Чудеса и их разоблачение

Как встал утром Цзян Чэн не стой ноги, так день и не задался. Во время утренней тренировки порвалась тетива на луке. Затем за завтраком случайно опрокинул пиалу с чаем. К счастью, успел вовремя вскочить и не обжёгся, но дорогие одеяния и самолюбие пострадали, поскольку прислуживавшая ему девчонка захихикала. Только успел переодеться, как доложили о приходе старой сводни. — Я ж её предупреждал, чтобы нос сюда не показывала, иначе ноги ей переломаю! — рассердившись, закричал он. — А-Чэн, успокойся, пожалуйста, не то тебя хватит удар, как нашу покойную матушку. Давай я сама поговорю с посетительницей, — предложила Цзян Яньли. — Только не вздумай чаем угощать, чтобы эта карга не стала тут засиживаться, — поставил условие Цзян Ваньинь. — У нас тут не постоялый двор. — Всенепременно, — согласилась Яньли и пошла распорядиться, чтобы тётушке Хун подали суп. Ведь насчёт супа младший брат ничего не говорил. Ну не может же она позволить себе быть столь неучтивой с милой тётушкой, которая изо всех сил старалась устроить счастье А-Чэна. Сама Яньли уже давно была помолвлена с Цзинь Цзысюанем, но свадьбу пришлось отложить до окончания траура по безвременно почившим родителям. Одна Яньли знала, что именно с ними на самом деле произошло. Застав отправившегося на охоту мужа игравшим в тучку и дождик с какой-то пришлой девицей, госпожа Цзян впала в бешенство и в припадке гнева убила их обоих, после чего и умерла от удара, который ей успела нанести сковородкой по голове та самая бродячая заклинательница. Смерть Цзян Фэнмяня списали на нападение дикого зверя, а его супругу объявили не вынесшей потери и скончавшейся от удара. Через некоторое время сестра вернулась Цзян Чэну с неожиданной новостью: — Тётушка Хун сказала, что видела вчера Старейшину Илина. — Где? — встрепенулся Цзян Чэн. — Да где ж ему быть, как не в Илине? — пожала плечами старшая сестра. — Да я уже сто раз там бывал, но ни разу не застал его. Всякий раз говорят, мол, Старейшина странствовать изволит, — не поверил Цзян Чэн. — А сейчас потянуло на родину. Тётушка Хун говорит, что видела его в трактире «Яблочко». — Правда, что ли? — Яньли кивнула. — Дай старухе чуток серебра, а я помчался в Илин, — выпалил Цзян Чэн и выскочил во двор с зычным криком: — Седлайте мне коня! Немедленно! *** Когда Цзян Ваньинь вошёл в трактир, он был полон надежд. Его глаза блестели, когда он говорил об обожаемой статуе Гуаньинь. — Я хочу, чтобы вы оживили её! — воскликнул он, обращаясь к Вэй Усяню. — Вы же прославленный Старейшина Илина. — Конечно, — с самоуверенной улыбкой ответил Вэй Усянь. — Я могу сделать всё, что угодно. Оживить статую? Легко! — Но… — начал Цзян Ваньинь, складывая руки на груди, — как я могу быть уверен, что она действительно оживёт? — Если вы сомневаетесь в моих магических способностях, то нам не о чем больше разговаривать, — высокомерно заявил Вэй Ин. — Тем более что я уже пообещал исцелить дядюшку второго молодого господина Ланя. — Он указал на сидевшего рядом Лань Ванцзи. — Сколько этот Лань вам заплатил? Я предложу втрое больше, — с горячностью заявил Цзян Ваньинь. — Только поезжайте со мной немедленно. Я хочу как можно скорее воссоединиться со своей возлюбленной. Вэй Усянь достал из рукава и подкинул в воздух кошель Лань Ванцзи. — Если уважаемый глава Цзян настроен столь решительно, то я готов принять его приглашение. Разумеется, второй молодой господин Лань поедет со мной, чтобы я мог посредством контакта с ним врачевать его дядюшку на расстоянии. Ну, а мои слуги, выполнив данные им поручения, тоже присоединятся ко мне. Хочешь — не хочешь, пришлось Цзян Ваньиню раскошелиться, приумножив состояние Старейшины Илина. После недолгих сборов Вэй Усянь отправился в путь на ослике, а Лань Ванцзи — на белоснежном, как его одеяния, жеребце. *** Прибыв в «Пристань Лотосов», Вэй Усянь сперва пожелал отобедать, а потом отправился поплавать и погреться на ласковом юньмэнском солнышке. И Лань Ванцзи с собой потащил. Вот только этот зануда наотрез отказался раздеваться и лезть в воду — так и маячил на мостках завёрнутый в семь слоёв ткани, как капустка. И как не взопрел во всей этой красоте? Пришлось якобы невзначай столкнуть Нефрита в воду, от чего белые одеяния прилипли к его телу и стали полупрозрачными. — Грех прятать такую красоту под ваши бесформенные балахоны, — прокомментировал Вэй Усянь. — Бесстыдство, — сверкнул на него глазами Лань Ванцзи. — Пусть стыдятся те, кому нечего показать, а ты, как вижу, щедро одарён природой, — рассмеялся Вэй Усянь, на котором из одежды оставались одни нательные штаны, которые, намокнув, почти ничего не скрывали. Он демонстративно поиграл мышцами на обнажённом торсе, окончательно вгоняя в краску своего Нефрита. — А знаешь, если прижаться обнажёнными телами друг к другу, то контакт будет ещё лучше и исцеление родственника пойдёт намного быстрее? — вкрадчиво произнёс он. — Ты мне не друг, — буркнул Лань Ванцзи и опрометью выскочил из воды. — Старейшина Илина, когда же вы приступите к ритуалу? — не выдержал промедления метавшийся по поместью, словно тигр в клетке, Цзян Ваньинь. — Служенье духам не терпит суеты. Чародею нужно набраться сил и как следует всё подготовить. Коли Старейшина сыт и доволен, то и клиенты остаются в живых. Вот обсохну, отдохну и переоденусь в гостевых покоях, а после схожу осмотреть вашу статую, — ответил Вэй Усянь, с явной неохотой вылезая из воды. — В какой части поместья она находится? — Старшая сестра не разрешила поместить статую Гуаньинь в храм предков, поэтому она стоит в моих покоях, — ответил Цзян Ваньинь. — Я проверю, подходящий ли там фэн-шуй, — пообещал Вэй Усянь, едва удержавшись от замечания, для чего именно глава Цзян не выпускает вожделенную статую из виду. Ясное дело, чтобы без помех дрочить на неё. После осмотра изваяния и покоев главы, Вэй Усянь, конечно же, заявил, что тамошний фэн-шуй не благоприятствует проведению ритуала, и велел перетащить статую Гуаньинь в беседку в саду и задрапировать шелками. После чего принялся развешивать вокруг неё намалёванные накануне талисманы и чертить «магическое поле». Когда полностью стемнело, Вэй Усянь достал из-за пояса чёрную флейту и принялся играть. Это и стало знаком для его помощников, притаившихся неподалёку. Звуки флейты были странными и завораживающими. Сад заволокло туманом и тёмным дымком — это Вэнь Нин поджёг изготовленные его старшей сестрой конусы одурманивающих благовоний, а когда глава Цзян ненадолго отключился, утащил статую с постамента в кусты рододендронов, а её место под покрывалами заняла полуодетая и набеленная и напудренная Вэнь Цин. Цзян Ваньинь очнулся, когда конусы погасли и флейта стала издавать резкие пронзительные трели, в такт которым статуя начала совершать рваные движения. Цзян Ваньинь не выдержал и, несмотря на сделанные ранее Вэй Усянем предупреждения, сорвал с Вэнь Цин разом несколько покрывал. — Это не то, что я ожидал! — недовольно нахмурился он. — Она не похожа на Гуаньинь! Не нужна мне такая невеста. Я разобью к гуям эту погань, — добавил он, замахиваясь кнутом. Вэнь Цин инстинктивно взвизгнула, а Вэнь Нин в гриме лютого мертвеца (чёрные вены, нарисованные поверх напудренной кожи и подведенные чёрным глаза) схватил главу Цзян за державшую кнут руку и вежливо проговорил: — Г-господин, п-прошу вас, не в-вмешиваться в ритуал и не п-пугать с-статую, иначе это м-может п-плохо закончиться. Это отвлекло главу Цзян на пару мгновений и дало возможность Вэнь Цин скрыться в кустах и, перекинув покрывала с себя на статую, припустить вглубь сада. Умение быстро бегать было жизненно необходимым при их роде занятий. — Тогда пускай этот мошенник вернёт мои деньги и выметается, иначе я собак на него натравлю! — прорычал Цзян Ваньинь. Вэй Усянь почувствовал, как холодный пот пробежал по его спине. Он не мог позволить себе потерять клиента и сравнительно честным способом присвоенное серебро. От людей он бы мог сбежать, но собаки повергали его в ужас, парализующий волю, после одного инцидента с Вэнь Чао. Ну, подумаешь, Печать Всевластья, которую Старейшина Илина изготовил для второго молодого господина Вэнь, раскололась на части и разнесла половину дворца? Такое иногда случается при неправильном использовании мощных артефактов. Разве можно из-за подобного живого человека к громадному волкодаву в клетку бросать? К счастью, Вэнь Нин отпер дверь клетки и вместе с сестрой помог Вэй Усяню сбежать. Однако с тех пор брату и сестре Вэнь дорога в родной клан была заказана. Пришлось взять их с собой и пристроить к делу. — Не переживайте, глава Цзян! — поспешно воскликнул Вэй Усянь. — Я обязательно оживлю статую Гуаньинь. Вот, поглядите, она такая же, как раньше, но неживая, — он указал рукой туда, где стояла настоящая статуя. Цзян Ваньинь подошёл, осторожно снял покрывала со статуи и вздохнул с облегчением. — В этот раз возникли сложности из-за того, что вы оторвали статую Гуаньинь от её от святилища, с которым она была связана в астральном плане! Придётся вернуть её назад в храм, уж там-то точно будет хороший фэн-шуй, и всё получится, — продолжил обрабатывать клиента Вэй Усянь. — Попробуйте только сбежать по дороге — ноги переломаю, как только поймаю, — пригрозил Цзян Ваньинь. — Если вам угодно, завтра же отправлюсь в Юньпин в одной повозке с вами и статуей, — пообещал Усянь, после чего шепнул Вэнь Нину: — Сегодня же езжай в Юньпин и разыщи мне кого-нибудь внешне похожего на статую. И не жалей серебра для подкупа. Как найдёшь, пришли почтового ворона.