Пепел и зерно

Дом наполнился мёртвым теплом. Кровь уже подсыхала на полу. Лия сидела в углу у стены, обняв колени, укутанная в старый плед. Её глаза не отрывались от Ардана. Она не плакала — будто всё внутри давно пересохло. Ардан сидел у стола. Его рана была перевязана кое-как. Взгляд тяжёлый, тусклый. На столе — грязный нож и пустая кружка. Он не говорил с тех пор, как вытащил тела за порог. Теперь просто молчал. Смотрел на неё. "Почему?" — спрашивал он сам себя в голове. Зачем он её спас? Он ведь мог позволить им взять её. Мог... избавиться от проблемы. С ней стало только сложнее. Теперь она будет рядом. Постоянно. Но он не отдал. Он бросился на вооружённых людей, рискуя жизнью. Ради неё. — Это не ради неё, — прошептал он себе. — Это потому что я сам хотел. Я хотел, чтобы... если уж кто-то... то только я. Мысль обожгла. Он сразу отвернулся от неё. Пальцы судорожно сжали край стола. — Просто потом. — Он говорил себе это, как мантру. — Сейчас нельзя. Сейчас не время. Рана, суета... Но потом — да. Позже. Он поднялся, подошёл к полке, достал консерву. Молча бросил её Лии. Она едва не вздрогнула, но поймала. — Ешь, — сказал он глухо. Она кивнула. Медленно открыла банку. — Ты... — её голос сорвался. — Ты тогда... ты мог умереть. Ардан не ответил. Только бросил взгляд, полный чего-то мутного. Пустого. — Почему ты спас меня? Молчание. Он сел обратно. — Не знаю, — наконец выдавил он. Просто... так вышло. — Я… благодарна. Эти слова пронзили его, как гвоздь. Благодарна? За что? За то, что он сам сначала хотел её использовать? Он отвернулся. "Позже", — снова подумал он. — "Просто потом." Но в глубине груди уже шевелилось нечто иное. Страх. Не перед ней. А перед тем, что он с ней не сможет это сделать вообще. Что с каждым днём мысль об этом будет всё дальше. Что она уже меняет его. И он этого не выносил.

***

Он сидел у стены, обмотав плечо старой тканью. Кровь уже почти не текла, но боль тупо давила изнутри. Он не стонал, не жаловался — просто молчал, глядя в одну точку. Лия всё ещё сидела у печи, но теперь робко поднялась. — Тебе больно? Он не ответил. — У тебя рана... её надо промыть. — Не надо, — глухо бросил он. — Сам справлюсь. Она немного поколебалась, но подошла ближе. Медленно, будто опасаясь, что он ударит. В руках — миска с водой, кусок чистой ткани. Он снова посмотрел на неё — снизу вверх. Секунду. Две. Не остановил. Не прогнал. "Пусть," — подумал он. "Пусть привыкает. Пусть думает, что нужна мне. Это усыпит её бдительность." Она опустилась рядом, осторожно приподняла край повязки. Он вздрогнул, когда влажная ткань коснулась кожи. Но не от боли — от её прикосновений. Тёплые, осторожные, мягкие. Ни в чём не похожи на этот мир. "Сейчас она ещё мелкая. Слишком малая. Но потом… когда подрастёт…" Мысли были грязными, липкими. Он сам это понимал. Но не прогонял. — Потерпи, — шепнула Лия, выжимая тряпку. — Я осторожно. Он лишь кивнул. Она промыла рану, сменила повязку. Всё молча. Всё по-настоящему. Без жалости — просто с каким-то… участием. Он смотрел на неё. Внутри что-то сжималось. "Потом," — снова сказал он себе. "Просто не сейчас. Сейчас она нужна мне такой — полезной, послушной. Позже… я сделаю это позже." Но в груди что-то чесалось. Не как желание — хуже. Словно отвращение к себе. Лия закончила. Осталась сидеть рядом. Тихо. — Спасибо, — сказал он глухо. Голос прозвучал так, будто принадлежал не ему. — Тебе надо отдохнуть. Он хотел оттолкнуть её. Остановить. Сделать что-то… но не сделал. Просто закрыл глаза. И впервые за долгое время не мог понять, кто он на самом деле — хозяин, палач… или просто потерянный человек, который слишком долго живёт в грязи и темноте, чтобы увидеть свет, даже если он сидит рядом с ним.