Alternative: Season 3. THE GAME

      Выстрелы плохо заглушаются стеной низкого дома из двух этажей: первый и подвальный. Он находится по эту сторону бетонной иллюзии защиты, поэтому у Джона в руках не автомат, а бинты и скальпель. Крайне нелепое сочетание, брать оба предмета одновременно абсолютно бессмысленно, но он не помнит ни как брал их, ни как вообще здесь оказался. От созерцания, казалось бы, собственных, но каких-то чужих рук его отрывает рваный стон. На столе перед ним лежит пациент. Совсем ещё молодой парень поймал две пули, его товарищу повезло меньше, того изрешетили поперек грудной клетки. Мгновенная смерть, но от того не менее мучительная.       Джону надо начать операцию, но пациент перед ним расплывается, голова идёт кругом, руки трясутся и из них выпадают оба предмета. Мужчина в панике пытается вспомнить, что делать при таком ранении, потом, что делать вообще, но не может ничего и просто стоит над пациентом без движения. Тот корчится от боли, что делает всё только хуже, но это его первый раз, когда он поймал снаряды, и, к несчастью для пострадавшего, для Джона это тоже первый раз.       Откуда-то сбоку вылетает широкоплечий морщинистый мужчина с медицинским чемоданчиком и сбивает неопытного врача с ног. Он орёт на Джона, но тот его не слышит.       Надо прийти в себя. Надо сходить за водой.       Джон медленно поднимается, краем глаза отмечает, что бывалый коллега начал операцию за него, и он был этому очень благодарен. Ватные ноги тащили мужчину к лестнице, ведущей в подвал. Там вода. Надо вниз. Ступеньки плывут перед глазами, и на середине Джон понимает, что идёт не вниз, а вверх. Доктор в панике разворачивается, но сталкивается с девушкой в сиреневом платье. Мэри. Он забывает, и про пациента, и про Афганистан.       Девушка стоит на лестнице позади него и улыбается. Фон за ней вроде чёткий, но стоит посмотреть на один объект, как другие словно погружаются под воду. Единственным стабильным остаётся зелёная дверь, за которой они оставили инспектора и детектива. Джон галантно предлагает даме пройти вперёд, та кивает соглашаясь.       Когда за их спинами щёлкает дверь в спальню, Джон выдыхает и осторожно садится на кровать, мысленно готовясь к разговору. Он много чего хочет сказать, но не знает, как именно ему надо это преподнести. Может Мориарти ему всё-таки соврал? Наверняка соврал. Он любит сеять сомнения. Это просто бред, и сейчас он лично в этом убедится. Но ведь не начнёшь вот так беседу: «Мэри, а ты случайно не убивала когда-нибудь за деньги? Ну, вдруг...».       —Так о чём ты хотел поговорить? — Мэри садится рядом на край кровати.       —Дело в том, что... Слушай, я, эм... — Джон замолкает в безуспешной попытке структурировать мысли.       Мэри выжидательно смотрит на него, не подгоняя. В попытке дать ненормальной беседе нормальное начало, Джон говорит то, что и должен говорить любящий, заботливый парень:       —М, я.... Я рад, что ты тоже в порядке. Он угрожал мне, и я боялся...       —Я уверена, что всё так и было, — осторожно останавливает его Мэри. — Но ведь это не то, зачем ты меня позвал, так? Это ты мог сказать и внизу. Джон, что случилось? Ты выглядишь немного... взволнованным?       —М. Да. Прости. Я сейчас... — сосредоточиться трудно. Джону всегда тяжело давались такого рода беседы, но почему-то особенно с женщинами. Наверное, он хуже понимал, чего можно было ожидать в ответ. Раздосадованный самим собой, Джон пытается взять себя в руки, но Мэри его опережает:       —Ты злишься на него?       —Что? — погружённый в свои нелёгкие мысли мужчина не понимает столь резкого поворота беседы.       —На Шерлока, — поясняет Мэри тепло улыбаясь.       —Да. Да злюсь. — доктор осторожничает, но быстро понимает, что ему жизненно необходимо высказаться кому-нибудь, кто поймёт его правильно, и он знает только одну такую девушку. — Мэри, я в бешенстве!       —Я вижу, — девушка с той же улыбкой кладёт руку ему на плечо и гладит. — Но ты ведь простишь его? Когда-нибудь...       —Что, прости?       —Шерлока.       —Нет, я в смысле... Почему ты...ты что.... просишь меня, его простить? Или... — Джон в конец запутывается, — Мэри, почему мы говорим о нём?       —А ты разве не для этого меня позвал?       —Вообще-то нет, но...       Комнату внезапно сотрясает редкий, но не сильный толчок, который замечает только Джон. С секунду он смотрит на себя словно со стороны, потом снова возвращается в тело.       —Джон, я понимаю. За те дни, что я с ним провела, я убедилась, что он именно тот "редкостный паршивец", которого ты мне и описывал.       —И?       Мэри о чем-то задумывается. Её глаза затягиваются туманной дымкой, а улыбка становится печальной, но при этом более лукавой.       —Ты, наверное, даже не представляешь, как ты его описываешь.       —Как? — озадаченный Джон теряет надежду уследить за всеми поворотами этой беседы. — Как паршивца? — Мэри моргает, прогоняя непонятную грусть.       —Нет. Я не про слова. Твоё лицо, оно... — девушка поднимает глаза к потолку, будто вспоминая то самое выражение, а потом вновь переводит взгляд на Джона, — оно так преображалось, голос теплел, глаза светились. Ты выглядел... Нет, знаешь. Такое тяжело передать словами.       —Эм, допустим? К чему ты...       Небольшое землетрясение усиливается, но так же быстро уходит.       —И когда ты рассказывал мне это, ты всегда повторял одно и то же...       —Мэри, ну, не надо... — Джон проводит ладонью по лицу, надеясь, что Мэри замолчит, но она уже открыла рот.       —«Мне его не хватает. Хочу, чтобы всё это был дурацкий розыгрыш...».       —Зачем сейчас это вспоминать? — Джон отворачивается, плечи опускаются, локти больно упираются в коленях, а пальцы массируют кожу головы, глубоко погружаясь в волосы.       —Джон, потому что это и был тот самый "дурацкий розыгрыш", о котором ты так просил! Я просто не хочу, чтобы ты..       —Розыгрыш. — хрипло повторяет Джон. — Розыгрыш значит. Я с ума сходил два года, Мэри. ДВА. — он резко вскакивает с кровати, оглядывается так, будто впервые видит комнату, потом снова обращает свой взгляд на девушку, оставшуюся на кровати. — Ты прекрасно знаешь, какого мне было, а для НЕГО, ЭТО ПРОСТО "РОЗЫГРЫШ"?! — Джон опускается обратно на кровать и очередной толчок опрокидывает его спиной на матрас.       Он лежит в одной кровати с Мэри, только это уже другая кровать, не на Бейкер-стрит. Девушка рядом давно спит, как есть, в той одежде, в которой приехала к нему. Завтра он позовёт её в ресторан, а пока у него есть примерно ночь на то, чтобы осознать телефонный разговор, и он бесцельно тратит это время впустую. Полночи пытаясь переварить самую простейшую логическую цепочку: если Мориарти это затеял — значит, Шерлок жив. А вторую половину он тратит на костерение великого детектива, и попытки прогнать дурацкую улыбку со своего лица. Продумывая, что он скажет невыносимому придурку при первой встрече, Джон напрочь забывает, что сам до этого события не доживёт.       События следующих дней смазываются в однообразное рутинное пятно и вот он уже стоит на углу Хэрвуд-авеню и ждёт начала.              Землетрясение усилилось. Джон открыл глаза и обнаружил, что над ним нависает детектив и трясёт его за плечо.       —Что случилось?       —Гринвичский меридиан пересёк терминатор и стремительно движется против часовой стрелки посредством осевого вращения.       —Чего!? — Джон одурело завращал головой пытаясь спросонья осознать, кто он и где находится.       —Утро.       Мужчина замер в неудобной полу сидячей позе, переваривая произошедшее.       —Почему?...       —Ты не любишь долго спать, — детектив помолчал, видимо пытаясь решиться озвучить истинную причину. — И мне надо, чтобы ты съездил в Скотланд-Ярд и проверил, как у них там идут дела.       —Ясно... А где Мэри?       —На работе.       —А я почему не на работе? — Джон всё ещё толком не проснулся, и вопрос был задан скорее самому себе.       —Потому что ты умер.       —Э-э-э...       —Вот держи.       Шерлок торжественно преподнёс другу плотный листок, заверенный печатью с гербом, на котором были изображены лев и единорог. Большими буквами вверху документа было напечатано: «CERTIFIED COPY OF AN ENTRY OF DEATH».       —Что за..       —Лестрейд занёс сегодня, пока ты спал. Сказал, пусть будет на память. У меня есть такой же. Повесим в рамочках над камином?       —ГРУ быстро работает, да? — Джон задумчиво почесал макушку. — Что теперь делать?       —Ну, на работу ты пока не выйдешь, — уклончиво сказал детектив и вышел из спальни.       Джон только сейчас задумался о том, почему Шерлок вообще к нему поднялся. Он делал это крайне редко, обычно они говорили в гостиной.       —А ещё ты кричал во сне!.. — донеслось уже откуда-то снизу.       Джон чертыхнулся, кажется, он не угадал с "истинной причиной".       М-да, сон был такой себе, особенно тот, что он помнил первым. Вообще Джону никогда не снились сны в общепринятом понимании этого слова. Это всегда были какие-то события из прошлого. Они могли идти нелинейно, упускать какие-то события, но это очень редко было выдумкой. Обычно или воспоминания, или ничего — черный экран. Второе нравилось Джону больше, потому что воспоминания должны были быть яркими, то есть, чаще всего, неприятными, после которых он вскакивал со сбившимся дыханием и трясущейся левой рукой.              ***       До Скотланд-Ярда Джон добрался на метро. Он чаще пользовался им, разъезжая на такси только с Шерлоком. Это было дешевле и быстрее, а толпы людей не мешали доктору в отличие от детектива. В пути он пристрастился решать простенькие сканворды и другие головоломки, даже купил книжку с ними из тёмной, тонкой бумаги, зато по скидке. На слове (двуликий бог в древнеримской мифологии) — «Янус» Джон остановился на нужной станции, а на (на чьей пьессе основана картина «Убийство Юлия Цезаря», написанная в 1888) — «Шекспир» уже заходил в официальное здание на набережной Виктории.       Джона узнали и дружно ему обрадовались. Его всегда приветствовали радушнее, чем Шерлока, и те дни, когда он приходил без высокоактивного психопата, в этом заведении, видимо, считались чуть ли не праздничными.       Доктор сбежал от суеты и постоянных вопросов и восклицаний по типу: «Где ты был всё это время?» и «Ну, вы с психом конечно устроили нам бумажной работы!» — в кабинет с металлической табличкой «Детектив-инспектор».       —Доброе утро, Грег.       —Доброе..утро? Уже утро? Вот чёрт! — инспектор оторвался от стопки бумаг на столе, кинул молящий взгляд на часы, но они бессердечно показывали 10:01. Переработка явно сказывалась на нём не лучшим образом, потому что сначала он увидел 10-1, а потом 10-0.       —Как идёт дело?       —Никак.       Во взгляде инспектора читалось, что дело не просто стоит, а бежит, но, к сожалению, в противоположную сторону, претендуя на золотую медаль по лёгкой атлетике за прыжки в длину прямо в коробку нераскрытых расследований, которая за время отсутствия Шерлока позорно отяжелела.       —Никаких зацепок, отпечатков, на камерах — ноль. Шерлок уверен, что это Мориарти, но он действовал через посредника. Однако кто этот посредник — не ясно. Украли ли вторую картину — не ясно. Как мы собираемся её возвращать — не ясно. Как это связано с пропажей вашей арендодательницы — не ясно, — Грег загибал пальцы, доведённый до белого каления незнанием, сурово оглядел торчащий большой палец, мрачно загнул его, заканчивая монолог, — и почему я до сих пор не уволился к чертям собачьим — не ясно. — и с досадой ударил получившимся кулаком по столу.       Минуту в кабинете висела тишина, потом Грег выдохнул, помассировал лоб, встал и направился к выходу.       —Кофе?       —Не откажусь.       Кофейные автоматы на этажах с пластиковыми стаканчиками были для гостей, а Грег считал Джона почти сотрудником, поэтому в кабинет он вернулся из кухни с двумя стеклянными кружками: белой, которую пересекала чёрная надпись: «надеюсь это отравлено» и тёмно-зелёной, с каким-то персонажем из коммиксов в зелёном плаще и с золотыми рогами.       —А у вас как дела? — инспектор сделал большой глоток из белой кружки и, разумеется, обжёгся.       —Шерлок упоминал вчера, что знает, кто вынес картину из музея.       —Уже?! А где он сам, кстати?       —Поехал в Бартс, проверить "последнюю улику" по его словам.       —А он точно уверен в своём выводе?       —Абсолютно, — довольный самим собой Шерлок зашёл в кабинет и сел на соседнее с Джоном кресло для посетителей. Кажется, день только что перестал быть праздничным. — Это Маргарет.       —Чего!? Не может быть!       —Зачем она?..       —Когда мы были в музее, я обратил внимание на защитную раму. На первый взгляд механизм простой — магнитный ключ, но только в каждом отделе он разный. Если попытаться открыть чужим магнитом, сработает сигнализация, а этого не происходило. Также нет абсолютно никаких следов взлома, значит картину вынули с помощью оригинального ключа, который хранится только у Маргарет.       —Это ничего не доказывает!       —Она единственная, кто мог достать картину из рамы без подозрений. Ей не нравится это полотно, вряд ли бы она терзалась угрызениями совести из-за того, что галерея потеряла столь ценный экспонат. К тому же Маргарет не отягощённа верой, следовательно, её границы морали не скованы её рамками.       —А что насчёт рамок закона?       —Это мало кого останавливает, Гилберт. Вера чаще.       —Я Грег.       —Но зачем ей было это делать? — удивился Джон.       —Она умирает от рака и не хочет отягощать окружающих тратами на собственные похороны. Мориарти ей заплатил.       —Она тебе это сказала? — изумился инспектор.       —Нет, это было очевидно. По крайней мере всем, кто побывает у неё в доме.       —Я был в её доме, и я ничего такого не заметил. И это при том, что я врач!       Кажется, Шерлок хотел сказать что-то едкое насчёт этого, но в последний момент передумал и прикусил язык.       —Для начала — косметика.       —Косметика?? — хором вскрикнули Лестрейд и Джон.       —Её довольно много в доме, судя по фотографиям, она часто её использует и в большом количестве, однако все её косметические средства на исходе: тени протёрты, духов в флаконе на донышке, помада сильно сточилась.       —Ладно тени или духи, — Джон смутно припоминал само нахождение этих предметов в квартире, не то что их состояние. — но как ты узнал о помаде? Они же вроде в непрозрачных футлярах обычно.       —По характерным следам помады на том носовом платке и тому, как она была распределена на её губах.       Джон подавился очередным «невероятно», и Шерлок продолжил.       —Итак, она любит краситься и делала это всю жизнь, но почему-то перестала обновлять запасы косметики. На столе сбоку от входа стоит запечатанный флакон духов с маленьким бантом, видимо подарок, но рядом на листочке бумаги подписано: «Вернуть в магазин». Это её любимый бренд, сомнений нет. Может ей не нравится тот, от кого она получила подарок? Рядом с коробочкой лежит открытка от Стива, а они находятся в хороших отношениях. Так зачем ей возвращать эти духи?       —Нет, погоди. Хочешь сказать, что мы считаем, что человек умирает, когда он бросает старое хобби или когда хочет вернуть в магазин ненужную вещь?       —Она не бросила макияж, она просто не покупала новую косметику, потому что была уверена, что этой ей хватит. Духи она хотела вернуть по той же причине. В её флаконе ещё осталось, они ей просто не нужны, а вот деньги с возврата Маргарет бы смогла потратить на небольшие радости жизни.       —Это на что?       —Сладкое. Маргарет очень любит его, но по ней это незаметно. Почему? Варианта два: семидесятилетняя старушка регулярно заниматься спортом минимум по четыре часа в день, включая кардионагрузки, такие как бег, и это с её то состоянием колена, или она начала увлекаться таким количеством эклеров относительно недавно, и ей уже всё равно на то, что будет с её фигурой. Мне кажется, вероятнее второе.       —Всё ещё как-то не убедительно... — засомневался Лестрейд.       —Я проверял исследование Билли Бойла, и оно было точным в почти восьмидесяти процентов случаев. Суть исследования заключалась в том, что можно определить это заболевание с помощью частичек выдыхаемого воздуха. Сегодня с утра я съездил в лабораторию и провёл анализ муконазального секрета. Тест оказался положительным. Так что я всё ещё уверен в своей правоте.       В кабинете детектив-инспектора второй раз за утро повисла тишина. Каждый обдумывал что-то своё. Наконец Лестрейд снова заговорил:       —Хорошо, допустим, ты прав. Она умирает. Но причём тут картина?       —Ну, как вы не понимаете. Это ж очевидно! — всё-таки не выдержал Шерлок. — Ей нужны деньги. Мориарти связался с ней и предложил выгодную сделку. Почему ей отказываться? Проверьте её счёт!       —Шерлок...       —У неё есть дети и внуки, но они в не самых тёплых отношениях. За квартиру она благодарна исключительно себе, хотя обычно такие старушки нахваливают посторонним своих родственников и их поддержку, значит, ей никто не помогал. Возможно, у них самих нет денег. Но на фотографии видно, что её внук работает в крупной IT компании, а у семьи есть деньги на отдых в Египте, следовательно, нет. Кстати о фотографии: рамка с их фотографией в доме всего одна и та очень дешёвая. Картины ей нравятся гораздо больше. Можно даже предположить, что разлад в семье произошёл на фоне того, что никто не разделяет её интересы. Ей поставили диагноз примерно два месяца назад. Сначала она думала, что отомстит родственникам, не оставив денег на пышную церемонию, потом поняла, что на ней попытаются сэкономить и это не понравится её приятелям из музея — все отзываются о ней крайне положительно. Она не хотела обдирать деньги с кого-то из них, и догадывалась, что они не будут стоять в стороне. Тогда она решила, что лучшим выходом будет самостоятельно накопить сумму.       —Шер..       —С её зарплатой это было бы затруднительно, к тому же большую её часть она отдаёт за хорошую квартиру. У неё не хватает времени, и тут появляется наш Аноним, с легчайшим заданием за кругленькую сумму. Вы думаете, она откажется? Маргарет не сильно рискует, она знает, когда плановая проверка картин, знает, расположение камер, возможно, даже в хороших отношениях с человеком, который следит за этими камерами. Она выполнила работу идеально. Единственной её ошибкой было уволиться сразу после, но даже так она не вызвала подозрений. Теперь всё, что вам нужно, это проверить её счёт и можете нести дело в суд.       —Шерлок!       —Что?       —Мы первым делом проверили счета сотрудников, и на них нет ничего необычного.       —Что? — детектив казался очень удивлённым. — Но я уверен...       —Давай-ка мы отложим это дело слегка. — сочувственно предложил Лестрейд.       —Нет! Это должна быть она! Может... Может сумма придёт сразу после её смерти или...       —Кто будет работать без аванса?       —Надо проверить её компьютер. Надо найти её переписку!       —Ты точно был у неё в квартире? Шерлок, у Маргарет нет компьютера. Она старомодна. У неё даже телефон стационарный.       —Но...       —Утро, Босс. У нас вызов на Довер-стрит. Кто-то ограбил бутик «Виктория Бекхэм». Судя по всему, какие-то молодые девушки украли себе пару платьев для выпускного, — в кабинет вошла Донован и только сейчас обратила внимание на посетителей. — Привет, псих.       —Если это простое ограбление, то зачем ты мне это говоришь? — Грег устало вздохнул. — Я не могу работать во всех отделах сразу.       —Их попытался задержать кассир, но они его убили и скрылись в неизвестном направлении. Это ваш отдел. Простите.       —О, боже... — невероятным усилием воли Грег не начал биться головой о стол, он повернулся к Шерлоку и взмолился. — Пожалуйста, скажи, что это не связано с нашей картиной и мне можно не ломать голову, ища несуществующие параллели.       —Не связано, — утешил его детектив.       —А что за картина? — Салли пристроилась сбоку от Джона, оперевшись о стол и нависнув над разбросанными по нему бумагами.       —Вот, смотри.       Грег протянул сержанту распечатанную копию пропавшего предмета искусства. Салли надолго замолчала, рассматривая листок, потом провела рукой по волосам и удивлённо заключила:       —А я видела её на днях.       —ЧТО? — хором выдохнули мужчины.