Психолог, няня, отец или просто Вэй Усянь

— Лань Чжань, какая кепка мне идет больше? — Вэй Ин врывается в личный кабинет доктора Ланя с грудой головных уборов в руках. Не взирая на разложенные по столу документы, он скидывает всю свою коллекцию и торопливо расфасовывает, чтоб ни одна кепка не налезала на другую. Сегодня утром все это, пока Вэй Ин спал, было доставлено к нему в палату. — Ну давай, ответь по старой дружбе! — Мы не друзья. — сурово отчеканил Лань Ванцзи. Вэй Ин мысленно цокнул, но внешне проигнорировал реплику. — Смотри, это обычные. — он указал рукой на три кепки простых персикового, красного и зеленого цветов. — Эти поинтереснее, я называл их редкими… Вот эту мы купили, когда отдыхали в родной деревне дяди, — кепка с огромной звездой, — Вот это я взял где-то на барахолке, — кепка со специальными наушниками, — Эту мне подарила тетушка из Чунъаня! — меховая модель, — Дальше у нас класс «суперские». Такая же есть у А-И, а вот такая у А-Чена, а вот эту мне подарила цзэ-цзэ на двадцатилетие… Вот! А это — мои сокровища. Самые любимые. — он бережно поднял на руках кепку с кроличьими ушами на проволочной основе, — Я купил ее в зоопарке, когда цзэ-цзэ попросила сводить туда ее сына. А-Лин тогда сказал, что я больше ребенок, чем он. Но я так не считаю. Ведь что плохого в том, что тебе нравятся милые вещи с кроликами? Вот А-Лину не понравилось. Потому что он пошел весь в отца, ему золото подавай… Вэй Ин расслабленно откинулся в кресле, стоящем по другую сторону стола от Лань Ванцзи. Рассказывая историю о племяннике, он смотрел на ушастую кепку в руках. Лань Чжань, не отдавая себе в этом отчет, также пялился на нее. Хотя, если честно, больше ему нравится сочетание пальцев с выступающими костяшками и кроличьих ушей. Кролики ему нравятся. Но это секрет. — Хм, Лань Чжань, ты тоже думаешь, что больше всего мне идет эта? — Вэй Ин подметил взгляд на кепку и совершенно верно истолковал его. Надев головной убор и выпрямив уши вверх, он кокетливо подмигнул и поинтересовался: — Мило? Лань Чжань зачарованно смотрел на Усяня. Он и вправду чуть не сказал «мило». Утренние лучи красиво обрамляли тонкие черты лица Вэй Ина, подсвечивали радужки его глаз, делая их почти прозрачными. Солнечная улыбка полных губ так и ман… Лань Ванцзи встряхнул головой и незаметно ущипнул себя за бедро. — Ребячество. — бросил он в итоге, переводя взгляд на монитор с экселевской таблицей. — Айя, вот все-то тебе не нравится. Или… — Вэй Усянь хитро оперся руками о стол, подползая ближе к лицу Ванцзи, — Или тебе все-таки нравится, но ты стесняешься? — Убожество! — Лань Чжань вскочил и на всех парах покинул собственный кабинет. Вэй Усянь засмеялся и вновь откинулся на спинку кресла: — Хэй, А-Чжань, не бойся. Можешь сесть на коленки доктору Вэю и рассказать все, что тебя тревожит! — и Вэй Усяня абсолютно не смутила их разница в размерах. За своим хохотом он не заметил, как изобразила рвотные позывы Вэнь Цин, пришедшая к Ванцзи доложить ситуацию с Ядром. *** Расстройство Лань Юаня носит название «мутизм». Отсутствие речевого общения при сохранности речевого аппарата. Вообще-то у Вэй Ина было много вариантов: алалия, задержка психоречевого развития, афазия, да та же дислексия! Но алалия — патологическое состояние; афазия — последствие травмы головы, при которой был поврежден определенный участок мозга; дислексия повела бы за собой проблемы с чтением и умением писать, но такого у Юаня не наблюдается. Наоборот, он развил свой словарный запас больше, чем сверстники. ЗПРР (задержка психоречевого развития) и ЗРР (задержка речевого развития) были отринуты, потому что эти нарушения распространяются на все сферы (как дислексия), а ребенок осваивает все чуть позже ровесников. К тому же, не стоит упускать из виду несчастный случай из детства. Так что мутизм — самое вероятное расстройство. С ним должны бороться логопеды и неврологи, но, ха, как хорошо, что психолог Вэй их сочетает в себе. А еще по контракту он — единственный специалист, который может работать с Лань Юанем. В прямом смысле! Жук Лань Хуань добавил пункт о том, что пока контракт не прекращен или не расторжен, только Вэй Ин имеет право распространять свои врачебные клешни на Юаня. Но не стоит забывать и о том, что формально он просто нянька и то, чем он занимается, уже выходит за рамки его обязанностей… но не бросать же малыша в таком плачевном состоянии! — А-Юань. — позвал Вэй Ин, отвлекая мальчика от разглядывания какого-то комикса. Тот поднял голову, — Малыш, давай поговорим. С таких слов начинались занятия с логопедом. Специальные книжки, купленные за деньги Лань Чжаня, или одолженные из псих-отделения больницы, абсолютно не работали. Через две недели стараний прогресс нулевой. Юань по-прежнему выговаривает только «а», но зато с разными интонациями и иногда вставляя в слова, в которых помимо этой «а» ничего и нет. Мама или папа, баба или дада (старший брат) получается расшифровать, а остальное все еще непонятно. Кажется, своими результатами Юань и сам недоволен. Вэй Ин видит, как тот расстраивается каждый раз после очередного неудавшегося занятия. Мальчик сам хочет начать говорить. И сначала это может показаться хорошим признаком — желание, как говорится, — уже пол дела. Но Вэй Ин видит и отрицательную сторону. Бывают дети, которые не разговаривают, потому что упрямо не хотят, но Юань всеми фибрами души совершенно противоположен. А значит, барьер слишком глубоко и чтобы его разломить, нужно хорошенько покопаться. Мутизм может возникать из некоторых психических расстройств. Депрессия, например. При кататоническом и психогенном ступоре, при грубых апато-абулических расстройствах. Если в раннем возрасте малыш своими глазами увидел смерть родной матери, то, конечно, возможна депрессия, но для этого нужно понимать, что произошло. А полугодовалому малышу, разумеется, было бы невдомек, куда пропала женщина, сисю которой он сосал. Он ее вряд ли запомнил даже… Точно! Потеря памяти! Если, предположим, авария затронула и ребенка, и мать, и отца, то вследствие того же удара по голове Лань Юань мог забыть все это. Даже не факт, что он помнил само наличие матери. Возможно, его постигла полная амнезия. Черт, чтобы докопаться до истинной причины, необходимо узнать, что произошло! А глупый старший Лань говорить не хочет! Все Лани молчат на одну тему. Лань Сичень — потому что «Думаю, об этом вам должен рассказать Ванцзи…»; Лань Юань, потому что «А! А-а-а.»; и Лань Ванцзи… потому что отворачивается и бурчит что-то про личное-не-публичное. Вот и как их лечить?! Если даже рассказать про событие пятилетней давности они не могут! Окончательно утвердил свое решение во что бы то ни стало раздобыть информацию Вэй Ин ровно в тот момент, когда вышел ночью по нужде, а напоролся на Лань Ванцзи с очередным приступом снохождения, и спас того от смерти путем выпадения из распахнутого окна. — Лань Чжань, нам нужно выпить. — заявил Вэй Ин той же ночью, разбудив Ванцзи от сомнамбулы. Тот сонно моргнул, цокнул языком и отвернулся, сонно направляясь назад в свой кабинет, — Лань Чжань! Прекрати ночевать в клинике, тот зашмыганный диванчик ни капли не помогает твоему излечению. — Мы выйдем отсюда только вместе. — Вэй Ин замер после этих слов, давая Ванцзи оторваться и запереться. Это звучало так… смущающе! А Ванцзи, говоря, подразумевал совершенно не то, о чем подумал Вэй Ин. Никакого флирта, только родительская грусть. После того, как мужчина увидел, как сблизились Вэй Ин и Лань Юань всего за месяц, он остро ощутил свою никчемность. Лань Юань никогда не лез к нему обниматься, не улыбался ему так часто, не дергал за штанину, не прятал вещи в очевидных местах, чтобы он театрально играл незнание. А потом Лань Чжань вспомнил. Вспомнил, что все то внимание, что получает Усянь, у него было. Было, но как он на него реагировал? «Юань, я занят» «Юань, выйди, я работаю» «Я разговариваю по телефону» «Мне пора уходить» «Ты сделал прописи? Покажи и я пойду» Он сам виноват в отстраненности сына. Он сам не ценил, принимая маленькое создание за простого сожителя. За равного себе. За того, кто не нуждается в компании кого-то кроме книг. Книг, об которые глаз сломать можно, как сказал Вэй Ин. Вэй Ин… он как солнце. Ворвался в пустой дом и заполнил его уютом, беспорядком, своими яркими вещами, которые постоянно везде забывал. Сделал жилище домом. Настоящим. Семейным. Лань Ванцзи никогда не хотелось так часто улыбаться, как во время, проведенное с Вэй Ином. Даже если они почти не контактировали, ему было достаточно одного брошенного взгляда на растрепанную с ночи копну волос или расслабленную позу заваривающего утренний кофе человека, чтобы грудь заполнилась теплом. Брат, единожды ночевавший с ними, и заставший сцену «глобального потепления Лань Ванцзи» пробормотал что-то вроде: «Лед тронулся…», и уткнулся носом в тарелку с овсянкой. Он как и Усянь не выспался тогда, ха. А еще именно Вэй Ин вроде-как стал посредником между отцом и сыном. Буквально волоком затаскивая Ванцзи на вечерние посиделки в гостиной. Тогда они раскладывали диван, ставили ноутбук Вэй Ина перед всеми, включали какой-то мультик, и устраивались рядышком. Юань всегда сидел между старшими, на особо нервных моментах стискивая большие пальцы предоставленных в его пользование взрослых рук. Так вот эта фраза «Мы уйдем отсюда только вместе» несла в себе страх Ванцзи. Страх перед неизвестным, перед… сыном? Звучит бредово. Но так оно и есть. Лань Ванцзи страшится оставаться с ним наедине в доме из-за напряжения, которое точно возникнет. Хм, он реально дерьмовый отец. Лань Чжаню… нужно выпить. Да. В следующий раз он согласится. *** Разумеется, повторное предложение не заставило себя ждать и поступило тем же днем. В этот вечер Вэнь Цин, забирая Вэнь Нина, подарила Вэй Усяню отборный коньяк. Она сказала, что это подарок ее дяди. Что там у нее за дядя и почему он дарит Вэй Ину настолько дорогую вещь (выдержка в сто пятьдесят лет!), его не особо волнует. Ну, потратил неизвестный человек 86.400 юаней (959.990 руб) на бутылку бодяги 1.75 литра… Ну, купил именно Tesseron, «Extreme», noir gift box, на который Вэй Ин старательно заглядывался уже не первый год… Стоит эта красота, кстати, в зарплату Вэй Ина за пару месяцев. В общем, надо ее сразу испробовать, а когда представится такая хорошая компания в следующий раз? Вот они и сидят. Десять вечера, комендантский час в больнице, полутемная палата Вэй Усяня. Психолог сидит в, наконец, нормальной мужской больничной форме и с кепкой на голове, а Ванцзи еще не снял даже медицинский халат. В удушающий накрахмаленной рубашке быстро станет душно, думает Вэй Ин, оттягивая пониже ворот собственной робы. — Ну что, ты готов? — спросил Усянь, доставая из заначки штопор (у Хуайсана одолжил). Ванцзи молча чуть сощурил глаза на стоящую бутыль. Место их предрасполагало к душевной беседе: один сидит на мягкой кровати в гнезде из одеял и подушек, а второй — в тяжелом, но мягком, да и в целом довольно люксовом кресле из белой кожи. Какой-то задрипанный столик Вэй Ин одолжил у Мэн Яо. Разумеется, ни Хуайсан, ни Яо, не в курсе того, что их вещи пропали. Вместо эстетичных бокалов или тех же рюмок у них бумажные одноразовые стаканчики из кулера. В целом, можно было взять бокалы у Хуайсана, но мало ли, сколько раз он туда плевал и с кем. — Мгм. — незаметно кивнул Ванцзи, достав из-под стола бутылку ананасового сока. Пока Вэй Ин рассматривал ее, Лань Ванцзи избавился от халата. — А ты подготовился, я смотрю. — улыбнулся Усянь, откупоривая коньяк. Даже жаль рушить такое долгое единение жидкости в стекле. — Я бы пошутил… — Но не станешь. — грозно оборвал Лань Чжань. Вэй Ин усмехнулся: — Верно, не стану. Коньяк разлился по стаканам, Вэй Ин сразу опрокинул свой в себя и запил ананасовым соком прямо из горла. Теплый ореховый вкус разлился по телу, попадая, кажется сразу во все кровеносные сосуды и нервные окончания. Ванцзи же со своей порцией медлил. В последний раз он пил в студенчестве со своими одногруппниками, и на утро проснулся с разрисованным лицом и голубыми волосами. — Давай-давай! Чтоб ты знал, хорошо заходит. Не прогадал этот дядька… — подбодрил Вэй Ин. — Какой дядька? — Ванцзи нахмурился. — А вот выпей — я тебе расскажу. — дернул бровью Усянь. Лань Чжань скривил губы почти незаметно, а затем включил диктофон на телефоне. — Зачем это? — Поймешь. — уклончиво съехав с ответа, Лань Чжань все же хлопнул порцию высокого градуса одним глотком. Вэй Ин восхитился выдержке: даже взгляд у Ланя не помутнел! Только он собирался выразить свое восхищение, как Лань Чжань упал лбом в стол! — Чш-ш-ш… — зашипел Вэй Ин, буквально наяву почувствовав испытанную боль. — Что, так скоро? Я думал, продержишься подольше. — посмеявшись, Усянь уже был готов затаскивать приятеля (?) в кровать, но тот вдруг пришел в себя. Поднял абсолютно твердый взгляд на Усяня. — М, проснулся? Твой организм так легко справляется с алкоголем? Да была бы у меня такая возможность, я бы точно имел целый винный погреб! А у тебя даже пива нет… Стой, ты куда? — Лань Ванцзи снял халат с вешалки и принялся напяливать его на себя. — Но мы же не поговорили еще! Погоди, да не рвись ты так! — Усянь телом преградил выход из палаты, предотвратив побег. Ванцзи нахмурился, схватил Вэй Ина за запястье, отодвинул от двери с нечеловеческой легкостью, вышел и поволок за собой Вэй Ина. — Да что же с тобой?! — М. — неоднозначно мотнул головой Ванцзи. Вэй Ин, пытаясь затормозить стремительное движение по коридору пятками, приметил одну деталь: халат надет задом наперед! — Стой, ты пьян? — разулыбался Вэй Ин. Лань Чжань остановился. Медленно повернулся, просканировал взглядом Вэй Усяня. — Нет. — просто ответил он через минуту молчания, и продолжил путь в неизвестном направлении. Шли долго. Ванцзи на уговоры не поддавался от слова совсем. Блуждали-блуждали, даже по псих-отделению побродили. Усянь развлекался тем, что задавал всякие бредовые вопросы своему невольному попутчику. Лань Чжань на все отвечал как миленький. — Лань Чжань, Лань Чжань! Носить носки или носить гольфы? — Носки. — Чистить зубы или машину? — Гигиена. — Сколько у тебя машин? — Три. — Ого! А где? Я видел только одну! — Гараж. — Ну а где гараж? Уж не в небе ли? Ха-ха… — Под землей. И тому подобная ересь. Когда к горлу подступал вопрос «Что произошло пять лет назад?», Вэй Ин вдруг терял возможность говорить. Ну вот… никак! Сколько ни старайся, совесть почему-то мучает. Примерно на моменте, когда Ванцзи притормозил в детском отделении, рассматривая оставленные кем-то рисунки кроликов (это Вэй Ин развлекал пациентов), психолог вообще пожалел о затее. Ведь теперь через алкогольный туман на него смотрел не владелец клиники Лань Ванцзи, а маленький ребенок, которому не хватило родительского тепла, Лань Чжань. И Лань Чжань любит кроликов. Хм, возможно, проблема с лунатизмом пошла из детства? Тогда стоит закрыть все гештальты. — Лань Чжань, не хочешь поиграть? — аккуратно спросил психолог, усаживаясь на низенький пластиковый стульчик высотой ему дай бог по колено. — Во что? — на удивление, Ванцзи присел напротив. — А это ты мне скажи. Порисуем, побегаем, поиграем в прятки? — …прятки. — едва слышно шевельнул губами Лань Чжань. Вэй Ин просиял: вот и посыпался образ холодного ледника-одиночки! — Отличная идея! Давай, я вожу. — Вэй Ин закрыл глаза руками. Через пять минут бесполезных поисков он осознал свою ошибку. Отпускать пьяного человека одного, когда перед ним куча открытых дверей по всей клинике? И ладно еще, если он по коридорам будет прятаться. Опасность в том, что перед ним еще и палаты открыты. А если какая-то важная шишка на амбулаторном лечении проснется посреди ночи от того, что над ним стоит сумасшедший доктор… Тут не только про белого призрака легенды пойдут. И Вэй Ин, с поджавшимся нутром, поспешил на поиски. Он не переставал шепотом звать Лань Чжаня, но отклика никакого, конечно же, не было. Но зацепку Вэй Ин все же получил. Дверь в комнату, которую в народе величают хирургической барахолкой, была распахнута настежь. Обычно ее такой, конечно, не оставляли. Потому что внутри хранится все: от игл до масок. — Еп твою… — тихо выругался Вэй Ин, запуская руки в волосы. Столик, на котором раньше лежали груды скальпелей, сейчас находится в диком беспорядке. Да, скальпели эти продезинфицированные, упакованные в отдельные пакетики, так что загрязнение от беспорядка им не грозит, но… Хирурги — люди тонкой душевной организации, ведущие подсчет каждого волоска на старой медицинской форме. Если они обнаружат исчезновение целого опасного скальпеля, то точно поднимут тревогу. Потому что хватает в клинике особо одаренных! А Вэй Ин уже знает, кто вошел в это число «вундеркиндов», и додумался спереть сокровище из-под носа у Цербера. Наскоро разложив все в подобие обычного состояния, Вэй Ин вышел и плотно закрыл дверь, введя пароль на электронном кодовом замке. Вэй Ин случайно запомнил пароли от всех кладовок, пока проходил стажировку. Другой вопрос — откуда этот пароль знает Лань Ванцзи. Или кто-то просто забыл закрыть дверь… Теряясь в догадках, Вэй Ин плелся дальше по коридору, заглядывая в стеклянные окна на дверях палат. Да, ненадежно, ведь Лань Чжань мог спокойно уйти от обзора окна, присев или спрятавшись за угол, но Усянь искренне надеялся, что пьяный мозг до такого не додумается. Проходя мимо собственной палаты, Вэй Ин остановился. Коньяк призывно махал своей стеклянной ручкой со столика. Вэй Ин прилип к стеклу, борясь с желанием окончательно оставить трезвость где-то под подушкой. По итогу в молчаливых дебатах победил коньяк. Точно! Если хочешь найти пьяницу — думай как пьяница! Дальше Вэй Ин побрел, периодически прикладываясь к горлышку бутылки, которая была старше него почти в шесть раз. Мир уже после третьего глотка приобрел более обширную цветность, дорога начала скакать, плитка вообще перемешалась между собой, так и захватывая ноги Вэй Ина в свой плен. Хороший коньяк, добротный. Надо бы Вэнь Цин поблагодарить. С божьей помощью, не иначе, Вэй Ин набрел на главную рекреацию. Напевая народную песенку, психолог шагал к центральной колонне. Почему-то ему казалось, что вот это вот белое пятно, которое облизывает колонну, подозрительно похоже на Лань Ванцзи. — Учитель! — Вэй Ин обернулся на крик. Ну, кричали шепотом, разумеется. Подойдя на ватных ногах к стойке регистрации и не увидев ничего подозрительного, Вэй Ин животом лег на ресепшен и перевесился. Не прогадал: несколько пар глаз смотрели на него с диким испугом. — Учитель Вэй, что там? — А что там? — приподнял бровь Вэй Ин. Ему казалось, что он предельно четко задал вопрос, однако сидящие под стойкой дежурные, похоже, услышали только неразборчивое мычание. — Ну… Там призрак? Он царапает плитку тесаком! — Тесаком? Мне казалось, я видел бензопилу! — Дурак, бензопилу мы бы услышали. Это точно мясницкий нож. — Портит дорогущую плитку, вот нарвется на доктора Ланя! — Да-да, доктор Лань ему все уши открутит! И назад в мир мертвых запихнет. — Учитель Вэй, не могли бы вы позвать доктора Ланя? — Хм-м… зачем звать? — Вэй Ин приложился к бутылке, — Он, вроде бы, здесь. — и он поднялся с ресепшена, идя по вертящемуся полу к «белому призраку». Прячущиеся зашипели на него, пытаясь призвать назад, но Вэй Ин их попросту не слышал за собственными мыслями и пением. А пятно у колонны действительно оказалось Лань Чжанем. Тот стоял почти вплотную к плитке, но не облизывал ее, как показалось поначалу, а что-то усердно чиркал. Зеленкой. В его руке действительно поблескивал открытый скальпель. — М-м-м, что ты пишешь? — Вэй Ин навалился на Лань Ванцзи, подлезая под руку, и пытаясь прочитать плывущий текст. Иероглифы разбегались и не хотели становиться в нормальный строй. Так вот как себя чувствует А-Нин! Не сказать, не прочитать, нифига не ясно. — Мн. — кивнул Ванцзи, закончив обводить выцарапанные на колонне слова зеленкой. Потом он повернулся к Вэй Ину, и всучил ему открытую банку зеленки. К крышке была прикреплена небольшая кисточка, которой обычно наносят медикамент на рану. Голову Вэй Усяня посетила прелестная мысль: — Пс, а хочешь, я тебе усы нарисую? — М-м. — отрицательно мотнув головой, Лань Чжань забрал банку. Пока Вэй Ин снова пытался обрести землю под ногами, Ванцзи по-быстрому исчиркал ему все лицо. — Господи, нет! — наконец Ло Цинъян, прятавшаяся за стойкой, не выдержала пьяного дебоша и подбежала к алкоголикам. — Какой ужас, доктор Лань, нельзя же так! — пальцем она безуспешно пыталась стереть зеленую козлиную бородку Вэй Ина. Лань Чжань цокнул раздраженно и выдернул Усяня из ее хватки. — Время. — потребовал он. — П-пол первого, доктор Лань. — вякнул кто-то. — Мг. — кивнул Ванцзи и уволок поющего серенады психолога. Ло Цинъян рассеянно перевела взгляд с двух удаляющихся силуэтов на каллиграфическую надпись: «Здесь играли Лань Чжань и Вэй Ин»