Я действительно… Совсем его не понимаю.

***

Очередная ночная вылазка увенчалась успехом, позволяя уставшим, но удовлетворенным компаньонам вернуться в уютные стены отеля для того, чтобы как следует отдохнуть. - Хорошо сработал, В унисон сказанному, Ванитас панибратски отбил кулаком глухой удар по груди архивиста, направившись дальше по коридору. Слышать похвалу от лекаря было более чем лестно. Казалось, сегодня он, по какой-то причине, в хорошем расположении духа, даже несмотря на полученную в ходе битвы по исцелению травму. Приятные слова расхрабрили архивиста: вторя шагам компаньона, юноша ухватил того за предплечье, - Ванитас, Блондин сразу же поймал на себе вопросительный взгляд голубых глаз, Я хотел поговорить с тобой. Угольного цвета брови изогнулись в неясности, - М-м… да? Давай. Брюнет аккуратно отнял конечность, скрещивая ту со второй на груди, - О чём же? Вампир огляделся: в холле не было ни души, однако, во избежание встречи с олицетворением выражения "у стен есть уши", он все же решил перестраховаться, пробормотав вполголоса кроткое: - Не здесь. Теперь же темные брови, утеряв игривой расслабленности, напротив, насторожились. Нутро подсказывало, что установка столь строгих условий для обычного разговора не сулила ничего хорошего. Деваться некуда, — согласие было получено. Весь путь до апартаментов Ной потратил на размышления о том, с чего лучше начать диалог и как яснее озвучить свою просьбу. Выпустив из ладони позолоченную ручку замкнувшейся двери, юноша взглянул на собеседника: тот стоял в отдалении, тщетно утирая перчатки от стойких пятен грязи с брусчатки, о которую отерся при падении. Поймав на себе взгляд лиловых глаз, лекарь слабо склонил голову, исподлобья глядя на оппонента в ответ, - Я весь внимание. Ощущения в моменте были сравнимы с теми, которые, как правило, испытываешь стоя у доски, когда не до конца понимаешь, как лучше отвечать. Сохраняя молчание еще пару секунд, он всё же деликатно начал, - Ванитас, Лицо его сделалось серьезным, а ладони, облаченные в белую кожаную ткань, некрепко сжались, - Некогда ты сказал, что если я испью твоей крови, то ты убьешь меня, Архивист осторожно, но уверенно начал движение навстречу собеседнику, - Меня это напугало. Но, признаюсь честно, Высокие сапоги остановили свой шаг в непосредственной близости от чужих, - Вкусить твою кровь, несмотря на это, я всё еще- Не успел он закончить, как волнительный монолог строго перебил темноволосый юноша: - И правила нисколько не изменились, дитя ночи. В грудину белоснежного плаща предупреждающе уткнулся колкий, черный "коготь". Вампир на мгновение стушевался, потупившись. Ведь даже не попытался дослушать, хитрец. Гонимый с приоткрытого окна сквозняк, разбившись порывом о силуэт компаньона, пронесся над тканью темной перчатки с запекшейся кровью, донеся тонкий, приятный аромат до кончика смуглого носа. Это отрезвило мысли, расхрабрило, помогая продолжить: -… Я уже говорил, что способен видеть воспоминания только если пью кровь владельца напрямую. Ладонь блондина аккуратно обхватила чужое запястье, отнимая от своей груди тычущий указательный палец. Ванитас буравил парня внимательным, изучающим взглядом. Уголок его губ еле заметно дернулся. Разумеется, он прекрасно помнил тот самый разговор и понимал, чего от него хочет архивист. - … Пожалуйста, позволь мне попробовать твою кровь. Не напрямую. Продолжал напористо, но вежливо гнуть свою линию Ной, с решимостью взирая в чужие глаза. Помедлив с секунду, Ванитас двинулся с места, нерасторопно вышагивая мимо собеседника. С плеч его соскользнула объемная темная накидка, аккуратно приземляясь на спинку стула, - Допустим, позволю, Внезапно начал тот, усаживаясь на краю кровати. Ладони его уперлись в матрас, позволяя спине расслабленно откинуться назад. - …А что мне за это будет, м? В накрытых наполовину веками, сине-голубых глазах переливался огонёк лампады, напоминая пляску крохотных чертят. - В чем выгода, Ной? На руках, что-ли, носить будешь? С едкой ухмылкой отшутился лекарь. В ожидании ответа от застопорившегося вампира, пальцы принялись массировать ноющую от тяжелого дня переносицу. Признаться честно, ему совершенно не льстила столь сильная чужая озабоченность. Напротив, она успела порядком утомить. Хоть в силу опыта он и осознавал, что эта черта в каком-то смысле присуща виду компаньона и является разновидностью нормы, до конца её обычному человеку, в силу природы, никогда не понять. За ярким примером аналогичного влечения далеко ходить не нужно, – Жанна абсолютно точно так же легко искушается его кровью. Однако, одно дело хрупкая, предсказуемая девушка, с аккуратными, небольшими клычками и умеренными желаниями, а другое – Ной, который, к тому же, является архивистом. Раздался приглушенный стук. За ним второй. Не до конца понимая, что служит источником звуков, Ванитас отнял пальцы от лица, почти сразу же провалившись в сильнейший ступор: Ной опустился перед лекарем на колени, понурив голову. От столь неоднозначного вида темноволосый юноша на какое-то время утерял дар красноречия, отупленно взирая на возникшую картину подле своих ног. Кулаки блондина неспокойно отирались о штанины бедер, - … Буду, если потребуется. То положение, в котором он сейчас находился, было совершенно безобразным. Унизительным. Не подстать статусу. Он это очень хорошо понимал, все никак не решаясь установить зрительный контакт со своим объектом внимания. Ванитас абсолютно точно не симпатизировал Ною настолько, чтобы последний стоял перед тем на коленях. Ни за что. Это исключительно вынужденная мера. - Прошу, Ванитас. Позволь попробовать хотя бы самую малость… Кулаки его сжались плотнее. - Смотри мне в глаза. Внезапно раздался холодный приказ. Оторопев на мгновенье, вампир все же повиновался, поднимая понурую голову и находя глазами чужие. Завоевав вниманием, брюнет с полминуты скептично изучал освещенное наивной, почти что детской мольбой лицо оппонента, а затем глубоко, тяжело вздохнул, процедив: - Черт с тобой, Кончики пальцев человека ухватили ткань перчатки, стягивая ту с раненой правой руки прямо перед лицом настороженного компаньона: на внутренней стороне бледного предплечья красовалось небольшое, но глубокое рассечение, обрамленное крупным ореолом запекшейся крови. В нос сразу же ударил сильнейший аромат. Размеренным движением владелец мемуаров завел ладонь здоровой руки за чужой затылок, плотно смыкая пальцы на белых волосах, без тени ласки зафиксировав растрепанную голову в строго желаемом положении: - …Позволю. Однако послушай меня внимательно. Но слушать отныне он мог с трудом: в непосредственной близости от тонких губ находилась аппетитная субстанция, перетягивая все внимание на себя. Лиловый цвет радужек начал тускнеть, вытесняемый красно-желтыми прожилками. - Если ты увидишь хоть что-то, Тембр его голоса пробрало холодом, словно остро заточенной сталью кинжала, - Даже самую каплю, самую поверхность, Ной… Ты меня слышишь? Пальцы в когтистой перчатке оттянули белокурые пряди в попытке обратить затуманенный взгляд налившихся алым цветом глаз на себя, - Только посмей, и я- Архивист старался изо всех сил сконцентрироваться на чужих словах, однако мысли нарочито путались, извивались в причудливом танце, стремительно угасали, вытесняемые чем-то, что сложно поддается контролю. Поддерживать внятный диалог было до боли, до колкой несправедливости сложно, когда перед глазами маячит столь манящая цель. - Да… Да, Ванитас, я понимаю. Голос парня томился, слова произносились с трудом, выдыхаемые в уже ничтожных сантиметрах от чужой кожи. Послушно дождавшись сухого разрешения, кончик языка с максимально возможной осторожностью коснулся внутренней стороны предплечья брюнета, скользнув по границе подпекшейся снаружи, но еще относительно свежей внутри крови: солоновато-сладкая, со стойким терпким привкусом, въедающимся в подкорку мозга. В то время, как среднестатистическую кровь по свойствам и вкусовым характеристикам можно было сравнить с недорогим, но хорошим вином, позволить которое может себе почти что любой, то, что в данный миг находилось на языке вампира было ничем иным, как алкоголем наивысшего сорта с многолетней выдержкой. Он опьяняет незаметно и коварно. Хотелось еще. В этот раз язык проскользил по бóльшей площади, оставляя за собой холодящую, влажную дорожку. Ванитас еле слышно сглотнул, сосредоточенно следя за чужими движениями. Смуглые губы задержались на особо крупном пятне полузапекшийся жидкости: припали к коже ощутимо плотнее, чем обычно, позволяя верткому языку тщательно все собрать. Очень скоро область возле раны была чиста. "Погрузить клыки в упругий кожный покров и совершить полноценный глоток", – навязчиво всплыло в подсознании. Нет, ни в коем случае. Он не станет. Хрупкое доверие этого человека слишком ценно для вампира. "Но ведь хочется больше", – продолжало настойчиво стучаться нечто глубинное. Он, внезапно, отстранился, неторопливо поднимаясь с колен. Лекарь, какое-то время сдерживаюший дыхание, наконец испустил с губ струю воздуха, посчитав что юноша закончил "трапезничать". Опрометчиво. Хотел было он что-то сказать, как крепкое тело парня резко подалось вперед, заставляя брюнета опрокинуться, плашмя свалившись спиной на матрас. Округлившиеся от неожиданности глаза вытаращились на нависающего аристократа, - Ной?… Вампир отнял удерживающее его за затылок тонкое запястье, прижимая то под собственным весом над головой напряженного парня. Сердце последнего пропустило удар. С каждым новым неожиданным движением на лбу все сильнее собиралась холодная испарина. "Теперь я прекрасно её понимаю…", - пронеслось в зыбких мыслях смуглого юноши. Крупная ладонь цепко обхватила бледное предплечье, поднимая то вверх. Пальцы крепко сжались на нежной коже в непосредственной близости от раны: с губ Ванитаса сорвалась болезненная смесь восклика со вздохом, когда рассечение, под напором приложенного блондином усилия, вновь раскрылось, расплывшись по конечности сперва резкой, а затем тупой, тянущей болью. Ярко-алые капли одна за другой стремительно начали стекать вниз, падая и разбиваясь о единственный открытый участок чужого тела, который избрал увлекшийся компаньон, – шею. Ной наблюдал за окропленной свежей, невероятно вкусно пахнущей кровью кожей словно завороженный. Во избежание нарушения строгих правил следовало выждать хотя бы пару секунд, чтобы жидкость утеряла температуру тела. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Это было всеобъемлющее, лишающее возможности здраво мыслить чувство. Это не просто голод или жажда. Это – его первое в жизни ощущение подлинного, страстного желания чего-либо. Горячие губы прильнули к дрогнувшему кадыку, отрывисто, с характерным звонким причмокиваниам ссасывая с того аппетитную жидкость. Язык побежал вверх, вдоль напряженных мышц. Задержавшись под челюстью, сменился влажными устами, всасывая кожу. Вероятно, после останется багровая отметина. Владелец мемуаров оцепенел, целиком съедаемый ужасом происходящего: хаотично бегал сузившимися зрачками по потолку апартаментов, дышал сбивчиво, из-за чего начало недоставать кислорода, а в широко раскрытых глазах заплясали темные мошки. С каждой секундой волнение, смешиваясь со стойким, кричащим чувством неправильности и опасности происходящего, нарастало и усиливалось, отдаваясь мелкой панической дрожью в конечностях. Казалось, он в самой настоящей западне, в которую сам себя и загнал. Сглупил. Острые клыки архивиста имели неосторожность скользнуть ребром по напряженно пульсирующей вене, создав обманчивое ощущение приближающего погружения в кожу. На деле вампир лишь переместился к другому участку шеи, к очередной бордовой капле, обдавая смакуемую поверхность горячим дыханием. Этого хватило, чтобы послужить Ванитасу триггером к действию. - Д-довольно, Ной. Голос предательски дрожал, а упомянутый, как на зло, не подал реакции. - Прекращай сейчас же, идиот! Брюнет, едва не захлебнувшись воздухом, перешел на крик, вырывая здоровую руку из чужой хватки: та грубо оттеснила увлекшуюся физиономию, позволяя лекарю наконец прервать тесный контакт с пугающе крупными клыками. Ловко соскользнув с кровати, он было хотел сказать что-то колкое, разомкнув губы, однако спустя мгновенье плотно сжал их в искривленную линию, не набравшись решимости. Сработал инстинкт "бей или беги", – стремглав он запрыгнул на подоконник и исчез из виду, скрывшись за окном в непроглядной тьме.

***