Seoul Prison Experiment

В шесть включается яркий свет. Тело Хёнджина болит ещё сильнее, чем утром накануне. Но он всё же рад, что пришёл и что остался. Он шепчет проснувшемуся Минхо. — Мне надо уйти, но я вернусь в 12. Минхо лишь кивает. Ким и Чон спят на столе. Но общая дверь блока, к счастью, не заперта. Хёнджин идёт прямиком в кровать. Ему надо поспать, чтобы голова соображала. Просыпается в начале двенадцатого. Быстро принимает душ, заваривает рамён, ест, надевает форму. Наверное, это не совсем нормально, что он так тревожится, пока Минхо не находится в его поле зрения. С другой стороны, в условиях, когда ему грозит реальная опасность, это оправдано. В коридоре Хёнджин сталкивается с Феликсом. Они идут принимать дежурство. — Ключи, — Чон швыряет связку на стол, синяк на его лице стал ещё ярче. — Игрушки все на месте, ни одна не сломана. Он усмехается, глядя на Хёнджина, и они с Кимом уходят. Хёнджин даже не пытается сдерживаться, распахивает дверь и идёт к камере Минхо, попутно здороваясь с остальными. Он обхватывает прутья руками, прижимаясь к решётке. — Ты как? Минхо встаёт с матраса и подходит. Он обхватывает прутья поверх ладоней Хёнджина и молча прикасается губами к его губам. Хёнджину на секунду кажется, что ему привиделось, будто он проснулся, собрался и пришёл сюда, что он ещё спит. Но тёплые губы, которые обхватывают его губы, реальны. — Я скучал по тебе, — шепчет Минхо. И с улыбкой добавляет. — Зато смотри, что мы теперь можем. Эй, Хан, — громко зовёт он. — Давай как репетировали. Хан начинает напевать Rover, к нему присоединяется Крис, Минхо довольно танцует. — Мы решили все не забывать, кто мы здесь, мистер фейковый надзиратель. — Собираетесь выйти отсюда K-pop группой? — улыбается Хёнджин. — Как знать, — пожимает плечами Минхо. — В другом углу вон тоже поют. Надеюсь, в середине никто не задохнулся от восторга. — Пока я сюда шёл, вроде все были живы, — улыбается Хёнджин и снова прижимается к решётке. — Мне надо вернуться к Феликсу, заполнить бумаги до обеда. Поцелуй меня ещё раз, пожалуйста. Минхо подходит к решётке и снова целует парня. Нет, Хёнджину это определённо не приснилось. Феликс и Хёнджин заполняют документы, встречают разносчика еды, следя за тем, как он сначала раздаёт, а потом собирает тарелки, и вновь начинают обходить блок. Хёнджин отмечает, что большинство обитателей выглядят достаточно бодро, несмотря на условия. Минхёк и Джуён негромко переговариваются, прижавшись спинами к стене, которая разделяет их камеры. А вот троице в самом начале приходится почти кричать, потому что иначе Чанбин и Сынмин, разделённые Чонином, не слышат друг друга. Феликс садится перед камерами так, чтобы видеть всех троих, и включается в беседу, его низкий голос присоединяется к общему ору. Из угла Минхо, Хана и Криса снова доносится пение. Хёнджин возвращается туда. — Вы хорошо поёте, — отмечает он. — А в чём твой талант? Поёшь, танцуешь? — подходит Хан ближе к решётке. — Рисую, — улыбается Хёнджин. — Это нам сейчас не пригодится, — расстраивается Хан. — Попробуй танцевать со мной, я научу, — предлагает Минхо. Парень сначала упирается, но потом встаёт. Минхо хорошо объясняет, так что у Хёнджина тоже начинает получаться. Парни смотрят друг на друга и смеются. Хёнджин не понимает, откуда в Минхо столько энергии. Видно, что обычные действия даются ему с трудом, а круги под глазами стали темнее. Но пока он танцует, у него будто открывается второе дыхание. Хёнджин беспокоится, что тот впустую тратит силы, но не хочет прерывать. Потому что Минхо смеётся, а здесь так мало поводов для смеха. Хёнджин подходит ближе к решётке. — Когда мы выйдем отсюда, — они впервые переступают эту черту, впервые звучит «когда мы выйдем отсюда», — пойдёшь со мной в клуб? — С удовольствием! — снова смеётся Минхо. И Хёнджин тоже улыбается. Потому что теперь у них есть планы на «когда мы выйдем отсюда». Их с Феликсом дежурство больше похоже на летний лагерь. Летний лагерь строгого режима. Хёнджин вспоминает, было ли что-то похожее в эксперименте Зимбардо — кажется, нет, там всё сразу скатилось в обоюдную агрессию, что ж. Под вечер они снова сидят на полу по разные стороны решётки. — Давай, ты не будешь спать на полу сегодня? — говорит он Минхо. — Я хотя бы иногда возвращаюсь в кровать, а ты из-за меня все ночи проспал сидя. — Но так я буду далеко от тебя, — возражает Минхо. — Может, матрас можно сюда подвинуть? — Он тяжелее, чем кажется. Я его не смогу сдвинуть. — Давай вместе. Хёнджин отпирает камеру, они двигают матрас к решётке, и он выходит, поворачивая ключ в замке. Минхо немедленно растягивается на матрасе с тяжёлыми вздохами. — Вздыхаешь как старый дед! — смеётся Хёнджин и растягивается на полу, подложив руку под голову. — Чувствую себя так же, — отвечает Минхо, просовывает руку через решётку и переплетает свои пальцы с пальцами Хёнджина. — Посмотри, какие мы стали дрессированные, — становится серьёзным Хёнджин. — Я был у тебя в камере, и мы ни разу не прикоснулись друг к другу. Мы в любой момент можем уйти, но остаёмся здесь. Почему? — Я — из-за денег, ты — чтобы понять, чего хочешь от жизни, — пожимает плечами Минхо и откидывается на спину, не размыкая рук с Хёнджином. — Что-то понял? — Что всему есть предел, — шепчет Хёнджин. — Иногда в бездну нельзя опускаться, иначе можно разбудить что-то страшное. — Годзиллу? — предлагает Минхо. — И даже хуже, — качает головой Хёнджин.