Alternative: Season 3. THE GAME

      |Аноним| 00:00 |       «Привет, Шерлок.       Мне приятно, что ты смотришь все мои послания и всё такое, но я уже хочу увидеть тебя лично. Как насчёт свидания? Tapas Brindisa, Нортумберленд-стрит. Тебе же нравится это место, не так ли? Билли согласился открыть нам его на пару часов ночью. Не то чтобы у него был выбор, но... Только мы вдвоем, что скажешь? Жду тебя там. Приходи один. Впрочем, ты и так один. Друзья ушли. Не расстраивайся. Уверен, мой welcome-back подарок тебя порадует. А ты мне что-нибудь приготовил? Жду не дождусь.        Чмоки».       Шерлок бегал глазами по строчкам сообщения на ноутбуке, потом отвернулся и потёр виски. Что ж. На битву.       Он сходил в душ, снова поменял бинты, раны почти зажили, и надел свой традиционный костюм-двойку: пиджак на двух пуговицах с узкими лацканами и узкие брюки со стрелкой. Недолго поразмыслив над тем, какого цвета рубашку надеть, белую или баклажановую, остановился на втором варианте. Пальто, синий шарф, браунинг L9A1, такси. И вот он уже едет на Нортумберленд-стрит. Обычно дорога заняла бы минут двадцать пять-тридцать, но с учётом неподходящего для разъездов времени суток и следовательно отсутствия пробок, они доехали за девятнадцать с половиной.       Шерлок вышел улицей раньше, отозвал таксиста и пошёл под мелкой моросью до ресторана. Существование зонтов он игнорировал под разными предлогами, которые в общей сущности своей сводились к "У меня не будет ничего общего с Майкрофтом".       В дождливую ноябрьскую ночь окна соседних домов зияли чернотой, как будто на всей улице выключили свет. Один единственный огонёк был за стёклами ресторана испанской кухни, и Шерлок внезапно ощутил себя мотыльком, летящим на единственный источник света, «в сети к пауку» — поправила навязчивая мысль, это ощущение ему очень не понравилось.       Внутри было тепло, светло, на столике у окна стояло несколько свечей. Уютная атмосфера дорисовывала в воображении крупного Анджело с бородой и длинными волосами, собранными в хвост, держащего в руках меню и свечу, и который спустя пол часа появится на Бейкер-стрит с тростью в руках.       —Привет! — фантазия разлетелась на мелкие кусочки, оголяя неприглядную реальность.       Пустой ресторан. Один человек напротив. И совсем не тот, которого бы Шерлок хотел видеть.       —Привет.       Мориарти развалился на сидении за столиком в своём классическом Vivienne Westwood, только тёмно-синий галстук в мелкие черепа был заменён кроваво-красным в такие же мелкие ведёрки с попкорном.       —А почему такой грустный? Ты не рад? Я, знаешь ли, много денег и сил трачу на то, чтобы тебя развлечь. Мог бы хотя бы сказать "спасибо", — обиженным тоном пробурчал Мориарти.       —Не трогай моих людей. — Шерлок сел, сложив руки под подбородком, чтобы они сами собой не тянулись к рукоятке пистолета, и внимательно посмотрел на мужчину напротив.       —Не стой у меня на пути, — отразил его тон Джим. — А то КАМАЗом собьёт. — он мило улыбнулся.       —Рассказывай.       —Ой, ой, ой. Какие мы ва-ажные. Сразу к делу? Что ты хочешь от меня услышать?       —Ты позвал меня, чтобы дать сигнал к началу игры. Вперёд. Говори детали, я слушаю.       —О-о-ох, Шерлок. Ну, не разочаровывай снова, умоляю. Я — позвал тебя на ужин, а не чтобы давать подсказки. Игра уже началась. Мне казалось, ты должен чувствовать это, нет? Разве ты это не обожаешь? — Мориарти откинулся на спинку и оценивающе оглядел Шерлока.       Шерлок ответил ему таким же внимательным взглядом.       —Что будешь заказывать? Я плачу́.       —Разве тут есть повара?       —Конечно есть! Они же хотят жить.       —Опять получаешь всё благодаря связям и шантажу? Банально.       —Связи — это всё, Шерлок. Скучновато, соглашусь. Но я не буду тратить свой креатив на каких-то серых людишек. Их так просто заставить что-то сделать. — Мориарти взял салфетку и начал сворачивать из неё оригами павлина, — Одна болевая точка, и они стоят на коленях. — Джим нажал на бумажную спину птицы, и та тут же разложилась обратно в мятую салфетку. — Хочешь сыграем в ма-а-аленькую игру, а? Как думаешь, после какой фразы твой "пёсик" полез в огонь? Когда я сказал, что у меня в руках "винтовка, направленная на его ручную убийцу Королев" или когда он услышал, что ты приедешь, чтобы решить его "дело", м? Что думаешь?       Шерлок хмыкнул, моргнул. Перед глазами сами собой завертелись структурированные статьи и сводки о болевых точках на теле, силуэт человека напротив выделился белым контуром с красными кружочками мишеней у глаз, носа, висков, гортани и так далее. Хотя, если бы Шерлок сейчас и правда мог выбирать, он бы предпочёл пулей в лоб.       —Ты опять притих. Я тебя обидел? Как жалко. Думаю, бокальчик L'Ermita поднимет тебе настроение, — с этими словами Мориарти щёлкнул пальцами и подозвал официанта. — Сильно не расстраивайся. Он оказался интереснее, чем выглядел. — Джим как-то неприязненно потёр левую скулу.       Вино принесли и разлили по бокалам.       —Как насчёт тоста? За наше легендарное воскрешение! Ударимся бокалами! Ты знаешь, почему люди начали делать это? Они проверяли, не пытаются ли их отравить. Я пытаюсь тебя отправить, Шерлок?       —М, нет.       —Правильно! Мы же празднуем! Я буду Pollo Al Romesco. А ты?       —Не голоден.       —Обломщик. Как продвигается расследование? — Мориарти отпил из бокала тёмно-рубиновую с фиолетовым оттенком жидкость. — Получил мою музыкальную подсказку?       —Он жив?       —А как ты думаешь?       —Он жив.       —Какая трогательная привязанность! Сколько надежды в этом взгляде. Зачем мне сохранять ему жизнь?       —О-о. Вариантов много, — Шерлок помахал бокалом, жидкость элегантно закрутилась по стеклу. Иллюзия хладнокровия. Интересно, в какой момент ему понадобилось притворяться? Когда он перестал быть безразличным? Только сейчас? Нет, раньше. Ещё два года назад, но в какой именно момент? — Как минимум есть более, кхм, интересные способы.       —Я взорвал ресторан, чтобы убить одного человека. Разве это не интересно?       —У нас разный взгляд на развлечения.       —Да ну. Мне казалось, мы оба ловим кайф, когда кто-то умирает. Это сексуально. Ты сказал "как минимум". А что же "как максимум", сладкий?       —Я тебе нужен, — холодно ответил детектив, сузив взгляд.       —Брось.       —Ты скучал по мне.       —Не более того.       —Тогда обойдёмся минимумом, — Шерлок безразлично пожал плечами. — Где он?       —Насколько сильно ты хочешь оказаться правым? — Мориарти хищно улыбнулся. — Ты так обнадёжен. Зря. По человеку с надеждой проигрыш бьёт сильнее. Ты переживёшь этот удар? М? Знаешь, — Мориарти принялся за принесённую ему курицу, — я в некотором роде твой спаситель. Он делал тебя слабым.       —Он делал меня человеком.       Мориарти скривился:       —Это синонимы! У меня даже аппетит пропал, — мужчина брезгливо отодвинул от себя тарелку. — Неужели тебе и правда так нужен этот... — Джим скривился, готовясь выдавить последнее слово, — питомец?       —Я не работаю один.       —Да ну? Выключай эту нелепую игру в alter ego Бетмена. Ты всегда работал один.       —Больше нет.       —Почему он для тебя так важен?       —Ревнуешь? — холодно улыбнулся детектив.       Мориарти рассмеялся от души.       —Ну вот, уже другое дело! Напоминаешь нашу Ирэн! Вы же с ней тоже друзья? Расслабься, выпей вина. У нас тут всё-таки праздник, а не похороны!       Шерлок чуть отклонился на спинку и всё же попробовал напиток. Очень, очень хорошее вино. Майкрофт бы, наверное, был счастлив получить такое в подарок, он гораздо лучше разбирался в сортах. Шерлоку же просто понравился вкус. Пожалуй, он бы хотел вот так ночью сидеть в ресторане и пить вино, только в компании совсем другого человека.       —Вкусно.       —Правда? Мне тоже нравится, — Мориарти оживился. — Ладно. Тебе удалось меня порадовать. А то твоя кислая рожа портила этот поздний ужин. Хочешь знать, что будет звуком стартового пистолета?       —Удиви меня.       —Вино, милый. Разгадка в названии! Догадаешься?       —М, Эрмитаж. Картины?       —Ты видел, что я устроил там год назад? Да. Искусство! Интригующе, не правда ли? Мне давно пора пополнить коллекцию. Моя бедная Джорджиана Кавендиш, должно быть скучает совсем одна.       —Неужели одна?       —М-м, с пол сотни пейзажей не в счёт. Впрочем неважно, — Мориарти отпил вино, а потом замер, внимательно вглядываясь в рубиновую жидкость. — Шерлок, ты знаешь такую детскую головоломку: «Слуга налил из одной бутылки себе и королю. Они выпили вина, король умер, а слуга остался жить»?       —Отравлен был не напиток, а чаша.       —Да-да. Она самая. Так вот, мне всегда она не нравилась. Особенно в детстве. Знаешь, это немного глупо. Король — человек, которого преследует смерть. Он ожидает подвоха, он напряжён. Думаешь, он бы выпил это вино так просто? Никто не смотрит на психологическую сторону! — Мориарти покачал бокал из стороны в сторону, протянул руку вперёд, к свече, чтобы увидеть рубиновое содержимое на просвет. — Как он подпустил какого-то там слугу к своей чаше? Он должен был хранить её подле себя и тщательно проверять.       —Может он доверял слуге.       —Тогда это глупый король.       —И что ты предлагаешь? — безучастно поинтересовался детектив.       Будь обстоятельства их встречи другими, он бы возможно чувствовал прежний азарт, но сейчас ему было решительно всё равно на преступного сказочника и его рассказы.       —Отравить вино.       —И умереть за идею?       —И смазать чашу слуги противоядием.       —Ты всё-таки решил меня отправить? — Шерлок тоже разглядел свой бокал на просвет.       —Что ты, нет! Просто вдруг вспомнилось. Но если мы говорим о ядах, я предпочитаю медленнодействующие, но не бессимптомные. Ты отравил человека много дней назад, а он этого не знает: живёт, как обычно; строит планы на будущее; игнорирует незначительные признаки плохого самочувствия, убеждает себя, что всё в порядке, а когда до него наконец доходит... м-м-м-м, уже поздно. Но как говорится: “Mundus vult decipi, ergo decipiatur”. Я всегда даю жертвам шанс догадаться, что что-то не так. Но они всегда слепы. — Мориарти сделал большой глоток из своего бокала и наконец снова посмотрел на Шерлока. — А ты бы чем отравил свою жертву?       —Синильная кислота.       —Это как в «Дьявольской альтернативе»? — Мориарти заинтересовался и придвинулся ближе.       —Не читал.       —М-м, позорище.       —Так, где Джон?       —Откуда такая уверенность? — Мориарти восхищённо присвистнул.       —На днях мне вспомнился наш старый знакомый. Джефф Хоуп.       —Дай подумать, паршивый таксист?       —Уникальный серийный убийца. Но да. Таксист из него был так себе.       —Так и что? — Мориарти снова остыл к диалогу и махнул официанту, чтобы тот долил им вина.       —Я был последним человеком, который с ним разговаривал. Он был интересным. Мы поговорили о его спонсоре...— Мориарти согласно кивнул, —... о способе убийства, о мотивации. Ты знал о его мотивации?       —Мы говорили о ней, когда заключали контракт. Он сказал мне ту же самую фразу, которую ему сказал ты. Представляешь?       —Ты прослушивал наш диалог?       —Конечно!       —«Горе парализует...». Ты не хочешь, чтобы я перестал играть, так верни мне мои фигуры.       Мориарти расплылся в улыбке:       —Ла-андно. Шерлок, я польщён. Не многие видят во мне больше, чем безумного убийцу. Значит, шахматы? Что ж. Я догадывался, что ты перевернёшь доску, если я не верну тебе твоего друга. И к счастью для тебя, игра с тобой интереснее, чем уничтожение твоих пешек. Можешь забрать его. Он сейчас в заброшенной Восточной церкви святого какого-то там, умирает от изобретённого мной на днях яда. Я назвал его «Горести мира». Надеюсь, хотя бы Омара Хайяму ты читал.       ***       В начале двенадцатого века на Лоуэр-темза-стрит появилось новое здание недалеко от таможенного дома. Это был небольшой храм без названия. С годами здание росло. В 1391 появился новый южный предел. Спустя почти три века круглая сумма ушла на реставрацию этого места. Счастливые жители Лондона ходили в храм по воскресеньям на службу, в Пасху и справляли свадьбы, слушая шум протекающей рядом реки, тридцать пять лет. Потом, в 1666 году, здание забрал с собой "адский огонь". На удивление, место не было заброшено и не приобрело дурную славу. Проще было снести постройку, но её с усердием ремонтировали и достраивали всевозможные новшества от башенок до колокольни. В конце пятнадцатого века храм стал называться Восточной церковью Святого Дустана — архиепископа Кентерберийского, который почитался как покровитель кузнецов и ювелиров, и был знаменит тем, что по поверью прищемил искушающему его дьяволу кузнечными щипцами, официально, нос, а за глаза, кое-что по-чувствительнее.       Церковь радовала прихожан своим величием почти век, но в 1817 году обнаружилось, что чересчур тяжёлая крыша уже некоторое время раздвигает стены, мечтая придавить своим весом добросовестных верующих. Сначала стены хотели укрепить, но в итоге здание просто снесли, что, по-хорошему, следовало сделать сразу после пожара. Недовольные граждане (дорога до соседней церкви могла отнять у них на десять, а то и на двадцать минут дольше, чем им бы хотелось посвятить богу) привлекли внимание общественности, и в том же году был заложен первый камень — начало строительства Новой Восточной церкви Святого Дустана.       Спустя пять лет здание вновь было открыто для всё тех же служб и свадеб, и простояло бы ещё долго, если бы не бомбардировка «Блиц» в 1941 году. Наконец, намёк был понят и руины церкви оставили в покое, приняв стратегическое решение не восстанавливать всё время разваливающийся храм. К 2013 году бывшая Восточная церковь Святого Дустана была превращена в сквер с живописной развалиной, съеденной веточками девичьего винограда.        За тысячу лет своего существования храм повидал множество людей. Он наблюдал, как они танцуют после венчания, как плачут над раскрытыми гробами. Он видел жизнь и видел смерть. Больше всего погибших было во время великого лондонского пожара. Удивительно, как много людей пытались укрыться в святом месте, забывая, что храмы — это камни и доски. Доски, которые так хорошо горят.       Смотреть на людскую боль для него было невыносимо, и когда про церковь наконец все забыли, в сквере на Лоуэр-темза-стрит скрипнула и осела побитая крыша, облегчающим вздохом.       Но сегодняшней ночью ему снова приходилось наблюдать чужую смерть.              ***       Время, когда нормальные люди спят. Сквер на Лоуэр-темза-стрит.       Джон Ватсон сидел на амвоне в развалинах какой-то церкви и костерил величайшего детектива "на чём свет стоит", прекрасно осознавая, что его вины в сложившейся ситуации нет. Но он хотя бы отведёт душу напоследок.       После недели(?) белых стен и яркого света. Полумрак руин ослеплял. Но была в этом не только заслуга ночи. Глаза щипало, голова раскалывалась и кружилась, изображение разрывалось, кости ныли, а дыхание с каждой минутой становилось всё более прерывистым. Джон пытался безуспешно убедить себя, что он сможет его выровнять, но где-то на подсознании уже понимал — не успеет.       Чёртов Шерлок, со своими фокусами. Чёртов Мориарти и его дурацкие игры. Чёртова свадьба, чёртова церковь... Чёртово дыхание!.. Ну почему оно всё никак не выравнивается!?       Особенно болезненный спазм скрутил желудок, и Джон сполз по ступенькам тяжело дыша. От каменного пола, с потрескавшимися чёрно-белыми плитами холод заполз под одежду, обосновался у левого лёгкого и начал медленно распространятся по телу. По первым симптомам мужчина предположил цианид, но теперь всё больше и больше сомневался. Это было что-то неизученное. Что-то новое. Смесь ядов. Затуманенный разум Джона смешила эта мысль. Может, судмедэксперты, которые будут проводить вскрытие, назовут отраву в его честь. Интересно, это будут делать в Бартс? Привет, Молли. Джон хихикнул и сполз ещё ниже. На ступенях осталась только голова.       Была ли и правда на потолке круглая, разноцветная мозаика из стекла в виде ангелов, пропускающая тихий лунный луч, расцвечивая его блёклыми оттенками, или же последствием отравления стали ещё и галлюцинации, Джон не знал. Но когда ангелы начали петь красными стёклышками ртов и звать доктора с собой на небо, до мужчины дошло, какая же веселенькая и красочная у него будет кончина в окружении нарисованных помутнённым разумом образов.       Один из таких образов появился точно над ним, закрывая божественный витраж тёмными кудрями. Нетронутая макушкой серповидная полоска света превратилась в половинку нимба Серафима с лучами-пиками. Джону на миг показалось, что это появление "святого" предвещал грохот двери и звук быстрых шагов, но мысль возникла и уплыла, теряясь в вереницах других затерянных осколков сознания.       —Пей! — строго приказал образ.       Джон почувствовал через какое-то колющее онемение, что чьи-то руки резко тянут его вверх. Быстро стало понятно, что для стоячего положения мужчина уже не годен, но размытый силуэт был доволен и полу сидячим.       —Пей! — громче повторил вроде знакомый, но какой-то хриплый голос.       Что именно предполагалось пить Джон не понял. С каждой минутой дыхание становилось всё более резким, а пульс напротив замедлялся. Тело тряслось то ли от холода, то ли само по себе. Его с усилием тряхнули и, кажется, что-то отчаянно крикнули, но звук заглушил резкий писк в ушах. Голова закружилась с новой силой, и мужчина попытался из последних сил отбиться от уверенно держащей его руки. Не дают умереть спокойно! Ещё и пей что-то... Нет у него сил, на какие-то нормальные действия. Разве не видно? Да и пить не особо хочется. Скорее есть. И вообще холодно. Вот если бы ему дали плед или грелку. Или коньяк... Хоть что нибудь согревающее!       В руки всунули что-то стеклянное и округлое, в чём Джон с трудом опознал бутылку. О. Как быстро. Он прильнул к горлышку и внутрь потекла неприятно холодная, терпкая жидкость, вместо крепкого и горячего. Джон попытался отставить неприятную "водичку" и чуть не укатился куда-то в сторону. Руки сжались сильнее, не давая завалиться набок, онемение чуть отступило, и мужчина понял, что кто-то гладит его по спине нервными, осторожными движениями, что-то невнятно бормоча, и придерживает дно бутыли.       —Гад..дсть, — выдохнул Джон, но допил всё, что было, то есть не больше трети. Бутылку забрали из ослабевших рук.       —Это лучшее испанское вино, — сквозь шум в ушах донеслись чуть удивлённые нотки.       —Эт-т нь к-коньяк..к.       —Прости, выбирать не приходилось. В следующий раз обязательно исправлюсь, — последнее звучало с явным сарказмом.       Джон не ответил, борясь с приступом рвоты. Головокружение чуть замедлилось, дыхание тоже. Пронзающий изнутри холод исчез, снова стал просто холодом квадратных плит.       —Холодно.       —Это потому, что ты лежишь. Давай, вставай, — несмотря на приказной тон, голос был мягкий и какой-то успокаивающий.       Джон попытался втолковать обладателю голоса, что он рад бы, но вряд ли уже когда-нибудь встанет, но тут его подняли на ноги и осторожно придержали за плечи.       —Стоишь?       —Да, — уверенно ответил бывший военный и начал медленно заваливаться вправо. Упасть ему не дали.       Органы чувств приходили в себя как-то бессистемно и рвано, выкручиваясь на максимум, а потом снова затихая. Джона ослепил еле заметный лунный луч, оглушил шум чужого дыхания, кожа горела от еле осязаемых прикосновений. Не, ну эту жизнь к чертям! На полу с ангелами было лучше. У Джона подкосились ноги, и бережно придерживающие за плечи руки обхватили его поперек груди, фиксируя в стоячем положении.       Дыхание наконец выровнялось, и мужчина сделал полноценный вдох, запахло ноябрьской ночью, лакированным деревом поломанных лавочек и старой штукатуркой. В ушах перестало звенеть. Джон смог выделить шум машин и, кажется, тихий, далёкий плеск воды.       Мужчина кое-как высвободился из железной хватки, протёр глаза, с тяжёлым вздохом облокотился о колонну. До него начало постепенно доходить, что он, вроде бы, не умирает. Джон нахмурился, кашлянул, с усилием провёл рукой по лицу стирая пот и очищая мысли.       —Лучше? Холод и онемение прошло?       Джон поднял глаза.       Шерлок привалился к соседней колонне в своём обычном пальто, будто никуда и не уходил. Растрёпанные волосы торчали, глаза покраснели от лопнувших капилляров, грудь рвано вздымалась, пальцы одной руки нервно барабанили по поле плаща, другие оплетали горлышко пустой бутылки, по лицу стекали еле заметные при таком освещении струйки пота.       —Хорошо выглядишь... для покойника.       Шерлок перевёл на Джона крайне удивлённый взгляд, и тот уже хотел забрать свои, должно быть, не совсем уместные в такой обстановке слова назад, но тут детектив фыркнул и улыбнулся:       —А ты ужасно. Для живого.       Джон прыснул, оторвался от колонны, чуть не упав, сделал решительный шаг к детективу и заключил того в объятья. Шерлок замедлил дыхание, как будто боясь сделать слишком резкий вдох, и осторожно прижал Джона к себе. ***       Двое мужчин пошатываясь вышли из руин в сквер. Их тихие голоса отражались от вековых стен и долетали до алтаря внутри.       —Господи, я думал, что умру. Опять!       —Только не сегодня. Хотя я боялся, что опоздал.       Раздался скрип колёс, потом хлопанье двери машины. Они уехали. Старый храм облегчённо вздохнул оплетёнными стенами. Под его обломанной крышей не встретил смерть очередной человек, пусть это и стоило ему потрескавшегося витража. Дверь последний раз скрипнула, и руины замолкли навсегда.