй, ночной поцелуй», - перечисляет Мидей, загибая пальцы. Фаенон смотрит на него, ошеломлённый, у него перехватывает дыхание. «Ты пытаешься попросить меня поцеловать тебя?» - спрашивает он чуть выше, недоверчивее, его разум не успевает осознать разворачивающуюся перед ним ситуацию. «Нет», отвечает Мидей, раздражающе неопределённо, словно ничто в этом моменте не ощущается напряжённым или ступающим на неизведанную, опасную территорию. Он наклоняется, медленно и равнодушно, пока расстояние между ними не сокращается. Его руки опускаются на бёдра Фаенона, твёрдо и расчётливо, тепло ладоней просачивается сквозь джинсовую ткань. Фаенон замирает, и внезапно блины в его желудке кажутся грудами гниющей древесины. Он чувствует тяжесть этих рук – каждую точку соприкосновения, - когда пальцы Мидея растопыриваются шире, почти собственнически, кончики пальцев впиваются ровно настолько, чтобы перехватило дыхание. Большие пальцы Мидея оказываются возле складки между бедром и талией, и внезапно Фаенон теряет способность ясно мыслить. Пульс учащённо и неумолимо бьётся в ушах, остальная часть кухни растворяется в неразличимом, спокойном, раздражающе пустом выражении лица Мидея. «Я просто перечисляю тебе те, о которых ты забыл», говорит Мидей, словно комментирует погоду, а не вызывает у Фаенона ненужное возбуждение. Но, несмотря на показушное безразличие и жаркие прикосновения к бёдрам, Фаенон видит, что происходит на самом деле. Вызов. Соревнование. Линия, едва заметная в приторно-сладком напряжении, которая может полностью исчезнуть, если ещё чуточку наклониться. Во рту пересыхает. Сердце колотится о грудную клетку. Потому что, если он поцелует Мидея сейчас, он не уверен, что сможет спустить это на тормозах, и не уверен, хочет ли вообще Мидей этого. «Ты уже получил свой утренний поцелуй», говорит Фаенон. «Правда? И это всё, что ты можешь?» - отвечает Мидей, склонив голову набок. Его волосы развеваются в такт движениям, высокий хвост танцует позади. «Ты…» - Фаенон осекается со смехом, нервным и почти яростным от того, как быстро он поддаётся на эту провоцирующую ласку. Фаенон не думает, даже не дышит – он просто хватает Мидея за воротник его дурацкого розового фартука, который он почему-то всё ещё не снял, и тянет на себя, словно он тонет и только Мидей – то единственное, что может удержать его на поверхности. Их губы сталкиваются в сладком и жарком месиве, поцелуй мгновенно становится жарче, липким от сиропа и сливок, которые они не потрудились стереть с губ. Это должно быть нелепо, но Фаенон может только сосредоточиться на ощущениях – как Мидей тает на нём, словно масло, с тихими звуками, пальцами, сжимающими его бёдра, словно боится отпустить. Липкость быстро пропадает после нескольких медленных, целенаправленных манипуляций языком Фаенона по их губам, снимая сироп и заменяя чем-то более грубым и глубоким. Вкус Мидея остаётся – приторно-сладкий и опьяняющий, как ванильный крем, переспелая клубника и тёплые блинчики, которые они только что съели, сливаются в один невыносимо захватывающий вкус. Он – целый пир, лихорадочно думает Фаенон, ещё сильнее сжимая в кулаках ткань фартука, не заботясь о том, как безнадёжно он её сминает. Пир только для него, всё ему одному, добровольно предложено и Фаенон этого жаждет. «Завтрак… мхм… остынет» - выдавливает Фаенон, задыхаясь между поцелуями, слова обрываются, когда Мидей снова и снова наклоняется к нему, украдкой целуя прежде, чем удаётся перевести дух. Мидей каждый раз уделяет не больше нескольких секунд, его губы жадно скользят по губам напротив, словно он отчаянно хочет ощутить получше жар между ними. Фаенон едва может думать, функционировать – сердце бешено колотится, грудь вздымается и опускается, словно он пробежал пару километров. Он не знает, что сегодня нашло на Мидея – тот весь заведённый, непредсказуемый, колеблется между острыми, дразнящими и нежными прикосновениями, от которых кожа Фаенона пылает. То жарко, то холодно. Сначала устойчиво, потом внезапно. И Фаенон оказывается в эпицентре, потерянный и неуверенный, унесённый бурей. «Позволь этому случиться», говорит Мидей низким и хриплым голосом, прежде чем прикусить нижнюю губу Фаенона, нежно потянув её. Он отстраняется ровно настолько, чтобы взглянуть на него глазами цветом расплавленного янтаря. «Но—» Мидей резко встаёт, ножки стула скрипят по кухонной плитке. Звук резкий и режущий слух после мгновений, когда единственными звуками были влажные поцелуи и постанывания. Сердце Фаенона оглушающе стучит в ушах. Глаза Мидея дикие – в них горит что-то яростное и решительное. Фаенону не нужно зеркало, чтобы понять, насколько он покраснел, он чувствует глубокий багровый цвет, тянущийся от кончиков ушей до самой шеи, словно солнечный ожог. Однако он видит, как слегка дрожат руки Мидея, когда тот тянется за спину, чтобы нащупать завязанные бантом ленты и резко дёргает их. Мидей снимает с шеи фартук и одним быстрым движением бросает на спинку стула, не удостоив даже взглядом. Атмосфера становится тяжёлой от внезапного появления на виду формы Мидея для регби. Футболка с воротником так плотно обтягивает грудь и живот, что слегка задирается при движении вперёд. Шорты разделяют ту же участь: и без того крошечный внутренний шов задирается всё выше и выше. Фаенон не успевает спросить, что происходит, как Мидей уже внезапно внедряется в его пространство, без колебаний, не тормозя, просто оказывается вплотную. Сердце Фаенона замирает, когда он наблюдает за тем, как Мидей движется со спокойной уверенностью, от которой перехватывает дыхание, и когда он раздвигает ноги – это происходит намеренно. Сначала ноги раздвигаются по обе стороны от колен Фаенона, прижимая его всё сильнее, пока он не приблизится достаточно, чтобы его внутренняя часть бёдер оказалась на уровне бёдер Фаенона. Не остаётся места для раздумий, даже для выдоха, прежде чем Мидей опускается к нему на колени, словно всегда должен был находиться на них. И когда руки Фаенона автоматически поднимаются и опираются на его талию, поддерживая, возможно, он даже благодарен рефлексу. Фаенон напрягается лишь на долю секунды, его тело напрягается, руки на Мидее застыли. Но затем тепло укореняется, бёдра Мидея уверенно прижимаются к его собственным, сжимая их всё сильней, пока сдвинуть его с места будет уже невозможно. Такой тёплый и устойчивый, увесистый, но вес на нём ему приятен. Фаенон напрягается, поднимая ноги подушечками стоп, чтобы Мидей не сутулился, даже когда стул рядом с обеденным столом зловеще скрипит под весом двух взрослых мужчин. Руки хватают его плечи, пальцы скручиваются и впиваются в мышцы, прежде чем снова расслабиться, руки обхватывают шею, их лица приближаются друг к другу, лоб ко лбу. Нос к носу. Губы к губам. Деваться некуда, некуда сдвинуться, и некуда посмотреть, кроме как на Мидея. Он жмурится, когда Мидей склоняет голову набок, снова сплетая их губы, пока Фаенон старается сохранять максимальное спокойствие. Было одно грязное, напряжённое, прекрасное чувство, которое ему уже никогда не забыть. Но теперь, со всем этим, он не совсем уверен, что ему позволено. Мидей явно избегает излишнего соприкосновения их бёдер, его зад балансирует практически на краю, почти над коленями, и Фаенону хочется схватить его за талию, чтобы притянуть ещё ближе. Пусть их груди соприкоснутся, прижмутся друг к другу, чтобы ощутилось напряжение грудных мышц. Одна рука всё ещё лежит на талии Мидея, другая поднимается выше, скользит по боковому шву майки Мидея, пока не оказывается между ними, чтобы ухватить его за грудь. Чёрная ткань настолько плотная и шершавая, что мышцы едва чувствуются сквозь неё. Это его не останавливает, лишь разжигает потребность ощутить, когда он обхватывает мышцу снизу, проводя большим пальцем по соску Мидея, выпирающему из-под ткани. «Ты…» - Мидей отрывается, его голос хриплый, дыхание прерывистое. Губы опухли и блестят. Он выглядит опьянённым, глаза туманны, зрачки расширены. Кажется, ему тоже всё ещё мало. «Я?» - Фаенон улыбается, постепенно и опасно, той улыбкой, которая во все зубы, полна вызова. Его рука всё ещё лежит на груди Мидея, пальцы растопырены, ладонь тёплая даже через ткань майки. Она мягко приподнимается, обхватывая мышцы, чтобы те набухли под его прикосновением, лишь бы прочувствовать форму, словно он имеет право знать. Фаенон не позволяет своему взгляду дрогнуть – не смеет взглянуть на то, что они устроили друг из друга, на то, как тесно они прижимаются друг к другу. Его взгляд не отрывается от Мидея, горит чем-то, похожим на безумие. Это, конечно, игра, но она больше не кажется безобидной. Он толкает, дразнит, танцует с огнём – всё лишь для того, чтобы увидеть, как далеко он может зайти, пока Мидею это не надоест. Фаенона пугает, сколько ему уже было дозволено, сколько он заполучил, и всё же это всё ещё далеко от желаемого. Мидей вздрагивает, бёдра дёргаются на коленях, когда большой палец Фаенона снова касается его соска – всего раз, надавливая ногтем, пока ткань не поддастся, а затем отпускает, словно проверяет и предупреждает. Мидей резко выдыхает и звук этот сменяется чем-то средним между проклятьем и стоном. «Вспоминаются и другие поцелуи, которые я, возможно, упустил», бормочет Фаенон, и это не предложение. Это обещание. Потенциально угроза. Они оба наполовину перешли границу, готовые пересечь её в любой момент. «Например?» - спрашивает Мидей сквозь стиснутые зубы. «Я мог бы поцеловать тебя здесь», Фаенон упирается подушечкой большого пальца в грудь Мидея, едва не задевая твёрдый бугорок. «Через мою майку?» - спрашивает Мидей наполовину сбитый с толку, наполовину умоляюще. Он не уверен, это вопрос или требование. Фаенон приближает голову к груди Мидея, касаясь губами его соска: «Да». Фаенон поднимает взгляд сквозь ресницы, смотрит Мидею в глаза и у того проходит дрожь по спине. У Фаенона определённо стояк, напрягается в джинсах, даже не глядя он знает, что Мидей в том же положении. Он чувствует жар, исходящий от его бёдер, горячий и сводящий с ума, когда он наклоняется, чтобы прихватить сосок Мидея зубами. «Ох!» - Мидей ахает, царапая пальцами затылок Фаенона, оставляя на нём красные полосы. «Фаенон, я…» Он замолкает, голос надрывается и превращается в стон, когда Фаенон прижимает язык к соску, чувствуя, как он тянется следом за языком, когда он проводит им вверх. Шершавая ткань майки царапает язык, пока Фаенон закрывает глаза, обхватывая талию Мидея и прижимая его ближе к себе. Его рот наполняет странный привкус кондиционера для белья, цветочный и химический, но это его не останавливает. Его остановит только прямой отказ Мидея. Он прижимается губами к соску, смачивая ткань, время от времени высовывая язык и цепляясь зубами, пока Мидей не начинает подрагивать на нём, шёпотом постанывая и бесконечно сглатывая. Лавина желания обрушивается на разум Фаенона, неумолимая и хаотичная по своей природе, полностью поглощающая его. Не тонко, не тихо – она ревёт в его крови. Это цепляющаяся под кожей потребность, которая отчаянно стремится вырваться. Он желает, жаждет чтобы между ними ничего не было. Ни ткани, ни преград. Только кожа к коже, неподдельное тепло, плотно прижатое к его телу, не оставляющее места для воображения. Он хочет почувствовать изгиб талии Мидея под своими ладонями, ощутить, как двигаются его мышцы под мягкой кожей, и жар там, где теперь прилипает футболка. Он хочет попробовать его на вкус – не поцелуями, обволакивающими сладость и сиропом, а там, куда его рту никогда не позволяли добраться. Его лоб, впадина на шее, его грудь. Ниже, ещё ниже – его живот, область над лобком, внутренняя сторона его мощных бёдер. Он хочет поднять эту дурацкую майку и посмотреть, как будет выглядеть Мидей, когда он лично снимет её с него, увидеть, как его дыхание участится, когда руки Фаенона действительно окажутся на нём. Как он отреагирует? Как он будет звучать, когда Фаенон будет целовать, кусать, оставлять следы, пробовать на вкус и трогать целиком? Он видел Мидея топлес сотни раз: после тренировки, после душа, даже когда он уютно развалился посреди квартиры в душный день. Но он всегда пассивен в своих наблюдениях. За этим нет напряжения, только затянутый взгляд и подавленное желание. Но это уже другое. Это желание сворачивается во что-то бурлящее, опасное, словно комната полная газа, которая вот-вот рванёт. И едва ли не хуже, когда ему позволяют так много – трогать, чувствовать, дразнить. Потому что это ещё далеко не всё. То, чего хочет и желает Фаенон, почти в его руках, так невыносимо на грани, но всё ещё далеко от реальности и от глубины его чувств к Мидею. Поэтому он возьмёт то, что сможет, и позволит Мидею придерживаться своих границ, не снимая майку, хотя Фаенон и хотел бы, чтобы всё было иначе. Пальцы цепляются за короткие волосы на затылке, запрокидывая голову назад. Язык и губы пульсируют от трения, даже кончик носа немного саднит. «Слишком… Это слишком, ты заставишь меня—» - Мидей выдохнул, не договаривая фразу. Фаенон не стал спрашивать, что он собирался сказать, ему бы только хотелось, чтобы они всё ещё были в постели. Что может ему сойти с рук тогда он не совсем понимал, но хотел бы выяснить. «Мы можем остановиться». «Ага», Мидей кивает, но не двигается с места. Он посмотрел в сторону и заявил: «Наши блины остыли». «Это не моя вина» - быстро выпалил Фаенон, отпуская Мидея и поднимая обе руки в знак капитуляции. «Ты первым на меня набросился!» «Умолкни», резко отвечает Мидей, и Фаенон удивляется, что его за это не щёлкают по лбу или по затылку. В кои-то веки не он виновник… Мидей прочищает горло, затем мягко прикрывает рукой глаза Фаенона, ослепляя его. «Не смотри». «На что?», начинает Фаенон, но тут Мидей слезает с его колен и поворачивается спиной, когда к Фаенону возвращается зрение. «Я сложу нам блины на потом», говорит Мидей, и Фаенону жаль, что он не видит его выражения лица. Хотя, вид его широких плеч – не такое уж и плохое зрелище. «Мы опоздаем». «Повторюсь», Фаенон ёрзает на стуле, закидывая ногу на ногу и натягивая футболку на эрегированный член. «Вина не моя!» «Я тебя и не обвинял, HKS!» - Мидей сердито смотрит на него через плечо, хватая фартук, висящий на спинке стула. Он перекидывает его через предплечье, прижимая к животу. Ага, Фаенон наконец понял. Тот тоже пытается скрыть свою реакцию. Это почти мило, особенно после прошлой ночи, когда он уже увидел практически всё. «Ладно-ладно» - быстро соглашается Фаенон, не желая ещё больше раздражать его. Похоже, он всё ещё в каком-то непонятном настроении. «Я оставлю тебя одного и пойду почищу зубы». «Ты уже чистил их недавно» - безэмоционально говорит Мидей. «Дважды». Фаенон быстро встаёт, ухмыляясь и уже собираясь сбежать. «Я солгал!» «Ты позволил мне поцеловать тебя, хотя не почистил их…! Фаенон!» - Мидей кричит ему вслед, но Фаенон уже слишком далеко, чтобы ему могли что-либо сделать.***
После этого, всё кажется тусклым в сравнении – приглушённым и размытым, словно кто-то убавил яркость мира. Путь Фаенона на занятия был подобен словно сквозь туман, каждый шаг дался ему с трудом под тяжестью мыслей. Небо над головой идеально отражало его настроение – ровная серая полоса, сливающаяся с горизонтом без малейшего проблеска синевы. Даже цветы в клумбах, яркие нарциссы и тюльпаны, обычно привлекающие его внимание, сегодня казались выцветшими, их краски потускнели от затянутой тучами темени, а может, просто от того, что он, казалось, не видел красоты ни в чём, кроме Мидея. Он знает, это звучит драматично, но, к сожалению, является правдой. Особенно после сегодняшнего утра. Он постоянно прокручивает это в голове – каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый стон, сотрясающий его губы – это этих событий лишь усиливает серость вокруг. Мир теперь кажется неупорядоченным, словно он отстаёт от реальности на полсекунды, застряв где-то между воспоминанием и желанием. Фаенон, несмотря ни на что, продолжал плестись в класс, бесшумно, если не считать тлеющие угли в груди. Однако сейчас он безучастно смотрит на доску в аудитории. «Углеводы – основной источник энергии при высокоинтенсивных тренировках», гласит жирный шрифт на проецируемой презентации. Подчёркивание словно каким-то образом должно сделать тему интересней. Под надписью находится треугольная съема, разделённая на категории, под названием «Иерархия питания», и преподаватель с серьёзным видом объясняет каждую часть по отдельности. В последний раз, когда Фаенон приходил на занятие, препод рассуждал о том, как недостаточное восполнение запасов гликогена приходит к плохому восстановлению. Этому он научился ещё в средней школе и хочется закатывать глаза, представляя, как мог бы провести время где-то ещё вместо того, чтобы слушать лекцию. Например, проводить время с Мидеем, смотреть телевизор или вместе готовить. Даже совместная работа над курсовой в библиотеке звучит интереснее. Ручка Фаенона безвольно покоится между пальцами, экран ноутбука потемнел, он не прикасался к нему около получаса с начала занятия. Он не написал ни слова ни в своём блокноте, ни в текстовом документе – всё пусто. Через проход кто-то слишком громко жуёт жвачку. Над головой жужжит проектор, а парень рядом с ним рисует на полях своих записей почти гротескно мускулистую мультяшную ногу. Всё это размывалось фоном, когда Фаенон безуспешно пытался сосредоточиться на чём-то, кроме этого утра. А именно на Мидее этим утром. Он начинал сонным, нежным и сладким, как те блинчики, которые они разделили позже. Затем, словно по щелчку переключателя, он превратился в молнию в бутылке, громоподобный и заряженный до невероятия. В голове всё это крутится на повторе: изгиб губ Мидея после поцелуя, тяжесть его тела на коленях, взгляд в его глазах, когда Фаенон начинает подстраиваться под его ритм. Фаенон выдыхает через нос, резко и тихо, надеясь вместе с этим избавиться от взволнованности. Не работает. Теперь лектор перешёл к стратегиям гидратации, бессвязно рассуждает об электролитах, водном балансе и о том, что уровень натрия важен для предотвращения мышечных судорог. Фаенон пытается вникнуть, правда старается, но потом вспоминает, как Мидей тихонько стонал ему в рот, когда он натягивал его фартук, и в мозгу снова происходит короткое замыкание. Он не может поверить, что уже второй раз тратит лекцию на мысли о Мидее, и почти представляет себе пачку денег, которую он собственными руками смывает в унитаз. Он вздыхает, ёрзая на стуле, чувствуя себя неуютно и жарко под воротником. Его блокнот по-прежнему пуст, если не считать даты сверху. Он смотрит на него, совершенно не впечатлённый собой. Вдруг в кармане толстовки тихонько вибрирует телефон. Он вздрагивает, словно его застукали за чем-то противозаконным, и вскидывает глаза, чтобы убедиться, что никто не заметит. Парень рядом с ним отодвинулся ещё дальше, и теперь между ними образовался большой промежуток, обозначающий свободное место. Его преподаватель снова разглагольствует о натрии, на этот раз о том, как его уровень снижается с потом, и Фаенон понимает, что никто не слышал его оповещений. Он предполагает, что это снова Кастория, надеясь, что он попытается таким образом составить планы на обед сегодня, но, нажав на экран и включив телефон, видит, что сообщение от Мидея. [09:27] Мидей: Встретимся дома в обед. Фаенон ошеломлённо моргает, глядя на свой телефон. [09:27] Фаенон: Погоди, зачем? Я что-то забыл? [09:28] Мидей: Да. У нас кое-что запланировано. Фаенон отрывается от телефона и оглядывает аудиторию, словно ища ответ среди парт и студентов, собравшихся здесь сегодня. Его преподаватель что-то печатает на ноутбуке, указывая на презентацию и редактируя слайд, который демонстрируется. Фаенон тут же теряет интерес и возвращается к своим сообщениям. [09:30] Фаенон: Извини, кажется, я совсем забыл о планах :( Я буду дома через час. [09:30] Мидей: Хорошо. Фаенон отвечает на сообщение эмоджи в виде сердечка и снова кладёт телефон в карман, слегка сбитый с толку, но в то же время заинтригованным тем, что же он забыл.***
Входная дверь с щелчком захлопывается за ним, это защёлкнулся замок. В квартире тихо, поэтому Фаенон не торопясь скидывает обувь и закидывает в чулан, прежде чем заговорить. «Мидей, ты дома-?» Он не успевает закончить фразу. Потому что Мидей тут как тут. Неуловимое движение и тепло, внезапный порыв воздуха, когда кто-то сталкивается с тобой и подталкивает. Несильно, но с достаточной решимостью, чтобы он легко поддался, позволяя пихнуть себя и втиснуть спиной в дверь. Его рюкзак с глухим стуком падает на пол, приземляясь кучей рядом с его одетыми в носки ногами. Прежде чем он успевает моргнуть, произнести хоть слово, рот Мидея оказывается на его губах – лихорадочно, жаждуще, ворующий кислород прямо с его губ. Фаенон издаёт тихий, удивлённый звук и вслепую пытается ухватиться за что-нибудь, чтобы удержать равновесие. «Мидей!?» «Молчи» - всё, что он слышит в ответ. Его пальцы нащупывают ткань, знакомую обтягивающую майку для регби, и он вцепляется в неё, словно это якорь, единственное, что удерживает его на месте. Мидей целует его так, будто ждал этого весь день, ведёт себя так, словно они не целовались годами, а не часами. Он такой обжигающе горячий, губы прижимаются к его губам. Это немного не спланировано, неряшливо, словно Мидей уже зашёл слишком далеко, чтобы беспокоиться о технике. Он обнаруживает, что ему всё равно. У Фаенона кружится голова, сердце колотится, когда Мидей нетерпеливо и напряжённо целует его. Кажется, словно Мидей был скован, пока его не было, и теперь наконец вырвался на свободу. У него лёгкий цитрусовый привкус, и Фаенон невольно улыбается в поцелуй при мысли о том, как Мидей тайком перекусывал лимонный шербет между занятиями. Фаенон наклоняется всё ближе, наслаждаясь вкусом, облизывая, кусая и глотая всё до последней капли. Когда они наконец отрываются друг от друга, проходит всего секунда – мгновение на вдох, всего один удар сердца между ними, прежде чем Мидей снова ныряет за поцелуем, словно не в силах выдержать расстояние. Нет ни малейшего колебания, ни одной паузы для раздумий. Его взгляд не поднимается, не блуждает ни на миг. Он прикован к губам Фаенона, неотрывный и жаждущий, глаза скользят по их изгибу, запоминая их во всей красе, укушенными и красными. Фаенон выдыхает, звук резкий и мягкий одновременно, он не может решить, раздражаться или ему льстит этот натиск внимания. Его губы опухли и покалывают, скользкие там, где секунду назад их захватывали зубы и язык Мидея. Его глаза автоматически закрываются, словно это мышечная память, тело уже знает, что делать, и подстраивается под ритм. На этот раз в этом есть что-то безумное. Руки Мидея обхватывают щёку Фаенона, нога протискивается между его бёдер, заставляя Фаенона подпрыгнуть от внезапного прикосновения. Ему так хочется прижаться друг к другу, что это почти больно, его член ёрзает в джинсах, когда всё тело Мидея прижимается к нему. Между ними нет никакого расстояния, ни сантиметра, и всё, что он чувствует – это Мидей, Мидей, Мидей. Поцелуй почти яростный, словно на него напал лев: зубы, клыки, когти. Цветочный аромат кондиционера, шампуня и сладкого мускусного одеколона смешивается, окутывая Фаенона, словно физическим туманом, от которого он пьянеет. Это затягивает, приторно, как патока, каждый вдох просачивается сквозь его поры, словно золотистый сироп. «И тебе привет» - говорит Фаенон, когда они вновь отстраняются, его голос мелодичный и слегка хрипловат. «Привет», медленно отвечает Мидей, хотя он по-прежнему не смотрит Фаенону в глаза. «Мои глаза здесь», протягивает Фаенон, поддевая пальцем подбородок Мидея, чтобы поднять его взгляд на одном уровне со своим. «Не то, чтобы мне не понравилось, но к чему всё это было?» «Я же тебе говорил» - начинает Мидей с лёгкой улыбкой, которая делает его ещё более привлекательным, чем обычно. Глаза прищурены, брови нахмурены, словно он что-то задумал. «Тебе нужно наверстать упущенное, это тренировка. Утром, днём и вечером». У Фаенона отвисает челюсть. «Ты серьёзно? Поэтому ты позвал меня домой?» «Теперь ты жалуешься?» - спрашивает Мидей мягким, как шёлк, голосом, поднимая колено выше между бёдер Фаенона, пока оно не коснулось его полутвёрдого члена. «А эта твоя часть вполне довольна». «Ну, знаешь», дрожащим голосом начинает Фаенон, его дыхание становится прерывистым и неровным от прикосновения. «Когда очень красивый мужчина так набросится на тебя с поцелуями, может, ты поймёшь мои чувства». «Уже понимаю», говорит Мидей, выгибая спину, чтобы они оказались ещё ближе друг к другу, и вот тогда Фаенон чувствует это. У Мидея тоже стоит. «Ох» - выдыхает Фаенон, сдавленно. «Оу! Эм, ладно, я… Э-э… Понял». Мидей смеётся. «Ты похож на помидор». «Не дразни меня» - Фаенон хнычет, его руки опускаются на изгиб ягодиц Мидея. Он не тянет и не отталкивает, просто позволяет рукам лежать там, наслаждаясь ощущением под ладонями. Мидей мычит, его руки поднимаются и обнимают Фаенона за шею. «Даже не надейся». «Ты лжец и обманщик», говорит Фаенон. Он наклоняет голову набок и целует Мидея в тёплую щёку. «Ты такой же красный, как и я». «Твой результат на сегодня», громко объявляет Мидей, явно отбрасывая попытки Фаенона ответить, «Двойка». Фаенон фыркает. «Что, за стояк?» «Нет», Мидей закатывает глаза. «Этого было недостаточно». «Недостаточно!? Но я… ты…» Фаенон опускает взгляд вниз между их телами, где у них обоих всё ещё стояло. Мидей пожимает плечами, его нижняя губа чуть выпячивается. «Похоже, тебе придётся постараться больше на вечерней тренировке». Прежде чем Фаенон успевает что-либо предпринять, ни остроумное замечание, ни поддразнивающий комментарий, ни даже вздох ему не удаётся сделать – Мидей отстраняется. Отсутствие ощущается мгновенно, когда прохладный воздух проникает в пространство, которое только что занимало тело Мидея, оно обвивается вокруг груди Фаенона, словно насмешка. Мурашки по коже пробегают волнами по рукам, дрожь по позвоночнику. Контраст настолько разителен, что это кажется почти жестоким, словно тебя бросили в воду после слишком долгого пребывания на солнце. Ткань толстовки облегает кожу, всё ещё слегка тёплая от прикосновения рук Мидея, но это тепло слишком быстро исчезает, чтобы успеть за него ухватиться. Вся передняя часть его тела кажется открытой, холодной в худшем смысле этого слова, потому что он знает, каково это – быть окутанным таким теплом. Окутанным Мидеем – его дыханием, руками, ртом, всем. Кончики пальцев Фаенона подёргиваются по бокам, он отчаянно желал снова протянуть руки и обнять Мидея. Его больше не волнуют ни поцелуи, ни даже желание кончить, как вчера вечером. Он просто хочет Мидея. «Мне пора на тренировку», говорит Мидей, отталкивая Фаенона, чтобы добраться до своих кроссовок. «Что?» Фаенон моргает, возвращаясь к реальности. «Мы не будем…?» «Нет. Это месть». Мидей смотрит на него, пока завязывает шнурки, ухмыляясь. «Ты можешь вернуться на занятия и поразмыслить, за что». «Да что я сделал?» Фаенон замирает, его мысли стопорятся. «Это из-за того, что я не почистил зубы?» Мидей смеётся – звук одновременно мелодичный и достаточно хриплый, чтобы быть безошибочно узнаваемым. В его голосе слышится теплота и нежность. Сердце Фаенона бешено бьётся, делая небольшие кувырки, словно пытаясь угнаться за звуком и загнать его поглубже в грудь, чтобы сберечь. «Может быть», отвечает Мидей, снова вставая, чтобы взять спортивную сумку. «Увидимся позже». «Подожди!» Фаенон хватает Мидея за майку сзади и притягивает к себе, целуя в губы. «Прощальный поцелуй, специально для тебя». «Этого ни в одном списке не было», бормочет Мидей, хотя его взгляд и устремлён в одну точку на полу, щёки снова заливает румянец. «Иди уже на регби» - усмехается Фаенон, пару раз похлопывая Мидея по плечу, чтобы выпроводить его за дверь. Как только он уходит, улыбка Фаенона меркнет, и он остаётся наедине с гнетущей тишиной и всё ещё слишком твёрдым членом, который никак не обмякнет. Может, пропустить следующую пару – не такая уж и плохая идея…***
Фаенон не пропускает следующее занятие. Он идёт, отсиживает до конца и даже успевает сделать несколько заметок – хотя что в них говорится и о чём они он так и не узнает, пока наконец не перечитает для изучения. Под кожей ощущается низкий гул, зуд, который он не может точно определить, и беспокойное жужжание, которое не могут снять никакие движения, ёрзание или спокойное дыхание. Это не больно, по крайней мере физически, но постоянно. Непоколебимо. Такое напряжение, с которым, он уверен, справится только Мидей. В любом случае, после всего этого он не бежит домой, по крайней мере, формально. Но как только профессор отпускает их, он вскакивает со своего места и сбегает по ступенькам к двери, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. Снаружи мир снова изменился. Тусклая серая дымка этого утра давно рассеялась, сменившись щебетанием птиц и мягким солнечным светом, пробивающимся сквозь деревья и согревающим его щёки, пока он шёл по тротуару. Даже цветы, которые казались безжизненными по дороге в кампус, теперь, казалось, были рады его видеть – их яркие лепестки колыхались на лёгком ветерке, словно здоровались. Их многоквартирный дом скромный, зажат между большими зданиями и почти не виден прохожим. Всего три этажа, ничего особенного, но он их. Они живут на первом этаже, а значит, до сих дома всего один пролёт лестницы, но сегодня это словно взбираться на гору. Фаенон перешагивает через две ступеньки, сердце колотится – не от подъёма, а от предвкушения, сжимающего грудь, словно пружина, от новой встречи с Мидеем. Едва достигнув их этажа, он шарит по карманам, дважды чуть не роняет ключи, прежде чем наконец вставить их в замок и распахнуть дверь с чуть большей силой, чем это было технически необходимо. Он практически влетает внутрь, ключи грохочут в вазочке для безделушек у входа вместе с кучей случайных монет и мелочовкой, которым так и не нашлось больше нигде места. Дверь ещё не закрылась за ним, а он уже дёргает за капюшон, разгорячённый нетерпением и нервами. Прохладный ветерок снаружи исчез, полностью сменившись удушающей жарой, которая заставляет его нервничать. Подол цепляется за подбородок Фаенона, и он застревает – рука наполовину высунута, голова запуталась, ткань сковывает его как нечто вроде хлопковой смирительной рубашки. «Фух!» - восклицает Фаенон, крутясь на месте и выбрасывая вперёд ногу, пытаясь одновременно освободиться и от толстовки, и от кроссовок. Всё идёт как надо, как и ожидалось. То есть, не слишком удачно. Шнурки у него неподатливые, завязаны двойным узлом и никак не хотят развязываться. Фаенон, спотыкаясь, падает вперёд, запутавшись в шнурках и обливаясь потом от внезапного натиска физической активности, стараясь выбраться из этой передряги. «Дерьмо—!» «Что ты, чёрт возьми, делаешь?» Две тёплые руки ловят его прежде, чем он на этот раз по-настоящему спотыкается о собственные ноги. Фаенон замирает, чуть не вырываясь из захвата, от внезапного запаха свежей после душа кожи Мидея. От него так приятно пахнет – резко, чисто и с лёгким цитрусовым оттенком. «Мидей!» - Фаенон мгновенно оживляется, но затем понимает, что едва видит его в своём неловком положении. Он встаёт, слегка пошатываясь, наконец натягивая толстовку через голову, и с облегчением вздыхает, освободившись. «Ты…» Фаенон замолкает. «Безнадёжен?» - заканчивает Мидей, используя любую возможность, чтобы поддеть Фаенона. Он закатывает глаза, пытаясь помочь ему снять эту проклятую толстовку. Одна рука ложится ему на плечо, другая тянет за ткань, сбившуюся в него на голове. С привычной лёгкостью Мидей снимает её, вытаскивая зажатую руку из рукава, пальцы скользят по коже. Фаенон чувствует жар, пот покалывает по линии роста волос и на верхней губе после прикосновения. Воздух кажется статическим, заряженным от одного лишь прикосновения к коже. Удивительно, как быстро Мидей заставляет его реагировать. Он моргает, освобождается от толстовки, остальное легко сползает, глаза снова привыкают к свету – и тут его взгляд падает на Мидея, стоящего перед ним в одном полотенце. Это зрелище ударяет его, как удар под дых, щёки краснеют, и что-то тянет внизу живота при виде этого зрелища. Мидей всё ещё влажный после душа, это видно по тому, как с его волос капает вода с неровных прядей, влага всё ещё ручейками стекает по телу. Фаенон невольно проследил взглядом за одной каплей, стекающей с кончика подбородка Мидея к углублению ключиц, спускаясь всё ниже по груди и рельефному прессу, пока не исчезла бесцеремонно в полотенце, опасно низко накинутом на бёдрах. Его кожа слабо светится в приглушённом освещении, льющемся из окон, последний кусочек дня медленно ускользает с закатом. Всё больше и больше капель стекают с его волос, с ресниц, цепляясь и скользя по телу, пока Фаенон не теряется в догадках, куда ему смотреть. Его взгляд перескакивает с лица Мидея, всё ещё розового от жары, на его торс, широкий и обнажённый, прямо там, где по поверхности извиваются великолепные красные татуировки. У Фаенона пересыхает во рту, потом наворачиваются слюнки, и всё внутри замирает, кроме пульса, который оглушительно бьётся о грудную клетку. «Собирайся», голос Мидея прорезает тишину, словно нож сквозь шёлк. «Мы идём за продуктами». «Правда?» - слабо спрашивает Фаенон, слыша лишь половину сказанного Мидеем. «Да» - резко отвечает Мидей и бьёт Фаенона по лицу его же толстовкой. «Перестань пялиться и пошевеливайся!» Фаенон отбивается от ткани, защищаясь, а затем тут же сбегает, направляясь прямиком в ванную.***
К счастью, поездка на автобусе до центра города недолгая. Однако, как только они устраиваются на своих местах, время словно замирает между ними, окутанное тишиной раннего вечера. Двухэтажный автобус переполнен, согрет теплом тел незнакомцев и ароматом поношенной верхней одежды и фастфуда. Люди из самых разных слоёв общества заполняют сиденья и проходы – студенты с наушниками, работяги, всё ещё в форме, пожилая женщина читает какую-то сомнительную, непристойную книгу, популярную лет десять назад, как Фаенон замечает, повсюду сумки и ноги. Все говорят лишь шёпотом, атмосфера становится приглушённой, словно все слишком устали, чтобы говорить на одном уровне с гулом мотора автобуса или шуршанием перелистываемых страниц. За окном небо растаяло, превратившись в дымчато-голубое, последние лучи солнца исчезают за домами, и наступают сумерки. Уличные фонари оживают гроздьями, их золотистый свет мягко отражается в окнах автобуса. Фаенон прижимается лбом к прохладному стеклу, его взгляд скользит по знакомым витринам и освещенным окнам, мерцающим, словно мягкие маяки в сумерках. От его дыхания стекло запотевает, превращаясь в туманное облако, которое медленно рассеивается. С лёгкой улыбкой он поднимает палец и рисует на конденсате смайлик. Это просто и неуклюже на вид, исчезает почти так же быстро, как его рисуют. Он возбуждённо толкает Мидея локтем, привлекая его внимание и жестом показывает на улыбку прежде, чем она исчезнет навсегда. Мидей смотрит на рисунок безучастно, пока тот не исчезает, затем тихонько смеётся и закатывает глаза, его губы дёргаются, словно он пытается сдержать улыбку, но проигрывает эту битву. Автобус грохочет под ними, мир проносится мимо в размытых оранжевых бликах и прохладных тенях, сжатых от плеча до бедра, пока Фаенон не решает нарушить тишину. «У тебя с собой список?» - спрашивает Фаенон, прижимаясь к Мидею, когда старушка перед ним толкает его коленями. Он морщится, переминаясь с ноги на ногу. «Я всё запомнил», просто отвечает Мидей, постукивая себя по виску. «Давай, хвастайся», бормочет Фаенон. «Я думал, нам хватит до выходных?» «Оказывается, у нас закончились фрукты», вздыхает Мидей, откидываясь на спинку сиденья и скрещивая руки на груди. К счастью, теперь он полностью одет в джинсы, водолазку и пальто. «И у нас не осталось ни хлеба, ни яиц». Фаенон нажимает кнопку остановки автобуса, и они выходят, едва не наступив друг другу на ноги, пробираясь сквозь толпу людей, которым приходится стоять. Прохладный вечерний воздух обдаёт его, и он радуется свежести после двадцати минут, проведённых в тесноте. «Ты взял—» «Пакеты для покупок? Да», заканчивает Мидей. «Не занимай этими мыслями свою милую маленькую головушку». «Ты считаешь меня милым?» - повторяет Фаенон, когда они берут тележку, и хлопает ресницами с излишней театральностью. «По-моему, ты раздражаешь», отвечает Мидей, не вдаваясь в подробности. «Ты всегда такой обаяшка», бормочет Фаенон, наклоняясь, чтобы игриво потянуть Мидея за косу. Мидей бросает на него долгий взгляд молча, пока они начинают бродить по магазину. Фаенон с радостью идёт рядом с Мидеем, они время от времени сталкиваются плечами, пока он складывает товары в тележку, пока не образуется небольшая горка из еды и пакетов. «Подожди, мы можем взять подешевле», говорит Фаенон, беря ещё одну коробку хлопьев, пародию на ту, что в руках Мидея. «На вкус такие же». «Нет, не такие же», отвечает Мидей, кладя в тележку более дорогую. «Положи обратно». «Ты никогда меня не слушаешь, когда мы ходим за покупками», хмурится Фаенон, выхватывая коробку из тележки, чтобы вернуть её, и вместо неё кладёт свою. «Потому что ты неправ», отвечает Мидей, хрипло вздыхая: «К тому же, я плачу, помнишь?» «Да, я знаю. Просто пытаюсь сэкономить тебе немного денег!» - говорит Фаенон, наблюдая, как Мидей снова меняет хлопья на дорогие. «Ах ты…!» «Да, я» - Мидей отталкивается с места, оставляя Фаенона стоять в паре шагов позади с дешёвой коробкой в руке. «Это твои любимые, так что перестань упираться». Фаенон ощетинивается, морщится от раздражения, фыркает и с грохотом ставит дешёвую коробку обратно на полку. «Кстати, я тоже считаю, что ты раздражаешь». «Посмотрим, как ты запоёшь, когда завтра будешь уплетать свои любимые хлопья», резко отвечает Мидей, заставляя Фаенона умолкнуть. Они оба знают, что он прав. «Тогда…» Фаенон обрывается, когда Мидей кладёт руку ему на поясницу, подталкивая в бок, чтобы избежать встречи с невнимательным покупателем. Они на мгновение замирают, плотно прижавшись друг к другу в узком проходе, пока покупательница наконец не замечает их и, извиняясь, склоняет голову, протискиваясь мимо них с тележкой, пока пространство наконец не освобождается. У Фаенона перехватывает дыхание, прикосновение груди Мидея к его собственной вызывает в нём всплеск осознания. Рука Мидея, всё ещё лежащая на его пояснице, ощущается защитной, твёрдой и близкой. Затянувшееся давление прикосновения обжигает, фантомная тяжесть остаётся даже после того, как Мидей снова опускает руку рядом с ним. Фаенон медленно моргает, его желудок сжимается от невероятной силы этого жеста. Он ничего не требует и не навязывает, скорее направляет, это было ответное прикосновение, рождённое заботой. Это своего рода бездумное движение, которое отправляет мозг Фаенона в штопор. Он так-то немаленький парень. Крепко сложенный за годы футбола, широкий с крупный, как и Мидей. Но сейчас, когда Мидей так близко и неподвижно, он внезапно чувствует себя меньше, словно его оберегают. Он сглатывает, и мозгу требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы осознать происходящее. Когда это происходит, он понимает, что Мидей не отступает. Он просто наблюдает за ним, его янтарные глаза темные и ничего не отражающие, взгляд пристально устремлён на лицо Фаенона, словно тот запоминает каждую деталь. Его взгляд медленно и целенаправленно скользит по изгибам щёк, бровей и наконец останавливается на губах. Дыхание Фаенона сбивается, сердцебиение учащается, словно колотится в такт. Именно тогда он осознаёт, насколько они близки. Их лица всего в паре сантиметров друг от друга, в тесноте между ними витает чистый и свежий запах кожи Мидея. Весь мир Фаенона слегка колышется, он тоже, вместе с ним, всё глубже погружаясь в Мидея, словно его сбила с ног проходившая мимо женщина. Ему хочется сказать что-нибудь, что угодно, чтобы снять напряжение, натянутое, как резина, которая вот-вот лопнет. Он даже не понимает, почему Мидей так смотрит на него, почему он ждёт и наблюдает, а его голова наклонена вперёд, словно он вот-вот… «Нам нужно молоко», говорит Фаенон едва слышным голосом. Мидей отшатнулся, его взгляд за считанные секунды сменяется на ясный. Он кивает, прочищая горло. «Я больше не буду покупать миндальное». «Конечно, как скажешь», Фаенон смеётся, пусть и нервно. Он почесал щёку: «Я почти уверен, что здесь продают то козье молоко, которое тебе нравится». Мидей больше не смотрит на него, его челюсть сжата, взгляд устремлён прямо перед собой. Словно Фаенона здесь нет, Мидей полностью от него отгородился и он здесь один. Он мгновенно теряет тяжесть медового взгляда Мидея на себе, этот приторный, слащавый взгляд, такой мягкий и нежный, смотревший на него так, будто он был чем-то драгоценным. «Пойдём», отрывисто говорит Мидей, и Фаенон с трудом догоняет его.***
Дома всё ещё царит напряжение. У Фаенона что-то сжимается в животе, он немного паникует. Мидей не проронил ни слова по дороге обратно после магазина, даже когда Фаенон случайно наступил ему на ногу, когда автобус резко остановился на светофоре. Он даже не удосужился бросить на него сердитый взгляд или сделать что-то в отместку. Он также молчал, когда тот пытался скрасить атмосферу – болтал о погоде, лекциях и о том, как он радуется спортивным соревнованиям, которые пройдут через пару недель. Мидей едва взглянул на него, отводя взгляд, пока Фаенон медленно не умолк, поглощённый своими чувствами. Мидей молчит, явно погружённый в свои мысли, пока они сбрасывают обувь и вешают верхнюю одежду на отведённые крючки, когда шагает по квартире, и между ними нет ничего, кроме напряжения. Фаенон не понимает, что произошло. В какой-то момент Мидей был в порядке, как обычно, они подшучивали друг над другом, а потом случилось то, что он расценивает как попытку поцеловать его при всех. В этом ли дело? В поцелуях? Может, он чуть не нарушил установленные им самим правила? Фаенон фыркает, надувая щёки и скрещивая руки на груди, пронзительно смотря Мидею в затылок. Они сейчас на кухне, раскладывают покупки, разбирают пакеты. В эту игру могут играть двое, думает Фаенон, сталкиваясь плечами с Мидеем по пути к холодильнику, громко пыхтя и вздыхая. «Что с тобой?» - спрашивает Мидей, и в его голосе слышится раздражение. «Не знаю», язвительно отвечает Фаенон, «А с тобой что?» «Это ты меня толкнул», говорит Мидей. «Это ты меня игнорируешь!» - отвечает Фаенон, почти криком. Он с грохотом швыряет пакет с этим дурацким козьим молоком в лоток на внутренней стороне дверцы холодильника. «Я всю дорогу домой словно со стеной разговаривал!» Мидей устало вздыхает. На самом деле, он совершенно измотан. Плечи Фаенона напряжены лишь на мгновение, прежде чем он вздыхает в ответ и отворачивается, тихонько закрывая за собой холодильник и неохотно отпуская гнев. Он не может долго злиться на Мидея, всегда слишком боясь того, что может случиться. Фаенон не хочет, чтобы Мидей разозлился в ответ, накричал на него тоже или, что похуже, оставил его окончательно. Он и так достаточно сталкивается с этим в своих кошмарах: Мидей так близко и в то же время так далеко, Фаенон всегда на шаг позади и никогда не может догнать, как бы ни старался. Он думает, что если это случится в реальности… ну, он не уверен, как бы отреагировал или справился с этим. Не стоит об этом думать, потому что этого всё равно никогда не случится. Он не допустит этого, не позволит, никогда не будет просто сидеть сложа руки и смотреть, как Мидей ускользает сквозь пальцы. «Неважно», говорит Мидей, потирая переносицу большим и указательным пальцами. «Приготовь мне ужин, и я тебя прощу», отвечает Фаенон, надменно шмыгая носом и задирая его. Он скользит взглядом по Мидею, который теперь, наконец, смотрит на него, полностью сосредоточив своё внимание на нём. В его выражении лица всё ещё чувствуется напряжение: нахмуренные брови и опущенные уголки губ, отчего на щеке появляется маленькая ямочка. Фаенону хочется схватить его за плечи и поцеловать, чтобы прекратить всё это, но он в кои-то веки держится. «Я всё равно собирался приготовить тебе ужин, дурак», говорит Мидей, но оскорбление звучит совсем не так грубо, как обычно, когда его произносят. «Но потом ты сложишь нашу стирку». «Нет, прошу, всё, что угодно, только не это!» - Фаенон скулит, подбегая к Мидею и обнимая его. Он прижимается лбами друг к другу, зажмуривает глаза и утыкается носом в лицо Мидея, намереваясь так сильно его разозлить, чтобы тот взял свои слова обратно. Руки упираются ему в бёдра, отталкивая его. «Тогда останешься без ужина». «Мидей!» - Фаенон растягивает его имя, его голос становится всё выше, пока он не начинает издавать нечто неразборчивое. Неважно, что это смущает, важно лишь то, что Мидей снова смотрит на него с лёгкой улыбкой на лице и нежными, ласковыми глазами.***
«Я не могу в это поверить». «Сам виноват». «Я виноват в том, что я…» - Фаенон колеблется, держа в руке ткань. «Складываю твоё нижнее бельё?» «Ага», просто отвечает Мидей, не отрывая взгляда от своей стопки. «А я складываю твои носки. Так что всё честно». «Это не одно и то же», бормочет Фаенон, но всё равно продолжает складывать и без того крошечные белые трусы Мидея в ещё более крошечные квадратики, прижимая их к коленям так, чтобы они лежали ровно. Они сидят в дружеском молчании, складывая одежду друг друга и раскладывая её по небольшим стопкам. Приятно сидеть рядом, делать вместе домашние дела. Фаенон никогда раньше об этом не задумывался, но, похоже, ему нравится заниматься этим больше, чем он изначально предполагал. Очевидно, мытьё посуды, стирка и уборка квартиры не входят в его представление о «веселье» как таковом, но, когда он делает это вместе с Мидеем, на его лице всегда появляется улыбка. Вот, например, сейчас, маленькая ухмылка тянет его губы, когда он опускает голову и пытается работать быстрее, чтобы догнать Мидея. Он уже почти закончил, складывая одежду Фаенона с авторитарной сосредоточенностью и аккуратностью. Фаенон прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать смех и колкость, не желая связываться с тем, кто завладел его одеждой. Сосредоточенное лицо Мидея такое милое: губы поджаты, решительное и чрезмерно серьёзное. «Хорошо, это идёт в твой верхний ящик», начинает Мидей, вываливая на колени кучу сложенного чистого белья. «Остальное можешь разложить сам». Фаенон моргает, глядя на высокие стопки, теперь аккуратно сложенные на его бёдрах. Он указывает на стопки на журнальном столике: «Я тоже отсортировал твои вещи по ящикам. Думаю, тебе стоит убрать эту куртку в шкаф, иначе она никогда не будет висеть нормально…» Мидей встаёт, отряхивает руки и взъерошивает волосы Фаенона. «Спасибо». «Не то чтобы ты давал мне выбор», ворчит Фаенон, но всё равно приподнимает голову, чтобы Мидей прикоснулся к нему, чувствуя тепло. «Мне надоело смотреть, всё это загромождает гостиную. Мы же не разгильдяи, верно?» Фаенон саркастически кивает ему: «Конечно, капитан». Затем он одумывается. «Подожди, мне кажется, ты что-то забыл». «Оу?» - Мидей приподнимает бровь. Фаенон касается его щеки: «Поцелуй в благодарность?» Мидей что-то мычит, внимательно глядя на него. Затем он наклоняется и быстро целует Фаенона в щёку. Тот щетинится, едва почувствовав что-то. «Это всё? Но я же был хорошим мальчиком?» «Фаенон…» - Мидей вздыхает и качает головой с лёгкой ухмылкой на лице. «Да, ты был хорошим мальчиком». «Видишь», Фаенон нагло ухмыляется Мидею, всё ещё возвышающемуся над ним. Он аккуратно кладёт бельё рядом с собой на диван и встаёт, теперь почти нос к носу из-за близости. Он наклоняет голову набок, умоляюще глядя на Мидея. «К тому же, ты обещал мне дополнительную практику». «Да», тихо говорит Мидей. «Но что ты собираешься делать?» «Хм», Фаенон всё ещё ухмыляется, его щёки подёргиваются от ширины выбора поцелуев. Он обнимает Мидея за талию, притягивая его ближе, пока их груди не соприкасаются. «Могу я просто поцеловать тебя сейчас?» «Какое же в этом веселье?» - спрашивает Мидей, переводя взгляд с Фаенона на свои губы, обнимая его за талию. «Мне кажется, все наши поцелуи довольно весёлые» - начинает Фаенон, прижимаясь носами друг к другу, губы соприкасаются. Он снова начинает говорить, стараясь, чтобы каждое слово звучало мягко и небрежно. «Особенно когда ты издаёшь эти милые звуки». Он не даёт Мидею ни секунды, чтобы отругать его, устремляясь разорвать последние атомы между ними, чтобы захватить губы Мидея. Он пока не проникает глубже, желая насладиться ощущением губ Мидея на своих ещё несколько мгновений, пока бальзам для губ Мидея с гранатовым вкусом размазывается по нему. На вкус слегка сладкий воск, но осознание того, что это часть Мидея, заставляет его глубоко застонать, когда он крепче обхватывает го тонкую талию, притягивая к себе невыносимо близко. Фаенон тянет Мидея за нижнюю губу, просто чтобы тот заскулил, и это срабатывает – этот тихий звук вырывается из него. «Я же говорил», бормочет Фаенон, его руки двигаются по всему телу, пока не схватят Мидея за задницу, опробывая и ощупывая её. Это заставляет Мидея стонать, и слабая хватка на талии Фаенона становится словно смертельный хват, туго и неотвратимо. «Я поставлю тебе двойку, если продолжишь валять дурака», сердито говорит Мидей. Его глаза так блестят на близком расстоянии, а золотые ресницы обрамляют их, словно портрет в музее. «Это…» Фаенон снова целует Мидея, проводя языком по губам, чтобы ощутить привкус бальзама. «Было бы…» Он продолжает, целуя уголок рта, скользя губами по щеке Мидея. «Ужасно». Он заканчивает ещё одним целомудренным поцелуем щеки, оставляя после себя полупрозрачный след. Мидей выглядит ошеломлённо, затаившим дыхание и одновременно слегка впечатлённым. «И ты снова остановился?» «Ты меня ничему не учишь, что же мне делать?» - отвечает Фаенон, растягивая слова, чтобы казаться заскучавшим. «Поцелуй меня ещё раз», приказывает Мидей. «С силой». Фаенон смеётся, слегка излишне, его член дёргается, когда он снова целует его, с такой силой прижимая их губы друг к другу, что зубы стучат. Это его не останавливает, а наоборот подталкивает слегка отстраниться и повторить всё сначала. Мидей меняет позу, сильнее наклоняясь к нему, весь вес его тела опирается на Фаенона, чтобы удержать его. Он счастливо вздыхает, когда Мидей расцепляет одну руку, чтобы обхватить подбородок Фаенона и слегка наклонить его влево, беря всё, что только захочет. Он охотно поддаётся, не противясь желанию. Фаенон чувствует головокружение, перенапряжение и чрезмерный жар, он подталкивает и тянет за губы Мидея, пока те не становится скользкими от слюны и распухшими от долгого поцелуя. «Всё ещё на двойку?», спрашивает Фаенон, тыкая носом в Мидея. «Неуд за неоценённость», отвечает Мидей бархатистым тоном. «А теперь убери свои лапы с моей задницы». «Гав», дразнится Фаенон и отпускает зад Мидея, ожидая, пока тот тоже его не отпустит. «Ты будешь цепляться ко мне весь вечер?» «Это ты прилипчивый», хмурится Мидей и отпускает его, тут же схватив кучу белья, уносится в свою комнату и оставляет Фаенона одного. Он борется с улыбкой и желанием дрыгать ногами после поцелуя, но едва приходит в себя, когда вспоминает, как Мидей слышал, когда он страда фигнёй в своей комнате. Ему не нужно было добавлять в список ещё один смущающий момент. Он встаёт, раскладывает всё бельё одно на другое и слепо идёт обратно в спальню, чтобы потом вывалить на стол и разобраться с ним позже. У него не было настроения убирать его прямо сейчас, хотя Мидей уже отсортировал его. Вместо этого он вытащил из кучи новые спортивные брюки и поношенную футболку, переоделся, улёгся в постель и пролистал телефон. Он вдохнул и нажал на чат с Касторией. [20:49] Фанон: Я правда влюблён в него. [20:52] Кастория: В Мидея? ⸜(｡˃ ᵕ ˂ )⸝♡ Да, мы все в курсе. [20:52] Фаенон: Он знает!?!?!? [20:53] Кастория: Не уверена… Но твой секрет в безопасности (ㅅ´ ˘ `) Но что на тебя нашло? [20:54] Фаенон: Ты знала, что я складываю его нижнее бельё, а он мои носки, и он всегда кладёт мои любимые хлопья в тележку, даже когда я говорю этого не делать, потому что они дорогие? Это немного жутковато, на самом деле, но в целом, вау Он так сильно мне нравится [20:54] Кастория: Ох, Фаенон… (,,>﹏<,,) Я не могу говорить за него, но я точно знаю, что он заботится о тебе. Очень. Фаенон вздыхает, сердце сжимается в груди, а в горле встаёт ком. Он переворачивается в постели лицом к потолку и на мгновение замирает, чтобы прийти в себя. Конечно, он знает, что Мидей заботится о нём, но это может быть просто дружбой. Друг, который целует его. Который всегда идёт ему навстречу и не боится поставить его на место, если чувствует, что тот теряет себя. Серьёзно, где бы он сейчас был без Мидея? Он не уверен, что хочет об этом знать. Поэтому проще держать чувства в себе, позволяя шипеть и кипеть в животе, пока он не почувствует, что вот-вот взорвётся. Потому что он скорее лопнет, чем скажет Мидею, как сильно он его обожает, и ничего не получит взамен, разве что потеряет его по пути. Вместо этого он покажет это более тонкими способами. И есть один, который он знает, что поразит Мидея в самое сердце. [21:02] Фаенон: Они всё ещё продают билеты на повторный показ «Города воинов» в кино? [21:04] Кастория: Да. Сейчас пришлю тебе ссылку. Я проверила, остался всего один показ на 22:00 в субботу. ….Не знаю, что ты планируешь, но уверена, что ему понравится (⸝⸝> ᴗ•⸝⸝) Суббота – идеальный день. До неё ещё осталась парочка, а значит, у него есть время купить билеты и обдумать наряд. Не надо называть это свиданием, подсказывает ему его мозг, хотя всё равно хочется. «Я хочу пригласить Мидеймоса на свидание» - шепчет Фаенон себе под нос, чтобы услышать, как это становится реальностью, а затем следующие пять минут ворочается в постели, мечась в безумной панике.
