Психолог, няня, отец или просто Вэй Усянь

Вэй Ину еще никогда не было так стыдно. Если бы не кепка на немытой голове и не маска, закрывающая новоприобретенные усики и бородку (совсем как у прошлого владельца клиники), он был бы в полном дерьме. Стоит бок о бок с Лань Чжанем, который стыдливо прячет зеленые насквозь ладони в карманах халата, напротив чудесной надписи, чересчур выделяющейся на фоне белой-белой плитки. И можно было бы списать все на проделки неизвестных детей, но нет. Все больничные жители — те еще сплетники. А они попались именно Мянь-Мянь, богине слухов. Стоит ей шепнуть о чем-то в круг своих подружек, как новость разлетится по всей больнице. Даже до псих-отделения дошло, под столешницей прятался и Мо Сюаньюй, которого сегодня оставили вести дозор по первому этажу. — Думаю, после такого мы можем называться друзьями? — Нет. Ну, попытка не пытка. У Вэй Ина времени еще вагон и маленькая тележка! Кстати, про время. Занятие с интернами он сегодня отменил, дети из псих-группы продержатся без него, остаются только свои. Цзинъи Вэй Ин уже проведал, когда приносил завтрак, оставлял утренние поцелуи в лоб и массировал ставшие нечувствительными ножки, чтобы мышцы не одеревенели. Также Вэй Ин написал Вэнь Цин, что освободил утро еще на два часа, и поэтому она может привезти А-Нина пораньше. Этим он неплохо ей удружил, ведь мальчика всегда приходится брать с собой в лабораторию. Особенность БАР заключается в том, что больной представляет опасность как себе, так и окружающим. Биполярникам свойственны перепады настроения от окрыляющей радости до критической депрессии. И если люди в более старшем возрасте требуют постоянного слежения за собой, ибо могут сделать самовыпил на стадии «плохого настроения», то дети — это взрослые в квадрате. Они даже нередко не понимают, зачем перерезают себе вены или кидаются на окружающих с целью навредить. А-Нину, как и остальным больным, приписаны такие особенности поведения, как: ускорение речи, быстрые переходы с одной темы к другой, снижение концентрации внимания и легкую отвлекаемость, снижение потребности во сне. На последнее Вэнь Цин жалуется особенно горестно. Ее мальчик не дает сестре выспаться, будит посреди ночи, просит поиграть, или, еще хуже, говорит, что стащил что-то у кого-то. О речевых «дефектах», описанных ранее, Вэй Ин узнал далеко не сразу. Первый прием произошел, видимо, в эпизод подавленного настроения малыша, слова из него приходилось вытаскивать клещами и через рёв. Но через три дня А-Нин даже улыбаться начал, болтал без умолку. Вэй Ин нарадоваться не мог, пока период гипомании не закончился — через четыре дня. Затем мальчик снова посерел и замолчал. — Ох, Усянь, я не знаю что делать. — устало выдохнула Вэнь Цин, постукивая пальцами по бумажному стаканчику с чаем. Вэнь Нин рядом с ними, сидя на полу, играл с деревянным поездом. — Рассказывай, родная. — кивнул Вэй Ин, осторожно просовывая под маску трубочку, идущую из его стакана. — Это нереально. Как бы я не любила А-Нина, все же, посвятить ему всю свою жизнь не могу. У меня работа над Золотым Ядром, сроки поджимают, дядя и тупоголовые братья все лезут и лезут. А-Нину не безопасно жить в нашем особняке. Там куча дядиных коллекционных ножей, ружей, ваз и всякого подобного. Еще там есть двое алабаев без личной жизни, которые лезут и лезут к моему мальчику… Хотя нет, у одного личная жизнь так и кипит, впору беруши носить на постоянной основе. — Что за братья? Может, я их знаю. Я со многими Вэнями знаком, ха-ха. — Точно знаешь. Вэнь Чао — мой старший двоюродный брат. И Вэнь Сюй — его родной старший брат. — Тю, таким соседям точно не позавидуешь! А переехать? Не верю, что такая как ты сидит на мели. — Мель не мель, а возможности съехать не представляется. Дядя держит тотальный контроль над нами всеми. Деньги-то у меня есть, да вот стоит мне на них купить квартиру, как об этом узнает он, и меня со всеми поличными накроют. И что мне теперь делать? Не объяснишь же ведь, что никому я его данные не передам. У меня даже запасной телефон с новой симкой есть. — А почему это он тебя так странно держит? Ты же… каждый день уходишь, ясен-красен, хотела бы — могла бы спокойно передать что-то кому-то. — Ну, понимаешь, мой дядя, он такой… Верит только в патриархат и считает, что место женщины только на кухне и в кровати. Он не верит ни в мой проект, ни в то, что мой мозг способен обучаться чему-то большему, чем таблица умножения, просто из-за того, что я женщина. Поэтому он скорее поверит, что я резко померла под мостом, а не сбежала. — А от меня ты хочешь убежища? — От тебя я хочу, чтоб ты меня выслушал. Знаешь ли, тяжело найти человека, не проплаченного Вэнь Жоханем. — Вэнь Цин усмехнулась и откинулась на спинку стула. Вэй Ин не мог не возразить: — Так я проплачен. Дядькой твоим. — на вопросительный взгляд он кивнул в угол палаты. Там стояла полупустая бутылка коньяка. Девушка фыркнула весело, а Вэй Ин засмеялся. Ну а после Вэй Ин вспомнил, что помочь он может. У него ж еще однушка осталась! Неплохая такая, двоих вместит. Да еще и, насколько Вэй Ин знает, к лаборатории поближе находится. — Так давай я тебе свою халупку отдам! Сейчас проживаю в месте покруче, чем былая квартирка… — В палате, то есть? — приподняла бровь Вэнь Цин. — Ай, не придирайся! У Ланей я живу. Рассказывал про А-Юаня, помнишь? — Тот немой сын доктора Ланя? Да, припоминаю. Думала, ты просто психолог, а ты у нас… в мамочки записался? — Да нет же! Я все еще психолог, но под маской няни с проживанием и контрактом на полгода. — Правда? А с Ванцзи смотритесь, будто женаты десять лет кряду. — Вэнь Цин захохотала, а Вэй Ин пнул подругу под столом. *** Обычно создание чего-то такого, как Золотое Ядро, требует много времени. До сих пор рекорд установлен сроком в два года. Но то было создание с нуля, считая испытания и проверки. У команды же Вэнь Цин готовы все чертежи и модели, осталось лишь воссоздать искусственное сердце из био-материалов и проверить на модели человеческого тела. Если проект не провалится и расчеты окажутся верными, это будет не только полный прорыв в медицине, но и спасение множества жизней. Золотое Ядро сможет заменить сердце и избавить мир от нужды пересадок. Живое сердце с вероятностью в 30% не приживется, а вот Ядро должно работать на все сто. Это маленький моторчик, от которого отходят искусственные сосуды из инновационного био-материала, по составу и признакам максимально схожего с обычными тканями организма. Никаких батареек и зарядок от розетки, все на крови! Люди Вэнь Цин выдумали некое подобие бесконечного двигателя. Сердце заставляют биться так называемые «водители ритма» синусовый узел и атриовентрикулярный узел (АВ). Это области скопления клеток, которые продуцируют электрические импульсы. Инженеры долго ломали над этим голову, но в итоге сделали подобие шаров Ньютона. Вернее, взяли их за пример. Если оттянуть один шарик и дать ему врезаться в остальные пять стоящих, то крайний с другого конца подлетит. Таким образом они будут толкаться еще очень долгое время. Так вот, по задумке, достаточно присобачить все отростки вен и артерий Золотого Ядра к настоящим, человеческим, и запустить все это дефибриллятором, как электрический импульс толкнет искусственные синусовый и атриовентрикулярный узлы к работе. Они раскачают кровь и дальше будут действовать независимо — узлы бьют импульсы и толкают кровь, кровь толкает узлы остаточной энергией. Вэнь Цин с умным видом говорит, что при нечаянной остановке можно снова жахнуть дефибриллятором. Лань Ванцзи, помогающий в работе, закатывает глаза. Вэй Ин улыбается от уха до уха, уже предвкушая прогулки с сыном за руку. За руку… Доктор Сяо говорит, что если их план осуществится, то восстановить ноги вполне возможно. Просто нужны занятия у ортопеда. Вэй Ин светится еще больше. А Цзинъи общего счастья не разделяет. В последнее время он совсем перестал просить вывозить его на прогулки. Когда Вэй Ин с блестящими глазами рассказывает ему о механике его будущего сердца, мальчик улыбается натянутой улыбкой. И Вэй Ин видит, что Цзинъи думает, что до операции не дотянет. Малыш отказывается от еды все чаще, стал совсем-совсем худеньким и маленьким. Вэй Ин, перенося его, волнуется все больше: тельце легче и легче день ото дня. От гостей он тоже отказывается. Цзян Чен сбежал из семейного отпуска, лишь прознав о том, что с его потенциальным племянником происходит. Цзинъи от него под одеяло спрятался. Только Вэй Усяня и, иногда, Лань Юаня он в палате выносит. Юань тогда особенно грустно смотрит на него большими глазами, ладонь сжимает. Часто пытается накормить сладостями, которые ему купил Лань Сичень как лекарство от грусти. Еще бы тут не грустить, когда папу совсем не видишь, единственный друг одной ногой под землей, а нянечка становится все больше отстраненной и раздражительной. Единственные, на ком Вэй Ин может вымещать свой гнев и страх, были и остаются интерны. За последнюю неделю Вэй Усянь превратился в настоящую бестию: докапывается до всего, что существует, гоняет всех, если провинился один, дает невыносимые нагрузки и слишком большие тексты для заучки за маленький срок. Его впервые коллективно прокляли, хотя раньше боготворили. «Да недотрах у вашего учителя, вот и все!» — высказался смотритель морга, когда к нему пришли прятаться студенты. До морга вести доходят еще хуже, чем до псих-отделения, так что там ни сном ни духом о том, что маленький Цзинъи на волоске от гибели. Странно и глупо то, что интерны восприняли эту идею за годную. Конечно же, нашлись в окружении жаждущие внимания психолога особы. Среди них были и красавицы. Независимый эксперт Мянь-Мянь выбрала из предоставленной грядки девушек самых привлекательных, а только потом спросила, что происходит. Мо Сюаньюй, отвечавший за сбор соблазнительниц, только подмигнул и посоветовал смотреть в оба. *** Вэй Ин хмуро вглядывался в кардиограмму Цзинъи, сидя в главной рекреации. Только-только из-под печати Сяо Синченя. Кардиолог объяснил, что значат все эти «взлеты и падения» на длинном листе, а Вэй Ин делал вид, что не заучивал все это ночами. Анализы все хуже. Кровь все чище, да только в плохом смысле. Гемоглобин падал все ниже нормы, поставлена тяжелая анемия. Вдруг с двух сторон на него насели девушки. Да там не с двух, а со всех. Едва на колени не сели, сбивая едва держащиеся в руках анализы. Вэй Ин быстро посмотрел на всех: почти до пупа расстегнутые медицинские костюмы, короткие юбки, странные выражения лица. — Утречко? — неуверенно спросил Вэй Ин, прижимая руки к груди. Сейчас ладони некуда деть: отведешь чуть в сторону, и напорешься на чью-то часть тела. — Привет, доктор Вэй. — соблазнительно улыбнулась медсестричка, подружка Ло Цинъян. Ну, это должно было быть соблазнительным, но Вэй Ин даже не прочувствовал. Его мужское нутро давно превратилось в закостенелого книжного червя с багажом знаний о каждой сфере медицины. — Скажи, а у тебя есть девушка? — Вчера не было. — Вэй Ин ненавязчиво попытался ускользнуть, подвинув ногу в тапке чуть ближе к просвету меж тел, но там его тоже отрезали. — А сегодня? — дама провела пальцем по вороту робы Вэй Ина. Тот поправил кепку и сбил настырные пальцы. Ах, кепка… может, снять ее, чтобы девчонкам стало противненько от грязной головы? Нет, он, конечно, мыл голову, но делал это осторожно и практически без нормального шампуня, так что корни его волос по-прежнему оставляют желать лучшего. Зато шов не потревожил! — И сегодня я одинок. — Вэй Усянь примерно понимал причину приставания, но не знал, почему все разом и почему так резко. — А давно у вас был… постельный опыт? — не будь Вэй Ин так раздражен, он бы прыснул с такой аллегории. Мог бы пошутить про то что: «Ха, я спал сегодня ночью! И у меня ДЦП, я не рассказывал, ха-ха?», но как-то не под настроение. — Дай-ка припомнить… лет двадцать восемь назад?! — Усянь с важным видом вновь раскрыл кардиограмму, показывая, что на подкаты он в ближайшие несколько веков не готов. — Но вам же двадцать семь. — практически шепотом сказала одна из девушек. Вэй Ин застыл. Внутри все оборвалось: ну вот, прощай образ ловеласа. Здравствуй, хэйт конченого девственника. Вэй Ин не собирался оправдываться или опровергать, чтобы сохранить хоть немного достоинства. — Вэй Ин, быстрее! — почти крикнул Лань Ванцзи, вытаскивая Вэй Ина за руку из груды сисек. — Что? — раздраженно ответил Вэй Ин, сматывая длиннющую запись биения сердца. — В лабораторию! — Какую?.. — ну, с утра Вэй Ин плохо соображает. — Эмбриологическую, чтоб тебя! — как ни странно, эта реплика Ванцзи заставила дам оторопеть, а Вэй Ина расхохотаться. Первая шутка Ванцзи посвящена суррогатному материнству! Хм, ладно, чувство юмора у него есть. Вскоре Вэй Ин восторженно хлопал в ладоши, смотря за тем, как первая окончательная модель Золотого Ядра качает кровь по симулятору кровеносной системы — всего несколько трубок с разветвлениями имитируют главные артерии и вены. Вэнь Цин с гордым видом стояла, уперев руки в боки, по правую сторону от Усяня. Она предельно довольна. Команда одобрительно улюлюкает и улыбается от уха до уха, похлопывая друг друга по спине и плечам. — Цин-цзэ, ты волшебница! — с горящими глазами Вэй Ин тряс подругу за плечи. Та пыталась сделать вид, что не рада, и отмахивалась. Лань Ванцзи рядом снимал все на телефон. Все-таки, он приложил руку не только в финансировании. — Точно! Надо позвонить сестре Ло, она покажет А-И Ядро! — Усянь полез за телефоном в карман. — Да? — задолбанным голосом спросила Мянь-Мянь, потирая лицо. Утомительны смены, ничего не скажешь… — Мянь-Мянь! Быстрее, дай телефон А-И! У меня есть что ему показать! — Усянь разве что не прыгал. — Ох, хорошо. Сорванец как раз бесится у меня в рекреации. — она закатила глаза и перевернула камеру. И правда: Цзинъи, задорно смеясь, довольно бодро орудовал руками, приводя колеса инвалидной коляски в движение. Он, видимо, играл в догонялки с Юанем, который весело прыгал вокруг и разбрасывал карточки со словами. — Что это с ним? Ты не говорил, что ему стало лучше. — Мянь-Мянь. — Вэй Ин посерьезнел, — Просто дай Цзинъи трубку. — в течение пяти секунд телефон с видео-звонком оказался в руках мальчика. Тот улыбнулся обворожительно и сверкнул прелестными ямочками на щеках. Лицо покрыл здоровый румянец, но… так не должно быть. — А-И, малыш, как ты себя чувствуешь? — Отлично, пап! Мне вдруг полегчало, я попросил дядю Хуаня пересадить меня в коляску! Я даже почти сам смог стоять! Теперь мы с Юанем играем! Когда ты вернешься? Я так классно себя не чувствовал уже давно! — практически прокричал Цзинъи. Юань, налетевший на него сзади, и вовсе выбил задорный детский визг. Вэй Усянь побелел и переглянулся с Ванцзи. Взгляд того говорил о том, что он тоже понял. Терминальное просветление. Последняя стадия перед смертью. *** Терминальным просветлением или предельной ясностью сознания называют период перед самой гибелью тяжело больного человека. Кратковременное возвращение памяти, сознания, чувствительности, жизненных сил, в конце концов. У 40% людей оно длится несколько часов, но у 60 занимает от двух до семи дней. Пока Лань Чжань на огромной скорости вел машину к клинике, Вэй Ин молился всем богам, чтобы его А-И вошел в большинство и продержался хотя бы день. Перед вживлением Золотое Ядро должно пройти самые последние тесты, как минимум несколько часов качать кровь в муляже, а после этого должно быть очищено. На все это по прогнозам Вэнь Цин уйдет не меньше двадцати четырех часов, если команда не будет спать. Участники готовы отдать одну ночь в жертву ради спасения маленького мальчика с тяжелой сердечной недостаточностью. И еще повезет, если Ядро окажется без брака. На создание второго попросту нет времени. Сяо Синчень, по срочной просьбе Вэй Усяня, провел все анализы. К приезду психолога результаты уже будут готовы, и тогда можно будет определить примерное оставшееся время. Цзинъи не продержался и полутора месяцев с назначения доктора Сяо, не говоря уж о двух. По возвращении взрослых дети все еще играли. Вэй Ин упал на колени перед Цзинъи, осматривая его и торопливо спрашивая о самочувствии, пока Лань Ванцзи организованно просматривал предоставленные листы с результатами. Юань непонимающе цеплялся за ручки коляски друга. — Три дня. — известил Ванцзи. Вэй Ин судорожно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы и опустился головой на колени Цзинъи. Три дня до смерти. Операцию нужно провести как можно скорее, желательно — послезавтра. Если учитывать двадцать четыре часа на Ядро, разогрев хирурга и моральную подготовку, то завтра вечером или послезавтра с утра — идеальное время. *** Лунный свет белил и без того бледную ручку с катетером. Вэй Ин догрызал третий ноготь, напряженно наблюдая за показателями холтера. Цзинъи еле-еле уложили спать, настолько он был возбужден и хотел играть. Усыпила его только сказка на ночь от Вэй Ина и держание за руку с ним же. Только Вэй Ин успокоено выдохнул и посмел прикрыть глаза дольше чем на миг, как пульсометр запищал. Вэй Ин мигом перепроверил, плотно ли прилегают отсчитывающие ритмы сердца датчики, и только после этого обратил внимание на то, как хмурит бровки Цзинъи. Пальчики дергались, грудка нервно вздымалась. Стоило Вэй Ину потянуться к кнопке вызова медработника, как все прекратилось. Пульс и давление вернулись в норму, Цзинъи замер, складка промеж бровей разгладилась. Усянь упал в кресло, стирая пот со лба. Это не первый вот такой маленький сонный рецидив, надо бы привыкнуть, но сейчас каждый приступ кажется последним. Все следующее утро Цзинъи был таким же бодрым, как и вчера. Вэй Ин снова избавил себя от всех обязанностей на день, чтобы подготовиться к операции. Подготовиться к возможной потере. Что ни говори, как ни молись, а все же шанс на успех только пять из десяти. Вэнь Цин, конечно, мастер на все руки, но это Золотое Ядро — первое в своем роде. Не было опытов, им станет Цзинъи. Если все получится… То Вэй Ин обязательно подарит А-И кроликов. Как он и просил. В три часа дня Вэнь Цин маякнула, что процессия, везущая Ядро, уже выехала. Пора бы уже этого волшебника хирурга увидеть, который проведет такую сложную операцию. На вопрос об этом Лань Чжань отмахнулся и сказал, что Вэй Ину не о чем беспокоиться. Ну, в рабочих вопросах Ванцзи доверять можно. В 16:00 Цзинъи уже лежит в наркозной маске, и вялым языком прощается с Вэй Ином. Вокруг собралось едва ли не полное отделение. Еще бы, сначала этот маленький задира учинял им проблемы на протяжении полугода, а потом делал всем нервы своими перепадами уровня здоровья. — П-пап… И если… Если вдруг я не проснусь… Я хочу кремацию. И сделай из моего праха красивый кулончик! Я видел по телевизору, так делают… У Вэй Усяня, захлебывающегося рыданиями, не было ни сил, ни времени на разбирательства. Откуда Цзинъи знает про кремацию? Что за странная причуда — делать кулоны из праха? Все это сейчас не имеет значения. — Цзинъи! Прекрати, чертенок. — видя, что взор светлых глаз мутнеет, Вэй Ин поспешил сказать то, что рвалось уже не первый день. — Когда ты откроешь глаза в следующий раз, клянусь, твоя фамилия будет «Вэй». — Вэй Цзинъи… — прошептал напоследок мальчик, прежде чем отключиться. Лань Чжань погладил Вэй Ина по спине. Откуда он тут взялся, как давно стоит? — Не волнуйся. С ним все будет хорошо. — ободряюще сказал врач, перебирая кончиками пальцев волосы Вэй Ина. Почему-то сейчас психолог не хочет шипеть и вырываться. Лань Чжань действительно вселяет спокойствие одним своим присутствием. — Операционная готова, док! — крикнул санитар из коридора. Ванцзи выдохнул, сделал жест рукой, подозвав помощников, чтоб те забрали каталку, и снял пиджак. Всучив его Вэй Ину, он направился вслед за процессией к операционной. Вэй Ин вопросительно приоткрыл рот, и тогда Мао Тян подсказала: — Доктор Лань — детский кардиохирург, учитель Вэй. Чтож. Наверное, в руки Лань Чжаня доверить Цзинъи Усянь может. Всяко лучше незнакомца. Над дверьми загорелась табличка «Не входить! Идет операция!» Вэй Усянь почувствовал, что земля в который раз уходит из-под ног.