Contemporary

— Мне стоит быть с тобой помягче? — спросил Луканис, одетый в стандартную форму Воронов, Рук же ограничился тем, что снял рубашку. Похоже, он намерен использовать против Луканиса все свои преимущества. Ворон намеренно отвёл взгляд от пряди длинных волос, ниспадающей вниз, но смотреть на короткие волоски, покрывающие его грудь, было ненамного лучше. — Нет. Но вот я буду с тобой помягче. Никакой магии. — Спасибо и на том. — А с твоей стороны никакого демона, — Рук пристально оглядел его с головы до ног. Луканис тяжело вздохнул. — Я постараюсь. — Прекрасно, — Рук сделал несколько шагов вперёд. Луканису сразу бросилось в глаза, что тот не встал в стойку, поза его было скорее расслабленной и небрежной — на лицо все признаки уличного бойца. Самоучка, набравшийся опыта. Луканис уже сталкивался с такими, на подобных бойцов были его самые распространённые контракты. Рук может попытаться, но в конце концов техника и опыт Ворона победят. — Ты когда-нибудь снимаешь свои перчатки? — сухо спросил Луканис, опуская взгляд на потёртую кожу, скрывающую чужие кисти. — По большей части нет. Знаешь, не думаю, что я видел тебя без всех твоих маленьких ножичков, — парировал Рук. — Просто хотел убедиться, что не убью тебя случайным выбросом электричества. — Принято. — У нас есть зрители? — спросил Рук, пока они кружили друг вокруг друга. Луканис бросил взгляд в сторону и увидел Злость, развалившегося на краю их импровизированной арены. Демон, заметив его взгляд, широко улыбнулся и пошевелил пальцами. — Похоже на то. — Тогда давай устроим шоу, — улыбнулся Рук, нанося первый удар. Он почти застиг Луканиса врасплох, и в последний момент тот вскинул предплечья, чтобы заблокировать удар, чувствуя тупую боль. — Слишком сложно? — спросил Рук, шутя и одновременно искренне. Луканис усмехнулся. — В твоём духе удивлять меня, — ответил он, нанося ответный удар, и то, как Рук отмахнулся, почти оскорбительно. Луканис не любит махать кулаками, он убийца. Но Рук видел, как он сражается. Увернувшись от удара ногой, Рук перекатился, когда Луканис попытался использовать вес тела мага против него же, в результате чего Ворон оказывается отброшен прочь. Луканис понимает, что Рук прекрасно осведомлён о стиле его боя и привычках, от которых он не может избавиться даже спустя десятилетия. Он не отбивает следующий удар, принимая, он готов к нему. Луканис чувствует, как в груди поднимается волна разочарования. Рук снова уклоняется от следующего удара, и Ворон видит, как маг, перекатываясь, наносит ему апперкот. Луканис отшатнулся с раздражением прикасаясь к разбитой губе. На щеке Рука красуется наливающаяся кровью ссадина, но он всё равно вскидывает руки с самодовольной ухмылкой. «Он знает», — захихикал Злость. — «Знает, что ты недооценил его. Он знает, что ты считаешь его пустоголовым дураком». После этого бой становится куда более динамичным. Рук натренирован совсем не так как Луканис, но он крепкий орешек. Он попеременно атакует и получает удары — глупая привычка, которую Луканис от души презирает не только потому что такой человек как Рук не склонится, но и потому что знает, рано или поздно подобный подход его убьёт. Мышцы его собственного тела отдаются ноющей болью, он от такого отвык. Обычно его убийства быстрые, совсем не похожие на затяжные сражения. Это не его стихия и Ворон этого не учёл. А ещё хуже то, что Рук явно на это рассчитывал. Ворон использовал свои сильные стороны, а Рук слишком хорошо его знает, и почему-то именно этот факт был самым худшим во всей этой ситуации. И он продолжает улыбаться. Боги, как же он бесит. Спустя долю секунды раздаётся треск, и Луканис слышит отдалённый звук, похожий на его имя. Руки сопротивляются воле и он, моргнув, видит под собой Рука с окровавленным носом и синяками на лице, залитого знакомым тошнотворно фиолетовым светом. Оглядевшись, Луканис изумлённо уставился на распростёртые за спиной крылья. Быстро сложив их, он втянул холодный воздух, чувствуя, как горячая кровь устремилась к костяшкам пальцев, стекая по щеке Рука. — Рук, я не… я не знаю, что… — Будем считать, что это была ничья. — Это не шутки, — рыкнул Луканис. — Я причинил тебе боль. Кажется, нос сломан. — Не в первый раз, — маг протянул руку, чтобы ощупать сломанный нос, прежде чем с ужасным хрустом вправить его на место. Рук шмыгнул носом, а вокруг его глаз уже расползались фиолетовые пятна. — Я храплю из-за этого, знаешь ли. — Плевать, — фыркнул Луканис, посерьезнев спустя долю секунды. — Демон. Становится всё хуже. Я должен… — Это была случайность, Луканис. «Нет, не была», — подсказал Злость. — «Ты хотел сделать это. Так долго хотел. Это было приятно». — Я не хотел причинить тебе боль, я был не в себе, — тихо признался Луканис. — Прости меня. Только сейчас он понял, что Рук обхватил его запястья. — Как думаешь, почему я был застигнут врасплох? — заметил Рук. — Ты морщишь нос, прежде чем атаковать. — Правда? — моргнул Луканис. Почему никто не заметил этого раньше? Почему его бабушка не заметила? — Складывается впечатление, что ты увидел во мне что-то, чего я сам не знал. — Это едва уловимое движение. Только с левой стороны, — заметил Рук, всё ещё держа его запястья в своих руках. Луканису придётся проверить это позже. — Да, я, ээм, — он опустил взгляд на свои руки, и маг отпустил их, вознаграждая Луканиса милым румянцем, разлившимся по его груди. Ворон почувствовал Злость за своим плечом. «Ему стоит узнать, как низко ты можешь опуститься». — Виноват, — Рук смущённо откашлялся, и Луканис тут же отпустил его, переставая давить своим весом. — Хочешь попробовать ещё разок? — Ещё раз? После того, что произошло? — усмехнулся Луканис. — Ты и впрямь сумасшедший, правда? — Думай об этом, как о «реванше», — сказал Рук, пальцами показав воображаемые кавычки. Луканис задумчиво потёр запястья. — Если ты настаиваешь. Спустя некоторое время, пока они наносили друг другу удар за ударом, Луканис признался. — Я не привык к сражениям, которые не заканчиваются смертью. — В самом деле? — Да. Воронов с детства натравливают друг на друга и учат тому, что неудача приводит к смерти. К самой настоящей смерти. — Сколько боёв ты выиграл? «Скольких детей ты убил?» — Бесчисленное множество, — ответил Луканис, не обращая внимания на Злость. — Все, очевидно. — Очевидно, — фыркнул Рук, поднырнув под чужой рукой тем же способом, что и раньше. Теперь Луканис видел это и отклонился назад, прежде чем получить очередной апперкот. Удар прошёл вскользь, не такой сильный, как первый. После этого они закончили с разговорами, в зале слышались лишь тихие стоны и вздохи. Луканис перевёл взгляд на Рука, чья кожа блестела от пота. Он наблюдал, как едва заметная капелька скатывается по чужому виску, а затем по груди. Маг был сложен, как воин, массивный, с рельефными мышцами и широкими плечами. Совсем непохожий на самого Луканиса, состоящего сплошь из острых углов. Тело Рука было телом сильного человека, а Луканиса — оружием. — Ты помнишь разговор, который я невольно услышал несколько недель назад? — внезапно спросил Луканис, уворачиваясь от удара ногой. — Который из них? Ты любишь подслушивать, Луканис. — Тот, что был о предпочтениях. — И что с того? — Рук схватил Ворона за руку, разворачивая и заставляя на мгновение запнуться. — Ты сказал: «Его задница». Это не обобщение, — заметил Луканис. — Ты говорил о ком-то конкретном. Мне любопытно, о ком. «Ревнивый, очень ревнивый», — усмехнулся Злость. — Я, ээм, — Рук слегка запинается, сведя брови к переносице. — Не понимаю, с чего бы. Я не собираюсь приводить в команду никого другого, если тебя это беспокоит. — Бывший любовник? — сверкнул глазами Луканис. — Хах! Нет, — Рук криво усмехнулся, отступая. — Нет. Теперь ты считаешь меня несчастным? — он издал ещё один, но уже слабый смешок. Почти жалея самого себя. — Ах. Забавный ты человек, Луканис. — Это кто-то здешний? — Вообще-то да. Луканис удивлённо моргнул, сожаление смешалось с ревностью. — Кто? — Манфред. Луканис сменил позицию. — Ты приводишь меня в бешенство, — покачал он головой с улыбкой, отходя в сторону. — Почему ты переживаешь из-за этого? — спросил Рук, и Луканису совсем не нравится то, насколько этот вопрос справедлив. — Я думал, тебя не интересуют романтические отношения. — Не знаю. Да и вообще… — Ворон подмигнул. — Я этого не говорил. — Неправда, ты говорил. — Я имею в виду , у меня никогда не было возможности вступить в романтические отношения, — объяснил Луканис. — Не то чтобы я никогда этого не хотел. — Нет, ты сказал: «меня подобное никогда не интересовало», — Рук снова изобразил кавычки в воздухе. — Я хотел этого, когда был моложе, — резко ответил Луканис. — Я правда не задумывался об этом. Вожделение к кому-то… не поощряется, только если оно не приводит к убийству цели. Рук покачал головой, словно не мог поверить своим ушам. — Ну, здесь это не имеет значения. Тебе не о чём беспокоиться. — Разумеется. — Так значит ты передумал? — произнёс Рук спустя несколько мгновений, стоя на расстоянии вытянутой руки от Луканиса. — Насчёт чего? — Твоего ответа на вопрос Даврина. О том, чтобы, знаешь, найти кого-нибудь. — Я отвечу, если ты расскажешь мне, — лукаво произнёс Ворон. Рук слишком любопытен, но он всё же знает, когда стоит отступить. — Можно подумать, ты скажешь правду, — фыркнул Рук добродушно. Внезапно сердце Луканиса забилось быстрее, чем за всё время их спарринга. — Если бы я заинтересовался кем-то, как думаешь, какие черты характера я нашёл бы привлекательными? — Наверное, кто-то, вроде Ворона, — просто ответил Рук, разматывая повязки с кулаков. — Или Нэв. Она умная, и думается мне тебе нравятся люди с головой на плечах. Неглупые. — Да, Нэв привлекательна. — Полагаю, да. — Полагаешь? — Луканис вскинул бровь. Он не мог понять, как кто-то мог не тянуться к ней, будто к костру в зимнюю метель. — Что? Она хорошенькая, — Рук пожал плечами. — Я не знаю, что ещё ты хочешь от меня услышать. — Ты… о… — пробормотал Луканис. — Понимаю. — Я дам тебе минутку на размышления, — фыркнул Рук, натягивая рубашку. — Это ведь не проблема? — Нет, конечно, нет, — заверил Луканис. — Ни в коем случае. — Приятно знать. Ворон хмыкнул. — Но нет, Нэв меня не интересует. — Ты всё время флиртуешь с ней, Луканис, — заметил Рук. — И не говори мне, что это не так. — Так и есть, — Луканис переступил с ноги на ногу. — Но есть разница. Открывать ли своё сердце для чего-то более серьёзного. — Я так понимаю, ты этого делать не собираешься. И что дальше? Будешь продолжать, чтобы успокоить её? — Полагаю, да. — Это же Нэв, Луканис. Она тебя не укусит, — усмехнулся Рук. — Тебе раньше приходилось кого-нибудь кусать? — Да, несколько раз. Помню, однажды я укусил Каливана в Костнице. — Это самую малость забавно, да? Луканис почувствовал, как губы невольно изогнулись в улыбке. — Да. Злость оглядел Рука с головы до ног. «Он прикидывается глупцом», — замечает тот, наклоняясь, и кладёт руку на чужое плечо, проводя кончиком носа по затылку Рука. — «Он не хочет рассказывать». Луканис открыл было рот, с затем захлопнул его, возвращаясь к своим вещам. Ему не дано узнать, к кому привязан Рук. — Знаешь, ты тоже ей нравишься, — внезапно с иронией заметил Рук. — Вы стали бы милой парой. — Ты же знаешь, этот разговор несправедлив, я не могу подкалывать тебя по поводу того, с кем ты флиртуешь. — Я не виноват, что ты ничего не замечаешь, — упрекнул его Рук. — Я думал, ты мастер-ассасин, Луканис. — Верно, — ответил Луканис. — И полагаю, впредь мне придётся следить за тобой внимательнее. Рук захихикал, тот самый смех, который так любит слышать Луканис. — Посмотрим, как ты справишься. Луканис и правда стал присматриваться к нему внимательней. Он узнал, что Рук любит тёплые одеяла, хамелеонов и очень острую пищу.

***

— Луканис, — позвал Рук, следуя на ним на кухню. — Просто спроси её. — Mierda, ты вообще знаешь, когда нужно остановиться? — зашипел Ворон. — Нет. — Почему нет? Потому что он не любит Нэв. Не в том смысле, что предполагает Рук. Хотя в данный момент маг ему тоже не слишком нравится. Всё было бы проще, если бы ему вообще никто не нравился. Как и должно было быть. С тех пор, как они поговорили, Рук осыпал его намёками. Подталкивал Луканиса. Давил. Дразнил. Говорил, что он должен пригласить Нэв на свидание. Пригласить её выпить кофе. Показать ей рынок, уверен, эй понравится. Поднимет настроение. Ей нужен перерыв, Луканис. И тебе тоже. Всё будет в порядке. Это не обязательно должно быть свиданием. — Луканис, да брось, — продолжал спорить Рук, подходя к камину с другой стороны. — Вы просто друзья. Друзья ходят выпить вместе кофе. Мы ходили выпить кофе. — Мне всё равно. — Точно. Я забыл, что раньше у тебя никогда не было друзей, — заметил Рук, пока Луканис сверлил его свирепым взглядом. — Послушай, нет причин отказывать себе в такой мелочи. Если тебе нравится Нэв, а ты нравишься ей, ты должен… — Хватит, Рук! — крикнул Луканис, сжимая переносицу. — Я больше не желаю продолжать этот разговор. Уходи. Прошу. Краем уха он услышал, как Рук сделал шаг вперёд, а затем отошёл, закрывая за собой двери, ведущие в столовую, пока Луканис неотрывно смотрел в огонь.

***

«Здесь есть кто-то», — прошипел Злость, выдёргивая Луканиса из сна. — «Что они сделают? Что они сделают?» Луканис сонно моргнул, потрясая головой, и пытался не заснуть, немного недовольный тем, что Злость снова его разбудил, пока не слышит раздающийся звук шагов на мощёном полу. Он мигом выхватил кинжал, который держал под подушкой, и, метнув его, услышал характерный звук ножа, воткнувшегося в дерево. Вскочив на ноги, Луканис вытащил из-под тонкого матраса ещё один кинжал и рванул к незваному гостю, хватая его и занося кинжал над головой. — Стой! Чёрт возьми, Луканис! Ворон моргнул, отгоняя сон, цепляющийся за края сознания, и пробормотал: — Рук? Луканис отстранился, моргая при виде торчащего из стенки шкафа кинжала. — Я принял тебя за врага. Прости. — Да уж, молниеносная реакция на то, что кто-то хотел разжиться яблоком, — ровным голосом сказал Рук, наклоняясь и поднимая упавшее яблоко с пола. — Тебе не следовало пытаться проникнуть сюда тайком. — Ты сам предпочёл коротать ночи в кладовой, в этом нет моей вины, — Рук откусил яблоко, пережёвывая, пока вытаскивал кинжал из стенки. — Я проголодался. — Возможно, если бы ты питался нормально, тебе не пришлось бы пробираться сюда в полночь, чтобы перекусить, — огрызнулся Луканис. С того их последнего разговора три дня назад, у Рука появилась дурная привычка хватать свою порцию и уходить, не возвращаясь за добавкой, хотя все знают — он ест куда больше. Если конечно, вообще ест. — Остальные начинают беспокоиться. Луканис начинает беспокоиться. Временами он может быть упрямым, но знает, что еда важна. А такому человеку, как Рук, учитывая стиль его сражения, особенно. Всё это началось после их ссоры, и Луканис заметил, что Рук не слишком хорошо переносит пребывание в одном пространстве с Нэв. Что иронично, кажется, он хочет, чтобы Луканис пригласил её на свидание. Они с Руком очень много времени проводят вместе, но у Луканиса закралось чувство, что это быстро изменится, если он сойдётся с Нэв. В этом есть нечто среднее между назойливостью и раздражением, эмоция, которую Луканису не удаётся уловить. Возможно, ему придётся спросить Нэв. — Не стоит. Я в порядке, — фыркнул Рук, а Луканис свирепо посмотрел на него в ответ. — Я в порядке! — Это не так, — возразил Луканис. Рук захлопнул дверцу шкафа с большей силой, чем требовалось, краем глаза поглядывая на Луканиса, но не встречаясь с ним взглядом напрямую. — Ладно, но с тобой тоже. Так что давай согласимся друг с другом и больше не будем об этом упоминать, хорошо? — Хорошо, — подчинился Луканис, Рук взял своё яблоко и, не сказав больше ни слова, ушёл, захлопнув за собой дверь кладовой. Ворон повернулся к своей кровати, сделал к ней пару шагов, а затем резко развернулся на пятках и стиснул зубы. Распахнув дверь в главный зал, где сидел Рук, он выхватил яблоко из чужих пальцев, прежде чем тот успел откусить ещё кусочек. — Я и не знал, что ты любишь готовить, — недовольно сказал Рук, садясь за стол возле импровизированной кухни. — Я нахожу готовку успокаивающей, — ответил Луканис, нарезая лук. — Полагаю, с ножом ты обращаешься мастерски. — Верно, — ухмыльнулся Ворон, выкладывая лук на сковороду. — Илларио всегда требовал, чтобы готовил именно я, когда у нас не было возможности поесть вне дома. — Точно. Знаешь, не думаю, что я ему слишком понравился. — Почему ты так решил? — Он был не рад услышать о подозрениях твоей бабушки, что ты можешь быть жив. И уж тем более, что именно меня отправили в Костницу. А ещё он сверлил меня взглядом, когда мы пили кофе. — Он был не рад услышать, что я жив? — Луканис наклонил голову, сглатывая. — У меня сложилось что он совсем немного расстроен твоей смертью. — Аа, — кивнул он. Это больше похоже на Илларио. — Мы близки. Он мне как родной брат. — Похоже на серьёзное заявление с твоей стороны, — вскинул брови Рук, делая глоток воды. — Я доверю ему свою спину, зная, что он не вонзит в неё нож, — сказал Луканис, отворачиваясь, чтобы помешать лук на сковороде. Кухня погрузилась в молчание, не слишком приятное, но в то же время комфортное. — А насчёт кофе… наверное, он счёл тебя привлекательным. Илларио всегда был любителем лёгкого флирта. — Зачем тогда неотрывно пялиться на людей, которых считаешь привлекательными? — Я не знаю. Его романтические устремления в лучшем случае сомнительны, — Луканис удовлетворённо хмыкнул, ставя тарелку перед Руком. — Омлет? — маг удивлённо вскинул брови, когда Луканис присел рядом. — Да. Его легко приготовить, и он сытный, — Ворон сделал приглашающий жест рукой. — Ешь. Рук подался вперёд и, подцепив вилкой кусочек, отправил его в рот. Луканис наблюдал за ним, не отрывая глаз. — Вкусно, — вздохнул Рук спустя мгновение. — Очень вкусно. Луканис почувствовал переполняющую грудь гордость. — Хорошо. Рад, что тебе нравится. Если хочешь, могу научить тебя готовить. Маг помахал рукой. — Я умею готовить, но кухня не моё. Дай мне в дорогу пачку арахиса, два яблока и хлеб, и я что-нибудь придумаю. Луканис не может сдержать рвущегося наружу смешка. — Приятно слышать. Они уже наполовину разделались с омлетом, когда Луканис отложил вилку и повернулся к Руку. — По поводу нашего разговора на днях… — Я знаю. Перестать допытываться. Перестать давить, — маг примирительно вскинул руки. — Я понял. — Спасибо, — кивнул Луканис. — Я просто… эти поддразнивания напомнили мне о том времени, когда я был моложе. Воронам не запрещены романтические отношения, но это не помешало Илларио и Тейе превратить мою жизнь в de mierda… уделяя этому слишком много внимания. — Значит, тебе не нравится, когда над тобой подшучивают? «Неправильный. Весь неправильный! Неправильный внутри, неправильный снаружи!», — кричит Злость ему в ухо, заставляя поморщиться. — Не совсем. Я всегда чувствовал, что… что-то не так, — признался он, и Злость тут же замолк, переводя взгляд с одного на другого. — Иногда, Илларио отправлялся в бар и находил кого-нибудь, с кем можно провести ночь, но меня такие бессмысленные романы не интересовали. С Нэв я… — Ты делаешь то, что, по твоему мнению, должен делать, — закончил за него Рук. — А не то, что хочешь. — Да, — пробормотал Луканис, чувствуя, как внизу живота закипает стыд. — Так… чего же ты хочешь? Что тебе кажется правильным? Луканис ковырнул ногтем деревянное покрытие стола. Это. Это кажется правильным. Сидеть рядом с Руком кажется правильным. Но разве так должно быть? Разве не должны быть поцелуи, глубокие личные моменты, задумчивые вздохи и страстное взаимное желание. Вот что говорят книги. Вот что сказала бы Тейя. — Луканис? — позвал Рук. — Ты в порядке? Луканис спросил самого себя, насколько опасна правда. И ответом было — нет. Ничего хорошего из этого не выйдет. Он видит сны, в которых чувствует объятия Рука и хочет прикоснуться к нему ещё сильнее. Он хочет готовить для него по ночам, хочет просыпаться в его объятиях и хочет, чтобы сам Рук целиком и полностью принадлежал ему. — Вполне, — пробормотал он. В его жизни нет места подобным фантазиям. — Я больше не хочу об этом думать. — Так, у нас всё в порядке? — спросил Рук с печальной надеждой в голосе. — Мне бы не хотелось потерять самого крутого друга, который у меня когда-либо был из-за своей неспособности держать рот на замке. «Крутого? Он думает, что ты крутой», — проворчал Злость. — Да. — Отлично. Давай просто назовём это реваншем за то, что ты пытался превратить моё лицо в кашу, — Рук вскинул бровь, возвращаясь к своему омлету. — Шучу. — Конечно, — вздохнул Луканис, пока Рук ставил свою тарелку в тазик для мытья посуды. — Ещё раз прости, что разбудил. Спокойной ночи, Луканис. Ворон продолжал сидеть за столом, когда двери захлопнулись, и уставился на деревянную столешницу, прежде чем перевести взгляд на Злость. Демон посмотрел на него в ответ. «Милый». — Заткнись, — прорычал Луканис, разворачиваясь и направляясь обратно в кладовую.

***

— Эй, — Рук прислонился к стене кладовой. — Ты в порядке? — В порядке ли я? — усмехнулся Луканис. — Злость завладел моим телом и чуть не ушёл через элювиан. Так что могло быть и лучше, — проворчал он. — Этого больше не повторится. Он не знает, что случилось на этот раз, но Злость становился всё более настойчивым. Ему кажется, что это как-то связано с его соображениями по поводу того, что будет после завершения его контракта. Ему не удалось убить Гилланайн, но после того, как всё закончится, он мало что мог поделать с собственной жизнью. Злость давит на его затылок, впивается острыми когтями в грудную клетку, но он отмахивается от него. Рук кривит лицо, заставляя Луканиса выпрямиться. — Что? — Просто я не думаю, что это происходит в первый раз? — Прошу прощения? — Знаешь, ты иногда словно отключаешься, — заметил Рук. — Каждый раз, когда это происходит, ты становишься ворчливым и дёрганым. Мне так показалось, не знаю. Но мне кажется, это был Злость. — Mierda, — ругнулся Луканис. — Впредь, я буду внимательней. — Луканис, — Рук сделал шаг вперёд. — Тебе нужно спать. Ты же человек. — Хах, не тебе учить меня спать, — усмехнулся Ворон. — И я одержимый, Рук. С тех пор, как они завербовали Тааш, Луканис заметил, что Рук спит всё меньше и меньше. А это значит, что они много беседуют. На что он и не подумает жаловаться. Однажды ночью во время очередной беседы, Луканис задремал, а проснувшись, обнаружил, что его голова покоится на плече Рука, рухнувшего на диван. Он старается не думать о том, почему ему так легко заснуть в чужой компании, но он засыпает всё чаще и чаще. Он пытается напоминать себе, что доверять никому нельзя. Что Рук может просто усыплять его бдительность, а потом нанести удар в спину, когда он будет ожидать этого меньше всего. Луканис — Ворон, наёмный убийца, и такая жизнь не для него. Но потом он смотрит на Рука и просто не может чувствовать себя по-другому. Он не чувствовал ничего подобного. Целый год. — Луканис. — Я в порядке, Рук. И могу о себе позаботиться. — Тогда ладно, — чужой голос стал мягче. — Эй. Знаешь, мы с Тааш собрались навестить Зал Доблести, если хочешь с нами. Это точно не даст тебе уснуть. — Зал Доблести? — Место Повелителей Фортуны, — Рук пожал плечами. — Неплохое местечко, чтобы выпить и посмотреть на состязания. За золото и славу, как говорится. Луканис хмыкнул. — Почему бы и нет. Хлеб и зрелища. — Что-то вроде того, — усмехнулся Рук, выходя из кладовой, пока Луканис заваривал себе чашечку крепкого кофе.

***

— Это… эмм… хм, — Луканис огляделся и посмотрел в сторону колизея. — Полагаю, бои проходят здесь? «Сражайся! Бейся!», — хохочет Злость, заполняя его сознание. — «Я хочу сражаться!» — Перестань, — покачал головой Луканис, прогоняя Злость из своей головы. Он бросил взгляд в сторону группы людей, стоящих справа от него, которые, кажется, даже не обратили на него внимания. — Эти люди… они не боятся Злости. — Точно, — усмехнулась Тааш. — Мы ривейнцы. У нас есть все виды духов. — А… что ж, разве это всё не объясняет? — заметил он, поглядывая на Рука, пока они поднимаются наверх. Рук был увлечён разговором с Изабеллой, а Луканис оглядывал окружающих их людей, прищурившись, когда Злость, кажется, понял, что имела в виду Тааш, поэтому развернулся обратно к друзьям. — Рук, — начал Луканис. — Ты из Повелителей Фортуны, да? — Да? — И ты, ээм… — он бросил взгляд на ближайшую к нему женщину, оценивая откровенность чужого наряда. — Ты носил нечто похожее? — О, конечно, — захихикал Рук, и от этой картины Луканиса бросило в жар. — Правда на мне были штаны. — Ах. Рад слышать. «Она велела ему не ходить в Восточное крыло», — сказал Злость. — «Что там! Я хочу знать!» — Сомневаюсь, что это наше дело, — прошипел он демону. «Я хочу знать. Хочу!» Луканис покачал головой, догоняя Рука. — Где Тааш? — спросил он, усаживаясь возле Рука на одной из стен колизея. — Ушла куда-то. Наверное, чтобы бросить вызов. — Хм. — Я бы угостил тебя выпивкой, но решил, что это будет тебе не по душе. — Так и есть, — согласился Луканис, чувствуя себя странно от того, что Рук просто это знает. Может, так себя чувствовали остальные, когда он покупал им подарки? Рук натянуто улыбнулся, оглядывая колизей. — Ты нервничаешь из-за чего-то. Всё время оглядываешься, — заметил Луканис. — Ты в порядке? — Да, я просто… — Рук отвёл взгляд. — Просто хотел поблагодарить тебя. За то, что пошёл со мной. Когда я произношу это вслух, то звучит очень странно. Луканис наклонил голову. — Это действительно странно. За что тебе меня благодарить? Ты пригласил меня, чтобы я мог отвлечься. — Знаю. Просто забудь. Я думал, что это будет звучать намного лучше, — Рук подцепил заусенец, ковыряя, и прикусил внутреннюю сторону щеки. «Он пригласил сюда тебя. Только тебя. Где Тааш?», — с улыбкой заметил Злость, садясь между ними. — «Он хотел, чтобы вы остались наедине». Луканис огляделся по сторонам. Они, конечно, были не совсем одни, но он понял, о чём говорил Злость. — Ты хотел… Рук застонал, потерев лицо ладонями. — Я делаю только хуже, да? — Что ты делаешь хуже? — успокаивающим голосом произнёс Луканис, придвигаясь ближе. Они замерли на расстоянии, которое сложно назвать дружеским, и Ворон постучал кончиками пальцев по чужому предплечью, чтобы привлечь внимание. — Рук, я… — Эй, ребята, — позвала Тааш, подходя к ним. — В чём дело? Злость захихикал, когда их прервали, но в любом случае, это место было не слишком подходящим для важных разговоров. — Ни в чём, — отмахнулся Рук. — Ты нашла, что хотела? — Да. Хотя и пришлось поспорить. Прости. — Так я и думал, — засмеялся Рук. — Давай просто… — Уорд! — крикнул кто-то, заставив Рука подпрыгнуть. Луканис и Тааш обменялись растерянными взглядами. — Это что-то означает? — тихо спросил Луканис. — Насколько мне известно, нет, — проворчала Тааш. — Как думаете, настолько тут высоко? — бубнит Рук. — Я смогу выжить, если прыгну? — Нет, — рыкнул Луканис. — Не сможешь. Рук, кажется, слегка расстроился, проводя рукой по лицу. — Уорд! — из толпы вышел мужчина. — Ты вернулся. — Торен. Вообще-то я как раз собирался уходить, — проворчал Рук, подходя к нему. — Чего ты хотел? Луканис пристально посмотрел на мужчину, а затем на Рука. — Этот парень твой наставник? — спросила Тааш, пытаясь осмыслить происходящее. — Наставник? — усмехнулся Торен. — Нет, — проворчал Рук. — Предположительно, это мой отец. — Я и есть твой отец. — Конечно. Я так и сказал. — Это твой отец? — Луканис указал на мужчину, которого оценивающим взглядом осматривал Злость. «Нет, нет!», — зашипел он. — «Неправильно! Всё неправильно! Нет добрых глаз!» Злость прав. Они совсем не похожи. У Торена были тёмные волосы с проседью и ещё более тёмные глаза. — Формально говоря. Его мать — моя жена, — пояснил Торен. — Так то лучше. Формально говоря, — Рук развёл руками, показывая кавычки в воздухе. — Теперь я могу идти? — Нет, — покачал головой Торен, обращая внимание на его спутников. Он несколько раз перевёл взгляд с Луканиса на Тааш, прежде чем остановился на Вороне. — Поймал наконец крупную рыбку, Уорд? — спросил Торен, заставляя лицо Рука залиться краской от унижения. — И очень неплохую. — Нет, — выплюнул Рук. — Это не то, о чём ты думаешь. Так что хватит об этом. — Ну конечно, — усмехнулся Торен, но в его ухмылке было нечто такое, что заставило Луканиса нахмуриться, а Злость презрительно фыркнуть. — Он слишком красив. И так хорошо сложен. «Что он знает», — зарычал Злость. — «Вырви его глаза! Вырви. Его язык!» — Знаете, Уорд никогда не был сторонником романтики, — говорит Торен, обращаясь к ним двоим, и Злость вмиг умолкает, когда Луканис переводит взгляд на Рука. — Его мать беспокоится, что он так и умрёт в одиночестве. — Подождите. Кто такой Уорд? — спросила Тааш. — Я. Я — Уорд, — вздохнул Рук. — Это моё имя. Настоящее имя. — Чувак, — моргнула Тааш. — Я думала тебя зовут Рук. — Ты сменил имя? — огрызнулся Торен. — Уорд. — Ничего я не менял, — оправдывался Рук. — Они вообще знают хоть что-то о тебе? О том, откуда мы? — давил Торен, пока Рук быстро моргал. — Нет. И не обязаны знать, — спорит Рук. — Это не их дело. Торен бросил на него разочарованный взгляд, слишком похожий на тот, который бросила бы на Луканиса Катарина. — Ты до сих пор стыдишься? — А кто, чёрт возьми, не стыдился бы? — огрызнулся Рук. — Я подумал, что разумней всего было не упоминать об этом. — О чём? — спросил Луканис, заработав сердитый взгляд. — Ты не сказал им, Уорд, — раздосадованно покачал головой Торен. — Сказал нам что? — спросила Тааш. — Что мы были тевинтерскими рабами, пока нам не помогли Повелители Фортуны, — закончил Рук. — Вот, Торен. Счастлив? Я сказал им. — Тебе следовало бы больше гордиться своим прошлым. — Да чем тут можно гордиться… Луканис пристально посмотрел на Рука. Он слышал истории об ужасном обращении, которому подвергались рабы, о кошмарных вещах. С очень немногими обращались как с чем-то большим, нежели безвольными телами, жертвами для ритуалов или инструментами, которые выбрасывали за ненадобностью. Он и сам регулярно освобождал рабов, рискуя собственной головой. Злость уставился на шрам на лице Рука. Луканис сглотнул. — Так вот откуда у тебя… — он указал на левую сторону лица. — Я думал, это шрамы от животного. — Мой сын был рабом для развлечений. Они прознали, что он мастак помахать кулаками, поэтому выставляли его против других рабов или воинов. — Однажды я проиграл бой. Крупный бой. И мой владелец потерял кучу денег. Поэтому они сказали, что не позволят мне забыть об этом. Они высекли меня. Чтобы каждый раз, когда я буду смотреть в зеркало, я вспоминал, насколько облажался. Чтобы преподать мне урок на случай, если я когда-нибудь ещё раз вздумаю проиграть, — вздохнул Рук, поднимая глаза. — И я не проиграл. Больше ни разу. Неважно. — Знаешь, вы на самом деле не слишком похожи, — пробормотала Тааш. — Ты уверен, что он твой ребёнок? — Не мой, — просто ответил Торен. — Но его мать — моя жена. — Так… — Тааш поджала губы. — Дворянин, который владел нами, изнасиловал мою жену. И она родила его, — объяснил Торен, отчего Злость широко распахнул глаза. — Сейчас её здесь нет, но это уже другая история. — Как у неё дела? — спросил Рук тихим голосом. — С ней всё в порядке? Улучшения есть? — Она скучает по тебе. Мы оба скучаем. И ей интересно, когда ты вернёшься. Ты ведь придёшь домой на ужин? — Когда-нибудь, да. Вероятно. — Когда-нибудь? — вскинул бровь Торен. — Я не могу просто бросить свои дела. Но я вернусь, — Торен нахмурился, услышав подобное заявление. — Ты же знаешь, что вернусь. — Ты нашёл что-то? — спросил его отец. — Нет. Пока нет. — Что происходит? — фыркнула Тааш. — Здесь как будто ведутся два разных диалога. — Точно. Ты Ворон, не так ли? — заметил Торен. — Твоя одежда. — Да. Я Луканис Делламорте, — ответил тот, но не сделал ни единого движения, чтобы пожать мужчине руку. — Делламорте. Значит, он богач. — Отец, — зашипел Рук. — Всё не так. Прекрати. — Конечно нет, — усмехнулся Торен. — Я и не ожидал другого. В смысле, ты просто посмотри на него. — Знаю. У меня же есть глаза, — проворчал Рук. — Я просто хочу убедиться, что ты не пострадаешь… — Я понял, отец, — огрызнулся Рук. — Мы можем прекратить этот разговор прямо сейчас. Торен вздохнул, потирая лоб. — Итак, ты вернулся, чтобы снова сражаться на арене? — Нет. — Почему нет? Ты был чемпионом, — возразил Торен. — И смог бы стать им снова. — Я не хочу им быть, — вздохнул маг, обхватив себя руками. — А кем ещё ты можешь быть? — пробормотал Торен себе под нос. «Грр!», — зарычал Злость. — «Убей его! Убей его сейчас же!» — Думаю, этого достаточно, — резко произнёс Луканис. — Рук, Тааш, вы закончили свои дела здесь? — Да. С меня хватит, — ответил Рук, уставившись в землю. — Я так не думаю, — Торен шлёпнул Рука по голове, чтобы привлечь чужое внимание. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Арена открыта, Уорд. — Я не позволю тебе делать на меня ставки, — нахмурился Рук. — У меня есть проблемы поважнее. — Это какие же? — фыркнув, Торен развёл руками. — Чем ты вообще мог заниматься все эти годы? Луканис покачал головой, возвышаясь над отцом Рука, упавшего на каменную мостовую. Злость стоял рядом с Вороном, самодовольно ухмыляясь. «Пахнет противно. Сандаловым деревом», — сообщил Злость, спустя долю секунды появляясь рядом с Руком. — Пахнет приятно. Лавандой. Теплом». Луканис развернулся, чтобы посмотреть вниз на Торена. — Мы уходим прямо сейчас, — просто сказал он, хватая ладонь Рука и утаскивая его к выходу. — Чувак. Это было круто, — Тааш улыбалась во все зубы. — А я то думала, что моя мама плохая. — Луканис, — выдохнул Рук. — Что это было? — Ты нравишься Злости, — заметил он, сжимая ладонь Рука на всём пути обратно к элювиану.

***

— Ты ни разу не упоминал, что был тевинтерским рабом, — заметила Нэв со своего места на диване. — Хм. — Потому что это не имеет к делу никакого отношения, — настаивал Рук. — И я знаю, о чём ты думаешь. — Почему ты не сказал нам, Рук? Хотя бы что-то. Ну, понимаешь, из прошлого, — спросила Беллара. — Потому что я не хотел. Но теперь обязан. — Тебе не нужно, — заметил Даврин. — Луканис и Тааш уже знают. — Без обид, но я не сторонник того, чтобы кто-то рассказывал мою историю. Ничего бы не случилось, если бы мой отец умел держать рот на замке, — Рук глубоко вдохнул через нос. — Но он хочет, чтобы я гордился. Тем, что я бывший раб. Это что шутка? — Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать гордость, исходящую от истоков нашего прошлого, — попытался успокоить его Эммрик. — Но так же есть и причина относиться к прошлому с осторожностью. — Я просто не люблю ходить вокруг да около и заставлять людей узнавать что-то обо мне исходя из слухов, — резко ответил Рук. — Особенно, когда инициатором был не я. — Это должно было быть твоим личным выбором, Рук. Никто не может указывать нам, что чувствовать. Или когда, — настаивала Тааш. — Особенно его засранец-отец. — Но ты бы рассказал нам, Рук? — спросила Хардинг, смотря прямо на него, а Рук в ответ пожал плечами. — Возможно. — Сомневаюсь, — пробормотал Луканис. — Если ты не рассказал нам об этом раньше, то вряд ли бы заговорили бы об этом в будущем. — Но ты так много знаешь о нас! — воскликнула Беллара. — И всё время нам помогаешь! Как в тот раз, когда мы проводили калибровку, а ещё ты помогал Хардинг с… каменными… штучками! А Луканису помог сбежать из тюрьмы! — Да, Беллара права, — поморщилась Хардинг. — Мы знаем, что ты всегда прикроешь нас, Рук. Так почему ты думаешь, что мы не прикроем тебя? — многозначительно спросил Даврин. Рук переводил задумчивый взгляд с одного на другого, прежде чем встать и резко выйти за дверь. — Ох. Полагаю, разговор окончен, — пробормотала Беллара. — Похоже на то, — согласился Луканис. «Пахнет потом. Пахнет страхом. И кровью», — тихо прорычал Злость. — Луканис, — позвала Нэв. — Поговори с ним. — Что? Я? — Да, — кивнула она. — Похоже, к тебе он прислушается. Ты должен суметь переубедить его. — Я не самый приятный собеседник, — возразил он. — Что мне ему сказать? — То, что необходимо, — улыбнулась Нэв. — Иди. — Как скажешь, — вздохнул он, выходя вслед за Руком во внутренний двор. — Рук, — Луканис подошёл к нему, вставая сбоку. — Знаю, знаю. Собрание окончено, давайте сделаем перерыв, мы команда. Вот, что ты скажешь, — вздохнул маг. — Вовсе нет, — Луканис облокотился на статую рядом с ними. — Тебя настолько беспокоит, что твой отец рассказал нам? — Луканис, ты провёл целый год в тевинтерской тюрьме. Тебя пытали, ставили эксперименты, а теперь ты носишь в себе демона, — начал Рук. — Ты сам мне это рассказал. А теперь представь, что я подошёл к какому-то незнакомцу на улице и рассказал об этом ему. Насколько сильно ты бы разозлился? А если бы я рассказал всё Тейе? Луканис понимающе кивнул. — Я был бы довольно зол. — Вот именно. — Значит твой отец всегда был таким? — Каким? — Мудаком, — Луканис подошёл ближе, скрестив руки на груди. — Нет. Он просто трепло, — вздохнул Рук. — На самом деле не такой уж он и болтун. Просто вы оба стали для него неожиданностью. — Я так не думаю. — Я не вру. Я даже не его сын, а он заботился обо мне. — Как именно? Ставить золото на победу собственного сына на слишком похоже на заботу. — А когда Катарина била тебя своей тростью, это было похоже на заботу? Луканис открыл было рот, но затем захлопнул его. — Хм. — Когда Повелители Фортуны освободили нас, я сказал, что могу сражаться. Моя мать была в бешенстве. Но они испытали меня, поставив деньги, и я проявил себя. Вот так мы и попали в их ряды. Торен на самом деле умён. Он не такой, как я. Он хорош в координации и поисках вещей. Я же хорош в разрушении и хаосе. Он просто беспокоится, — Рук выдохнул. — Я помню, как расстроен он был, когда меня выгнали, и не знал, чью сторону принять. — Поэтому хотел убедится, что у тебя будет, куда вернуться. Даже в качестве бойца. — Наверное, — пожал плечами Рук. — В детстве я постоянно попадал в неприятности. Моя мама… — Рук поморщился. — Я не собираюсь снова идти по этому пути. Но Торен и мама сделали всё возможное, чтобы я научился простым вещам. Давай вымоем полы, это такая игра! Не трогай яблоко, а то монстр поймает тебя! Тихо! В коридорах чудовища! — Что произошло с твоей матерью? — мягко спросил Луканис. — Она болеет. До того, как нас освободили, кажется, она приняла яд или… что-то в этом роде. Но ей становится всё хуже, — вздохнул Рук, уперев руки в бока. — Я пытался найти лекарство или противоядие, но… «Пахнет. Сожалением. Чувством вины!», — заметил Злость. — «Ложью». — Моих родителей убили, — сказал Луканис. — Они пали жертвой кровавой бойни между двумя Домами. Я помню их. Воспоминания не щадят. — И как тебе только удаётся каждый раз меня переплюнуть, — едва улыбнулся Рук. — Но, чёрт возьми. — Я не это имел в виду. Я просто не хотел ничего от тебя скрывать, — быстро добавил Луканис. — И хотел сказать, что понимаю тебя. — Я знаю, — улыбнулся Рук. — Просто дразнюсь. Между ними повисла тишина, но Луканису совсем не хотелось уходить. — Помню, как однажды ночью, когда нас впервые привезли на побережье, примерно неделю спустя разразился шторм. Может, тайфун, или ураган, или разъярённый дракон, я не знаю. Но я помню, что был просто в ужасе. Раскаты грома, шум волн, разбивающихся о скалы, свист ветра. Плакать было нельзя, поэтому я молчал, но Торен пришёл меня проведать. Думаю, он был так же напуган, как и я, потому что принёс одеяло моей бабушки — одну из немногих вещей, которые хозяева разрешили нам оставить — завернул нас в него и прочитал мне сказку, пока в масляной лампе тлел огонь. Когда мы проснулись, буря уже утихла, ночь прошла, и всё оставшееся время я проспал спокойно. — О. Ладно, значит ты не преувеличивал, — моргнул Луканис. Ему никто сказок на ночь не читал. Никогда. — Он просто был не в духе. — Да. Хоть я уже и взрослый, он всё равно поступает, как родитель, — усмехнулся Рук. — У него бывают плохие дни. Как и у всех нас. — Похоже на то, — хмыкнул Луканис. — Теперь ты чувствуешь себя лучше? — Да. Странно даже. Словно необходимость рассказывать людям о себе всякую ерунду больше не раздражает так сильно. — Конечно. Рук улыбнулся. — Спасибо, Луканис. За то что выслушал. Ты был не обязан. — Разумеется, обязан, — возразил Ворон. — Я был рад тебя выслушать. — Точно, — Рук всё ещё улыбался, отходя в сторону. — Ещё увидимся. Луканис отвернулся, вглядываясь вдаль Тени, пока глаза не начинает щипать, и думает о том, что стоит извиниться перед отцом Рука, если они когда-нибудь встретятся снова.

***

— Это просто… эй, Луканис, — зовёт Тааш, когда мужчина, не обращая ни на кого внимания, с хмурым выражением лица пересёк столовую и вышел за дверь, не говоря ни слова. — О, засранец. — Странно, — задумался Рук. — Наверное, новости из Антивы. Пошёл перекинуться парой слов с Нэв или профессором. — Да. Может быть. Но это всё равно было грубо. — Я и не отрицал. Так о чём мы говорили? — Оу. Точно. Знаешь, это немного непросто. Быть такой. В Кун можно, знаешь ли, быть любого пола, но что значит, если ты не чувствуешь себя ни тем, ни другим? Это действительно… странно, — Тааш фыркнула. — Но это кажется правильным. Может ли такое быть? Странно и в то же время правильно? — Это всё же лучше, чем странно и неправильно, — успокоил её Рук, на что Тааш улыбнулась, кивая. — Да. Звучит неплохо. — Знаешь, я проходил через нечто подобное. В Тевинтере рабам не позволено выбирать. Тогда я был в юном возрасте, у меня была хорошая форма и всё такое. Я начал немного беспокоиться, когда обнаружил, что женщины не могли пробудить во мне интерес. То есть, у меня могла бы быть физиологическая реакция, но это было неприятно. — Для меня это всё ещё дико. Стой, а почему ты беспокоился? — Мне, вероятно, снесли бы голову с плеч, прояви я что-то меньшее, чем любезный энтузиазм, — Рук пожал плечами. — Такие дела. — О, чувак, — фыркнула Тааш, потерев нос. — Парень, которому ты принадлежал, он здесь? — На самом деле понятия не имею. Надеюсь, нет, — признался Рук. — Я хочу разбить ему лицо. Двери за их спинами резко распахнулись, а Луканис, широко шагая, направился к ним. — Эй, Луканис, — на Рука тут же уставились фиолетовые глаза. — Ааа. Привет, Злость. — О, эй, — кивнула Тааш, а демон остановился, как вкопанный, уставившись на них и выглядя озадаченным. — Кажется, мы его сломали. — Я просто думаю, он не привык к тому, что люди не пугаются его появления, — пожал плечами Рук, обхватив ладонями чашку кофе. — Но не похоже, что он собрался куда-то уходить. — Гха! Заперто! Не выйти! — пробурчал Злость. — Ага, Эммрик поставил защиту, чтобы ты не смог покинуть Маяк. Прости. Демон злобно зарычал, надувшись. — Говорите? О чём? — скривился Злость, и подобное выражение на лице Луканиса выглядело забавно. — О странностях, — подсказала Тааш. — О гендерных штучках. О сексуальных вещах. — Точно, — фыркнул Рук. — Ты что-нибудь знаешь об этом, Злость? Демон моргнул, а его глаза на мгновение распахнулись шире, когда он наклонил голову и обвёл комнату задумчивым взглядом, прежде чем покачать головой. — О Луканисе? Злость снова покачал головой. — Чувак, — нахмурилась Тааш. — А ты бы правда последовала его совету, если бы он что-то знал? — Нет. Хотя. Нет, всё же нет, — Тааш пожала плечами, и Рук не смог сдержать рвущегося наружу смеха. — Ещё раз! — потребовал Злость, вторгаясь в его личное пространство. — А? — Этот звук. Ещё раз! — потребовал Злость, застыв в нескольких дюймах от лица Рука. — Нам нравится. — Твой смех. Он хочет, чтобы ты ещё посмеялся, — поняла Тааш. — Эй! Отойти назад! Невежливо так лезть к другим людям! — Подожди. Говоря мы, ты имеешь в виду себя? Потому что мне говорили, что тебе нравится мой запах. — Нам нравится. Ему нравится, — широко улыбнулся Злость. — Но! Он бежит, прячется! Запирается за дверью! — Хватит! — Луканис дёрнулся, отшатнувшись, а затем лихорадочно потряс головой. — Что? — Привет, Луканис, — начала Тааш. — Ты что-нибудь знаешь о гендерных штучках? — Что? Нет. С чего бы мне знать? — недоуменно моргнул Ворон. Рук снова заразительно рассмеялся, пока Луканис не сводил с него пристального взгляда.