Alternative: Season 3. THE GAME

      —...И к какому выводу из этого мы можем прийти? — детектив указал на сидящую напротив Мэри вилкой.       В долгом споре великого ума, идеально контролирующего абсолютно все аспекты своего тела aka транспорта и доктора, отрицающего данную способность великого ума победила дружба, то есть Шерлок был обязан без напоминаний и уговоров завтракать, и тогда Джон не будет его трогать в течение остального дня.       —Парень не тот, за кого себя выдает. Причём он явно богаче, чем хочет казаться, раз он может позволить себе купить дом, в котором не живёт, и машину, которую не использует, чисто для вида. Значит версия Джона весьма подходит, — закончив Мэри намазала очередной тост джемом и аппетитно им захрустела.       —Абсолютно, верно, — подытожил Шерлок, нехотя заканчивая с яичницей.       —То есть теперь мы думаем, что Дрейк — большая шишка? — уточнил Джон, разливая по кружкам кофе.       Шерлок кивнул.       —Выбивается, — внезапно поменяла мнение девушка.       —Что именно? — заинтересовался детектив.       —Ты можешь себе представить, что бы началось, если бы, скажем, принц Англии или сын главы центрального банка, пропал? Такое не может остаться незамеченным.       —Если только такое не хотят разглашать, чтобы обман не вскрылся. Желание воспользоваться дочкой президента, может плохо отразиться на лице компании или семьи, — задумчиво сказал Шерлок.       —Кому не всё равно на репутацию, если человеческая жизнь стоит на кону? — возмутился Джон, но быстро понял, что сморозил глупость. Неважно насколько сильно он устал от подлости мира, нельзя просто притворяться, что её не существует, хоть он её и натерпелся сполна. Шерлок тоже не дал ему забыть о неприглядной реальности:       —Ты что, давно не видел моего брата?       Завтраки, проходившие за обсуждением дел, стали рутиной.       —А что насчёт миссис Хадсон и той старушки со сломанной рукой на фото? Что ты об этом думаешь? — Мэри уже проинформировали о вчерашнем открытии.       —Да, — поддержал Джон. — Она не выглядит... пленницей.       —Не понимаю, — сознался Шерлок. — По всей видимости, мы должны были узнать о том, где она, только отчистив имя Чапмана... Что ж, но раз мы уже в курсе, я просто направляю ребят и...       —Нет! — слишком резко отозвался Джон.       —Нет? — Шерлок приподнял бровь.       —Не подавай виду, что ты знаешь, где она. Веди себя как обычно. Мориарти не любит, когда кто-то нарушает правила его игры.       —Я его не боюсь, — гордо отозвался детектив.       —Не в этом дело. Помнишь, как в прошлый раз? Вся эта его затея с бомбами и апельсиновыми семечками. Ты и сам тогда счёл нужным не давать ему знать о том, что мы знаем разгадку раньше положенного, так почему бы нам не поступить так сейчас? Тем более после того, как мы выяснили, что с миссис Хадсон всё в порядке.       Шерлок о чем-то глубоко задумался, соединив пальцы под подбородком, а затем с неким уважением посмотрел на напарника. Надо было признать, что раздражающая способность Джона спускать детектива с небес на землю, порой приносила весьма полезные плоды.       —Хорошо, — неохотно признал свою неправоту Шерлок. — Делаем вид, что ничего не произошло.       —Вернёмся к Нисейбону? — предложила Мэри.       Внезапно Шерлок почувствовал резкий, физически ощутимый щелчок и аж согнулся и зажмурился от ослепляющей сознание мысли, летящей по переплетению коридоров и лестниц. Детектив закрыл глаза ещё крепче, отключаясь от внешнего мира и появляясь, даже не в чертогах, но становясь самим замком. Он с грохотом захлопывал тяжёлые двери, через которые она пролетала, запирал окна, двигал все и сразу защелки, оживил расставленные на этажах латы с копьями и щитами, чтобы они гонялись за идеей, не давая ей и шанса, но от слишком сильного удара створки окна в одной из комнат, стекло потрескалось, и блестящая мысль всосалась в щель бесследно растворяясь в несуществующих пределах "за".       —...оисходит?       —Ты в порядке?       Шерлок открыл глаза и обнаружил, что едва не упал из-за того, что неизведанная гениальность исчезнувшей идеи заставила его согнуться попалам и схватиться за виски.       —М, да, — детектив выровнял дыхание, встал, отряхнул пиджак и повернулся к Мэри, — прошу, продолжай.       —Что это было? — уточнила ошарашенная девушка.       —Да так. Ничего. Я бы назвал это... упущенным просветлением. Забудь.       Девушка посмотрела на детектива, потом на Джона, пожала плечами и вернулась к разговору.       —Так вот. Мы с Джоном съездим снова, посмотрим дом Дрейка, опросим соседей. А ты пойдешь в Скотланд-Ярд, проверить, как у них дела.       —Почему ты поедешь с Джоном?       Мэри переглянулась с доктором, и они оба быстро схватились за кружки, пряча за стеклянными бортиками всё же не ускользнувшие от детектива улыбки и, судя по придушенному бульканью, ещё и смешки.       —Что такое? — холодно поинтересовался Шерлок.       Они снова переглянулись и теперь одновременно принялись за тосты. Видимо детектив не догадывался, что звучит как ребёнок, у которого отняли конфетку.       —Я поеду с Джоном, потому что мне надоело быть на заднем плане в этом расследовании и отсиживаться в больнице. У меня выходной и я трачу его, как хочу! Исследовать пустой дом звучит гораздо лучше поездки в полицейский участок.       —Но почему именно я еду в участок?       —Потому что в дни, в которые ты не увиделся с инспектором, вечером ты почему-то становишься раздражительным и нервным.       —Не понимаю, о чем ты, — с английской невозмутимостью отозвался Шерлок.       —Ты наорал на меня в единственный день, когда мы не были в Скотланд-Ярде, из-за того, что я не использовал задвижку, под предлогом того, что я не проявляю должной бдительности в этой, как ты там сказал, "беспощадной игре Мориарти", и что, если я исчезну прямо в душевой кабине, ты будешь не удивлен, и не кинешься мне помогать.       —Возможно, это и правда был перебор. Однако не закрывая дверь, ты показываешь незнание банальных правил этикета, которым следую даже я.       —Да господи! Я просто брился! Зачем обязательно закрывать дверь?       —Две.       —Что?       —Там две двери, Джон. Закрывать нужно обе.       —Шерлок!...       —Девочки, не ссорьтесь! — оборвала их спор Мэри. — Мне совершенно не интересны подробности вашей совместной жизни.... Ну, в крайнем случае, я прочитаю их блоге, — она лукаво улыбнулась Джону. — А пока давайте отправляться по делам.       —Хорошо, но при одном условии, — чтобы показать серьезность намерений Шерлок брякнул чашкой о стол.       —Каком?              ***       11:37. Дрейтон Гарденс, дом 29.       Вновь оказаться на Дрэйтон Гарденс, но уже при дневном освещении и с другой компанией, оказалось намного проще. Пустой дом, в который они снова залезли, перестал создавать атмосферу зловещей ловушки, больше напоминая просчет преступника. Они с Мэри поэтапно обошли все три этажа и даже спустились в подвал под вялые шутки о спрятанных там холодильных ящиках с трупами. Но там, разумеется, ничего не было.       —Интересно, что использовали при постройке этого дома, чтобы нижний этаж не плесневел, как у миссис Хадсон? — после того, как Шерлок показал ему фото живой и здоровой домовладелицы, говорить о "жертве" стало намного проще.       —На Бейкер-стрит тоже есть подвальное помещение? — удивилась Мэри.       Девушка прошлась взад-вперед по комнате, простучала стены и плинтуса.       —М, да. Тут точно ничего нет.       —У миссис Хадсон в доме имеется комната в подвале, но она никак не может её сдать. Там холодно и сыро.       Ещё раз осмотрев подвал и потыкав в самые подозрительные половицы, они поднимались наверх в кухню.       —Думаю, дело в том, что Бейкер-стрит более древняя улица. Неправильная конструкция дома, плюс плохая установка герметика. Если первое мы не можем изменить, то второе можно попробовать.       Мэри прошлась по кухне, села на высокий стул у «острова».       —Знаешь, Джон. Мне нравится это место.       —Ты о чём? — доктор подошёл ближе к столу, чтобы видеть лицо девушки.       —Она такое... чистое. Ну, в смысле, пыльное, конечно, — быстро поправилась девушка, — но.. Такое заманчиво пустое. Как дома в рекламах, которые смотришь по телевизору и представляешь, где бы ты, что поставил, какую мебель бы выбрал, что бы готовил на завтрак. Какую обычную, спокойную жизнь ты мог бы прожить в таком доме, — глаза Мэри наполнились теплотой и мечтательностью, Джон напротив почувствовал неприятный укол.       Спокойная жизнь... Пожил он спокойно два года, спасибо, не понравилось. Опасность не пугает его так, как смерть от старости в какой-нибудь больнице.       —Никогда не думал о таком, — сознался он.       — Мне кажется, я даже не видел рекламы домов по телевидению.       Мэри перевела мечтательный взгляд на Джона и грустно улыбнулась.       —Ну, конечно, нет. Ты не думал.       Странная пауза возникла между ними, как будто они знали, что имел ввиду каждый на самом деле, но боялись озвучить правду вслух. По крайней мере Мэри точно знала, а Джон точно не хотел рассуждать о догадках вслух, вот черт. Влияние Шерлока.       —Пойдем опрашивать соседей?       Они вышли на ухоженный дворик перед домом. Джон оглядел его возможно в последний раз, и взгляд его упал на почтовый ящик. Вчера в сумерках, занятый своими мыслями, он не заметил его в тени куста.       Доктор подошёл ближе, оглядел белый ящик. На одной стороне была относительно свежая полоса краски, замазывающая фамилию предыдущего владельца. Сверху которой, разумеется, была написана новая: «Нисейбон».       —Странная фамилия.       —А? — отозвалась Мэри от калитки.       Джон открыл ящик, но внутри ничего не было.       —Нисейбон. Странная.       —Согласна. Не английская, — они вышли на улицу и огляделись, планируя допрос соседей. — Тут и в Уэльсе есть всякие Ниссены, Нейсоны. Но именно такую никогда не слышала в Англии. Да и в других странах вроде тоже.       —Ты путешествовала за границей? Во многих странах была?       —О, да. Полно, — задумчиво отозвалась девушка, целиком увлечённая разглядыванием соседского дома.       —В каких? — Джон удивился, как он не знал чего-то такого о своей почти невесте.       —Италия, Франция, Нидерланды, Индия, Америка, Россия...       —Россия?       —Э-э, да, — девушка наконец опомнилась от мыслей и как-то нервно взглянула на Джона.       —Что ты там делала? Там разве есть хорошие пляжи?       —М-м, я не на пляжи... В горы! Камчатка, Эльбрус там. Знаешь? Ладно, почему мы вдруг говорим обо мне? Пойдём сюда, — Мэри указала на дом, который только что разглядывала. — Хозяева дома, видишь, машина стоит.       Жильцы дома номер двадцать семь выглядели как та самая счастливая семья из рекламы какой-нибудь домашней ерунды вроде дивана, телевизора или бытовой химии. Молодые родители лет тридцати- тридцати пяти, благодушные и гостеприимные, сын подросток, вежливо открывший гостям дверь, проводивший их в гостиную и наливший чаю, и дочка лет пяти с сосредоточенным лицом серьезного человека, изучающая какую-то красную книжку со звездами.       —Так что вы хотели спросить? — миссис Бауэрс с простыми, распущенными волосами и без макияжа сидела напротив элегантно поддерживая свою кружку с чаем за блюдце. Тон её был дружелюбный и участливый, но в нём слышалась твердость женщины, которая свои обычные будни проводит в офисе с тугим пучком, юбкой-карандашом и табличной «CEO» на рабочем столе в личном кабинете.       —Дорогая, у нас гости? — послышалось от входной двери.       Отец семейства прошел из прихожей в безупречном костюме. Волосы его были уложены назад, не теряя объема. Джон невольно задумался о том, чтобы научиться делать что-то подобное со своим отросшим армейским ёжиком.       —Да, это доктор Ватсон и мисс Морстен. Они пришли задать пару вопросов. Как там «Т.О.»?       —О, не беспокойся об этом, — мужчина снял пиджак и повесил его на напольную вешалку. — Твой мотоцикл починят через пару дней.       Сказав это, муж миссис Бауэрс, подошёл к жене, поцеловал её, несмотря на гостей, сделал какой-то мелкий, но приятный комплемент её внешнему виду и, широко улыбнувшись, пообещал всем присутствующим, что скоро составит им компанию.       Вернулся мужчина в простых коричневых джинсах, в футболке с значком супермена и с розовыми полукругами под глазами. Джон попытался вспомнить, как они называются — Мэри пользовалась такими и некоторые другие его подружки тоже — но тщетно. Правда доктор не мог представить себе, чтобы таким пользовался мужчина, тем более у всех на виду, при гостях. Причина столь не английского поведения отца семейства выяснилась довольно быстро. Джон протянул ему руку:       —Приятно познакомиться, мистер Бауэрс.       —Приятно, мистер... Ах, да! Доктор Ватсон, только я не Бауэрс, а Дэвис.       Джон несколько удивлённо посмотрел на мужчину, и миссис Бауэрс сочла за нужное пояснить.       —Эди — американец. Мы познакомились в одной из моих командировок. Когда заключали брак, решили оставить свои фамилии.       —Чтобы справедливость восторжествовала, пришлось родить ещё одного ребенка! — хохотнул мистер Дэвис. — Теперь у нас есть не только Уильям Бауэрс, но и Джессика Дэвис.       Джессика подняла голову от книги, услышав своё имя, внимательно оглядела гостей и с невозмутимостью пятилетки подошла к Мэри с Джоном и радостно сообщила:       —Хэй-бай!       Потом отпила чай из кружки Мэри, брякнула что-то вроде «цай тиэ» и ушла в комнату с розовой табличкой «комната принцессы».       —Привет-пока? — предположил Джон расшифровку с ребячего на человеческий, поворачиваясь к Мэри.       —Нет, черный-белый. На китайском.       Джон оторопело оглядел отброшенную девочкой книгу, в которой уже без проблем опознал известный ему флаг, а потом Мэри, которая безошибочно поняла девочку, пока мама Джессики извинялась за шалость дочки и предлагала сделать мисс Морстен новый чай.       —Что вы, что вы! Не стоит беспокойства. Я люблю детей, у вас очень смышлёная дочь. Я ни капельки не обижена.       —Так что вы хотели спросить? — уточнил мистер Дэвис.       —Мы хотели узнать о вашем соседе. Дрейке Нисейбоне. Он живёт в доме двадцать девять.       —Там разве кто-то живёт? — удивился мужчина. — Никогда не видел, чтобы там хоть свет горел. И когда я испёк пирог для этого дома, после слухов о новоселье, мне никто не открыл.       —Живёт, — поправила супруга. — Каждый раз, когда я собирала нам на услуги садовника или мастеров, кидала личное письмо каждому дому. От двадцать девятого деньги приходили исправно, всегда в срок.       —Странно, почему тогда мне никто не открыл. Пирог был что надо! Хотите вам испеку? Посидите у нас часок? Я быстро.       —Боюсь нет. У нас ещё много дел, — с сожалением ответила Мэри.       Уже начавший вставать мистер Дэвис разочарованно сел обратно так быстро, что один их розовых полукругов отклеился, и мужчина спешно водрузил его на место.       —В целом расскажите мне о ваших соседях, — попросила Мэри. — Есть ли какие-нибудь ссоры? Как хорошо вы всех знаете?       —Ссоры? Нет, не думаю, — сказала миссис Бауэрс. — Мне иногда поздно приходят деньги на общественные траты, но так ничего серьезного. Эди, а ты что скажешь?       —Я всех знаю. Со Стивенсами и Пауэрсами мы раз в две недели ходим на барбекю или на каток, если зимой. Роджерсы очень занятые, но их сын ровесник Уилла. Они лучшие друзья, так ведь? — крикнул последний два слова мужчина.       —А? — подросток стянул наушники и одновременно с этим действием телевизор, беззвучно работающий на фоне, остановил видео. Сверху экрана высветилось название ролика «иммунология на пальцах». Да что это за семья такая? Ещё скажите, что у них есть личный повар и водитель.       —Сын Роджерсов ведь твой лучший друг? Я ничего не путаю?       —Томас? Конечно.       —Милый, — обратилась к сыну миссис Бауэрс. — А с какими ребятами из нашего района ты ещё дружишь. Ох, мне так стыдно, что я не знаю. Мне надо больше уделять время семье.       —Да ладно, мам! Всё в порядке. Стивенсов и Пауэрсов вы уже называли?       —Да, солнышко.       —Ещё Джек Флетчер, Алисия Тёрнер и Саммер Вуд. Остальные не часть моей компании, но тоже прикольные. О! И ещё Джеймс Рид! Кстати, я его в последнее время не видел, они что куда-то уехали?       —Риды? — миссис Бауэрс задумалась. — Не помню, чтобы они писали что-то такое. Хотя они в последнее время редко участвуют в жизни района. Может у них сейчас какие-то трудности.       —Я схожу, узнаю, — на лице парня появилась озабоченность.       Он повесил наушники на шею. Выстучал сестру из комнаты что-то бормоча ей на французском, и они оба вышли из дома накинув на себя длинные плащи и клетчатые шарфы.       —Мы можем помочь чем-то ещё?       —Да, — вспомнил Джон. — кто живёт в следующем после двадцать девятого доме?       —Ох, я забыл про него! — мистер Дэвис хлопнул себя ладонью по лбу. — Там живёт старик Майерс. Очень странный тип. Он не участвует в общественной жизни, не обмениваться подарками на рождество. Не удивительно, что он вылетел у меня из головы. Толком про него ничего не знаю. Он бывший военный вроде, но о-очень старый, — Джон оживился. Кажется, ему будет проще найти общий язык с мистером Майерсом. — Нрав у него суровый. Не знаю, это последствие войны или он всегда таким был, но он очень осторожный, внимательный и... параноик, как мне показалось. Думаю, если он что-то и знает, то знает наверняка. Но не уверен, что он вам что-то расскажет.              ***       13:18. Скотланд-Ярд.       —Не могу поверить, что это всё, что вы нашли! — детектив раздражённо разглядывал худую папку со скудным отсчётом.       —А я не могу поверить, что Джон решил меня так подставить, — устало огрызнулся детектив-инспектор, пролистывая на экране очередное досье на очередного Дрейка нужной возрастной категории. — Почему ты сегодня без него? Ты становишься в два раза невыносимее!       Шерлок хмуро взглянул на Лестрейда, но промолчал.       —Это всё хоть сколько-нибудь полезное. Есть ещё видео с камер, но там ничего. Вообще ничего. По крайней мере мы не нашли. Отправить тебе на почту?       —Хорошо. Буду ждать, — детектив развернулся к двери уже собирался пафосно поднять ворот, как вдруг его остановили.       —Погоди! А что ты нашёл?       —Неважно. Уверен, в ближайшее время я найду вам убийцу.       —Эй! Я перестану давать тебе доступ к делам, если ты...       —Не перестанете.       Лестрейд о чем-то задумался, но природная простота и доброта инспектора обладала поистине волшебными свойствами, потому что распространялась даже на психов-социопатов с детективными наклонностями, а потому он просто вздохнул и спокойно согласился:       —Не перестану.       Шерлок уже беспрепятственно дошёл до двери, потянулся к ручке, как вдруг телефон в кармане пискнул новым сообщением. Джон?       Мэри сообщала, что они закончили с одним домом и идут к следующему. Конечно, Мэри, у Джона же до сих пор нет средства связи. Надо побыстрее закончить это дело, чтобы у сожителя наконец-то появился свой телефон.       Однако первая мысль от сигнала заставила Шерлока замереть у двери. «Люди не любят, когда их держат в неведении. Инспектор и так делает для тебя слишком много». Непрошенный чужой голос в голове. Шерлок не слышал его с тех пор, как нашёл его настоящего владельца в старой, заброшенной церкви.       Надо сказать, детектив долгое время привыкал к тому, что в контактной книге появился ещё один "постоянный" номер помимо инспектора и брата — второй контакт, разумеется, был давно заблокирован — но теперь ему приходилось привыкать ещё и к тому, что этот новый постоянный номер больше никогда ему не напишет.       —Мы думаем, что Дрейк может оказаться не тем, за кого себя выдает. Он соврал про работу. И наверняка про массу всего ещё. Вероятно, он как-то связан с политикой, и, скорее всего, был связан с ней ещё тогда, десять лет назад. Сегодня мы идём к Чапману выяснять, что он скрывает.       Шерлок вышел из кабинета, оставив Лестрейда восхищённо хлопать глазами ему вслед.       —Спасибо! — глухо донеслось из-за закрытой двери с запозданием.       Интересно, как Мориарти планирует украсть этого человека? Зная инспектора, довольно легко. Его открытость и бесконечная доброта ко всем наверняка его погубит. К счастью для Лестрейда, детектив не позволит произойти этому так просто.       Любопытно, когда бесчувственные, хитрые змеи смотрят на таких вот храбрых, простых и прозрачных для окружающих мышей, они не едят их из жалости? Брезгуют? Или в глубине души завидуют им и хотят оставить живое напоминание о том, какими искренними и человечными могут быть л̶ю̶д̶и̶ мыши и кем они сами никогда не будут?       Чушь. Наверное, из жалости. В любом случае, чутьё подсказывало Шерлоку, что совсем скоро Майкрофт предложит ему свою помощь. А это означало, что надо ещё скорее раскрыть это дело, потому что брату для этого придется звонить Джону — у себя в телефоне Шерлок его точно не разблокирует.              ***       13:27. Дрейтон Гарденс, дом 31.       Участок старика Майерса был запущенным. На районного садовника он не скидывался, а ему самому видимо не было необходимости следить за садом. Вероятно, владелец дома разделял нелюбовь Дрэйка к окнам, закрытым ветками, но справлялся он с этой проблемой весьма брутально. Едва начавшая расти крона деревца была грубо спилена в том месте, где начиналось окно, и хозяин даже не потрудился убрать ветки, усыпавшие теперь землю. Все окна в доме, которые можно было разглядеть, были плотно закрыты жалюзи, которые не пропускали ни света, ни посторонних глаз, зато позволяли легко просматривать улицу изнутри дома, если чуть раздвинуть их пальцами.       Джону показалось, что именно такое действие, он увидел краем глаза, но щелка так же быстро исчезла. Мужчина поежился. Мэри бодро подошла к крыльцу и позвонила в звонок. Не открывали долго. Доктор начал подумывать, что паранойя догнала его самого, раз ему показалось, что владелец дома следит за ними изнутри, хотя на самом деле там никого нет, но на третий стук в дверь им всё же открыли.       Тонкая на два пальца щель между дверью и косяком, пересекаемая тремя серебристыми цепочками задвижек. Самого хозяина из-за темноты в доме было не видно. Но Джон отметил, что силуэт был ниже него и даже Мэри, высотой чуть ли не по пояс. Быстро отогнав дурацкую мысль о военных-карликах-разведчиках, доктор сообразил, в чем дело. В тусклой полоске дневного света проблёскивал металл инвалидного кресла.       —Кто такие? Что надо? — хриплым, глубоким и недружелюбным голосом отозвались изнутри.       —Мистер Майерс? Мы хотим задать вам пару вопросов.       —Вы из правительства? — зло буркнул Майерс.       —Э-э, нет, — растерянно ответил Джон.       —А откуда!? — разозлился жилец ещё больше. — Из фонда помощи ветеранам? Пришли сообщить, что "к СоЖеЛеНиЮ", — спародировал он чей-то женский, тоненький голос, — бюджет урезан и мне снова выплатят меньше положенного? Или из больницы?? Сказать, что у меня теперь отнимут ЕЩЁ И КРЕСЛО!? ИЛИ МОЖЕТ ВЫ ИЗ ЦЕРКВИ!? — мистер Майерс разошелся не на шутку. — ХОТИТЕ ДАТЬ МНЕ ПАРУ СВОИХ СРАНЫХ БРОШЮР? ПОГОВОРИТЬ О БОГЕ?!? Я не верю в него ещё с пятидесятых, когда оказался В ЧЕРТОВОМ Kinderheim, А ТЕПЕРЬ И ПОДАВНО! ЧТО ВАМ НАДО???       Джон хотел уже извиниться и уйти, но Мэри была настроена решительно.       —Вообще-то, да. Мы из больницы.       —Эй, ты чего творишь? — одними губами прошептал Джон. Мэри лишь подмигнула и продолжила.       —Я мисс Морстен — медсестра и ассистентка, а это доктор Ватсон. Насколько я поняла, вы были несколько ограничены в своих правах на бесплатное обслуживание. Мне надо это с вами обсудить. Позвольте, мы пройдем.       Дверь с грохотом захлопнулась, но спустя пару секунд стал слышен металлический шорох скользящих задвижек.       Внутри было темно и пахло затхлостью. Планировка у дома была такая же, как и у Дрейка, поэтому Джон невольно начал искать признаки жилого пространства и нашел их только на первом этаже. Хотел удивиться, но тут же понял, что старику на инвалидном кресле другие просто недоступны.       —Они дали мне дом, — хрипло говорил с Мэри хозяин, под скрип едущего на кухню кресла. — Огромный мать его, вы только посмотрите на это! Зачем он мне? — в голосе бывшего военного слышалась боль, давно ставшая рваным смехом на сухих губах. — Лучше бы они дали мне денег. Этот трехэтажный гадюшник даже не продать. Государственная собственность, чтоб её!       Они дошли до кухни, и мистер Майерс соблаговолил зажечь тусклую лампу над столом.       —Я пока задам вам несколько дежурных вопросов, к сожалению, — Мэри прикусила язык, но продолжила, — это обязательная процедура, а доктор пока осмотрит дом.       —Для чего это? — насторожился Майерс.       —Это тоже формальность. Он запишет все несоответствия помещения для человека в инвалидном кресле и отправит отчёт в больницу. Возможно, нам удастся выбить для вас более удобное жильё.       —Не надо! — внезапно передумал расставаться с гадюшником хозяин. — Менять обстановку сейчас — последнее дело. Мне уже на покой пора. Был бы я чуть подвижнее, прострелил бы себе башку уже давно. Но руки не слушаются, растряс патроны по полу ещё год назад, до сих пор собрать не могу. Пальцы не гнутся, я тоже.       —Простите, но это тоже формальность, — осторожно сказала девушка, ища взглядом металлический блеск на полу. — Если не хотите переезжать, возможно, мы сможем выделить вам сиделку.       Старик снова хотел начать отпираться, но вдруг задумался и широко улыбнулся покрытыми шрамами губами:       —Молоденькую и красивую?       Мэри тоже улыбнулась.       —Если вы дадите нам сделать всё по форме, я попробую поговорить со своими знакомыми. У меня есть связи.       Путь к сердцу старого, больного мужчины был растоплен и пока Мэри продолжала пудрить мистеру Майерсу мозги, Джон смог обойти дом. Самый обычный, он отличался лишь полным отсутствием вещей выше определенной высоты. В коридоре доктор наткнулся на военные награды и не смог оторвать взгляд. Самые ранние, на первый взгляд, за Арабо-израильский конфликт сорок седьмого-сорок девятого годов, видимо принадлежали отцу мистера Майерса. Джон пригляделся и нашёл ещё более старые за первую и вторую мировую — видимо это была семейная традиция.       Он восторженно разглядывал ордена предков хозяина дома пока не наткнулся на Пенни мертвеца — принадлежащее деду и Пурпурное сердце с пометкой "выдано посмертно" — отцовское.       Род военных был обречен на такие награды. Видимо, мистер Майерс был единственным за последние несколько поколений, кто не только прошёл войну, но и вернулся с неё. И, как это обычно и бывает, желал судьбы умершего за благое дело товарища больше, чем унылое влочение оболочки по миру, в котором твои героические подвиги, дают тебе лишь свободное место в общественном транспорте и скидку в маленьком магазине продуктов.       Пробежавшись по внушительному количеству наград самого владельца дома, Джон нашёл знакомый блеск медали на до боли знакомой песочно-голубо-сине-красной ленте — медаль за боевую службу в Афганистане.       Джон обернулся на кухню, где Мэри продолжала что-то обсуждать с хозяином дома. На вид мистеру Майерсу было лет семьдесят-восемьдесят. Но учитывая его богатую биографию, бывшему военному могло оказаться не больше шестидесяти лет. Война старит людей похуже времени. В таком случае... тот мог вполне быть даже генералом или даже кем-то повыше учитывая свой стаж и возраст.       Джон вернулся на кухню и не смог не спросить:       —Кем вы были на войне в Афганистане? Генерал?       Мужчина в инвалидном кресле сощурился и внимательно посмотрел на Джона цепким взглядом, что-то заметил, а потом совсем другим, не хриплым и усталым голосом бодро гаркнул:       —Докладывайте по форме ваши звания и должность!       —Капитан в Пятом Нортумберлендском стрелковом полку, — Джон на автомате отдал честь, и мистер Майерс с достоинством её принял.       —Капитан значит, — со знанием дела протянул мужчина. Секундный дух военной юности его покинул, и к нему вернулся его обычный хрипловатый голос. — А я Майор. Был. Отняли у меня его. Ну.. и ладно.       —Майор? Но я думал...       —Думал он, виш! Умный какой! Вам ли не знать, что для настолько высокого поста нужно не только большой опыт иметь, но и задницы подлизывать кому-надо, а я такой ерундой не занимался. Меня и так всё устраивало. Меня и моих мальчиков, — на лице мужчины застыло странное выражение любви, понять которое могли, пожалуй, только такие вот радеющие за своих ребят майоры и, пожалуй, многодетные матери с сотней сынков.       —А почему вы больше не майор? — потерять звание можно было как за серьезный проступок, так и за "не понравился начальнику-самодуру".       Бывший майор Майерс внимательно посмотрел на Джона, очень глубоким, пронзительным взглядом, а потом абсолютно бесцветным тоном ответил:       —«Герои в кандалах».       Джон сразу понял, о чем тот говорит. «Герои в кандалах» неофициальное название среди военных для операции «Бесстрашные Тигры», самой аморальной из тех, о которых он слышал. Об этой операции ходили легенды. Она произошла за год до того, как Джон приехал в Афганистан.       Сто двадцать солдат были направлены в захваченное ранее здание, чтобы найти флешку с информацией. Короткий срок выполнения задания им объяснили крайней важностью данных, хотя на самом деле где-то на нижних этажах была заложена взрывчатка с таймером. Генералы, планирующие эту операцию, объяснили свой поступок тем, что после взрыва бомбы, найти флешку не представлялось возможным, саперы против нового вида взрывчатки ничего не могли, а информация, отправленная в последние секунды жизни отряда, помогла спасти больше шести тысяч человек, поэтому сожалеть о какой-то сотне — глупо. Конечно, в официальном варианте было указано, что "взрывные объекты были тщательно укрыты противником и потому обнаружены только после детонации". И тут Джон с ужасом посмотрел на мистера Майерса. Он читал всю статью: «недоглядевший майор, на чьих руках теперь кровь ста двадцати солдат, находившихся под его ответственностью, лишён должности и отправлен в отставку. Дело не переходит в суд из-за предыдущих достижений бывшего майора».       —Вы тот самый майор?       —Я не знал, — всё тем же бесцветным голосом ответил мистер Майерс. — Я находился в лагере рядом. Меня оставили там под каким-то предлогом. Я говорил с ними по рации. Все два часа, пока шла операция. До самого конца. Я слышал всё. Я видел, как они выпрыгивали из окон и разбивались насмерть. За день до этого старший по званию сообщил мне, что всё чисто. Я вёл их на верную смерть.              ***       Когда они вышли из дома, Мэри рассказала, что пока Джон изучал дом, она выяснила у мистера Майерса, что с момента уезда предыдущего владельца — три месяца назад — в дом никто не заходил и не выходил.       —Что прям, никто? Даже почтальон?       —Ну, были пару негодяев, по его словам, — Мэри лукаво улыбнулась.       —Что? Кто? — Джон опешил, как девушка могла молчать о такой информации. — Когда?       —Вчера. Прошлись по улице, подыскали нужный дом, убедились, что хозяина дома нет, вскрыли дверь отмычками и ушли несолоно хлебавши, видимо оттого, что дом пуст и красть нечего.       —Э-э? Мы с Шерлоком? — уточнил Джон.       —Да, — засмеялась Мэри, а потом резко посерьезнила. — Джон, что за «Герои в кандалах»?       Доктор вкратце рассказал ей о слухах, которые слышал. Он никогда не рассказывал своим предыдущем пассиям об именно этой операции, но если дело доходило до его военных историй, девушки обычно охали, хватались за сердце и удивлялись, как такое вообще возможно в двадцать первом веке — развитые же люди, не дикари, и так поступать!? Мэри же просто хмыкнула и подытожила:       —Паршиво. Ненавижу такое начальство, — кажется она что-то вспомнила, и на миг Джон содрогнулся от пламени ярости, которое он ни разу не видел до этого, в её глазах. — Если бы я только знала, кто это был.... Кхм, неважно, — девушка моргнула и навождение исчезло. — Знаешь, что я думаю?       —Что?       —Мы действительно должны найти ему сиделку и обязать больницу проводить плановые осмотры и капельницы.       —Думаю, да.