Чудеса и их разоблачение

— В Гусу? — удивился Не Хуайсан. — Зачем вам туда? — Лечить д-дядю Лань В-ванцзи. Д-до этого С-старейшина морочил ему г-голову, но с-сестра и п-правда х-хороший лекарь, — объяснил Вэнь Нин, смущаясь от всеобщего внимания. — Наверняка Старейшина Илина испугался появления главы Не, которого он одурачил, и потому решил бежать, не дожидаясь возвращения Вэнь Нина. Но, думаю, дева Вэнь вряд ли бросила бы своего брата, так что наверняка они не успели уйти далеко, — принялся рассуждать вслух Мэн Яо. — Вэнь Нин, как думаешь, где они могут тебя ждать? — В Юньпине, п-постоялый д-двор «Яблочко», — ответил Вэнь Нин. –Я с Вэнь Нином и Мэн Яо отправлюсь в Юньпин, а ты, Не-сюн, оставайся моим гостем и отдыхай, — решил Цзян Ваньинь. — Хорошая идея, — согласился Не Хуайсан. — Я жутко устал с дороги и передумал гоняться за Старейшиной. Но, Цзян-сюн, будь осторожен. Кто знает, как Старейшина Илина отреагирует на твоё появление. Вдруг решит, что и ты пришёл по его душу? — Властью, данной мне небесами и Старейшиной Илина, я не допущу драки, — торжественно пообещал Мэн Яо. Торопливо собравшись, они отправились в путь. *** Во время ужина Вэй Усянь улучил момент, когда Лань Ванцзи отвернулся, чтобы передать блюдо с османтусовыми пирожными Вэнь Цин, и подлил ему в чай содержимое флакона. Ничего не заподозривший Лань Ванцзи вернулся к чаепитию, а Вэнь Цин бросила на Вэй Усяня убийственный взгляд. Допив свой чай, Лань Ванцзи неожиданно упал лицом на стол. Вэй Усянь принялся тормошить его, однако тот никак не реагировал. — Ты отравила его! — в ужасе бросил он Вэнь Цин. — Не я подливала ему зелье в пиалу, — ответила та, прикладывая пальцы к вене на шее Лань Ванцзи, чтобы проверить пульс. — Он жив, просто крепко спит. — Из чего сделано зелье? Может быть, там есть что-то, от чего мой драгоценный Нефрит внезапно впал в спячку? — Там было лишь вино, — призналась Вэнь Цин. — Ты обманула меня! — воскликнул Вэй Усянь. — Не больше, чем ты обманываешь других, — спокойно парировала Вэнь Цин. — С кем поведёшься, от того и наберёшься. — Но не мог же Лань Ванцзи настолько опьянеть с одного глотка разбавленного вина, — недоверчиво произнёс Вэй Усянь. — Возможно, запрет пить вино был введен в клане Лань не без причины. — Пожала плечами Вэнь Цин. — Ладно, — вздохнул Вэй Усянь, — давай отнесём его наверх. Даже вдвоём они с трудом смогли дотащить Лань Ванцзи до комнаты и уложить в кровать, после чего спустились вниз, чтобы закончить ужин и разговор. Вэй Усянь заказал себе ещё вина. — Не на такую реакцию я рассчитывал, подливая ему содержимое флакона, — проворчал он себе под нос. — А я не думала, что ты опустишься до того, чтобы таким путём привораживать этого Ланя. Представь, как бы ты себя чувствовал, если бы я проделала подобное с тобой? — Зачем тебе могло бы это понадобиться? — искренне удивился Вэй Усянь. — А тебе зачем? — ответила вопросом на вопрос Вэнь Цин. — Так хотелось позабавиться с невинным юношей? — Всё не так, — запротестовал Вэй Усянь. — Он мне по-настоящему нравится, но он так холоден со мной, что не было сил терпеть. — Мог бы ему об этом сказать, — заметила Вэнь Цин. — Он всё равно никогда не полюбит такого человека, как я, — вздохнул Вэй Усянь. — Он прекрасно понимает, что моя магия — это лишь ловкость рук да хорошо подвешенный язык. — Вэй Усянь, ты совсем тупой или притворяешься? Вроде бы в людях разбираешься и умеешь сыграть на их слабостях, но не замечаешь очевидных вещей, — рассердилась Вэнь Цин. — Чего не замечаю? — не понял Вэй Усянь. — Точно, тупой, — заключила Вэнь Цин. — И дети от тебя тоже были бы тупыми, а оно мне надо — растить недоумков? — Причём тут дети? — снова удивился Вэй Усянь, и Вэнь Цин в ответ лишь простонала и бухнулась головой на стол, предварительно подложив под неё скрещенные руки. И тут они услышали странные звуки, раздававшиеся сверху. Сначала это был смех — тихий, но постепенно нарастающий. Затем послышались топот и то ли пение, то ли крики. Услышав их, Вэй Усянь обменялся недоуменными взглядами с Вэнь Цин. — Что там происходит? — спросила она, приподняв голову. — Похоже, Лань Ванцзи решил устроить вечерние развлечения, — с ухмылкой ответил Вэй Усянь, поднимаясь с места. Когда он вошел в комнату, то увидел, как Лань Ванцзи, совершенно не похожий на обычно сдержанного себя, танцевал посреди комнаты, подпевая себе и размахивая руками. Он делал невообразимые движения: то резкие, то плавные, то крутился волчком, как будто двигался в такт музыке, звучавшей лишь в его воображении. Его лицо раскраснелось, а глаза искрились весельем. — Лань Ванцзи! — воскликнул Вэй Усянь, пытаясь сдержать смех. — Ты что, совсем с ума сошел? — Я… я просто… — запнулся Лань Ванцзи, пытаясь найти слова, но вместо этого, продолжая танцевать, запел какую-то старинную песню о любви. При этом его голос звучал столь проникновенно, словно от качества исполнения зависела его жизнь. Вэй Усяня охватили смешанные чувства. С одной стороны, он был поражен тем, как сильно вино изменило Лань Ванцзи, а с другой — не мог не смеяться над этим зрелищем. Стоявшая на пороге Вэнь Цин тоже не сдержала улыбку. Она никогда не видела Лань Ванцзи таким расслабленным и веселым. Возможно, невольно выпитое вино всё же пошло ему на пользу. Однако, как это часто бывает с пьяными подвигами, веселье длилось недолго. В какой-то момент Лань Ванцзи, увлекшись своим выступлением, потерял равновесие и с глухим ударом приземлился на пол. — Лань Ванцзи! — воскликнули Вэй Усянь и Вэнь Цин в один голос, бросившись к нему. Но, к их удивлению, он лишь засмеялся и, рывком вскочив на ноги, с удвоенной энергией продолжил танцевать. — Я не могу остановиться! Мне никогда ещё не было так хорошо! — воскликнул он, и его смех разнёсся по всему постоялому двору. Наконец, после нескольких попыток Вэй Усяня утихомирить Лань Ванцзи, последний, устав, упал на кровать со счастливой улыбкой на лице. — Главное, чтобы ты оставался со мной, — произнес он, глядя на Вэй Усяня, который, посмеиваясь, наблюдал за ним. — Вэнь Цин, думаю, ты уже можешь оставить нас наедине, — ненавязчиво попросил её удалиться Вэй Усянь. — Только если буду уверена в том, что ты не совершишь ничего неподобающего. — На сегодня я уже исчерпал свой лимит недостойных поступков, — ответил Вэй Усянь, и Вэнь Цин направилась в свою комнату. — Я могу лечь рядом? — спросил после её ухода Вэй Усянь. Лань Ванцзи взглянул на него с такой серьезностью, что тот почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Старейшина Илина… — начал он, и его голос прозвучал неожиданно нежно. — Я должен признаться… — И в чём же, Лань Ванцзи? Ты тайно посещаешь певичек из цветочного дома, чтобы брать у них уроки пения и танцев? Или воруешь по ночам кур? — с ухмылкой спросил заинтригованный Вэй Усянь, надеясь услышать в ответ нечто-то необычное. — Я… я люблю тебя, — выпалил Лань Ванцзи. Его лицо покраснело, но в глазах светилась решимость. Вэй Усянь был шокирован. Он не ожидал такого поворота событий. Вэнь Цин ведь сказала, что зелье было поддельным. Не мог же Лань Ванцзи, в самом деле… Вэй Усянь с нарочито беззаботным видом уточнил: — И как давно? Лань Ванцзи, окончательно смутившись, ответил: — Влюбился, когда Старейшина Илина пять лет назад выступал в Цайи. Его улыбка согревала, как весеннее солнце. Он достал из своего рукава белого кролика и вручил его мне. В тот момент я понял, что моё сердце принадлежит Старейшине. Вэй Усянь замер, не в силах поверить своим ушам. Он был приятно удивлён, но в то же время его охватило чувство стыда. Как он мог этого не заметить? Он попытался вспомнить тот день, когда, только начиная свой путь в качестве Старейшины Илина, показывал фокусы на площади в Цайи. Он помнил полный восхищения взгляд подростка в белом, получившего кролика, однако не смог сохранить в памяти его лицо. Так вот почему Лань Ванцзи согласился путешествовать с ним! А холоден был из-за того, что Вэй Усянь его не узнал. — Старейшина Илина тоже любит Лань Ванцзи, — сказал Вэй Усянь, укладываясь рядом, и погладил его по щеке. — Правда? — спросил, доверчиво потянувшись к нему, Лань Ванцзи. — Да, — ответил Вэй Усянь, обнимая его. Незаслуженное доверие этого человека он никогда не сможет предать. Кажется, Лань Ванцзи успел снова уснуть ещё в процессе движения. Вэй Усяня тоже вскоре сморил сон. Так и проснулись утром в обнимку. Заметив распахнутые глаза Лань Ванцзи, Вэй Усянь прижал его к себе и неожиданно получил сильный пинок коленом в живот. — Ты чего? — удивлённо спросил Вэй Усянь. — Вчера в любви мне признавался, а сегодня снова пинаешься! — Я? — не менее удивлённо уставился на него Лань Ванцзи. — Ты, что, не помнишь ничего, что творил вчера, выпив немного вина? — Я не пил вина! — гневно воскликнул Лань Ванцзи. — Каюсь, я подлил его тебе в чай, думая, что это — приворотное зелье, — признался Вэй Усянь. — Сначала ты отрубился прямо за столом, и нам с Вэнь Цин пришлось укладывать тебя в кровать, а потом ты восстал и начал куролесить. — Что я натворил? — обеспокоенно спросил Лань Ванцзи, торопливо поправляя на себе одежды. Видно было, что он явно не в своей тарелке. — Пел, танцевал, признался, что влюбился в меня, когда я подарил тебе кролика, — перечислил Вэй Усянь. — Мой Нефрит, только не говори, что это неправда. — Правда, — выдохнул Лань Ванцзи, — Ванцзи любит Старейшину Илина. В этот момент дверь комнаты распахнулась, и вошел Цзян Ваньинь. Его лицо выражало решимость и непреклонность. Он окинул комнату взглядом и, сделав собственные выводы, спросил, прищурив глаза: — Что здесь происходит? Вэй Усянь, почувствовав, что ситуация становится очень неловкой, попытался отвлечь внимание и, торопливо приводя в порядок свои одежды и волосы, заговорил: — Ничего особенного, глава Цзян, просто Лань Ванцзи делится своими чувствами. А вы какими судьбами здесь оказались? Понятия не имея о том, что на самом деле произошло между этими двоими, Цзян Ваньинь с недоверием посмотрел на Вэй Усяня. — Каким образом ты заморочил голову Лань Ванцзи? — спросил он. — Неужели снова используешь магию, чтобы заставить его говорить подобные вещи? Лань Ванцзи, встав с кровати и загораживая собой Вэй Усяня, опроверг его обвинение: — Нет, я говорю это от всей души. Я действительно давно люблю Старейшину Илина. Поражённый Цзян Ваньинь переводил взгляд с одного на другого, пытаясь уложить в голове услышанное. Он понимал, что ему придётся вмешаться, чтобы прояснить ситуацию. — Так, стоп! — воскликнул он. — Если это правда, то что ты собираешься делать с этим признанием, Старейшина Илина или как там тебя по-настоящему зовут? — Глава Цзян, молю, не кипятитесь, это вредно для здоровья. Дайте Старейшине Илина и молодому господину Лань прийти себя после нашего столь бесцеремонного вторжения, — вмешался показавшийся позади него Мэн Яо. — Старейшина Илина, поверьте, мы позволили себя такую бестактность только из-за беспокойства за Лань Ванцзи, и не имеем к вам лично никаких претензий, — обратился он к Вэй Усяню. Всё ещё пребывая в замешательстве, Вэй Усянь посмотрел на Цзян Ваньиня, а затем — на Лань Ванцзи. Он понимал, что должен принять решение, которое изменит их отношения навсегда. Он знал, что больше не может продолжать играть с чувствами Лань Ванцзи и обманывать его. Вчерашнее признание изменило всё, и он не хотел, чтобы их отношения основывались на лжи. — Лань Ванцзи, я больше не хочу обманывать тебя, — произнес он, стараясь вложить в свой голос максимум искренности. — Я раз и навсегда покончу с мошенничеством. С этими словами Вэй Усянь вытащил из рукава мешочек с деньгами и драгоценными камнями, которые выманил у Цзян Ваньиня. Он подошел к нему и, протянув мешочек, сказал: — Это все, что у меня осталось, из того, что вы мне заплатили. Я больше не нуждаюсь в этом, потому что теперь у меня есть нечто ценнее серебра и самоцветов. Глава Цзян, используйте эти деньги, чтобы помочь другим, и простите меня, пожалуйста, за все, что я сделал. Цзян Ваньинь, глядя на Вэй Усяня с удивлением и уважением, принял из его рук мешочек, понимая, что Старейшина действительно изменился. Цзян Ваньинь кивнул, и в его глазах появилось одобрение. — Я рад, что Старейшина Илина наконец-то осознал это, — произнес он. — Но не забывайте, что настоящая сила заключается не в деньгах, а в поступках и чувствах, — добавил Мэн Яо. — Я всю жизнь буду благодарен вам за то, что вы выкупили меня из того цветочного дома. Хоть вы и сделали это ради собственных целей, этот поступок был добрым. Вздохнув с облегчением, Вэй Усянь вновь обратил внимание на Лань Ванцзи. Его сердце наполнилось решимостью. — Мы должны немедленно отправиться к твоему дяде в Гусу, — сказал он. — Я делал вид, что лечу его на расстоянии, и взял за это плату, но на самом деле мне просто хотелось, чтобы ты был рядом со мной. Я не обладаю даром лечить людей, но Вэнь Цин сможет… Вот, возьми назад ваши деньги… мгм, большую часть ваших денег. Услышав это, Лань Ванцзи почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не мог поверить, что Вэй Усянь так серьезно относится к их зарождающимся отношениям и к исцелению его дяди. В уголках его глаз блеснули росинками на солнце крохотные слезинки. — Нет нужды возвращать деньги, если вы вылечите дядю, — сказал он, улыбаясь одними уголками губ, и в то же время чувствуя легкое беспокойство. Он опасался того, как отнесутся к его избраннику и их отношениям его дядя и брат. Подоспевшие Вэнь Цин и Вэнь Нин обменялись взглядами, полными радости и надежды. Они знали, что это путешествие станет важным шагом для них всех. Возможно, после этого они расстанутся с Вэй Усянем и будут странствовать вдвоём или обретут новый дом. — Тогда давайте соберем вещи, — предложила Вэнь Цин. — Чем скорее мы отправимся, тем быстрее сможем помочь больному. Собрав свои вещи и попрощавшись с Цзян Ваньинем и Мэн Яо, они наняли лошадей и отправились в путь. Всю дорогу Вэй Усянь и Лань Ванцзи обменивались взглядами, полными любви и нежности, вгоняя в краску брата и сестру Вэнь. Вэй Усянь знал, что в Гусу его обман может быть раскрыт, однако надеялся, что с помощью снадобий, изготовленных Вэнь Цин, они действительно смогут помочь дяде Лань Ванцзи.